Глава 4

Впрочем, оказалось Доминик меня со звонком Рамону не обманывал. Для него отъезд Хантера с Али тоже стал неожиданностью, но запретить им улететь он, естественно, не мог. Мог только пожелать нам всем удачи. Мне даже показалось, что он остался доволен тем, что Хантер присмотрит за мной. На этот раз расстались мы тепло: когда я заикнулась про то, что у него и Легории могут возникнут проблемы, Доминик меня перебил и чуть ли не благословил на поиски дочери. Его объятия будто снова зародили во мне надежду. Надежду на то, что все получится.

В общем, мы вылетели по новому расписанию, и только в самолете я наконец-то узнала, куда мы летим.

– В Гежэль, – ответил Рамон. – У Артура и Альмы множество домов по всему миру, но, по словам Суразы, в Гежэле находится ее личный. Тот, о существовании которого ее спутник не знал.

– Не знал?

Обсуждать с Рамоном спасение дочери оказывается проще, чем наши неудавшиеся отношения, и я легко включаюсь в это общение.

– Если Мик выдал ему информацию, то он уже в курсе. И у него есть фора в пару дней.

То есть, за Альмой охотимся не только мы, но и Волчий Союз. Вот только мы ни разу не союзники.

– Почему тогда Хантер собрался к Джайо?

– Потому что это наш второй пункт назначения, – усмехается друг и прищуривает разноцветные глаза в предвкушении. – Если не найдем Альму в Гежэле. Да даже если найдем! Перес обещал мне пирамиды!

– Его там чуть не убили, – напоминаю я.

– Знаю, Ви, – вмиг становится серьезным Хантер. – И зачем мы летим туда на самом деле.

– Почему ты не полетел туда сразу? – спрашиваю у Рамона, стараясь всячески убрать из собственного тона претензию. Сейчас мы вроде как заодно.

– Потому что был занят тобой.

– Но я не важнее Сары.

– Для меня вы одинаково ценны.

На это мне нечего ответить. На это, на его взгляды. Нет, Рамон со мной не флиртует, он просто говорит правду, и именно этим меня раздражает.

Тем, что верит, что у нас еще может что-то получиться.

Гежэль – крупный город Нельского княжества, находится в четырех часах лета от Крайтона. Климат здесь теплее, а погода солнечная и по-настоящему летняя, поэтому пиджак я оставляю в самолете. Если честно, после легорийской прохлады и вилемейской жары, температура здесь одно наслаждение. Со стороны моря дует легкий бриз, повсюду вечнозеленые хвойные деревья и белые скалы. Голубое небо просто манит выдвинуться в сторону пляжа и провести там весь день, принимая водные и солнечные ванны. Если бы я не ненавидела Альму и человеческой, и волчьей ипостасью, то, наверное, в должной мере оценила бы ее выбор для резиденции зла. Но все, чего мне сейчас хотелось – чтобы дочь оказалась здесь. Никакое море или солнце не могло заменить мне ее улыбки.

Но по прилету выяснилось, что Рамон и Хантер не собираются нас с Али брать с собой и предлагают подождать в отеле. В симпатичном таком, в старинном и утопающем в розовом саду. Кажется, его выбрала Али.

– Это может быть опасно, – объясняет Хантер. – Учитывая, что тебя, Венера, Альма несколько раз пыталась убить.

Что-то за эти месяцы во мне изменилось, может, на меня действительно так повлиял материнский инстинкт. Или просто та Венера, что следовала правилам и всегда всех и во всем слушалась, куда-то подевалась. Потому что я сразу встала в позу.

– Зачем я тогда сюда ехала? Чтобы сидеть в отеле? Я еду с вами и точка. Или без вас, выбирайте. – Я с вызовом посмотрела на Рамона: – Тебе придется меня связать, если хочешь, чтобы я ждала в отеле.

Бесы, конечно, я блефовала! Потому что даже адрес не знала. Но была полна решимости ехать к Альме.

– Оставьте нас, – попросил-приказал Рамон, и мои друзья, хотя какие они друзья – самые настоящие предатели, вышли из номера. А он шагнул ко мне вплотную: – Nena-nena, не искушай меня, пожалуйста. Я такие игры не люблю, но для тебя сделаю все, что угодно.

Я вспыхиваю от его намеков, хотя давно должна уже привыкнуть.

– Поверь, верховный, мне это удовольствия не доставит, – цежу я.

– Как знать. Ты всегда была дерзкой. Ну и что с тобой сделать? Действительно связать?

– Тогда ты станешь еще более отвратительным…

Он бесцеремонно кладет палец мне на губы. Этот жест так остро во мне отзывается, что я отшатываюсь. Что, конечно, не укрывается от него.

– И у тебя появится еще один повод меня ненавидеть, – говорит он с досадой. – Нет, Венера, хочешь поехать со мной, пожалуйста. Но помни, что ты нужна дочери живой и здоровой.

– Конечно, я это знаю.

– От меня ни шагу, – ставит он условие. – Что бы ни случилось.

Я киваю. Вопрос в другом: что может случиться?

В итоге в отеле мы не задержались, даже Алиша поехала с нами. Не знаю, что по этому поводу думал Хантер, но он не сказал ни слова против. Значит, вот так выглядит равноправный брак? Все-таки есть плюсы в том, что твой истинный всю жизнь провел среди людей и уважает твои границы. Не грозит связыванием или чем похуже. Я же не знаю, почему Рамон согласился. Не хочет, чтобы я его ненавидела? Раньше его это не волновало. Раньше его вообще мало что волновало. А теперь?

Мы погрузились в авто: Рамон за рулем, я рядом, друзья позади. За нами выехали еще две машины с вервольфами, и, подозреваю, это было не простое сопровождение. До особняка Альмы оказалось всего полчаса пути. Если честно, я ожидала увидеть как минимум мрачный готичный особняк из фильмов, но моему взгляду предстал утопающий в зелени современный дом, со стеклянными стенами, выложенными прямоугольной плиткой дорожками, с бассейном, виднеющимся бирюзовой кляксой, и лестницей к частному пляжу.

В таком доме могла бы жить даже я. Хотя, признаться, мне больше нравились здания с историей, вроде особняка Доминика или дома Рамона на островах. Но я бы ни за что не поверила, что в этом доме может жить настоящая ведьма. Слишком невинно он выглядел. С другой стороны, по Альме тоже не сразу можно было сказать, что она тварь последняя. Хотя она мне изначально не понравилась. Ну почему я не послушала свою интуицию?

– Милое место, – озвучила Али мои мысли. – Красивое море и, наверное, теплое.

– Точно теплее, чем у берегов Крайтона, – подтвердил Хантер. – Уже жалеешь, что не осталась в гостинице?

– Мы сюда не отдыхать приехали!

– Правильно, волчонок, – сказал он нежно своей супруге. – И взяли мы вас с собой, чтобы вы сами вдруг не убежали. Но с Пересом пойдем в гости первыми, вы останетесь с Берном.

Берн – начальник службы безопасности Хантера, и он ничем не напоминает мне Хавьера. Коренастый, среднего роста, рыжеволосый – редкость среди вервольфов. Берн сдержанно мне улыбается, он вежлив, но что-то мне подсказывает, что от него не сбежать. Ни мне, ни Али.

– Рамон, ты сказал – от тебя ни шагу, – я приподнимаю бровь, когда он выходит из машины. Но на мои слова наклоняется и кладет ладони на опущенное стекло.

– Хорошая попытка, Венера, но сначала мы с Хантером убедимся, что Альма не оставила никаких сюрпризов.

Мое сердце пропускает удар.

– Бомба?!

– Не думаю, если это ее любимое место.

– Вдруг Сара там.

– Это мы и узнаем. Ни шагу из машины! – приказывает он и добавляет уже мягче: – Пожалуйста. Обещай.

– Даже если мне захочется подышать воздухом?

– Окна открыты.

– Хорошо. Я не сойду с места, доволен?

Он прищуривается, но все-таки уходит. Они берут половину вервольфов и спускаются к воротам дома, вторая половина сторожит нас с Али. Мы стоим на холме, поэтому территория особняка как на ладони. Через некоторое время ворота открываются, впуская непрошеных визитеров, и я вижу, как спустя пару минут они скрываются в здании.

И все.

Остается только ждать.

Как назло во мне поднимается жажда деятельности – та самая, что случается со мной всякий раз, когда я нервничаю. Поэтому я включаю-выключаю музыку, перекладываю сумочку слева направо, перекидываю ногу на ногу. Почему я не попросила телефон? Он мне был не нужен на острове, в Вилемие, но сейчас бы пригодился! У Алиши точно есть, но я же не могу беспокоить Хантера по пустякам. Даже шрам заныл от этих нервов. Мне бы сейчас перекинуться, сбросить лишнюю, застоявшуюся энергию, регенерация пошла бы быстрее, но я пообещала сидеть в машине.

– Почему так долго? – вырывается у меня.

Али кладет руку мне на плечо и успокаивающе поглаживает:

– Только пять минут прошло, Венера. Все будет хорошо.

– Как думаешь, они найдут ее?

– Здесь? Будем надеяться.

Только это мне и остается – надеяться. Всматриваться в безмятежность картины, игнорировать шум волн и прислушиваться к звукам. И безмятежность действительно разрушается, правда, звуками не из дома, а со стороны шоссе: сюда кто-то направляется. Судя по звучанию двигателей – кортеж из машин.

– Поднимите стекла, – командует мне Берн, и я на автомате выполняю. В распоряжении Альмы безликие, и мне ли не знать, что они еще и абсолютно без тормозов. Есть вероятность, что машины просто проедут мимо: мы стоим на обочине, так что, возможно, нас проигнорируют. Но вместо этого они останавливаются позади, блокируя нам обратный путь.

Наша охрана напрягается, занимает позиции для обороны, Берн звонит, предполагаю, что Рамону. Но Рамон не успеет. Не успеет, если…

– Остаться в отеле теперь кажется не такой плохой идеей, – говорит Алиша, как и я всматриваясь в авто наших «гостей». Не знаю, кого я жду там увидеть, но точно не того, кто выходит из первой машины.

Рауль.

Мой вилемейский муж.

Сказать, что у меня глаза на лоб лезут – ничего не сказать. Потому что в моей картине мире Раулю здесь неоткуда взяться. Больше того, для меня он страница жизни, которую я перевернула, оставила в прошлом. Тот, с кем я в глубине души, позорно надеялась больше никогда не встретиться. Почему позорно? Потому что в состоянии аффекта использовала этого парня, за что сейчас мне стыдно. А он – что? Искал меня?

Тут в мою светлую голову приходит, что он тут вовсе не из-за меня, а из-за Альмы. Микаэль тоже теперь в курсе, где прячется эта ведьма. Точнее, где ее видели в последний раз. Поэтому наша встреча с Раулем, скорее, случайность. Он же не мог знать, что я буду здесь? Я сама еще утром не знала, что буду здесь. Но уже в курсе, потому что он ведет носом и безошибочно находит именно ту машину, в которой сижу я.

Его жена.

Которую увезли из страны силой.

Бесы! Если не сказать хуже. Я прикусываю нижнюю губу и наблюдаю за тем, как Рауль уверенно движется сюда.

– Кто это? – спрашивает Алиша. – Храбрец.

Самоубийца! Потому что боевые волки, пока еще в человеческом обличье, преграждают ему путь.

– Мой муж, – выдыхаю я со стоном и в ответ на большие глаза Али объясняю: – Да, это Рауль, за которого я вышла замуж.

– Красавчик, – хмыкает волчица, явно издеваясь над моими натянутыми до предела нервами. – У альфы Микаэля хороший вкус на мужчин.

Я давлюсь смешком.

– Уверена, выбирала его жена.

– Она тоже падкая на красивых мужчин?

– Ее идеал – Рамон.

Не знаю, почему я это говорю, почему мы вообще обсуждаем Рауля и Рамона, и Сиенну, которую я зачем-то вспомнила. Он перевернутая страница… Но, кажется, он так не считает, потому что вервольф останавливается в нескольких метрах от автомобиля и приказывает на легорийском:

– Немедленно отпустите мою супругу.

Берн явно не в курсе моей аферы, потому что слегка теряется, но оружие, направленный в грудь Раулю пистолет, не опускает.

– Здесь нет твоей жены, парень.

– Венера моя супруга по законам Вилемии.

Пистолет на месте, и я вижу, как из других автомобилей выходят остальные вервольфы. Высокие, грозные, вооруженные до зубов, и у них численное превосходство.

– Отдайте ее мне, и никто не пострадает.

Мне становится дурно, и вовсе не из-за жары. Судя по взгляду Алиши, она думает о том же. Предки, Рауль же считает, что меня увезли силой. Похитили. И собирается меня спасти! Забрать домой.

Я не придумываю ничего лучше, чем выйти из машины с намерением сказать Раулю, что все хорошо.

– Рауль, я тут по собственной воле.

– Венера, – его взгляд на мгновение становится нежным, – рад, что с тобой все хорошо.

– Да, я в порядке. – Не совсем, но это уже незначительные детали.

Судя по виду главного безопасника, ему моя самодеятельность не нравится, и он готов буквально запихнуть меня обратно в автомобиль.

– Вернись в машину, Венера.

– Все в порядке, – вытягиваю руку вперед, пытаясь успокоить Берна. – Я просто с ним поговорю.

– Венера, ты хочешь сказать, что улетела сама? – переходит Рауль на вилемейский.

– Что? Нет. Рамон меня увез.

– Я так и думал, – сжимает кулаки «муж».

– Это неважно. Теперь мы вместе ищем дочь.

– Я тоже ищу нашу дочь. Я здесь ради нее.

– Нашу? – вскидываю я брови.

– Я признал ее. Ты моя супруга, и это наша дочь.

Только этого мне не хватало!

Я оглядываюсь, на Али и безопасников, мне неловко. Неловко признаваться в своих ошибках. Меня, пожалуй, спасает только то, что я говорю на иностранном языке.

– Рауль, прости, что так получилось. – Я волнуюсь и забываю половину слов, но все-таки объясняю: – Я подтвердила наш брак, потому что считала – мою дочь забрал Волчий Союз. Я манипулировала тобой. Наша свадьба – ошибка. Фикция. Прости, пожалуйста. Я сильно-сильно раскаиваюсь.

Вот, я все сказала, и, по идее, он должен сейчас разозлиться и уйти. Но Рауль не уходит и даже не злится.

– Я знаю, Венера. Я все понял. Но это не отменяет моих чувств и намерений в отношении тебя. Альфа Микаэль подтвердил, что ты теперь моя жена. Ты подтвердила при свидетелях, что ты моя жена. Поэтому я забираю тебя с собой.

Что?!

Напрягаюсь я. Напрягаются абсолютно все. Кроме Рауля.

– Ты не можешь меня забрать, – напоминаю я. – Я ищу свою дочь.

– Я тоже ищу нашу дочь, и найду. У меня есть все ресурсы. Пойдем со мной, Венера.

– Постой. Я не хочу.

Он тяжело вздыхает, и его взгляд разом меняется, становится жестким и серьезным:

– Ты моя жена. Слушайся меня.

То есть, мое мнение снова не учитывается?

«Рамон!» – зову я по нашей несовершенной, хромоногой мыслесвязи. – «Рамон, меня же сейчас увезут!»

Он слышит.

То есть, никакого ответа, я не слышу его голоса, но я каким-то шестым чувством понимаю, улавливаю отклик Рамона, и знаю, что он уже движется сюда. Надо только чуть-чуть потянуть время. Просто тянуть время.

– Рауль, ты ведь здесь не ради меня? У тебя, наверное, дела к Альме.

– Альмы здесь нет. Как и ребенка. В доме только слуги.

Не знаю, чего я ждала. Наверное, подсознательно, тем самым шестым чувством я знала, я чувствовала, что Сары не в доме. Не здесь. Но это не отменяло того, что я надеялась. Надеялась, что найду ее сегодня! А еще это не объясняло…

– Откуда?..

– Я был здесь вчера.

– Тогда что ты тут делаешь сегодня?

Нехорошее такое чувство ледяным прикосновением скользит по спине ощущением ловушки.

– Я же сказал, что приехал за тобой. Это единственное место, которое выдала Сураза. Я знал, что сюда прилетит Рамон, а значит, он привезет тебя с собой. Пойдем со мной.

Он протягивает мне руку, но между нами становится Берн.

– Она никуда не идет.

Это даже не ловушка, отчетливо пахнет жареным, пусть даже это всего лишь метафора. Потому что из новых машин выходят остальные вервольфы. Уверена, волки Хантера умелые бойцы, некоторые из них, как и мой друг, участвовали в легендарных Волчьих боях. Даже численное превосходство им не страшно. Но я точно не хочу, чтобы из-за меня проливалась кровь. Не имеет значения, легорийцев или вилемейцев.

– Она моя жена. Если вы не отпустите ее по-хорошему, будет по-плохому.

То есть, мое мнение для него вообще по боку?!

– Не надо по-плохому. – Лучше бы Али сидеть в машине, но она выходит и становится рядом со мной. – Почему бы не дождаться моего супруга, Хантера Прайера, старейшины Легории? Решить все мирно.

Потому что я читаю ответ на заострившемся лице Рауля. Он не хочет дожидаться Хантера и Рамона. Он хочет забрать меня, отвоевать себе.

Берн готов к атаке «моего мужа», а вот я – нет. Я отшатываюсь, и Алиша рывком запихивает меня в машину, жмет на блокировку дверей. К счастью, никто не стреляет, но это, пожалуй, единственный плюс. В остальном, две группы вервольфов схлестываются в ожесточенной схватке. Одни расправляются друг с другом врукопашную, другие на ходу трансформируются в опасных хищников, что вонзаются друг в друга зубами. Еще немного, и они порвут друг друга в клочья.

Меня начинает трясти, даже успокаивающие поглаживания Алиши по спине не срабатывают. Что-то во мне изменилось после родов: мне дико страшно и хочется крепко зажмуриться. Я не хочу на это смотреть, и не смотреть не могу. Особенно, когда Рауль ударяет Берном о бок машины. Я вскидываю голову, наблюдая за всем этим расширенными глазами.

– Я беру свои слова назад, – шипит Алиша. – Он, может, и красавчик, но совершенно точно идиот.

Идиот! Как есть идиот!

– Мы должны что-то сделать, – говорю я нетвердым голосом, глядя на Али.

– Плохая идея, – качает она головой. – Все, что нам нужно делать – довериться нашим мужчинам и дождаться их.

– Рамон не мой мужчина! – рычу я.

– Но ты его позвала? Пожалуйста, скажи, что позвала.

Позвала. А он услышал. Но и все: больше я его не чувствовала. Будто между нами заслонка упала. Он от меня отгородился? Или что это?

Новый удар о машину заставил меня подпрыгнуть, а затем дверь вылетела наружу, и я следом за ней, как пробка из теплой бутылки игристого. Для меня это стало настолько неожиданным, что я даже подумать ничего не успела, ни то, чтобы начать сопротивляться. Рауль просто схватил меня за руку и выдернул из салона авто. Я врезалась в его грудь, его ладони сомкнулись на моей талии и сжались там до боли.

– Пусти!

Я вскрикнула, а Рауль вместо того, чтобы куда-либо меня тащить, рухнул на колени к моим ногам. Сжал руками голову, а я отступила. Прижалась спиной к машине, и тут заметила, что дело не только в Рауле. Все легорийцы последовали за ним: их просто будто прижало к земле неведомой силой, которая сейчас причиняла им боль, заставляла мучиться в агонии.

Мне не надо было оглядываться, чтобы узнать эту силу. Понять, что происходит. Я это снова почувствовала. Почувствовала идущего к нам по разделительной полосе Рамона. Он шел, и ни один мускул ни дрогнул на его лице. Но я отчего-то знала, что это все он. Это он заставил Рауля валяться на дороге.

Приказ. Это такой приказ?

Рамон подошел к нам, взял меня за руку, и мой ступор вдруг с меня схлынул.

– Отпусти его, Рамон. Его, их всех.

– Пока рано.

– Пожалуйста!

– Помолчи, женщина, – перебивает он меня опасно спокойно, крепче сжимая мою ладонь. – Если не хочешь проблем, Рауль, то ты не станешь нас преследовать.

– Микаэль этого так не оставит, – цедит «муж», явно превозмогая боль, – я этого так не оставлю.

– Передай моему брату, что он лезет не в свое дело.

– Можешь сам передать. Он здесь, в Гэжеле.

Рамон ругается на вилемейском, но тянет меня в сторону другой, «целой» машины.

– Ты теперь преступник, Рамон, – кричит нам вслед Рауль. – И ты ответишь за свои действия. Венера и ее дочь будут мои…

Его последняя фраза обрывается, подозреваю, что Рамон снова включает свое давление. Какая же у него огромная власть? Откуда?

Но больше всего, когда я наконец-то оказываюсь в машине, меня интересует другой вопрос:

– Ты нашел Сару?

– Нет, – подтверждает он слова Рауля.