Глава 7

Заявление дьявола ввело меня в пьяный ступор. Я не ожидала услышать от него это, может что-то типа, что можно льву нельзя собаке, но никак не признание в шаткой верности. Можно было решить, что он лжет, но за эти месяцы, что я жила в его доме поняла одно — Лука Гроссерия никогда не бросается словами просто так, и вряд ли бы он лгал по такой мелочи, чтобы умаслить меня.

Я сглотнула. Это что-то значит или у него просто времени нет на женщин, поэтому он завел маленькую светлую собачку породы "Для господских нужд"? Которая будет жить под его боком по его правилам.

Пока я размышляла, даже не заметила, как Лука лениво играл с моими локонами, с ухмылкой наблюдая за моим обескураженным лицом. Ему явно доставляло утробное удовольствие моё послушание. И моя пьяная глупая затея его тоже явно позабавила, как будто…

— Зачем ты взял меня на эту вечеринку? — спросила тихо я, начиная подозревать заговор.

— Я обещал Майлзу, что если ты так страдаешь в моем доме, то он может тебя спасти и забрать из моего дома. Но как проверить, что действительно чувствует дикая кошка? Хочет ли она, чтобы ее спасли от меня? Ввести в игру вторую… — мои глаза по мере его слов становились все больше, не веря услышанному. А его наоборот сужались со странным блеском. Я почувствовала, как дернулся его возбужденный член, упирающийся в меня — И ты успешно, как самая настоящая тигрица кинулась отстаивать свои права.

— То есть все было подстроено? И то, что Габи пришла ко мне в туалет… — Руки Луки меня резко сжали до боли, так что я вскрикнула, посмотрела на него, не договорив.

— Что она хотела от тебя? — его голос не предвещал ничего хорошего. И мне стало страшно, потому что кости затрещали в его руках, вырваться было невозможно.

— Хотела посмотреть на твою новую игрушку. — не знаю удалось ли скрыть мне боль, которую доставила встреча с этой красоткой, знающей себе цену. Глаза Луки потемнели, он ослабил хватку, но сам он не успокоился. Что-то обдумывал. Язык зачесался, а алкоголь внутри меня крикнул, что терять нам нечего, и я язвительно выдала на одном дыхании: — Разве не так ты назваешь меня при всех своих людях?

Лука снова улыбнулся мальчишечьей улыбкой, при которой пропадал тот монстр, сворачивающий шеи, и заставивший меня стать на колени перед ним. Он ничего не сказал, а просто положил мою голову себе на плечо. Он больше был не в настроении обсуждать эту тему, а я не стала ему перечить. Должна чувствовать отвращение к нему и неприязнь, а вместо этого сижу у него на руках и дремлю, прокручивая мысли в голове. Когда это чувство прошло? Вот когда знала точно, но почему?

Сделала для себя открытие, что машинально подчиняюсь ему и не чувствую при этом даже уязвленности. И внутри стало гадко, я не сломалась, я подстроилась, чтобы выжить…

Мы подъехали к нашему дому. И мне жутко захотелось есть, подумала даже попросить Руни приготовить Том Ям, иногда она баловала меня им. Но Лука не разрешал мне много острого из-за чего-то в моих анализах, результаты которых я сама и не видела то.

Впереди нас ехал гелентваген с охраной Луки, как и сзади нас. Я уже привыкла, что его окружает постоянно целая армия, которая незаметно смотрит за каждым его шагом. Я даже привыкла, что они кланяются ему. У меня была гипотеза, что в случае чего и харакири сделают по его приказу.

Машина начала движение при раскрытии ворот, и Лука оттолкнув меня на пол, подался вперед резко начиная орать что-то на неизвестном мне языке и потом накрывая меня собой.

Я не успела сфокусировать происходящее, как меня обдало жаром и дернуло до боли в позвоночнике, вжимая в пол. Тело Луки защищало меня, накрывая от этого жара и дождя из чего-то колющего. Стекло. На нас сыпалось стекло.

Он приподнялся, все его лицо было в крови, один из осколков разрезал его бровь и щеку, насколько пострадал глаз невозможно было понять из-за обильно струящейся крови, но я четко могла разглядеть белую кость. Я трезвела на глазах.

Впереди со стороны капота горела машина, пожирая ее языками пламени, площадь горения увеличивалась все быстрее. Он быстро повернулся и ухватившись руками за крышу, стал ногами выбивать дверь. С четвертого удара ему это удалось. За окном хаотично бегали его люди, действуя каким-то неизвестным мне инструкциям. Я не истерила и не мешала ему, доверяя его силе и спокойствию, хотя впереди лежал Захар, истекающий кровью, а пламя подбиралось все ближе. И моих знаний хватало, чтобы понимать, время у нас было на минуты…

Он потянул меня к себе и мы выбрались из гелентвагена, вдыхая свежий воздух. Рядом с ним стоял парень, я видела его и раньше, он был в одной подранной рубашке и тоже весь в крови.

— Жизнью за нее отвечаешь. — он как игрушку передал меня ему в руки и парень потащил меня от машины. Я лишь безмолвно открывала рот, пытаясь вырваться и встать на ноги, но он не выпускал меня.

Пламя перешло к передним сиденьям, охватывая почти и Захара. Лука пытался вскрыть дверь, охваченную пламенем. Он схватил лом, который ему принесли, отгоняя прочь всех, и стал выламывать ее. Методические движения, не поддаваясь панике, он пытался открыть заклинившуюся дверь.

А внутри меня все горело, плавилось, машина взорвется сейчас, они погибнут оба. Он не успеет. Мне казалось еще секунда и все.

— Оставь меня, помоги ему. — я пихнула парня, чтобы он что-то сделал.

— Я выполняю приказ. — он схватил меня железной хваткой, чтобы я не могла вырваться. А я не могла стоять на месте, не могла себя заставить просто стоять пока там заживо горит человек. Захар. Последние дни он делал для меня только хорошее.

Дверь поддалась, и Лука стал освобождать Захара от стекол и ремня безопасности. Даже отсюда мне было видно, что он сильно пострадал. Его тело было словно тряпочным и невесомым. Лука взял его на руки, как ребенка, хотя в его охраннике было килограмм сто, и поспешил от машины, относя его на безопасное место к нам. Дьявол словно управлял огнем, не позволил ему охватить себя.

— Как я могу помочь? — мне удалось вырваться и упасть на колени перед телом израненного главы охраны Луки, принимая его в свое введение.

— Прижми здесь рукой, чтобы остановить кровь. — скомандовал Лука. Кровь с лица залила всю его рубашку, но он словно не замечал его. Не знаю, как он вообще что-то видел. Он был спокоен и безэмоциональным. — И держи руку на шее, если пульс станет меньше шестидесяти ударов — делай массаж на сердце. Не дай ему умереть, пока не приедет Алан. Ты справишься.

В этот момент раздался оглушительный хлопок за которым меня снова опалило жаром. Машина сдалась… Пламя было повсюду. Я испуганно дернулась, но уверенное недрогнувшее лицо Луки, вернуло чувство самообладания.

— А ты? — я протянула руку к его щеке, очень переживая за его глаз.

— В доме еще Руни, Мониша. Я не могу ее бросить там. — он встал, заправляя рукава рубашки и двинулся в сторону дома. А я осталась сидеть на коленях перед Захаром, в красном платье, словно ангел смерти встречающий его по ту сторону. Внутри меня все клокотало, но я не позволяла себе вдаваться в панику.

Не знаю через сколько времени показались новые джипы и две машины скорых, спешащих к нам. Так как Лука жил на отшибе, и подозревая не просто так, рядом не было ни одной живой души.

Из джипа выскочил Алан с медицинским ящиком в руках. За ним бежала девушка в медицинском костюме.

— Ты умница, Алиса, отпускай. Я уже здесь. — он мягко убрал мои руки и я встала, чувствуя как тело задеревенело. Пошатываясь, я побрела вдоль догорающих машин к дому, который также охватило бездушное пламя. По моим щекам потекли соленые слезы. Прекрасный светлый дом мечты был разрушен и становился серым пеплом на глазах, стирая все плохое и хорошее, происходящее в его стенах. У его входа, скрестив ноги, сидел Лука, рубашка обгорела местами, образуя дыры и показывая его тело. Он слегка раскачивался, было странно видеть этого гиганта в такой позе. Перед ним лежало маленькое безжизненное, сильно обгоревшее тело тайки. Я закричала не издав ни одного звука, не могла, внутри все органы сжала невидимая рука. Подошла к нему и опустилась рядом на колени, чтобы разделить боль и скорбь.

Лука сидел рядом с ней, закрыв ее глаза:

— Ки леха хамамлаха. Вэхагвура. Вэхатифьэрэт. Леольмэй. Амэн.

Я поняла, что он дочитывает молитву и не стала мешать ему. Просто сидела рядом, не мешая. Не любила эту старую вредину, но уважала ее, и никогда не думала, что буду наблюдать за ее такой страшной смертью. Как же мне хотелось разобраться в чувствах Луки, проникнуть в его голову и узнать его мысли, сказать ласковое слово поддержки.

Дьявол посмотрел на меня, осматривая при этом мою целостность, убеждаясь что я не пострадала. Благодаря ему я оказалась самая целая после взрыва. После чего его взгляд снова остановился на Руни, а потом на двух его парнях, которые лежали уже мертвые на земле. И я поняла, как ему больно.

Подползла к нему ближе, прижимаясь лицом к шее, повинуясь непонятному порыву. В глазах дьявола еще отражалось пламя, горевшее уже внутри него.

— Твой глаз. — прошептала я, потягивая его за руку и снова глядя на татуировку. Может смерть обходит его стороной, потому что на коже молитва? — Нужно чтобы Алан посмотрел твой глаз.

Гроссерия не шевельнулся, набирая воздуха и прижимая меня к себе. Я уже знала, что ему нужно зарыться в мои волосы, и я была не против. Не шевелилась в его руках, хотя было жутко неудобно в такой позе.

— Господин… — к нему подбежал парень в таком же обгорелом костюме. Его лицо было покрыто решимостью и трауром. — Мы закончили осматривать территорию. Активных снарядов больше нигде нет. Бомбу заложили в ворота и скорее всего только у входа дома. Так что, когда машина стала переезжать… сработал механизм активирующий снаряды по очереди… К тушению дома уже приступили.

— Когда ее успели заложить?

— Скорее всего, когда меняли ворота. — я дернулась, виновата отстраняясь. Ворота меняли из-за меня после моего побега. — Мы тогда заменили их полностью и большая часть охраны отсутствовала. Захар тогда… Болел.

Я никогда не чувствовала себя так ничтожно. Мне хотелось просить прощения.

— Найдите мне их. Я хочу убить их всех лично. Они пришли в мой дом… — Лука встал, приподнимая меня за собой. — Алиса, пожалуйста, давай сегодня мне не нужно будет за тобой гоняться, хорошо?

Он посмотрел мне прямо в глаза, и я закивала, вина, итак, сжирала меня изнутри. Выпустив меня, он пошел к своим погибшим ребятам, а я послушно поплелась за ним, как щенок за своим хозяином. Вдалеке на каталку укладывали Захара, и я побежала к ним, оставляя дьявола наедине со своим горем.

— Алан, Алан. — крикнула я. Врач обернулся ко мне. — Как он?

— Плох. Даже слишком… Будем верить, что вытащим. — хлопнул по двери и показал водителю скорой, чтобы тот ехал.

— Алан. — я схватила его за руку, как утопающий за спасительную шлюпку. — У Луки все плохо с глазом, по-моему, стеклом… посмотри его, уговори… Он…

Мне трудно было говорить, потому что от выпитого сильно сушило во рту, язык приклеивался к небу, а еще я не могла поверить, что такой ужас происходит вокруг меня. Взгляд Алана потеплел, оттаял, и он грустно мне улыбнулся, накрыл своей рукой, пытаясь успокоить.

— Я обязательно посмотрю, Алиса. Не переживай за него, он не даст осмотреть себя, пока каждый из его людей не будет в безопасности. Ты сама не ранена?

— Нет. — я покачала головой, но руку его не отпустила. — Алан, он может лишиться глаза, нужно посмотреть.

Не знаю, что на него подействовало — мой взгляд или хватка, но он подчинился. Мы пошли к Луке, который уже курил, слушая доклады своей охраны. Увидев его лицо, Алан аж присвистнул.

— Так Лука, иди сюда ко мне. — он переодел перчатки и достал из кармана фонарик. — И не отнекивайся, иначе босоногая фурия рядом со мной, сломает мне руку за то, что я не послушал ее и не осмотрел тебя.

Через три часа мы все были в больнице Алана, переодетые, перебинтованные и ожидающие окончания операции Захара, за жизнь которого бились все это время. Глаз Луки был вне опасности, но кожа века была надрезана, поэтому Алан наложил специальный клей и чтобы не разорвать кожу дальше, закрыл его глаз и прикрыл повязкой. Поэтому Лука напоминал сейчас одноглазого пирата.

Я тихонечко сидела по его правую сторону. Внутри была пустота, я не могла свыкнуться с мыслью о потери трех людей, вот так… Частично по моей вине.

В коридор зашел помятый Майлз в костюме в котором был на вечеринке, еще не до конца протрезвевший. На его лице был такой же траур, как и у всех нас. Волосы растрепаны в разные стороны, а на манжете рубашки губная помада. За его спиной стояла Габи в джинсах и толстовке, даже в этой одежде она была прекрасна.

Сучка.

Увидев друга, Лука посмотрел на часы, после чего встал. И по тому, как лицо Майлза сжалось, я поняла — дьявол сорвет свое плохое настроение на нем.

— Я виноват, выпил и…

— Зализывал свои раны, гандон, как баба, забыв обо всем на свете. — голос Луки грохотал на всю больницу. Но никто не решился указать ему на правило тишины в медицинском учреждении — Ты забыл о нашей дружбе, когда мне была нужна твоя помощь…

— Я виноват и здесь, чтобы искупить эту вину… — голос Майлза тоже полоснул сталью и пододвинулся к другу. — Захар, и мне друг, и я переживаю не меньше. Не нужно мне сейчас читать нотации.

— Пока твой друг истекал кровью, Вы с Оливером жарили шлюх по очереди. И тебе было просто не до разрывающегося от звонков телефона последние четыре часа. — рука Луки обрушилась на Майлза оглушительной оплеухой от которой тот отлетел в стену. Я даже вскочила с гулко бьющимся сердцем. — Ты ебанулся? Мне дурь так из тебя выбить? Я сделал вид, что не вижу как ты пускаешь слюни на Алису, потому что ты МОЙ ДРУГ. Даже когда мне показалось, что Алиса отвечает тебе взаимностью, я предположил, что поставлю дружбу и взаимные чувства ВЫШЕ своих желаний. Но даже теперь ты продолжаешь, как маленький мальчик заниматься саморазложением и дуть губы. А на ЧТО, блядь? Алиса — БЫЛА, ЕСТЬ и БУДЕТ МОЕЙ. Научись делить личное с дружбой и работой, или этому тебя научу я, понял меня?

Еще одна оплеуха и с носа Майлза потекла кровь. Лука приподнял его и унизительно шлепнул еще раз. Он бил его кулаками, раздавал оглушительные пощечины. Я даже не хотела представлять мощь этих ударов. А еще я была снова в этом виновата? Они делили меня, а я не знала этого! Я чувствовала интерес исходивший от Майлза, но занимаясь анализом своих чувств, даже не замечала большего. Глаза заслезились, я подошла к ним, и хватая руку дьявола, сжатую в кулак, зашептала:

— Не надо, не сегодня, пожалуйста. Нам нужно объединиться, а не воевать. — мои слова возымели эффект, и Лука отпрянул, отгоняя охвативший его гнев. Мне было неприятно, что в метре от нас стоит Габи, но сказать ничего не могла. И словно прочитав мои мысли, злой викинг притянул меня, кладя руку мне на попу, ввергая в дикое смущение, и не оставляя вопросов — кому я пренадлежу, он зарылся ко мне в волосы, а я боялась даже пошевелиться, чтобы не задеть его глаз.

Сегодня я узнала новую сторону этого человека. И она не пугала меня, а наоборот притягивала. От его запаха и вкуса адреналина, между ног стало жарко, хотелось прижаться к нему полностью.

— Будет жить. — изрек уставший Алан, вышедший из операционной. И Лука нежно поцеловал меня в висок, в этом жесте было так много интимного, что я зажмурилась. Невольно сравнивая с поцелуями мужа, в них никогда не было такой гаммы чувств… Просто нежный чмок и не более.

С этим известием все спокойно выдохнули. К Захару было нельзя, и Лука стал раздавать указания, в смысл которых я не вдавалась, подошла к Майлзу, сидящему в одиночестве. Неловко сев рядом с ним, не знала даже что сказать в таком случае. Рядом с Лукой стояла Габи, скрестив руки на груди, и участвующая в разговоре. Стараясь не думать о ней, я посмотрела на Майлза:

— Прости меня, пожалуйста. Я сама не могу понять ничего… Я вообще словно во сне… И меньше всего мне хочется быть камнем преткновения между Вами… Или обидеть тебя… — я сбивалась, пытаясь подобрать правильные правдивые слова. — Я виновата, дала тебе…

— Ты ни в чем не виновата, Алисхен. — Майлз улыбнулся, и его разбитая губа натянулась. — Ты никогда ничего не говорила мне и не давала надежд, я сам себе все напридумал. Ты особенная, Алиса, очень красивая, яркая и сильная. Ты ангел при дьяволе. И сегодня я это впервые увидел. Ты действительно принадлежишь ему…