Глава 7

Рассеянно обведя помещение безразличным взглядом, подошла к зеркалу и осмотрела себя, избегая встречаться глазами с собственным отражением. Сглотнула, коснувшись кровавых разводов на груди. Зажмурилась, тяжело дыша. Щеки вновь обожгли слезы, руки задрожали. Словно марионетка, машинально переставляя ноги, медленно прошла к огромной ванне, больше похожей на бассейн, выложенный изумрудной плиткой с серебряными узорами. Забралась внутрь, села на дне, прижав к груди колени, закрыла слив и выкрутила оба крана до конца. Шум мощного потока хлынувшей теплой воды немного успокаивал, а еще под него можно было выть в голос, не опасаясь, что ее услышат.

Что такое она только что сотворила?! Почему делала все эти ужасные вещи?! Как могла она получать от них удовольствие?! Как она могла хотеть этого человека?! Это безжалостное животное?! «Ничтожество! Ничтожество! Ничтожество! Ничтожество!» – повторяла по-грузински без остановки, будто это приносило облегчение.

Уткнулась лицом в колени, чтобы подавить всхлипывания. Только в груди уже начала подниматься ненависть. Она убьет его, убьет, убьет, убьет! Исполосует ногтями его лицо, вонзит их ему глубоко под кожу, искусает его в кровь, чтобы он почувствовал то, что чувствовала сейчас она – невыносимую боль унижения, которая рвала на части!

Задыхаясь от рыданий, завыла вновь, рыча проклятия и ругательства, вонзая ногти в собственную кожу и даже не чувствуя боли. Совсем забывшись в своем злом отчаянии, не заметила постороннего присутствия в комнате, а потом и прямо у себя за спиной. Когда по воде мелькнуло то ли смутное отражение, то ли тень, резко подняла голову, попытавшись вскочить, но не успела. Смогла лишь метнуться к другому концу маленького бассейна и развернуться, только ее как раз успели ухватить за плечи мощные мускулистые руки. Оплели ее всю, как паутина, притянули к разгоряченному мужскому телу.

На этот раз нашла в себе силы толкнуть, ударить, оцарапать. Однако руки не отпустили, они лишь сжали крепче, переместившись на талию и ниже, но она принялась отчаянно, без разбора, бить, царапать, кричать и толкать изо всех сил, пытаясь вырваться из ненавистных тисков.

– Только попробуй еще раз ко мне прикоснуться, чудовище! Отец с тебя шкуру спустит живьем! Твое тело скормят собакам! Ты! Ничтожество! Сволочь! Урод! Тварь! Ненавижу!

Ничего не соображая из-за удушающей, опустошающей ярости, даже не заметила, что кричит по-грузински. Рванулась изо всех сил очередной раз, пытаясь встать. Однако Виктор уже поймал за запястья ее руки. Скрутил. Развернул к себе спиной. Зажал, растянувшись на дне и укладывая ее на себя. Крепко прижался щекой к ее щеке. Зашептал что-то горячо и совсем близко, только она не слушала.

Рванулась вновь, замотав головой и забив ногами по воде, но, измотанная и выжатая до последней капли, больше не смогла сдвинуться с места. Все силы иссякли, осталась только беспомощная жалкая злость, за которую она хваталась, как за спасательный круг.

– Да успокойся же, черт возьми! – зарычал мужской бас в самое ухо.

– Не смей на меня кричать и отпусти немедленно! – зарычала в ответ срывающимся голосом, пытаясь выкрутить запястья из его железных пальцев.

– Выпущу, когда придешь в себя и скажешь, в чем дело! – гаркнул так же требовательно и властно, ничуть не ослабляя хватку.

– В чем дело?! В чем дело?! – завопила, как безумная. – В тебе! Ты меня уничтожил! Ты! Я тебя ненавижу! – зарыдала вновь, потому что больше не могла объясняться. Все тело затряслось, мокрые волосы прилипли к лицу, завыла в голос, больше не скрывая свою слабость. Нет, она больше не могла, не хотела быть терпеливой, сильной, сдержанной. Она хотела кричать, плакать, выть, выплеснуть наружу все, что накопилось в сердце за эти ужасные дни в его логове, рядом с ним. Позволила слезам завладеть собой, отдалась им без оглядки, утонула в них с головой.

Понятия не имела, сколько прошло времени, когда слезы наконец иссякли, вымотав ее до изнеможения. На смену истерике пришла апатия и полная беспомощность. Теплая вода уже подобралась к груди, приятно расслабляя все тело. Виктор ослабил хватку, чтобы закрутить кран, погрузив комнату в полную тишину. Затем осторожно убрал волосы с ее плеча и щеки, чтобы вновь сжать ее в объятьях, на этот раз хоть и крепких, но все же нежных.

– Теперь говори, – произнес своим обычным приказным тоном, давая понять, что не выпустит, если она опять начнет сопротивляться.

– Что ты хочешь услышать? – выдохнула зло и устало.

– Твои объяснения, – пояснил невозмутимо. – Я должен знать, что сделал не так.

– Что не так?! – вновь возмутилась она. – Что не так?! Все не так! Все это не так! Это было… отвратительно! То, как ты постоянно себя ведешь! То, что ты со мной делаешь!

В зависшей тишине было слышно, как плещется вода, как падают на поверхность крупные капли из крана, как гулким эхом отражается от стен ванной комнаты ее судорожное дыхание.

– Прости, но я не заметил, чтобы тебе было неприятно… – спокойно констатировал Виктор непреложный для себя факт. – Всего минут десять назад ты задыхалась и билась от оргазма и эйфории. Тебе не было больно, и ты сама просила меня…

Договорить не успел.

– Потому что ты ничего не хочешь замечать! – тут же выпалила Лали, перебивая. – Ты все равно не оставил бы выбора! Ты считаешь, что все должны быть от тебя без ума! По умолчанию! Но это не так!

Глубоко вздохнул, мелодично-насмешливо и сексуально до дрожи. Приблизил лицо к ее шее и коснулся мягко. Так нахально, что даже обезоружил. Очередная волна возмущения, поднимающаяся у нее из груди, стихла, нейтрализованная этим откровенным прикосновением. И с ним всегда было так! Он сбивал ее с толку искусно и подло! Отрезвление приходило лишь спустя какое-то время, когда он уходил.

– Лали… – произнес ее имя как всегда волшебно завораживающе, к тому же потерся щекой о ее шею, вызывая непрошеный приступ лихорадки. – Ты ведь совсем меня не знаешь, девочка.

Звучно сглотнула, вся напрягаясь из-за этого его запретного ласкающего приема.

– Я не такая уж самовлюбленная скотина, как может показаться.

– А по-моему, именно такая! – возразила уверенно, попытавшись высвободиться. Вместо свободы – вновь точно бьющий в цель завораживающий выдох в пылающее ушко и предательский прилив жара к коже.

– У тебя просто не было никакого сексуального опыта до меня… Возможно, я поторопился с экспериментами. За это готов попросить у тебя прощения сколько угодно раз. Впредь буду осторожнее.

– Впредь?!… – выдохнула с язвительной горечью.

– Я не собираюсь тебя отпускать, – отрезал уверенно. – К тому же не имею права нарушать договор. Это пошатнуло бы мою репутацию. Да и ты осталась бы разочарована после того, как к тебе вернется память. В мой клуб приходят вовсе не за обманутыми надеждами… В нем ищут то, что невозможно найти в других местах. Незабываемый взрыв эмоций. Яркий сексуальный опыт. Удовольствие на грани безумия.

В очередной раз сглотнула, ощущая как приступ жаркого озноба от его слов и прикосновений пробирается под кожу, отравляя ядом желания.

– Н-не уверена, что все это для меня, – прошептала, упираясь. – Не хочу больше… Не выдержу…

– Спорное утверждение… – По голосу почувствовала, что Виктор мягко улыбнулся. – Ты этого хотела, когда подписывала контракт. Позволь заметить… девственница не всегда означает полную невинность. Многие девушки сохраняют ее чисто формально для брака. В остальном творят, что пожелают. Честно признаться, судя по твоему публичному образу жизни, создавалось полное впечатление твоей абсолютной распущенности. Однако, судя по тому, что я вижу сейчас, возможно, это не так, Лали… Ты похожа на совсем еще невинную девочку… неискушенную даже в собственных фантазиях… которая почему-то захотела острых ощущений… Может быть, просто надоело соблюдать установленные кем-то нормы, кто знает… Бунтарство – одна из стадий взросления. В любом случае, уверен, ты разберешься в этом, когда к тебе вернется память, а сейчас…

Он наконец выпустил ее запястья, и на этот раз перехватил ее совсем по-другому. Нежно притянув к себе за талию и зарываясь лицом в ее волосы, поцеловал в висок, в щеку и в шею.

– Просто расслабься и позволь себе отдаться ощущениям. Ты можешь мне доверять. Все, что произойдет между нами, останется только здесь. Запомни, это игра, Лали. Наша с тобой игра, которая доставляет удовольствие нам обоим.

Эти слова вновь привели в трепет, в возмущение, в ступор. Когда Лали рванулась, он не стал удерживать. Напротив, аккуратно отодвинул ее в сторону и встал во весь рост. Подняла голову, испуганно глядя снизу вверх на нависающего над ней дьявола во плоти.

– Приведи себя в порядок. Хочу видеть тебя в платье в столовой через полчаса, – повторил свой прежний приказ, вышел из ванны, по дороге захватил с крючка полотенце и покинул ванную, вытираясь на ходу.

Оставшись одна, Лали облегченно выдохнула, откинула голову на бортик и закрыла глаза. Сил не осталось, но и слезы иссякли. Может быть, она не высказала ему и половины того, что хотела, но, во всяком случае, минута слабости прошла. Только почему она пригрозила ему отцом?.. Она ведь совсем его не помнила… Она даже не знала, был ли у нее отец, была ли мать, был ли дом, в котором ее ждали… Все это было так странно… Эти мысли сводили с ума…

Потянулась за мочалкой, вылила на нее побольше шампуня и встала, намыливаясь со всех сторон. Окунувшись, взялась за волосы, вспенила густые кудри, нырнула вновь. Теперь ей и правда стало лучше, будто смыла с себя грех, который он ей показал, которому он ее научил, которым он ее опутал с ног до головы.

Выжала волосы, завернулась в пушистое полотенце, потом натянула махровый халат, явно мужской, зато большой и мягкий. Волосы промокнула полотенцем и распустила по плечам.

Приоткрыв дверь ванной и осторожно выглянув в «пыточную», обнаружила, что в комнате никого не было. Только ее платье лежало на постели, а на полу стояли босоножки. В огромных канделябрах по-прежнему горели десятки, а, может, и сотни свечей, и причудливые тени ложились на стены и потолки от их язычков. В маленьком арочном зарешеченном окошке под потолком ярко светился белый диск луны, словно она тоже попалась в клетку к этому дьяволу, с ужасом взирая на происходящее и ожидая своей очереди. Значит, пришла ночь…

Лали обвела комнату взглядом, на этот раз заметив огромное зеркало на потолке над кроватью. А еще трепещущий взгляд вырывал из этих роскошных темных интерьеров пугающие детали – крючья, тяжелые железные кольца, цепи, оковы, наручники, ремни, плетки… По коже прошелся озноб. Невольно сглотнула и облизала пересохшие губы. Оставаться в этом помещении еще хоть сколько-нибудь категорически не хотелось. От него перехватывало дыхание, распирало грудь, голова кружилась от давящей духоты.

Скинула с себя халат и поскорее влезла в платье. Мокрые волосы неприятно прилипли к голой спине, и вода стекала сзади на юбку, леденя кожу. Медленно, как завороженная, приблизилась к одной из стен, разглядывая вывешенные там рядами жуткие предметы. Остановила взгляд на сплетенной из кожаных полос короткой веревке. Прошлась по ней пальцами, вытянула и как-то машинально скрутила ею волосы на затылке.

Прошла к двери, приоткрыла и осторожно заглянула в ярко освещенную столовую. Элегантно сервированный стол появился здесь вновь, только комната почему-то стояла пустая. Сердце тут же подпрыгнуло в груди. Встревоженно взглянула в сторону окон. Потом внимательно изучила двери… Нерешительно сделала несколько шагов в сторону одной из них, противоположную той, через которую они пришли сюда на ужин. Однако, неодолимая сила все же потянула ее к террасе за стеклом. На нее тоже вела узкая стеклянная боковая дверь, прячущаяся за изящной расшитой шторой, прихваченной золотистым шнурком. Легко повернула ручку и тут же опьянела от влажного, теплого, душистого аромата приморской ночи. Обледеневшая от кондиционера кожа окунулась в молочную нежность морского бриза. Оглушающий стрекот цикад, посвистывание каких-то птиц, шорох темной листвы, плеск волн… А еще рассыпавшиеся по небу мириады звезд и белая ослепляющая луна.

Бесшумно ступая по гладким блестящим мраморным плитам, Лали прошла на террасу, уставленную тяжелыми кадками с цитрусовыми деревьями и легкой летней мебелью. Схватилась за каменные перила, вглядываясь в чернеющий парк внизу. Высоко, черт возьми… Головокружительно высоко… Однако, может быть, если отыскать какое-то подходящее место, она могла бы спуститься вниз по стене здания или перебраться на одно из деревьев…

Опасливо оглянувшись на ярко освещенную гостиную за спиной, убедилась, что она по-прежнему одна, что ее никто не ищет и что ее скрывает сумрак ночи. Прошлась вдоль всего периметра перил, перегибаясь через них и высматривая путь к бегству.

Ее терраса оказалась боковой и располагалась на углу здания, огибая фасад. Слева к ней вплотную подходили кроны исполинских деревьев, спереди открывался вид на море, а справа можно было осмотреть весь фасад. По центру на одном этаже с ней располагался балкон с ажурной кованой решеткой. На этаж ниже шла еще одна утопающая в цветах терраса, тянущаяся вдоль всего здания и плавно переходящая в один из ярусов двора с открытым бассейном. Более нижний ярус вел в сад лабиринтами каменных дорожек, теряющихся среди каменистого рельефа и буйной растительности.

Черт… Пожалуй, она действительно могла бы попытаться перелезть через перила, зацепиться за ставни ближайшего окна, пробраться по выступающим частям фасада и как-то спуститься на нижнюю террасу… Там бы уж она попыталась найти выход… Только дурацкое платье мешало. Может быть, оборвать подол покороче?..

Глубоко вдохнула, понимая, что пути назад не будет. Крепко стиснула в кулаках роскошную дорогую ткань, собираясь разорвать, когда снизу вдруг раздались отчетливые мужские голоса.

Замерла, прислушиваясь.

Да, она не ошиблась. Один голос принадлежал Виктору. Его она теперь ни с каким другим не могла бы перепутать. Другие два были ей незнакомы, и, судя по тону беседы, они едва ли принадлежали кому-то из обслуживающего персонала.

На цыпочках подойдя к краю перил, осторожно перегнулась через них, пытаясь рассмотреть тех, кто был внизу. Похоже, Виктор со своими гостями находились прямо под ней, скрытые навесом и тенями массивных колонн нижней террасы. Снизу потянуло пряным куревом. Курил, должно быть, кто-то из гостей, потому что от Виктора Лали никогда не чувствовала запаха сигарет. Говорили по-английски, и Лали напрягла слух, чтобы расслышать каждое слово.

– Уютное ты себе заныкал гнездышко, хоть и старомодное… – недовольно проворчал один из незнакомцев с легкой хрипотцой. – Я бы предпочел что-нибудь более подходящее для отрыва.

– Ну так! Виктор Равинский всегда знал толк в старине и роскоши, – с ехидной интонацией протянул второй голос, более мягкий и певучий. – Он у нас педант, ты же знаешь, Тони… Все эти костюмчики с иголочки и виллы а-ля родовое поместье прабабушки…

– Так чем обязан такому позднему и неожиданному визиту? – в своей обычной насмешливой манере прервал тему Виктор.

– Будто бы не догадываешься… – в том же тоне загадочно прошелестел гость. – Мир слухами полнится… А мы, вроде бы, всегда понимали друг друга с полуслова в столь деликатных вопросах.

– Видимо, наши интересы совпадали… – неопределенно заметил хозяин дома.

– А сейчас, значит, не совпадают… – вновь вклинился в разговор вышеупомянутый Тони.

– Пока вы оба будете ходить вокруг да около, – более серьезно произнес Виктор, – едва ли я смогу дать вам нужные ответы.

На некоторое время зависла пауза, и Лали почему-то показалось, что гости переглянулись.

– Она сейчас здесь? – вновь задал не вполне понятный вопрос голос с хрипотцой, и от его звука по телу девушки почему-то прошелся озноб, будто кто-то проскрежетал железом по стеклу.

– Кто именно? – как ни в чем не бывало продолжал выстраивать защиту Виктор.

– Ты прекрасно знаешь, кто, – нетерпеливо прорычали в ответ.

– Даже не догадываюсь…

– Лали Орбелиани, черт возьми! – прогрохотало в ночной тишине, словно приговор.

– Ни за что не поверю, что ты не заполучил ее в свою коллекцию при всех сложившихся обстоятельствах. Во-первых, она божественно хороша. Во-вторых, ты никогда ни одной девице не спускал с рук такое поведение… – мягко и тягуче прошипел Тони, улыбаясь в предвкушении. – После таких откровенных провокаций и такой серии скандалов для тебя это должно было стать делом чести. А еще она в твоем вкусе. Ты любишь дрессировать и объезжать таких диких стерв. Я ошибся хоть в чем-то?

– Ни в чем, кроме одного, – довольно прохладно изрек Виктор. – Ее здесь нет и не будет. К тому же этой девочкой я не собираюсь делиться.

– Вот, значит, как… – Тони ехидно ухмыльнулся. – По крайней мере, я угадал, что ты прибрал ее к рукам. Ну что ж, твое право… Это была честная схватка. Благородный сэр Виктор спасает прекрасную даму от злых разбойников, чтобы поиметь самому… Кто бы сомневался… Уверен, она стоила того, чтобы нарушить парочку своих незыблемых моральных принципов. Но все же возникает закономерный вопрос… Почему бы нам не развлечься всем вместе? Или по очереди? Девочка явно всеядна и не против… Уверен, что стоит так печься о ее чести?

– Ты плохо меня знаешь. Я делюсь далеко не всеми своими девочками, – спокойно отрезал Виктор. – К тому же у всех девочек разные предпочтения.

– Но в ее контракте ведь прописаны третьи лица?.. – вновь бесцеремонно встрял второй гость.

– Тебя это не касается, Валентин. – В голосе Виктора нарастало напряжение.

– Да ладно! Колись! – бесцеремонно, с развязностью и азартом напирал тот, кого назвали Валентином. – Чтобы Лали оказалась скромницей-однолюбкой – в это я в жизни не поверю… Я видел ее на тусовках. Это огонь и взрывоопасная смесь. Я смотрел, как она танцевала у шеста в одном клубе и разделась догола. Каждый в клубе исходил слюной и мечтал ее трахнуть. Но когда какой-то парень посмел ее облапать, ее охрана сломала ему нос и два ребра. Дуболомы, кстати, имели потом проблемы с полицией, а ей хоть бы что… Она меняет их, как перчатки. Сука. Провокаторша. Истеричка к тому же… Может, ты уже сам в ногах у нее ползаешь, а Вить?

Гости рассмеялись, и от этого гадкого, пошлого смеха у Лали в животе будто провернулись жернова. Да, она прекрасно помнила тот пункт в контракте, по которому Виктор имел право привлекать третьих лиц по собственному усмотрению… Все внутри обмерло, превратившись в лед. Затаила дыхание, боясь выдать собственное присутствие. Если ее заметят, ей точно придет конец… Замерла, до боли вцепившись в каменные перила пальцами, и вновь прислушалась к разговору. Смех уже утих, и в приморской ночи вновь ясно раздался голос Валентина.

– Так где ты ее держишь? По крайней мере увидеть-то мы ее сможем? Как она после волшебных вливаний? Такая же буйная или покорная, как ягненок?

– А какой она могла бы быть, по-твоему? – с безмятежным спокойствием спросил Виктор, поддерживая заданное гостями настроение, будто они обсуждали не живого человека, а марку вина, автомобиль или породистую лошадку.

– Хочешь, чтобы я угадал? Ммм… – протянул мужчина мечтательно. – Полагаю, наглая похотливая сучка, развратная и страстная, как тигрица… Ерепенится, кусается, рычит, дерется, но течет и дает. Я угадал?

Услышав это нелестное определение, Лали вся вспыхнула адским пламенем, представив себе, как Виктор скривил губы в сдержанной ухмылке, но возликовал в душе.

– Она бы тебя удивила, – наконец изрек он совершенно серьезно, без доли сарказма.

– Черт… – зло прохрипел Тони. – Не поверю ни единому слову, пока сам не попробую.

– Не попробуешь, – равнодушно отрезал хозяин виллы. – Во всяком случае, не в ближайшие два месяца. После этого она твоя, если сумеешь договориться с учетом твоих предпочтений.

– Похоже, ты и вправду подсел на мед этой пчелки… – На этот раз Валентин, казалось, говорил всерьез и даже нахмурился, заинтригованный и несколько раздраженный. – Кстати, что скажешь, если мы на недельку перекантуемся у тебя? Мы только что с самолета, да и вообще… – похоже, бесцеремонный парень сделал паузу, обводя взглядом интерьеры, – у тебя тут есть, где разгуляться не то что втроем, а целой бандой… Можем собрать наших. Они рады будут тряхнуть стариной, ну и полюбоваться… – голос Валентина растаял от предвкушающей улыбочки, – твоей новой игрушкой.

– Скажу, что в округе сотни прекрасных гостиниц и вилл для аренды. – В ответе Виктора не угадывался ни малейший намек на то, что он мог бы передумать.

– Разве так поступают со старыми друзьями? – прорычал Тони уязвленно.

– Думаю, визит вежливости закончен и разговор исчерпан, – отчеканил Виктор, отодвинув стул и, по-видимому, вставая. – Выход там. Вас проводят.

– Вот, значит, как… – В хриплом голосе послышались неприкрытые нотки угрозы.

– Ты прекрасно знаешь, что я не терплю, когда покушаются на мое личное пространство и мою собственность, – невозмутимо пояснил Виктор, ничуть не заботясь о настроении и чувствах своих гостей.

– Какого хера? – судя по звукам, Тони тоже резко отодвинул стул, вскакивая с места. – Мы все прекрасно помним, что произошло той ночью. С чего ты вдруг решил делать вид, что эта девчонка – твоя собственность?

– Тише, тише, тише… – пытаясь унять буйного приятеля, а, возможно, и обоих, мягко протянул Валентин. – Ты же видишь, что Виктор не в духе. В конце концов, контракт есть контракт… Даже эти шлюшки имеют право выбора.

Ответом было молчание, поэтому Валентин заговорил вновь.

– Что ж… – мужчина попытался смягчить прощание интонацией. – Приятно было повидаться. Если передумаешь и пожелаешь увидеться, звони. Мы зависнем где-нибудь тут поблизости. Может, пересечемся…

– Всего хорошего, – ледяным тоном изрек Виктор.

– Да пошел ты на хер! – выругался Тони, и где-то в глубине дома хлопнула дверь.

– Мы правильно друг друга поняли? – вдруг вновь заговорил Валентин уже более серьезно и на русском, когда его приятель удалился.

– Полагаю, что да. Чтобы больше духу в моем доме этого типа не было, – зло сцедил Виктор вместо прощания. – И твоего тоже, если продолжишь иметь с ним дело.

– Надеюсь, ты это не всерьез, и у тебя временное помешательство? – вдруг обозлился и Валентин.

– В отношении человека, который увечит девушек, одурманивая их наркотой и алкоголем, я более чем серьезен.

Раздался циничный смешок.

– Да ты, похоже, зазнался… – протянул Валентин своим певучим голосом. – Думаешь, то, чем ты здесь занимаешься, не выходит за рамки уголовного и нравственного закона? Или у тебя тот же аргумент? Что никто еще не жаловался? Ну мы же все не маленькие и прекрасно знаем, какими методами можно этого добиться…

– Вали отсюда… – холодно прорычал Виктор.

Где-то на минуту зависла напряженная тишина. Потом послышались шаги и стук двери. Затем все стихло. Не дыша, Лали несколько минут так и стояла без движения, крепко вцепившись в перила и тяжело дыша. Этот разговор, эти голоса почему-то совершенно вывели ее из равновесия, они будто кричали об опасности, хотя она совершенно не могла объяснить себе почему.

Едва успела немного остыть и прийти в себя, как на втором ярусе двора у бассейна мелькнула черная тень, а спустя секунду выскочила на освещенный ночными садовыми фонарями участок. Черноволосый мужчина в черной облегающей рубашке и белых брюках, загорелый и широкоплечий, уперев руки в бедра, прошелся вдоль клумбы с розами, пнул ногой какой-то камушек и зло сплюнул на землю.

Она и сама не знала, почему смотрела на него и не могла двинуться с места, будто птица, загипнотизированная взглядом змеи. Округлив глаза, наблюдала, как он остановился, потом развернулся и вдруг тут же поднял голову вверх. Должно быть, сияющее золотом платье сразу привлекло к себе его внимание, переливаясь в свете, льющемся из гостиной.

– Эй, детка?.. – удивленно окликнул мужчина по-английски волнующе-хрипловатым голосом, ничуть не смутившись, и тут же направился ближе к ее террасе. – Лали? – несколько неуверенно позвал он, задрав голову. – Тебя удерживают здесь силой? Нужна помощь?

Поначалу опешив, девушка не произнесла ни слова, все так же оцепенев, будто статуя. Однако, услышав эти слова, она быстро очнулась и отмерла. Страх пронизал ее с головы до ног. Почему?! Кто мог ей ответить?! Эти слова помощи прозвучали вовсе не как жест доброй воли. Они источали угрозу.

Метнувшись к стеклянной двери, буквально влетела в комнату, мимо богато убранного стола понеслась к выходу, распахнула дверь и со всей скоростью налетела на Виктора. Он ловко поймал за предплечья и сжал, разглядывая ее озабоченно и хмуро.

Вновь оцепенела от страха, вцепилась когтями в рубашку на его груди, жадно задышала, высоко вздымая грудь и не смея поднять глаз. Дикая паника скрутила все нутро. Понимание, что она полностью находится во власти этого человека привело в ужас. Он волен отдать ее тем типам… волен развлечься с ней вместе со своими приятелями, как пожелает. Сейчас он их выгнал, но что если он передумает?! Задрожала всем телом, сглотнула и попыталась вырваться, оттолкнуть.

– Что случилось, Лали? – нахмурился Виктор, крепче сжимая ее руки и слегка встряхивая. – Тебя кто-то напугал или обидел?

– Кто были эти люди? – задыхаясь, выпалила она.

Виктор замер, будто вопрос поставил его в тупик. Складка между его бровей усилилась. Глаза превратились в зеленое адское пламя.

– Кого ты видела? Что произошло? – наступал он, упирая ее спиной в дверь и ни на миллиметр от себя не отпуская.

– Я… я… вышла на террасу… – сбиваясь, пролепетала она. – Он был внизу… мужчина в черной рубашке и белых брюках. Он сказал, что… Он предложил помощь.

– Вот оно что… – зло сцедил Виктор. – Не волнуйся, я провожу тебя в твою комнату. Этот человек тебя больше не побеспокоит. Пойдем. – Разжав свою железную хватку, мужчина перехватил ее за талию и увлек в холл. Там выпустил и подтолкнул вперед, идя следом.

Все еще не чувствуя под собой ног, Лали шла, куда он направлял, не задавая лишних вопросов. Чувствовала, что так надо и что он не шутит. Только растущий внутри страх никуда не девался. Он рос и душил, вытягивал все силы, сводил с ума, заставлял опасливо оглядывать все эти огромные залы, проходы, холлы, лестницы… Когда добрались до ее комнаты, Виктор открыл дверь и встал в проходе, ожидая, пока она войдет. Не сдвинулась с места, специально задержалась рядом, испепеляя его взглядом.

– Кто он? – бросила требовательно ему в лицо.

– Забудь, – небрежно отмахнулся Виктор, качнув головой.

– Как остроумно! – вспылила вдруг. – Я и так все забыла благодаря тебе! Так, может, сделаешь мне еще один укол, чтобы не напрягала неугодными вопросами?

– Сделаю, если потребуется, – прорычал безапелляционно, стреляя в нее сверху вниз угрожающими лезвиями глаз-осколков.

– Ты чудовище! – возмутилась не в состоянии сдерживаться. – И дружки твои такие же уроды! И мне плевать, что вы станете со мной делать! Потому что я все равно убегу! А потом… потом вам всем придется плохо! – Глаза защипало от слез, горло сдавил спазм, губы задрожали.

Виктор смотрел на нее долго и мучительно пронизывающе. Она тоже не отводила глаз. Даже не обращала внимания, что злые слезы уже потекли по щекам после всего пережитого стресса. Но слабость показывать все равно не хотелось, хотя от его взгляда по телу так и гуляли разряды электричества, превращая всю нервную систему в тлен и пепел. Наконец, жесткая линия мужских губ смягчилась. Нет, он не улыбнулся, но что-то в его глазах изменилось. Зеленое стекло из колюще-режущего стало горячим, плавким, тягучим. Виктор поднял руку и нежно отер слезу с ее щеки. Затем приподнял ее подбородок, уже не удивившись тому, что она резко отвернулась, высвобождаясь.

– Иди, переоденься в то, что тебе нравится. Отдохни. Ужин тебе принесут сюда. – Проговорил мягко и подтолкнул ее в комнату. Даже грозить ничем не стал.

– А… вы? – произнесла озадаченно, движимая странным порывом. – Снова пойдете к ним?

– Нет, Лали. Моя охрана выпроводит их из моего дома и преподаст им урок. Кстати, не советую и тебе совершать необдуманные действия без моего ведома. На территории парка выпущены собаки. Они обучены охранять и не любят чужих. Ты поняла?

– Да, – девушка сглотнула, подумав о своем опрометчивом намерении спуститься с террасы по стене дома. Виктор почему-то задержался, все еще не закрывая дверь. – Да, господин, – скривилась недовольно, все же подчинившись немому приказу и ощущая горечь и злость.

Зеленые глаза сузились, изучая, сканируя, вовсе не воспринимая ее выпад как издевку. Повернулся молча, прикрыл за собой дверь и запер на замок. Лали выдохнула, впервые почувствовав себя в этой комнате в относительной безопасности. Внешний мир, непонятный, незнакомый, забытый, таил в себе какие-то тайны и угрозы, с которыми она пока что не была готова столкнуться.