Глава 6

Сегодняшняя деловая встреча прошла для Виктора более чем успешно, и он, наслаждаясь скоростью и волшебной погодой, гнал спортивный автомобиль по трассе, тянущейся вдоль моря. Когда зазвонил мобильный, он нехотя чуть сбавил скорость, бросил взгляд на монитор на панели управления с входящим видеозвонком и включил громкую связь.

– Как там поживает твоя новая игрушка? – спросил насмешливый женский голос, а его обладательница, роскошная загорелая блондинка в нежно-бирюзовом купальнике, растянувшаяся на лежаке у бассейна, лениво потянула через трубочку коктейль из половинки ананаса. – Судя по тому, что ты доволен, как мартовский кот, она кусается и царапается. Тебя ведь это заводит?

Мужчина больше не смотрел на девушку, продолжая следить за дорогой и любоваться морем, пронзительно голубым небом и сочной темной зеленью, пышными шапками обступившей белые домики на берегу.

– Это хороший бонус к остальным приятным моментам, – ответил он тем тоном, каким отвечают друзьям, у которых есть все права выспрашивать о чем угодно. – Однако, у меня есть некоторые сомнения.

– В чем дело? – насторожилась блондинка, хотя скорее из любопытства, чем из искренней встревоженности.

– Она… – Виктор чуть нахмурился, подбирая слова, – слишком изменилась после потери памяти…

– О, такое бывает, ты же знаешь… – Блондинка небрежно отмахнулась. – Адаптируется через неделю-другую.

Мужчина поджал губы и с сомнением качнул головой.

– Ты уверена, что все было сделано в соответствии с нашими стандартами? – уточнил он, вдруг став серьезным. – Ничего не могли напутать с дозировкой или составом препарата?

– Нет, что ты… – девушка даже растерялась от подобных подозрений. – Врачи не станут так рисковать. Им ведь отвечать головой за состояние клиентов. Какие конкретно странности тебя беспокоят?

– Видишь ли… – Виктор вскользь тронул подбородок. – Она слишком неискушенна во всех отношениях… И она девственница, о чем не указала в контракте заранее.

– Даже так… – Лицо блондинки стало серьезным. Она уселась повыше и отставила в сторону коктейль. – Что ж, меня это нисколько не удивляет, – тем не менее, заявила она после некоторой паузы. – Лали та еще комедиантка. Во всем любит эпатаж. Похоже, и тебя ей все-таки удалось шокировать и провести, не так ли? Значит, этот ее имидж разнузданной любительницы приключений на одно место – всего лишь пыль в глаза… Может, это показалось выгодным продюсерам и имиджмейкерам, а она вовсе не такая, какой хочет казаться… Кстати, ты ведь лично ее проверил? – На последнем вопросе блондинка попыталась вновь разрядить обстановку, изменив серьезный тон на кокетливый.

– Иногда твои бесцеремонные вопросы даже меня ставят в тупик… – приподнял бровь Виктор, на самом деле вовсе не выглядящий смущенным.

– Ну… ты же знаешь, что я готова не только для вопросов, но и для предложений. Только шепни. – Взгляд девушки стал сладким и тягучим, как мед.

– Послушай, Аюна… – мужчина коротко вздохнул. – Я ведь заранее предупреждал тебя и не раз напоминал, что девушки интересуют меня лишь на один раз. Ты была прекрасна, бесспорно… Вне конкуренции… Лучше я еще не пробовал. Но наше с тобой время истекло. Два раза в одну реку не входят… К тому же теперь ты лучший управляющий моего клуба. Давай не будем путать деловые отношения с личными.

Ничуть не обидевшаяся блондинка скривила губы в ухмылочке.

– Вообще-то я способна относиться к сексу весьма практично. Он не вызывает у меня личной привязанности. Так что не задирай нос – интерес у меня довольно узкой направленности. Просто ты профи в том, что мне нравится.

– Хороший секс всегда вызывает личную привязанность, если слишком затягивается. Поэтому давай не будем рисковать.

– Боишься влюбиться?

– Боюсь разориться на судебных разборках после развода. Ты же умная девочка, поэтому вполне могла бы обобрать меня до нитки, если тебе представилась бы такая возможность, а это как-то не входит в мои планы. Я и так позволяю тебе слегка себя обворовывать… но ты не выходишь за рамки приличий, поэтому я спокоен.

На этот раз блондинка вспыхнула и чуть не поперхнулась своим коктейлем. Впрочем, быстро взяла себя в руки.

– Нда, ты умеешь сказать комплимент девушке… Даже не стану оправдываться, – с досадой проворчала Аюна, уже не такая самоуверенная, как всего минуту назад.

– Давай все же не будем нарушать субординацию, моя хорошая. Когда я буду тобой недоволен, я дам знать. А пока что поручи кому-то из наших найти более подробную информацию о Лали Орбелиани. Возможно, что-то о ее рождении и детстве… Что из себя представляет ее семья?

– Будет сделано, мой господин, – с наигранной веселостью усмехнулась Аюна, подмигнув, однако, Виктор не смотрел на монитор. Его мысли уже были далеко. Они вернулись к томящейся в его ловушке красавице.

* * *

Лали стояла перед зеркалом, облачившись в роскошный золотой наряд и считая удары собственного сердца. Трусики с прорезью она, конечно, не решилась надеть, вернее, не собиралась даже. Вместо них выбрала самые обычные хлопковые из комплекта одежды, принесенной горничными и разложенной по ящикам комода. Хватит с него и того, что она, как кукла, надела это платье по его указке в назначенный час, даже не зная, что ей предстоит.

Неведение и необходимость подчиняться воле незнакомого ей человека бесили. Только его угрозы пугали не меньше. Он не был похож на человека, который любит шутить и позволяет себя ослушаться. Сидеть прикованной к кожаному креслу неизвестно сколько времени, находясь полностью в его распоряжении, она точно не хотела. О том, что он мог с ней сделать и без этого, весьма прямолинейно напоминал широкий золотистый ошейник с золотыми же пряжками и кольцами, украшенный мелкими бриллиантами.

Голова слегка кружилась от волнения, в висках стучало. Когда в отражении зеркала вдруг заметила какое-то движение за спиной, девушка вскрикнула и резко обернулась, прижимая ладонь к груди и отступая. Что, черт возьми, за привычка вырастать вот так из ниоткуда и подкрадываться сзади?.. Что если она была бы здесь голой?.. Впрочем, понятно, что этого типа такое нисколько не смутит, скорее развлечет. Вот и сейчас по его невозмутимому лицу не видно было, чтобы он хоть сколько-нибудь переживал из-за ее испуга. Напротив, он стоял, небрежно сунув руки в карманы брюк, одетый в идеально сидящий светло-серый костюм с серым галстуком в тон и черной рубашкой, и разглядывал ее всю, слегка склонив на бок голову.

Лали много чего могла высказать ему в этот момент, но разумно прикусила язык, сверля его колючим взглядом и тоже внимательно изучая.

– Подойди ко мне, – приказал он, насмотревшись вволю, и в его голосе послышалось недовольство в дополнение к обычным приказным ноткам.

– Зачем? – мотнула головой Лали, чувствуя, как по спине уже бегут мурашки, руки холодеют, а уши разгораются ярким пламенем.

– Затем что я этого хочу, – отрезал мужчина, не оставляя места для возражений.

Девушка сглотнула, подавляя слишком глубокий вздох. От недостатка кислорода уже распирало грудь. Чтобы подчиниться, пришлось стиснуть зубы и сжать в кулаки руки. Все же подошла и остановилась в метре от него.

– Ближе, – последовал очередной приказ, и Лали шагнула вперед, как в омут. Взгляд уперся в узел на галстуке, даже изящный узор на нем успела разглядеть, а еще почувствовать сладковатые нотки цитруса, бергамота, кориандра и кардамона в мужских духах. Гордость не позволила долго прятать взгляд. Подняла голову и прошлась глазами по античному подбородку с ямочкой, пухлым, но жестко сомкнутым губам и, наконец, встретилась с его глазами-острыми бутылочными осколками.

К щекам резко прилила кровь. В этом платье она чувствовала себя слишком беззащитной, уязвимой и голой, особенно в такой близости от него.

– Смотреть мне в глаза можно, только когда я это разрешу или потребую. – Его пальцы коснулись ее подбородка, а затем губ, слегка их сминая. Вторая рука ладонью легла на шею сзади, а палец подцепил кольцо на ошейнике, не позволяя увернуться.

Лали инстинктивно схватилась руками за рукава его пиджака, пытаясь высвободиться. Только Виктор даже с места не сдвинулся. Горло сдавило от собственных трепыханий, и девушка замерла в напряжении.

– Открой рот, – отдал он очередной приказ и тут же просунул большой палец между ее губ, упираясь им в сомкнутые зубы. – Открой рот, Лали, – повторил он более резко и слегка дернул за кольцо, принуждая подчиниться. – Мои приказы следует выполнять немедленно и беспрекословно.

Волна жара пролилась на нее от макушки до пяток, затекая в трусики. Странное чуждое ощущение вызывало отторжение и возбуждение одновременно. Возможно, если бы он не действовал на нее таким образом, если бы не был всегда таким напористым и непредсказуемым, она бы попробовала что-то возразить или вырваться. Однако безумная смесь из страха и влечения заставила онеметь и замереть в нерешительности. Зубы разомкнулись, пропуская палец в рот.

– Сожми губами, оближи и пососи, – прорычал ей в лицо, заставляя дрожать. Ее пальцы крепче впились в ткань мужского пиджака. Захлопала ресницами, сходя с ума от стыда, потому что неспешные поступательные движения его пальца во рту вызвали прилив жара внизу живота. – Тебе нравится это, Лали… Вижу, что нравится… – прошептал мужчина ей в губы и вдруг выпустил ее, бросив короткий взгляд через ее плечо.

Не успела она и сама обернуться, как Виктор сжал ее за плечи и рывком развернул лицом к кровати. На покрывале остались лежать расшитые золотом трусики, которые она не пожелала надеть и забыла спрятать. Сердце забилось еще быстрее.

– Почему ты не надела все, что тебе передали от меня? – холодный голос прозвучал над плечом у самого уха, заставляя вздрогнуть. Но собственная трусость показалась вдруг унизительной и невыносимой.

– Они показались мне неудобными… и вульгарными! Я не ношу такие… – выпалила резко, передергивая плечами и разворачиваясь, чтобы вырваться из зоны его притяжения. – И вообще – не слишком ли много золота? – заявила она, упрямо задирая подбородок. – Я выгляжу как цыганка, увешанная золотыми монетками!

Губы мужчины, до сих пор сжатые в линию, слегка скривились.

– Едва ли эксклюзивное платье от Кристиан Диор, выполненное в единственном экземпляре, могла бы себе позволить цыганка, – заметил он скептически, высокомерно приподняв бровь.

– Цыгане много чего могут себе позволить, но это не значит, что наши вкусы совпадают, – нахмурилась упрямица, теперь уже не собираясь уступать.

– Твое имя ведь по-грузински означает «рубин», не так ли? Я хотел, чтобы он был в достойной оправе. Только рубин оказался неграненым. Придется сначала отшлифовать…

– Да кто вы вообще такой, чтобы судить подобным образом?! – начала она, но осеклась, остановленная одним его взглядом затаившегося хищника, готовящегося к нападению.

– Значит, ты сейчас без белья? – на полном серьезе поинтересовался он, игнорируя последний ее выпад.

– Это… – голос на секунду сорвался от волнения, – вас не касается.

– Ах вот как… – угрожающе-мягко произнес Виктор, на секунду скептически приподняв бровь, и двинулся вперед. Заставив девушку попятиться, он наступал на нее, пока она не уперлась спиной в стену. Притянув к себе, жарко дыша в шею и вызывая у нее приступ удушья, принялся рывками задирать ее пышную юбку.

– Что вы делаете? – попыталась остановить его она, совершенно теряясь от удушающей паники и бессмысленно перебирая руками. Только сильные пальцы крепко сжали ее щеки, заставляя поднять голову.

– Либо ты наденешь все, что я хочу. Либо ты останешься прикованной к креслу на всю ночь, – прошептал в самые губы, будоража все ее нервные окончания. – Научись выполнять мои приказы, Лали. Я не хочу быть с тобой жестоким.

– Напротив, – выпалила она ему в лицо, – вам нравится быть жестоким! Иначе вы бы меня не запугивали!

– Еще даже не начинал… – прорычал он и одним рывком стянул с нее трусики, которые тут же упали на пол к ее ногам. – Предпочитаешь остаться без ничего и прикованной или все же одеться и пойти ужинать? – продолжая придерживать ее юбку, непреклонно спросил он.

От распирающего упрямства закусила губу, пытаясь найти хоть какой-то выход. Не выдержав напряжения, вырвала край юбки из его рук и направилась к кровати, схватила золотые трусики и уже собралась идти в ванную, когда Виктор поймал ее за руку и потянул на себя.

– При мне, – мрачно отрезал он, одним тоном давая понять, что сопротивление бесполезно.

– Я не стану одеваться при вас!

Его глаза потемнели. Лали и сама не могла понять, почему не смолчала. В конце концов, он бы ничего не увидел из-за пышной юбки. Просто все эти его приказы и непристойные требования сводили с ума. Да и почему она должна была подчиняться его прихотям?!..

Возмутиться вслух уже не получилось, потому что ее вдруг за руку потянули к столику, на котором ей сервировали завтраки, обеды и ужины, и, ловко заломив за спину руку, уложили на него лицом вниз. Задохнувшись от шока и неожиданности, девушка даже ахнуть не успела, а на ее запястье уже щелкнули наручники. Вторую руку тоже завели за спину и пристегнули, а сзади к столу припечатали мужские бедра, не позволяя сдвинуться с места. Шорох и рывки дорогой ткани – и ее почти с головой накрыло пышной юбкой, тогда как ноги и попа оказались неприлично обнаженными. Между бедер вклинилось его колено, не позволяя им сомкнуться.

– Знаешь что, Лали… – горячо прошептал Виктор, ласково проводя ладонью по ее ягодице и чуть сжимая нежную кожу. – Я все-таки выпорю тебя как следует, потому что ты меня бесишь. И да, ты права – на драгоценный камень ты не тянешь, потому что ты дикая, шальная, невоспитанная девица.

– А вы… – начала было девушка в запале, выбешенная тем, что ее вновь обездвижили так оскорбительно. Только закончить уже не успела. Кожа на попе вспыхнула от несильного, но очень горячего удара какого-то тонкого, но жесткого прутика. Попыталась вновь вырваться, но его ладонь надавила на спину, не давая подняться, а удары обрушились вновь один за другим, кусая, обжигая, пощипывая кожу.

Распахнула губы, хватая воздух, и отчаянно захлопала ресницами. – Вы не имеете… права… – выдохнула едва слышно, но тут же затихла, потому что удары неожиданно оборвались. Затишье пугало еще сильнее. Виктор осторожно провел прутиком по попе, скользнул им вниз, по ножкам, а затем и между бедер, волнующе щекоча чувствительные зоны.

– Ты что-то сказала, Лали? – угрожающе тихо уточнил он, будто не расслышал. Прутик продолжал гулять по ее коже, провоцируя мурашки и дрожь. Его кончик коснулся губок между ее ног, легонько погладил, ласково постучал кончиком, двинулся между ягодиц и коснулся тут же сжавшейся звездочки ануса. – Я не слышу…

– Н-нет… – прошипела сквозь зубы.

– «Нет, господин», – как всегда поправил Виктор.

– Нет, г-господин, – как всегда через силу выдавила из себя Лали.

– Кажется, я начинаю убеждаться, что ты любишь наказания. Тебе нравится, когда тебя дрессируют. Нравится быть дерзкой, наглой, непослушной девочкой, которую наказывают. Продолжишь в том же духе – развяжешь мне руки. Я для каждой выбираю свой стиль. Скоро я изучу тебя, найду твои слабые стороны, узнаю все твои предпочтения… И учти, тебе понравится все, что я буду с тобой делать.

Будто в подтверждение, мужские пальцы скользнули между ног, осторожно погладили мягкие губки, задели чувствительный бутон, двинулись вверх, погладив щелку и давая понять, что она влажная. Едва дыша, Лали зажмурилась, ожидая какого-нибудь кошмара и уже не смея сопротивляться. Однако мужчина отстранился, на наручниках щелкнул замок и ее руки высвободили.

– Встань и повернись, – приказал Виктор, теперь находясь в шаге от нее, но все еще опаляя аурой своей близости.

Девушка выпрямилась и развернулась, тут же невольно отшатнувшись. Перед самым ее лицом оказались те самые трусики, висящие на кончике гибкого черного пластикового прута, которым ее только что высекли. Не посмела ослушаться, протянула руку и быстро их сдернула, чтобы не показать, что рука предательски дрожит. Черт… попа и правда слегка горела от ударов, но гораздо сильнее пылали щеки от стыда.

Едва держась на ногах, присела на край стола, чтобы не упасть, а затем кое-как оделась, не смея вымолвить ни звука. О, она прекрасно понимала, что дело тут вовсе не только в его наглом поведении… Отчасти он был прав – похоже, ей нравилось то, что он делал… потому что он сам действовал на нее особым образом.

Поморщилась, думая о том, как всю ее буквально пронизывает горячей вибрацией от одного только вида его надменного красивого лица, от вида его по-мужски изящных и сильных рук с длинными пальцами… даже от его запаха вычурной роскоши…

Стоило только одеться и попытаться оправить юбку, как кончик прутика коснулся тыльной стороны ее ладони.

– Нет, Лали… – прорычал он тихо, почти нежно. – Подними ее.

Поняла без пояснений и придержала юбку, почему-то позволяя ему любоваться бесстыдным видом надетого нижнего белья. Кончик прутика потер сквозь обшитую бисером прорезь клитор, вызывая жаркую пульсацию и новый приступ дрожи. Затем он прошелся вверх, едва касаясь платья, пока не добрался до подбородка, легонько приподнимая его вверх.

– Можешь опустить юбку, – голос оказался спокойным, источающим уверенность и силу, но Лали чувствовала, что сама она была на взводе, практически потеряв сознание от переизбытка эмоций. Грудь часто вздымалась. Вся кожа пылала. – Пойдем, – проигнорировал ее состояние Виктор, отложил прут на стол и протянул ей руку ладонью вверх.

Сходя с ума от мучивших противоречий, заставила себя вложить похолодевшие пальцы в его теплую ладонь. Следуя за этим типом, почему-то не без волнения думала о собственных ощущениях от его прикосновения.

Когда они покинули комнату ее заточения, наконец вздохнула глубже и стала оглядываться по сторонам. Дух перехватило… Место, в котором они находились, будь то дворец или особняк, было поистине внушительных размеров… К тому же блистало роскошью и красотой. Старинные фрески на потолках и стенах, лепнина, барельефы, классические живописные полотна и античные скульптуры, колонны и высокие французские окна, через которые сквозь кружево сочной зеленой листвы лился солнечный свет…

Через великолепные залы, поражающие изяществом и разнообразием красок, узоров и произведений искусства, прошли в одну из небольших голубых гостиных с пятигранным эркером и пятью арочными окнами от пола до потолка, перемежаемыми тонкими коринфскими колоннами. За окнами виднелась терраса с ажурным кованым ограждением, на одном уровне с ним покачивались верхушки пальм и каких-то деревьев. А дальше… дальше простиралось море, бесконечное и ослепительное в своей голубизне.

По центру комнаты был расстелен мягкий ковер со сценкой охоты, судя по слегка потертому виду, антикварный, но не потерявший своего былого великолепия. То же можно было сказать о двух золоченых креслах с живописными композициями из дичи и фруктов на поблекшей голубоватой ткани. Декоративный камин с массивными золотыми часами. Огромное зеркало над ним. Статуи и статуэтки античных богов всех возможных габаритов, расставленные то тут, то там по своим пьедесталам. Свежие, едва срезанные цветы в греческих вазах и великолепно сервированный стол по центру.

Вырвав руку из пальцев своего спутника, Лали бросилась к одному из окон и прижалась ладонями и лбом к стеклу, любуясь удивительным пейзажем парка, беседки, увитой цветами, и морем с крошечными белыми парусами где-то на предзакатном горизонте. Судя по высоте, находились они не ниже четвертого этажа, да и не было здесь даже двери, чтобы выйти на террасу. Лишь этот дразнящий, головокружительный вид, от которого замирало сердце.

– Где мы? – поинтересовалась тут же, резко развернувшись к неспешно приблизившемуся со спины Виктору.

– На юго-восточном побережье Франции. Это все, что тебе следует знать, – ответил холодно, явно не собираясь поддаваться на любые уговоры и мольбы.

Увидев отстраненное выражение на его лице, девушка сникла и нахмурилась.

– Лазурный берег Франции густо населен. Здесь нет пустынных мест на побережье, – ответила жестко, будто что-то ему доказывая.

– Думаешь призвать на помощь соседей? – сунув руки в карманы брюк, Виктор возвышался над ней, надменно задрав подбородок. – Это невозможно. Особняк, как и окружающая его территория, надежно охраняется. Все двери и окна под сигнализацией. Весь персонал прекрасно проинструктирован. Тебе не следует совершать глупости, Лали.

Она отчаянно помотала головой.

– Что же мне следует, если вы постоянно делаете что-то против моей воли?

Мужчина вздохнул и мягко улыбнулся краем губ.

– Конечно, расслабиться и получать удовольствие, – в его ледяных зеленых глазах вспыхнули отблески острых осколков.

Девушка вновь вскипела, уже отойдя от его недавнего тлетворного и ядовитого воздействия на нее, когда в голове помутилось, когда тело охватывала дрожь, когда ее накрыло удушливой волной недопустимого желания.

– Вы. Мне. Не нравитесь! – отчеканила зло, испепеляя его своими невозможными манящими глазами юной лани.

– Нравлюсь, Лали. И ты это знаешь. – Мужчина прошел к столу и отодвинул один из стульев, приглашая ее сесть. – Предлагаю на время зарыть топор войны и приятно провести время.

Положив руки на спинку кресла, Виктор терпеливо наблюдал, как эта возмущенная красавица в своем золотом наряде выдохнула и покачала головой, борясь с гневом. Затем подхватила полы тяжелой, богато расшитой юбки, прошла к столу и села, тут же резко обернувшись через плечо и подняв голову, потому что он все еще стоял у нее за спиной.

Приблизился к ней сбоку и коснулся пальцами кольца на ее ошейнике, потом подбородка, затем губ, любуясь идеальными линиями, идеальной гладкостью, идеальной мягкостью. Черт, как жаль, что пока что следовало себя сдерживать… У него были планы на эти сочные спелые губки… Весьма приятные планы.

Женский подбородок вдруг выскользнул из его пальцев, потому что Лали резко отвернулась. Чертова упрямица. Мужские глаза потемнели, мышцы напряглись, и без того эрегированный член в брюках чувствительно дернулся, переполняясь желанием. Однако, он категорически не хотел ломать ее вот так сразу, хотя она и заслуживала наказания. Это было не в его стиле, к тому же едва ли осталось бы незаметным для ее психики. Слишком свободолюбивая девочка, да еще невинная… Игра с ней предвещала много радостей и наслаждений, он с нетерпением предвкушал весь спектр…

К удивлению своей спутницы, мужчина отошел и спокойно сел на свое место напротив. Взял с тарелки тканевую салфетку, сложенную в виде цветка, аккуратно расправил и положил на колени. В комнату в этот момент вошло четверо официантов с подносами. Первый из них наполнил самые большие бокалы водой из графина. Второй чопорно и невозмутимо откупорил бутылку с шампанским, разлил его по высоким узким бокалам, затем оставил в ведерке со льдом и отошел в сторону, примостившись где-то в стороне. Ничуть не смущаясь присутствием посторонних, Лали с вызовом взглянула на Виктора.

– Полагаю, господин желает провести вечер за приятной беседой, – язвительно произнесла она. – Однако, сомневаюсь, что я могу быть хорошей собеседницей в том состоянии, до которого вы меня довели. Я ничего не помню, и мне не о чем вам рассказать. Так что не стесняйтесь, говорите, о чем угодно. Я буду кивать и поддакивать, раз такие собеседницы в вашем вкусе.

Внимательно ее выслушав, мужчина критически скривился.

– Ты – и поддакивать? Я бы на это посмотрел… Впрочем, скоро так оно и будет, но пока что ты нужна мне такой, какая есть. Естественной и искренней. – Голос его прозвучал с прохладцей, и вовсе не было похоже, что он шутил. – И ты ошибаешься, Лали. Помнишь ты гораздо больше, чем думаешь. Препарат действует избирательно, на определенные части мозга. Он стирает воспоминания о событиях твоей жизни и о знакомых тебе людях, но оставляет все твои знания и привычки. Так что ты могла бы рассказать мне, скажем, о своих профессиональных навыках модели, о съемках, о моде, о своих увлечениях, о своих вкусах.

Девушка уверенно качнула головой и облизала пересохшие губы.

– Ошибаетесь. Я ничего об этом не помню и ничего не могу рассказать.

– Этого не может быть, – Виктор скептически ухмыльнулся, отпил короткий глоток шампанского из своего бокала и глазами сделал одобрительный знак сомелье.

– Ах, серьезно? – встрепенулась Лали. – Вы фармацевт? Химик? Психиатр? У вас есть хотя бы какое-нибудь медицинское образование? Кто вы вообще такой?

– Нет, к медицине я не имею никакого отношения, хотя интересуюсь всеми передовыми областями знаний, касающимися медицины. Я всего лишь предприниматель, который способен заставить нужных специалистов работать на себя и в своих интересах. В моем распоряжении действительно есть фармацевтическая компания с несколькими лабораториями, которая проводит исследования по моим заказам, а также кое-какие медицинские учреждения. В частности, если у тебя возникнут проблемы со здоровьем, тебе будет оказана квалифицированная медицинская помощь. Тебе нечего бояться.

– Вот как… – Лали приподняла бровь. – Тогда скажите мне, в вашем обществе и в вашем доме она может мне понадобиться?

– Только если не будешь соблюдать осторожность, – более чем серьезно ответил он.

– Звучит как угроза. – Ее подбородок дрогнул.

– Это всего лишь предупреждение. И советую к нему прислушаться…

Тон, которым он произнес последнюю фразу, все же заставил девушку на время прикусить язык. К тому же зеленые глаза, кажется, потемнели, поглощая свет, словно черные дыры. Все-таки некоторые вещи задевали этого типа за живое, девушка чувствовала это и почему-то не могла противостоять искушению добиться этого эффекта вновь. Он был прав, ей нравилось его провоцировать. По крайней мере, это был единственный способ ответить ему на те унижения, которые приходилось терпеть ей.

Выдержав небольшую паузу и успокоившись, Лали расправила плечи и тоже взяла салфетку с тарелки, чтобы разложить ее на коленях, потому что официант как раз поднес ей закуску. Бросив лишь беглый взгляд на великолепное блюдо, больше похожее на десерт с ягодами и яркими полосками аппетитного красного соуса, девушка вновь решилась продолжить диалог.

– Так, значит, вы специально основали фармацевтическую компанию и несколько лабораторий, чтобы высококвалифицированные специалисты производили препараты для ваших утех? Миллионы долларов и лучшие умы ученых работают для того, чтобы кто-то, вроде вас, получал более острые ощущения от наркоты и секса?

– Тебя так волнуют вопросы нравственности, Лали? По твоему образу жизни едва ли можно было заключить, что ты будешь радеть за социальную справедливость или целесообразность расходования средств… Наркотики, алкоголь, гулянки, драки, скандалы – постоянные твои спутники в прессе… И что-то я никогда не слышал, чтобы ты занималась благотворительностью.

На этот раз девушка вспыхнула, выдохнула и опустила глаза.

– С вашей стороны нечестно обвинять меня в том, чего я не помню. Думаю, я бы тогда точно не стала лицемерить. В любом случае, сейчас я не считаю, что это нормально, и не верю, что имею к этому склонность.

– Ты права, это нечестно. Тем не менее, замечу в свое оправдание, что мои лаборатории занимаются в основном разработкой лекарств для лечения редких болезней. В частности, препарат, которым я иногда пользуюсь в своих личных целях, не наркотик. Он применяется в психиатрии. Иногда психологические травмы лучше забыть. У некоторых вся жизнь – непрерывный травмирующий опыт. Иногда, в очень редких случаях, лучше начать все с нуля… и дать себе возможность отдохнуть от воспоминаний.

Поразмыслив с полминуты, потому что Виктор вдруг замолчал, Лали все же отважилась на новый вызов.

– Вы пробовали этот препарат на себе? – осторожно уколола она вновь, внимательно следя за реакцией собеседника.

– Да, – спокойно ответил он, слегка прищурившись и отвечая ей таким же пристальным взглядом.

– И? – Лали вся вспыхнула от любопытства.

– Ешь, – молча приказал он, кивнув на ее тарелку. Девушка послушно смолкла, прекрасно чувствуя, что уже зашла слишком далеко, хоть и не желала останавливаться.

– Что это? – смутилась она, разглядывая свое блюдо.

– Фуа-гра. – Виктор почти управился со своей порцией во время разговора и уже промокал салфеткой губы. Глядя на его чопорный вид, аристократичные манеры и выверенные движения, Лали вдруг почувствовала себя не в своей тарелке. С некоторым недоверием отрезав ножом кусочек закуски, она отправила ее себе в рот и прикрыла от удовольствия глаза.

– Это очень вкусно… – улыбнулась искренне. – Хотя… ягоды тут не к месту.

Виктор почему-то рассмеялся.

– Обязательно передам это своему шеф-повару, которого нашел в одном из лучших ресторанов Парижа. Вот он удивится…

Красавица-ведьма сверкнула на него своими глазищами цвета жженой карамели.

– Видимо, мне и от него достанется за то, что смею выражать свое мнение? – выпалила тут же.

– Нет, доставаться тебе будет только от меня. И вижу, что тебе уже не терпится, – продолжал издеваться он.

– Можете сколько угодно заниматься самообманом, «господин», – передразнила нагло, – но ваш сомелье тоже никуда не годится, потому что шампанское просто отвратительное…

– Это одна из самых дорогих и изысканных марок, Лали, – нравоучительно пояснил он, провоцируя ее на новый выпад.

– А вы никогда не пробовали оценивать вещи не по известности марки и не по количеству нулей на ценнике, а исходя из собственного вкуса? Как вы это пьете? От него горло перехватывает… Напоминает шипучие таблетки от кашля! – Залпом произнеся все это, девушка вдруг замерла, заметив, что ее собеседник посерьезнел. Кажется, она вновь перегнула палку, думая лишь о том, как задеть его побольнее. Просто она немного увлеклась…

Заставила себя сделать еще один глоток из бокала и почти даже не поморщиться.

– Вообще-то… пить можно… – пролепетала она едва слышно и совсем затихла, опустив глаза и физически чувствуя, как ее испепеляют взглядом.

– Ты просто потрясающая нахалка и невоспитанная дикарка… – наконец произнес Виктор даже с некоторым восхищением и откинулся на спинку кресла, вальяжно разложив руки на подлокотниках.

– Если бы вы сами не вели себя так бесцеремонно, возможно, и я была бы другой, – как всегда отважно, парировала Лали, хотя сердце уже заходилось в груди от этого угрожающе бесстыдного взгляда, который с ленивой откровенностью сытого хищника перескальзывал с ее губ на декольте, прикасался к обнаженным рукам и волосам, упивался ее глазами, проникал под одежду… В груди все сжалось от гнетущего предчувствия. Лали сглотнула. Мужские губы уже привычно скривились.

– Не волнуйся, ты мне нравишься, Лали Орбелиани. Другой я тебя не хочу… – промурлыкал он, педантично промакнул губы салфеткой, отложил ее на стол и повернулся к выстроившимся у одной из стен четырем официантам. – Унесите стол. Следующие блюда начнете подавать, когда я скажу. Пока что все свободны, – произнес на безупречном французском.

Вышколенный обслуживающий персонал, не задавая вопросов, строем прошел к столу, подхватил его с двух сторон и послушно откланялся. Лали с нарастающим шоком наблюдала, как последний из официантов скрылся за дверью, плотно прикрыв ее за собой. По коже горячей волной растеклась паника и почему-то приступ стыда. Теперь между ней и Виктором не было преград. Развалившийся в кресле мужчина склонил к плечу голову, небрежно подпирая подбородок кулаком. Ноги расставлены, поза расслабленная, взгляд темный, пронизывающий, обволакивающий. На губах едва заметная натянутая ухмылка.

Открыла было рот, чтобы спросить, возразить, возмутиться этим вычурным и эпатажным поведением, сказать хоть что-нибудь, лишь бы прервать затянувшееся молчание. Только вот не успела.

– Вставай, – произнес приказным тоном, вовсе не так, как разговаривал с ней только что. Мужские глаза превратились в прозрачные колючие льдинки. Лицо – в застывшую маску, олицетворяющую власть. Вся поза выражала беспрекословное требование, приказ, приговор.

– З-зачем? – пролепетала растерянно, все еще пребывая в шоке и не вполне воспринимая столь контрастную перемену.

Лицо Виктора еще больше стало походить на маску.

– Ты еще не поняла, когда можно задавать вопросы, а когда нужно молчать?! – прорычал гневно. – Встала с места, Лали Орбелиани! И немедленно подошла ко мне! – заорал вдруг на всю комнату, вышибая у нее весь воздух из легких, опустошая чувства и мысли, круша остатки уверенности.

Вцепившись в подлокотники кресла, Лали смотрела на него во все глаза, вся ощетинившись, словно дикий зверек, в любую секунду готовый убежать или напасть. Только бежать ей было некуда… да и нападать она бы не рискнула.

Физически чувствуя окутавшее липкой паутиной напряжение, заставила себя подняться и вздернуть подбородок. Мышцы плохо слушались, да и координация была ни к черту. Дрожащие ноги покачивались на тоненьких шпильках, когда шла к нему, не дыша. Остановилась в десятке сантиметров от края кресла, практически между его расставленных ног. Его близость жгла, колола, кусала, вымораживала…

– Сними платье, – произнес на этот раз тихо и спокойно. Только по спине у нее все равно пробежал ледяной озноб, и кожа будто онемела. Особенно на лице.

Облизала пересохшие губы. Непослушные руки сами собой сложились в защитном обнимающем жесте под грудью. Провела ладонью по собственному ледяному плечу, желая укутаться с головой, спрятаться в кокон. Вспомнив, что нельзя смотреть в глаза, опустила голову и взгляд.

– Я прошу п-прощения, г-господин… – начала сбивчиво, стиснув зубы, пытаясь прибегнуть к последнему известному ей способу, но тут же подпрыгнула на месте от нового окрика и из-за вдруг нависшей над ней мощной мужской фигуры.

– Сняла платье, я сказал! – Горячее мужское дыхание опалило ее губы, потому что его рот оказался так близко, что почти касался, почти целовал, почти терзал. Говорить больше не могла. Горло сдавила его хватка за кольцо на ошейнике и за волосы на затылке. Зависла, вся дрожа перед ним, растерянно хватая ртом воздух и вцепившись в пиджак у него на груди, чтобы не потерять равновесие. Сделав над собой усилие и вся горя от его близости, подняла руки и расстегнула застежку на шее сзади. Передние полочки лифа тут же скользнули вниз обнажая груди. Затем кое-как расстегнула молнию на юбке, и все платье целиком упало к ее ногам.

– Вот так, Лали… Хорошая девочка, – с нежной угрозой прорычал ее мучитель, вскользь касаясь ее губ своими. Горячий язык прошелся по ее щеке и подбородку, рот на миг захватил в плен ее нижнюю губу, пососал и тут же выпустил. Мужская рука оставила в покое ее ошейник и скользнула вниз, проходясь теплой ладонью по соскам и слегка сжимая упругие холмики. В голове помутилось. Перед глазами все пошло кругом. Он играл с ней нечестно… но играл умело…

– Сними босоножки. Хочу, чтобы ты была совершенно голой, – проговорил мягко, сладко шепнув на ушко и отпустив наконец ее волосы. Терпеливо дожидался, пока она возилась с застежками и пока не разулась. Потом небрежно отбросил босоножки в сторону носком туфли.

Девушка вздрогнула от этого движения. Босиком она выглядела совсем маленькой рядом с ним. Сейчас она едва доставала ему до плеча. Маленькая, нежная, испуганная…

– А теперь на колени, куколка. И расстегни мне брюки, – продолжил Виктор невозмутимо.

Отшатнулась, прикрывая груди и протестующе мотая головой.

– Я не буду этого делать… – прошипела упрямо. – Можете меня убить, но я укушу вас, если попробуете меня заставить!

Виктор замер, черты его лица заострились, стали хищными. Глотая удушающий комок в горле, Лали отступила еще на шаг, оглядываясь. Собиралась бежать? Защищаться? Искала пути к отступлению? Только куда? Зеленые глаза сверлили и кололи ее стекольными остриями, на его виске отчетливо пульсировала вздувшаяся вена.

– Вот как… – тихо проговорил он, не повышая тона. – Я предупреждал тебя много раз, что не потерплю неповиновения. Предупреждал ведь, девочка?

Виктор приблизился, протянул руку. Теплая ладонь обманчиво ласково погладила ее щеку, пальцы мазнули по губам. Странная волна тепла от его прикосновений вновь прилила к низу живота вперемешку со страхом. Это противоречивое чувство заставило ретироваться еще и еще, просто чтобы держаться от него подальше. Он будил неправильные реакции… Она запуталась…

Не спуская с нее глаз, мужчина медленно следовал за ней, загоняя ее в угол. Еще пара шагов – и спина уперлась в холодную стену, а Виктор вновь оказался в уничтожающей близости. Красивый, элегантный, упивающийся своей властью над ней. Остановился и оперся ладонью о стену, занося руку над ее головой. Наклонился, чтобы их лица стали ближе.

– Есть такие сабочки, Лали, – прорычал он угрожающе нежно, неспешно поглаживая ее подбородок и заглядывая в изумленно распахнутые глаза, – которые любят напрашиваться… – Его рука скользнула по шее, пальцы принялись гулять по покрывшейся мурашками обнаженной коже, обходя стороной болезненно напрягшиеся соски. – Я уже говорил тебе, им доставляет удовольствие оставаться гордыми и непокорными, пока их грубо имеют… – Его рука опустилась ниже, касаясь низа живота тыльной стороной ладони. – Скажи мне, ты такая, Лали?.. Хочешь, чтобы я грубо тебя отымел?

– Н-н-нет… – пролепетала, заикаясь и вздрагивая от его пальцев, осторожно поглаживающих ее нижние губки в жемчужной прорези трусиков.

– Правильно, нет… – улыбнулся мягко, поправил черные упрямые локоны, заправляя их за пылающее ушко, приблизил к нему губы, обсыпая мурашками с ног до головы. – Кажется, я догадываюсь, какие наказания ты предпочитаешь… Ты ведь и сама уже поняла, да, девочка?

Нет, она ничего не поняла… Рядом с ним она в принципе ничего не понимала. Переставала нормально мыслить. Он подавлял ее, он расшатывал ее нервную систему, он заставлял хотеть странных вещей вопреки воле. Точнее просто не оставлял выбора…

Почувствовала ласковое прикосновение его пальцев к своей ладони, а потом… Одно резкое умелое движение, и ее закрутили, будто в танце, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Ни боли, ни возможности вырваться, ни сил, чтобы кричать. Сильно заведенная за спину рука и хватка за копну волос даже не вызвали дискомфорта. Разве что страх от осознания, что она попалась, что ее ведут куда-то, плавно и ловко направляя, что сзади к ней прижимается сильное возбужденное мужское тело, а голову дурманит его аромат – волнующий, дорогой, пряный, мускусный…

Несколько шагов – и Виктор толкнул плечом какую-то дверь, затягивая за собой Лали, как змей утаскивающий мышку в свою нору. Там, внутри, оказалось темно, если не считать горящих повсюду свечей в роскошных серебряных канделябрах, которые вырывали у тьмы какие-то странные очертания интерьера. Еще толком ничего не осознав, занервничала, запсиховала, задергалась, пытаясь вырваться, потому что то, что она увидела, совсем ей не понравилось… Сочетание ослепляющей красоты и роскоши богатого дворцового интерьера и страшных предметов средневековой пыточной…

– Спокойно, девочка… Не надо бояться, – ласково прошелестел у самого уха обволакивающий мужской шепот. Горячий влажный рот стал покрывать нежными захватами шею, то немного болезненно посасывая и покусывая кожу, то целуя влажно и волнительно.

Его слова, его голос, его прикосновения действовали неизменно – новые волны жара поднялись от низа живота, будто погружая все тело в кипяток. Лали задыхалась от остроты эмоций. Попыталась рвануться из железной хватки, но тщетно. Всего несколько жалких попыток – и ее толкнули к какой-то высокой кожаной койке, прижали к ней грудью и лицом, между ног вклинили колено, руки вытянули над головой. Умелые, четкие, отработанные простые действия, которым ей нечего было противопоставить.

Каждый резкий вздох причинял жжение, на глазах выступили слезы, взгляд растерянно метался по комнате, пытаясь рассмотреть все сквозь мутную пелену.

Помещение, скорее всего, было без окон. Плотные темно-пурпурные шторы из тяжелого узорчатого шелка, наверняка, просто декорировали стены, потому что не пропускали ни единого лучика света. Такой же текстиль использовался для балдахина и покрывала кровати, а также для обивки старинной резной мебели, покрытой серебром. В контрасте с ним его оттенял темно-изумрудный шелк обоев. В богатый вычурный дворцовый рококо легко вписывались современные кожаные кресла для сексуальных пыток причудливых форм и назначений. Кое-где на стенах в специальных креплениях гроздьями висели цепи, кожаные ремни, маски, плетки и прочие атрибуты, которые Лали толком не успела рассмотреть. Большой косой крест крепился к одной из стен. На потолке был закреплен другой, прямой. С него лианами свисали мощные толстые цепи и ремни на железных крюках и петлях. Ничто здесь не оставляло даже лучика надежды. Все это слишком напоминало ловушку, тюрьму, пыточную… то место, где причиняют боль и откуда никогда не отпустят на свободу.

– Я… не делала ничего такого… Мне просто не понравилось вино… – в каком-то тупом отчаянии прошептала она, вся содрогаясь от крупной нервной дрожи.

– Я знаю, куколка… Это просто игра. Расслабься… – Его свободная рука, теплая и чувственная, мягко прошлась по ее плечу вверх и убрала растрепавшиеся волосы с лица. Затем опустилась вниз и погладила попку, проникая под трусики. – Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Мы подписали контракт, в котором четко определили наши желания и предпочтения. Не волнуйся, я умею следовать правилам и доставлять удовольствие. – Мужские пальцы уверенно скользнули ниже, потерев узенький, трепетно сжавшийся вход, затем погладили мягкие горячие нижние губки. – Ты вся влажная, Лали… – констатировал он неоспоримый факт, приводя девушку в еще большую панику.

– Нет, пожалуйста, не надо, г-господин… Я все сделаю, только не причиняйте мне боль, – совсем потеряв контроль, впала в панику она, когда запястья вдруг оплели кожаные браслеты на цепях.

– Я знаю, моя хорошая… – без тени сомнения подтвердил Виктор. – Я знаю. – Еще одно ловкое и сильное движение, и ее подхватили на руки, закинув спиной на койку с ногами. Не успела поймать равновесие, чтобы не упасть, как почувствовала широкий ремень на собственной талии, не позволяющий сдвинуться с места. Цепь на наручниках натянулась, руки поднялись вверх и разошлись в стороны, оставляя тело без защиты. Дернулась, попытавшись отбиться, но пойманная за щиколотку нога тут же оказалась прикованной к краю койки кожаным браслетом на уровне бедра.

– Нет, прошу… – зашептала сквозь слезы, прекрасно понимая, что это бесполезно.

– Тише… расслабься… – Не торопясь и не паникуя, Виктор последовательно и четко затягивал ремешки и защелкивал крепления, постепенно обездвиживая, словно паук, поймавший в сети прекрасную бабочку.

– Я отказываюсь от контракта… Я хочу его расторгнуть! – выпалила из последних сил.

– Это невозможно… – покачал головой, уничтожая последнюю надежду. Обойдя койку со стороны головы, мужчина поймал вторую ее ногу и тоже пристегнул за щиколотку. Еще одна пара ремней оплела ноги под коленями и натянулась, поднимая и широко разводя в стороны бедра.

– Нет, нет, нет… – зашептала Лали, но Виктор уже не обращал на это никакого внимания. Закончив свою работу, он отошел, окинув опутанную жертву оценивающим взглядом. Снял пиджак, отбросил его на постель, ослабил галстук и стянул через голову. Расстегнув запонки и отложив их на прикроватную тумбочку, аккуратно закатал рукава чуть выше локтей. Раскрыл ворот рубашки, обеспечивая себе дыхание и свободу движений.

Достал из тумбочки черную полумаску, надел на лицо. Сейчас ей незачем было видеть его эмоции. Какой-то предмет положил в карман брюк. Затем, медленно приблизившись к койке, неспешно обошел ее по кругу, любуясь безупречным гибким юным телом, раскинувшимся перед ним в непристойной раскрытой позе, дрожащим и извивающимся. Огромные восточные глаза, сверкающие от слез, смотрели на него умоляюще и ненавидяще одновременно, ловя каждое его движение. Ему нравилось чувствовать эту немую покорность и наблюдать, как эти нежные губки растерянно ловят ртом воздух, в ужасе ожидая пыток, боли, мучений…

– Знаешь, какая ты красивая, Лали… – произнес восхищенным горячим полушепотом, склоняясь над девушкой. Провел тыльной стороной ладони по нежно-пылающей малиновым заревом щеке, по трепетной шейке, по пышным холмикам груди с твердыми камушками сосков, по часто вздрагивающему плоскому животу. – Везде красивая… и везде вкусная… – прошептал он на ушко. – Ты вдохновляешь на разные плохие вещи… Тебя хочется развратить…

Рука Виктора скользнула между широко разведенных ног, ласково погладила влажный вход, а сам он склонился и тронул губами ее раскрытый ротик, теперь такой покорный и готовый на все. Найдя маленький пульсирующий бугорок, мужские пальцы осторожно смазали его влагой и медленно задвигались по кругу, вырывая из женской груди сладкий стон удовольствия. Вдохнул его в себя и тут же погасил поцелуем, глубоко проникая языком в сочную горячую плоть, толкаясь и посасывая. Взволнованное юное тело вздрагивало и трепетало под ним от этих нежных ласк, извиваясь и дрожа, мучаясь страхом и наслаждением одновременно. Остановился, нависая над ее раскрасневшимся от стыда и возбуждения лицом и вглядываясь в опьяневшие мечущиеся глаза, золотистые, глубокие, все еще влажные.

– Остро, правда, куколка?… – произнес с порочной улыбкой, вскользь вопросительно касаясь губ. – Ты ведь мне веришь, Лали? – Тяжелая ладонь легла на ее горло, пальцы нащупали сходящий с ума пульс. Почувствовал, как она сглотнула от волнения.

Ответ прочел в растерянном взгляде и кивнул, довольный этим ответом.

Рука переместилась на холмик груди, грубовато сжав. Пальцы поиграли с соском и отпустили, двинувшись вниз. Любуясь гибким женским телом и наслаждаясь гладкостью шелковой горячей кожи, Виктор прошелся вдоль койки и остановился между широко разведенных дрожащих бедер. Заметил, как девушка облизала губы, задышав чаще, как выгнула спину и дернула руки в наивной попытке спрятаться от его взгляда и, конечно же, от его прикосновений…

Осторожно провел двумя пальцами по бессовестно пульсирующему и исходящему нектаром цветку в обшитой жемчугом прорези. Размазал ее соки по губам, попробовал кончиком языка, облизал. Раздвинул розовые влажные лепестки, любуясь никем не тронутым лоном, погладил вход и вдруг резко дернул в стороны тонкие кружева, разрывая трусики пополам. На инкрустированный паркет посыпались жемчуженки, а Лали вскрикнула от неожиданности, заметавшись в своей ловушке, часто вздымая грудь и выгибаясь дугой. Маленькая, попавшаяся в его мышеловку черная златоглазая кошка, которой никогда из нее не вырваться, если он этого не пожелает… Губы невольно скривились в довольной улыбке, пальцы легли на женское бедро и заскользили, повторяя изящные узоры татуировки.

– Ты… просто тварь! – остервенело прошипела кошка, задыхаясь и дрожа.

– Вот как… – тут же нахмурился, убирая руку. Правда, лишь для того, чтобы замахнуться и тут же обрушить тяжелый шлепок по нежной голой попке, один, второй, третий, шестой, десятый, заставляя девушку вздрагивать и задыхаться и оставляя на белой коже красные отметины.

Голова закружилась от подступившего к горлу желания. С трудом подавил порыв наброситься на нее, истерзать хищными захватами, порвать нежное девственное лоно и оттрахать грубо, глубоко и жестко, как он это любил. Так, чтобы она кричала, пока он ее долбит, чтобы умоляла бить глубже, чаще, безумнее… Чтобы билась в припадке наслаждения, когда он заливал бы спермой ее кончающее лоно…

Но что ж, с упрямой девственницей он, пожалуй, готов был подождать… правда, не слишком долго…

Заставил себя остановиться и неспешно прошел к изголовью койки. Крепко сжал ее щеки, принуждая девушку открыть рот, склонился и жадно впился в него, имея и пожирая своим. Поймал губами бессовестно вкусный язычок, засосал, не позволяя увернуться, выпустил и прикусил губу, вырвав тонкий вскрик из женской груди. Отпрянул, любуясь ошалевшей от похоти и взрывных ощущений красивой девочкой, жаждущей продолжения и одновременно желающей его убить.

– Так как ты меня назвала, Лали? – прорычал угрожающе, испепеляя сверкающие темной бронзой глаза. Несколько секунд наблюдал, как она борется с собой, мечется между желанием покориться, чтобы получить наслаждение, и желанием оскорбить, задеть, укусить, чтобы спровоцировать на новый выпад с его стороны.

– Г-господин… Я назвала вас господин, – прошептала, почти не дыша. Виктор скривился в довольной ухмылке, не в силах скрыть собственную эйфорию. Сильнее надавил на ее щеки, разжимая пухлые истерзанные им губы. Склонился и жарко поцеловал, перемазывая в собственной влаге, вынуждая глотать, сосать, подчиняться, увязать в этой липкой паутине его желания.

Всей кожей ощущал, как она сдается, охваченная наслаждением от его ласк. Чтобы усилить эту сладкую пытку, сжал грудь, покрутил сосок, потом припал к нему ртом, жадно вбирая и мучая языком твердую вершинку. Несколько минут ласкал, упиваясь и доводя до исступления, потом стал покрывать жаркими нежными укусами и поцелуями все ее тело, постепенно спускаясь вниз. Добравшись до сочной ягодки клитора, прильнул к ней губами и поглотил, то поигрывая кончиком языка, то обжигая его шершавой поверхностью.

– Н-нет… – зашептала горячо, дергаясь и ласкаясь перевозбужденной киской о его губы. – Нет, прошу… – Женские бедра затряслись мелкой дрожью от остроты ощущений. Широко раздвинул в стороны раскрасневшиеся нижние губки, сосредоточился на клиторе, пожирая, дразня, покусывая и щекоча. Пальцем осторожно протиснулся в узенькое отверстие девственного лона, толкнулся чуть глубже, лаская и растягивая, вырывая из губ девушки ошеломленный полувздох-полустон.

Отчаянно звеня цепями, попыталась увернуться от его ласк, только ремни держали крепко. Ни малейшего шанса избежать сладкой пытки… Ни малейшей возможности отстоять свою гордость… Палец проник глубже, вовсе не причиняя боли, лишь вызывая новые волшебные стоны блаженства и острые спазмы в глубине. Ускорился, добавил второй палец, начал ритмичнее скользить ими в лихорадочно пылающей тугой щелке. По руке заструился ее сок, внутри все сжалось и налилось в предвкушении оргазма. Гибкий стан изогнулся, подставляясь и дрожа. Когда почувствовал, как она сама насаживается на его руку, покачивая попкой, отстранился от бесстыдно налившегося бутона и выпрямился, любуясь этим завораживающим зрелищем. Не получив такой желанной разрядки, девушка задыхалась как рыбка, запутавшаяся в сети и выброшенная на берег.

Боже, как же он хотел взять ее прямо сейчас, наплевав на принципы, на чувства, на интуицию… В конце концов, договор сильно развязывал ему руки. Если эта девочка желала жести, она обратилась прямо по адресу, однако… что-то останавливало его от последнего шага, что-то мешало выпустить из-под контроля зверя, который вполне был способен сотворить непоправимое…

Переместился к краю койки, продолжая удерживать пальцы в узеньком девственном лоне, но больше не лаская. Свободной рукой стиснул упругий холмик груди, зажал сосок, скрутил, потянул. Прекрасная ведьма заскулила в голос от нестерпимого ожидания разрядки. Разгоряченная попка толкалась навстречу его руке, ища ласки, успокоения, наслаждения.

– Так как, мне остановиться, Лали? – вопросил насмешливо, не отводя взгляда от ее пылающего лица в ореоле черных змеящихся волос.

– Н-нет, г-господин, – выпалила поспешно, вся дрожа, и облизала вишневые искусанные губки, тут же закрыв глаза от накрывшего стыда.

– Смотри на меня, когда отвечаешь, девочка. Хочу видеть твои глаза. Чего ты хочешь? Ответь мне. Чтобы отпустил? Чтобы вылизывал, пока не кончишь? Чтобы трахнул? Чтобы выпорол?

Распахнула ротик, порываясь выпалить то, что должно. Попыталась свести ноги, чтобы остановить эту пытку, однако ремни не пустили. Наблюдая за этими метаниями, переместил большой палец на клитор, усиливая ее мучения. Позволил потереться о руку, доводя до агонии. Не в силах терпеть, девушка застонала в голос, почти теряя рассудок…

– Чтобы… – сглотнула, заикаясь, – н-не останавливался и… п-поцеловал, – прошептала, глядя на него своими сверкающими ведьмовскими глазами, опьяневшими, безумными, умоляющими…

На миг замер, нахмурившись, весь горя от желания. Напряженно вглядывался в ее лицо, читая, словно раскрытую книгу… Член до боли скрутило железными тисками, но он не собирался терять контроль. Не сейчас…

– Ты умеешь удивлять, Лали… – улыбнулся сдержанно. Медленно склонился, зависая, почти касаясь ртом ее распахнутых губ.

Подняла подбородок, раскрыла губки, прося ласки. Покачал головой, обдавая ее своим дыханием. – Только ты кое-что задолжала мне, куколка… – прошептал горячо. – Когда хозяин приказывает, нижняя должна подчиняться… Беспрекословно.

Медленно выпрямился, оставив разгоряченную девочку в полной растерянности. Расстегнул и распахнул рубашку, вытащив ее из-за пояса брюк, обнажая грудь и торс. Затем расстегнул брюки, выпуская на свободу окаменевший член. Поймал на нем ее хмельной взгляд. Ухмыльнулся пошлым мыслям, которые давно уже сводили с ума. Нежно провел ладонью по часто вздымающимся холмикам ее груди, наблюдая, как по коже разбегаются мурашки, а пики сжимаются и заостряются, прося продолжения ласки. Вдруг резко схватил ее за волосы, вырывая из распахнувшихся губок вскрик неожиданности. Прижался членом к ее огненной щеке, потерся, направил его ко рту, лаская влажной пылающей головкой разгоряченные чувственные губки. Почувствовал очередной рывок, требующий свободы, но не пустил.

– Ты ведь хотела поцелуев, куколка… Так целуй… – прошептал язвительно. – Так сладко и глубоко тебя еще никто не целовал… Ведь правда?

Девушка в его ловушке попыталась увернуться, только он не дал. Пульсирующий болезненным желанием член осторожно, но настойчиво потерся о ее лицо. Вторая рука вновь легла на грудь, ласково поигрывая с соском: нежное поглаживание, легкое зажатие, едва заметное покручивание и натяжение. Он мог играть в эту игру сколь угодно долго, пока эта куколка не потеряет волю, пока желание не поглотит ее с головой, пока не заставит отключиться рассудок. Ресницы дрогнули, губки послушно распахнулись. Почувствовал, как трепетный язычок прошелся по каменному стволу, а потом осторожно попробовал на вкус капельку на пунцовой головке.

– Вот так, моя девочка… – промурлыкал довольно, наслаждаясь ее кошачьими ласками, любуясь губками, трепетно исследующими новый предмет. – А теперь возьми его. И ты получишь то, что хотела.

Больше не в силах ждать, крепко сжал ее волосы, закинув голову, и сильно толкнулся бедрами ей навстречу. Глубокое первое проникновение вырвало неконтролируемый рык из его груди. Уткнувшись в ее горло, почувствовал сдавивший его спазм сопротивления и закрыл глаза, замирая и упиваясь этой насильно спровоцированной лаской.

С трудом поборов проснувшегося внутри демона, все же отпрянул, позволив своей неопытной любовнице жадно вобрать в легкие воздух, заливаясь слезами и собственной слюной. Только долго ждать он уже не мог и не собирался. Слишком хороша она была, слишком соблазнительно развратна в этой позе и в полной беспомощности перед ним. Намотав на руку ее растрепавшиеся кудри, принялся трахать и дразнить желанный ротик, одновременно забавляясь с ее сосками и судорожно сжимая колыхающиеся груди, шипя от удовольствия и набирая темп. Черт, как сладко она брала… Как выгибалась и стонала под ним… Как волшебно работала язычком, как вздрагивала от малейшего прикосновения.

Ослабил хватку на прекрасных кудрях, доверившись ее инициативе. Протянул руку к низу ее живота, накрыв ладонью бесстыдно распахнутые лепестки. Пальцы скользнули в горячий сок, чувствуя, как он стекает струйками на кожу кушетки. Размазал его по попке, по губкам, по клитору, упиваясь отзывчивостью чувственного юного тела.

От ее стонов по коже прошелся озноб наслаждения. В ответ на его ласку ротик заработал быстрее, крепче охватив член и насаживаясь глубже. Вновь ввел пальцы в тугое возбужденное лоно, нещадно толкаясь, больше не заботясь о нетронутой невинности. Лали глухо застонала, выгибаясь навстречу, закрыла глаза, задрожала, совсем забывшись в своем грехопадении.

Оргазм пронзил мощной судорогой, заставляя дрожать в безумном припадке блаженства. Лали закинула назад голову, невольно расслабляясь и позволяя члену проникать глубже, пронзать ее насквозь, полностью завладеть ее телом. Трахающие ее пальцы не замедлялись, продолжая изводить пыткой удовольствия. Пронизывающие спазмы оргазма, казалось, достали до горла, особенно когда почувствовала мощную пульсацию во рту и вязкую горячую жидкость на языке. Зажмурилась и сглотнула, чтобы не захлебнуться. Мужской рык и последние толчки пробежались по коже россыпью мурашек.

Виктор вынул пальцы из ее лона и погладил ими торчащие пиками соски. Нервная дрожь усилилась, вырывая из груди новый стон. Вытащив из ее губ член, Виктор склонился, зажал ее лицо между ладоней и поцеловал в лоб, в глаза, в губы. Язык раздвинул их, жарко лаская. Его тяжелое судорожное дыхание обожгло разгоряченное лицо.

Отдышавшись немного, вынул из кармана брюк маленький металлический футляр, извлек оттуда шприц с очередной дозой препарата, снял колпачок и уколол девушку в плечо.

Звон замков и пряжек, шелест кожаных ремней – и она оказалась на свободе. Все тело рассыпалось на миллион осколков, ныло от невыносимой усталости, по нему до сих пор проходила дрожь оргазма и отзвуки бесстыдных мужских ласк. Только сил, чтобы сдвинуться с места, совсем не осталось. Даже укол почти не почувствовала, лишь смутно осознав, что ее вновь обрекают на забвение.

Когда ее потянули за руку, сажая на край койки, не удержалась и ткнулась лбом в обнаженную грудь стоящего рядом мужчины. Мускулистый торс блестел от пота, рубашка держалась лишь на плечах, так и не опавший до конца член, большой, тяжелый и влажный, скользнул по внутренней стороне ее бедра, прижавшись к животу, когда Виктор притянул ее к себе, запуская пальцы в ее кудри на затылке. От него так дурманяще пахло сексом и мускусным мужским запахом, что внизу живота вновь все скрутило спазмом желания… Горячие требовательные губы стали покрывать ласкающими поцелуями лицо и шею. Боже, он снова ее хотел… Лали попыталась упереться ладонями в его грудь, но сопротивление вышло довольно жалкое.

– Тяжело для первого раза, я знаю, – заметил он уже намного мягче, будто угадал ее мысли. – Обычно я не начинаю с полной фиксации, но я просто не смог устоять. Меня лучше не провоцировать… – Его ладони вновь охватили ее лицо, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. – Ты в порядке?

– Д-да… кажется, – пролепетала онемевшими и непослушными после жесткого минета губами и заморгала, не в силах смотреть в его потемневшие в прорезях маски холодные глаза. Затем опустила взгляд вниз, на собственную грудь, и ужаснулась, заметив на ней отчетливые мазки крови.

– Что это… к-кровь… – прошептала растерянно, пытаясь выпутаться из обезоруживающих мужских объятий. Виктор нахмурился и взглянул на свою руку, пальцы которой тоже были немного вымазаны в крови.

– Прости… Кажется, я увлекся… – пояснил он. – Это не месячные. Ты указывала в приложении последние дни своей менструации. Сейчас не время для кровотечения. Но не волнуйся, – тут же скривился в более теплой усмешке и ласково мазнул большим пальцем по ее подбородку. – Ты по-прежнему девственница. Я не слишком сильно тебя повредил. И наш договор остается в силе. Я лишу тебя невинности, только когда ты сама этого захочешь. Как видишь, развлекаться мы можем и без этого. А пока что иди прими душ. Ванная там. – Он указал рукой на нужную дверь в глубине комнаты и еще раз поцеловал в висок. – Я принесу твое платье. Через полчаса мы продолжим ужин.

Застегнув брюки, мужчина направился к двери и вскоре исчез за нею. Вовсе не хотелось дожидаться его возвращения. Почти не чувствуя рук и ног, Лали заставила себя скользнуть на пол и пройти в ванную комнату. Тело казалось ватным и будто бы чужим.