Глава 20

Когда Маргалит очнулась, то обнаружила себя в реанимации, и с трудом могла вспомнить, что произошло. Заботливый персонал не считал нужным нагружать ее какими-то сведениями, скорее выяснял, что именно помнит она, чтобы объективно оценить ее состояние. Поэтому первое время пришлось собирать себя по крупицам, оценивая последствия случившегося.

Ей сказали, что она попала в аварию и у нее сильно повреждено колено и что потребовалась операция, чтобы его спасти. Операция прошла успешно, так что она может быть спокойна. Правда, для полного восстановления потребуется пролежать без движения около месяца, а потом долгие месяцы реабилитации. Что ж, такое она вполне была способна принять. Теперь, когда она немного осознала, через что прошла, это казалось не самым страшным сценарием.

– Что с Виктором? – слабо простонала она, как только в голове возникли яркие кадры аварии, когда их автомобиль, не успевая затормозить, влетел в бок его машины на бешеной скорости.

Врач уклончиво качнул головой.

– Он лежит в реанимации в другом отделении. Насколько знаю, в сознание еще не приходил.

Маргалит попыталась приподняться, хотя в голове штормило, тело не слушалось и болело, особенно нога, а сердце готово было разорвать грудную клетку.

– Он… он выживет?.. – прошептала, задыхаясь.

– У него есть шансы. Просто нужно время. Я сообщу, когда будут изменения.

Изменения… Ждать и ничего не знать, было ужаснее всего. Она готова была дергать каждую медсестру, чтобы узнать какие-то крупицы информации. Однако прошла пара дней, ее уже перевели в палату, а медперсонал по-прежнему уклонялся от точных ответов. Если бы она могла встать без посторонней помощи, то давно уже разыскала бы его сама, раз все предпочитали мучить ее неведением, но нога отдавалась дикой болью при малейшем движении, и ей пока что даже в туалет запрещали вставать.

Как-то раз поругалась со своим лечащим врачом, криком требуя ответов, когда в комнату вдруг зашла элегантная блондинка. Должно быть, она стала невольным свидетелем некрасивой сцены и несколько секунд стояла и молча наблюдала за Маргалит, которая в итоге заплакала в беспомощном отчаянии, а врач изо всех сил изображал невозмутимый профессионализм, блеял что-то о неразглашении врачебной тайны и призывал ее успокоиться, потому что такие всплески эмоций повредят ее собственному здоровью.

– Оставьте нас, пожалуйста, – проговорила блондинка ледяным тоном, взирая на измученную, заплаканную и бледную Маргалит свысока, гордо задрав подбородок. Врач покачал головой и послушно удалился, закрыв за собой дверь, а блондинка окинула палату в поиске стула, нашла его и принесла чуть ближе к кровати больной. Когда она села, Маргалит рассмотрела под ее глазом все тот же синяк и притихла, вновь припоминая детали того дня. По сути эта девушка, Аюна, и спасла ее тогда, передав ей шприц. Как она оказалась в автомобиле Тони, тоже вызывало вопросы, но не такие важные, как вопрос выживания.

– Спасибо, что тогда оставила мне шприц, – тихо проговорила Маргалит, вытирая слезы.

Блондинка натянула губы в подобии улыбки и коротко кивнула.

– Думаю, тебе будет приятно узнать, что Тони сильно пострадал. Впал в кому от серьезной черепно-мозговой травмы. Прогнозы весьма плачевны.

Маргалит нахмурилась, переваривая эту информацию и пытаясь понять, рада ли она. Если честно, ей было плевать.

– А Виктор? – тут же переключилась она, озаряясь надеждой и вновь вся вскипая от волнения. – Или тоже станете говорить, что это врачебная тайна?

Блондинка хмыкнула, глядя, как беспомощная девушка на больничной койке, отважно сжала кулаки и приподняла голову над подушкой.

– Да нет, отчего же, – она небрежно пожала плечами. – Виктор пока без сознания, но с ним все будет в порядке. Он сильный, и он в надежных руках, так что можешь не беспокоиться.

– Я… ведь смогу его увидеть?

– Полагаю, что да, если он сам даст на это согласие. Вот меня он едва ли теперь захочет видеть, так что… тебе и карты в руки.

В ее наигранно безразличном тоне, в то же время пропитанном обидой, Маргалит почувствовала ревность. Почему-то пришло полное понимание того, что эта девушка была для Виктора не просто управляющей, а явно чем-то большим. Она бессильно откинулась на подушку, осмысливая все это и продолжая внимательно разглядывать свою посетительницу.

– Почему вы думаете, что он не захочет вас видеть?

Блондинка отвернулась, недовольно поджала губы, потом наоборот их распахнула, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Потому что я его предала, – наконец язвительно заявила она. – Сдала Тони и его людям всю административную и юридическую информацию о его клубе и лабораториях. Не хватало только документации по технологии производства.

– Зачем? – удивилась искренне.

Аюна злорадно усмехнулась.

– Да так… – отмахнулась она. – Захотелось чуть большего, чем имела, вот и все. Ну и получила неплохой урок.

Маргалит кивнула, немного догадываясь, о чем она.

– Почему ты рассказываешь об этом мне? – решила разъяснить для себя некоторые моменты. Аюна тут же встала, поправляя на себе неприлично короткое платьице, надевая темные очки и явно больше не собираясь здесь задерживаться.

– Да какая разница? – заявила она несколько раздраженно. – Может, просто пришла на тебя посмотреть. А, может, пытаюсь спасти остатки своей репутации и карьеру.

Маргалит и сама невольно усмехнулась, удивляясь столь странному поведению этой гордячки.

– Каким образом? – уточнила она.

– Ну… – Аюна перекинула за плечо роскошные белокурые локоны. – Я все-таки тебе жизнь спасла. В том числе предупредила Виктора о твоей встрече с Тони, именно поэтому он приехал вовремя. Тебе повезло, что на тот момент он сам был в Ницце. – В ее словах, да и в надменном взгляде явно чувствовался расчет, но и боль тоже отдавалась. Почему-то Маргалит показалось, что она нарочно строит из себя хладнокровную стерву, не желая унижаться, демонстрировать свои чувства и понимая, что шансов на прощение у нее практически нет.

– Спасибо. Навсегда останусь твоей должницей, – искренне поблагодарила Маргалит и больше не стала развивать эту тему. Все другие слова уже казались лишними в данной ситуации. Да и Аюна большего не ждала. Кивнула, подтверждая полное взаимопонимание, и поспешно удалилась, не попрощавшись, стуча каблучками по плиткам больничного коридора и эффектно виляя бедрами.

Этот разговор немного успокоил Маргалит. Она не знала почему, но все же он принес смутное понимание того, что все должно быть хорошо.

Еще через неделю тот же самый врач, на которого она кричала, сообщил ей, что Виктор пришел в себя, может дышать самостоятельно, но пока еще слишком слаб для общения. Попросив прощения за свое недавнее поведение, а потом проплакав весь остаток дня от переизбытка эмоций и переживаний, Маргалит набралась терпения, ведь это было единственное, что ей оставалось.

Дни тянулись невыносимо медленно, особенно учитывая, что она уже около месяца пролежала в гипсе без движения. Ей иногда разрешали вставать и перемещаться кое-как на костылях, но она слишком быстро уставала, и один раз даже упала от общей слабости, за что была немедленно выругана врачом. По крайней мере они с ним начали находить общий язык, и он терпеливее реагировал на ее постоянные вопросы про Виктора, хотя и не стал более многословен.

Как-то раз, лежа в постели, она дремала, когда в комнату вошли. Маргалит подумала, что это кто-то из персонала и не стала открывать глаза, пока не почувствовала, что на ее кровать кто-то сел. Тут же повернулась и взглянула на неожиданного посетителя. А потом чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций. Прямо перед ней, совсем близко, сидел Виктор и едва заметно улыбался своей привычной ухмыляющейся улыбочкой, от которой по телу как всегда побежали мурашки. Быстро окинула его обеспокоенным взглядом, пытаясь оценить его состояние. На нем была простая белая футболка и спортивные светло-серые брюки. Волосы немного отросли и вились крупными локонами. Лицо едва заметно осунулось, но ни болезненной бледности, ни усталости Маргалит на нем не заметила. Он был такой красивый, что дух захватывало…

Не в состоянии выговорить ни слова, просто зажала рот кончиками пальцев и почему-то заплакала, не отрывая от мужчины глаз и до конца не веря, что это он.

– В чем дело, малышка? – проговорил он удивительно ласково, протянул руку и аккуратно стер слезы с ее щек. – Неужто мне не рада?

– П-почему ты не приходил так долго? – всхлипнула едва слышно, все еще не отнимая руки от лица и не в состоянии перестать плакать. – И почему меня к тебе не пускали?!

Виктор взял ее за одну руку, сцепил их пальцы и уложил на постель, осторожно сжимая.

– Обычно ты не горела желанием меня увидеть и утверждала, что меня ненавидишь, – заметил он с легкой иронией. Насмешливая улыбка не сходила с его губ, и Маргалит вспыхнула от этого шутливого упрека.

– Я очень виновата перед тобой, – прошептала едва слышно.

– Нет, – он покачал головой. – Ты ни в чем не виновата, и сама прекрасно об этом знаешь. Ты просто очень смелая и воинственная девочка. Похоже, быть твоим врагом – опасное дело.

Выслушала его шутливые похвалы растерянно и даже удивленно. Потом вдруг села на постели и, повинуясь какому-то неконтролируемому порыву, крепко обняла его за шею, понятия не имея, как он на это вообще отреагирует. Он застонал, хватая ее за плечи и немного отстраняя.

– Ребра все еще болят зверски, – выдохнул слабо, рыча и морщась от боли.

– Прости! Прости! – зашептала испуганно и отпрянула, с ужасом наблюдая за его мучениями. Потом все же не выдержала и прильнула вновь, только осторожно и нежно. Ткнулась носом ему в шею, потерлась щекой, поцеловала едва уловимо. Немного придя в себя, мужчина все же привычно сжал ее волосы на затылке и закинул назад ее голову, чтобы вглядеться в лицо.

– Ты в курсе, что наш договор все еще действует? – прохрипел насмешливо ей в губы, дразня возможностью поцелуя.

Маргалит невольно рассмеялась.

– Боюсь, на костылях, с гипсом и в пижаме я выгляжу не так уж привлекательно, зато не убегу далеко.

– Всегда любил твои пижамы. К тому же я и сам едва ли в ближайшие два месяца пробегу стометровку.

– Похоже, контракт отменяется… – шутливо заметила она.

– Всего лишь откладывается, – возразил коварно, и Маргалит почему-то совершенно не сомневалась, что он не шутит.

А потом он притянул к себе и поцеловал. Ошеломляющий хмель от прикосновения его губ как всегда вызвал слабость в мышцах и жаркий прилив желания, особенно когда его пальцы, дразня, скользнули по соску сквозь ткань белья, рука на затылке притянула крепче, и поцелуй стал глубоким, жадным, пожирающим и бесстыдным. Пребывая в этой сладкой обволакивающей неге и переполняясь радостью и блаженством, она никак не могла понять, как выдержала этот невыносимо долгий, одинокий, ужасный месяц, полный неизвестности и страхов, без него, без этой сводящей с ума близости, без его рук и глаз, без прикосновений и страсти.