Лилит собирается на свидание с Октавием с той самой тщательностью, которая бесит всех вокруг. Она перебирает все свои вещи, пытаясь отыскать то, в чем будешь выглядеть сногсшибательно. Делает несколько вариантов макияжа, собрав всю косметику, которая только есть в доме. Перемеривает несколько пар туфель. Лилит пытается отыскать тот самый образ, который поможет ей стать в глазах Октавия очаровательной и прекрасной.

Одежда, вытащенная из шкафа, – всюду: на кровати, на стульях, на двери, даже на полу. У Лилит много интересных вещичек, которые ей удалось урвать на распродажах, и она знает, что такое вкус и стиль. Но в этот раз ее сборы побивают все ее предыдущие рекорды.

– Ты достала, – почти жалобно говорит Кирстен, которой надоело собирать подругу на свидание. – Просто надень уже что-нибудь.

– Ты отлично выглядишь, – кивает в подтверждение ее слов Санни, которая сидит на подоконнике с гитарой в руках. По просьбе Лилит она играет кое-какие песни «Лордов», чтобы та была в курсе их творчества.

– Я хочу быть особенной, – беспомощно опускается в гору вещей Лилит.

– Ты не думала, что и так стала особенной, раз именно тебя Октавий позвал на свидание? – спрашивает Санни, склонив голову набок.

– Точно-точно! – кивает Кирстен. Кажется, она все-таки поверила им.

– Не знаю, – выдыхает Лилит. Ее сердце быстро колотится – так сильно она волнуется перед встречей, которая все больше приближается и приближается. Ей до сих пор не верится, что она пойдет на свидание с тем, чей постер висел в ее комнате еще несколько лет назад.

В средней школе Лилит была без ума от «Пепельных цветов», как и все ее подружки, как и сотни тысяч других девчонок по всей стране. Это была воистину культовая поп-группа того времени. Четыре красивых парня, модная ритмичная, хоть и незамысловатая музыка, яркие клипы, сумасшедшие ротации, престижные премии...

Всеобщая волна обожания «Цветов» накрыла Лилит с головой. Она могла часами пересматривать их клипы и интервью, постоянно слушала песни, зная каждую наизусть, рассматривала лица парней на плакатах и наклейках, состояла в фан-клубе и больше всего на свете мечтала попасть на концерт. Лилит жила в небольшом городе, и к ним такие звезды, как «Пепельные цветы», не приезжали, но однажды ей все-таки удалось это сделать. Вместе с подругами они придумали целый план: сказали родителям, что пошли в поход вместе с учительницей миссис Хадсон, а сами улизнули из города и на автобусе поехали в Дэншорт, где проходил концерт.

Этот концерт Лилит, наверное, никогда не забыть.

Как и глаза Ричарда – чистые, голубые, как весеннее небо после грозы.

«Пепельные цветы» были на пике популярности, когда распались. И это была настоящая трагедия для их армии поклонниц. Лилит помнила, в каком шоке она была, когда узнала, что любимой группы больше не будет. И ревела всю ночь, пряча лицо в подушку, а в школу пошла с синяками под глазами и опухшим от слез лицом.

Потом, конечно же, любовь к «Пепельным цветам» прошла, как и всякое мимолетное подростковое увлечение. Появились новые группы, новые хобби, новые взгляды на жизнь...  В старшей школе Лилит и сама изменилась до неузнаваемости и не была уже больше тем импульсивным ребенком, который вместе с подружками на пижамных вечеринках придумывал не страшилки, а истории о парнях из «Пепельных цветов». Ее не особо интересовали вечеринки, разговоры о парнях и выпивка. Сердце Лилит навечно покорил школьный театр, и она отдала всю себя этому своему хобби, хоть и казалась в глазах других странной. Многие даже считали ее гиком. Кто-то открыто говорил ей об этом, не в силах скрыть своего отношения. Но Лилит было плевать. Она одевалась, как хотела, делала, что хотела, и жила, как хотела. Театр стал ее личным богом, которому она поклонялась. А мечта о том, чтобы играть, стала прочной платформой под ее ногами.

После школы Лилит поступила в Хартли, на актерское отделение. Она поставила перед собой цель – стать актрисой – и шла к ней, несмотря ни на что. Несмотря на то, что никто не поддерживал, несмотря на то, что приходилось много работать, чтобы оплачивать учебу и квартиру, несмотря на то, что даже собственные родители считали ее увлечение блажью.

Лилит, как и ее старшим сестрам, полагалось выйти замуж за хорошего парня и стать порядочной домохозяйкой. Ну, или пойти работать в школу – мать всегда видела в ней учительницу младших классов, а не актрису. Мать видела в Лилит свою мечту, а не ее мечту. И все еще ждала, когда дочь вернется домой, чтобы взяться за ум.

Лилит не собиралась сдаваться.

Думая об этом, она переодевается и смотрит на свое отражение. Ей нравится платье-футляр глубокого сапфирового цвета (купленное со скидкой 50 процентов!), и она собирает черные блестящие волосы в низкий пучок. К этому образу подойдут новые туфли Кирстен...

– Ну как? – спрашивает Лилит. Санни пожимает плечами – кажется, она с головой ушла в музыку и теперь с отстраненным лицом наигрывает что-то свое, ловко перебирая струны.

– Тебе не кажется, что для похода в кино коктейльное платье не слишком подойдет? – спрашивает Кирстен, морща носик. – Может быть, джинсы и блузка подойдут? Ну, те, которые ты мерила...

– Я должна быть женственной, – говорит Лилит раздраженно. – И романтичной.

– Тогда короткую юбку. Или другое платье.

Пока Лилит ищет новые варианты, Кирстен проводит краткий ликбез жизни Лорда Октавия, вернее, того, что известно его поклонникам.

– Играет на ударных. Очень скрытен. Настоящее имя неизвестно. Возраст – около тридцати. Никогда и никому не показывает лицо. Всегда появляется только в маске. Чаще всего это маска в виде черного оскалившегося черепа. Иногда появляется в подшлемнике или балаклаве – тоже с принтом черепа или клоуна, – рассказывает Кирстен, то и дело тыча в лицо Лилит телефоном с фотографиями Октавия. – Вообще, это самый загадочный персонаж группы. Если остальных постепенно раскрыли фанаты и журналисты, то Октавий остается загадкой...

– Кезона не раскрыли, – вставляет Санни, не отрываясь от своего занятия. – Но говорят, что он откуда-то из России.

– Неважно, – хмыкает Кирстен. – Важно то, что Октавий – тайна «Лордов». Вокруг него ходило столько слухов! Что это женщина, что его лицо обезображено шрамами, что он – внебрачный сын то ли премьер-министра, то ли кого-то из королевской семьи. И ты, малышка, разгадала его тайну, – она хлопает Лилит по руке. – Господи, не могу поверить! Слушайте, а сколько бы мы получили, если бы рассказали журналистам?..

– Мы не расскажем об этом журналистам, – говорит Санни. – Октавий и его менеджер просили нас молчать.

– И даже говорили про какой-то договор, – подхватывает Лилит. Кирстен пожимает плечами и откидывает назад светлые волосы.

– Да я просто спросила...

И она снова начинает рассказывать об Октавии.

– Ты все запомнила про него? – спрашивает Кирстен некоторое время спустя. Лилит рассеянно кивает.

– А эта юбка подходит мне? – говорит она, вертясь у зеркала.

– Нет, – отрезает Кирстен. – Так что там насчет твоего Сладкого? На чем он играет?

– На гитаре? – все так же рассеянно спрашивает Лилит. Санни смеется.

– На ударных! Он – барабанщик! – восклицает возмущенно Кирстен.

– Это плохо, – огорчается Лилит. – Барабанщиков никогда не видно – сидят на заднем плане и стучат по своим тарелкам...

– Быть барабанщиком – это круто, – не соглашается Санни. – А быть хорошим барабанщиком – круто вдвойне. Не каждый сможет так хорошо слышать ритм и темп, как Октавий. Может, его сбивки не самые скоростные, но его рисунки яркие и сложные. И разные. Он очень техничный – Оливер не любит «Лордов», но говорит, что Октавий крутой.

– Он еще и рисует? – удивляется Лилит.

– Ритмические рисунки, – смеется Санни.

Они долго спорят, и в конце концов Лилит должна сделать тяжелый выбор между невесомым бледно-пудровым платьем Кирстен и своим, расклешенным книзу, черного цвета и с белым воротником. Она мечется между ними до тех пор, пока Санни не объявляет, что до выхода остался час. И тогда Лилит выбирает черный наряд, ибо черный – это ее любимый цвет. Ей в нем комфортно.

Лилит спешно делает макияж, приводит в порядок волосы, надевает массивные серьги Санни с черными камнями, храбро обувает роскошные туфли, любезно предоставленные Кирстен, и долго ищет любимые духи со сливочно-кремовым ароматом – не сладкими, но нежными и стойкими.

– Удачного свидания! – желает Кирстен и поправляет нервничающей Лилит волосы. – Пусть все пройдет круто!

– Обязательно напиши, когда встретитесь, – напутствует Санни.

– И сделай селфи!

– И поцелуй его!

Лилит выбегает из дома и быстрым шагом направляется к метро, сжимая в руке клатч ванильного цвета – в тон туфлям. Ей не верится, что сейчас она снова встретится с кумиром детства. Тогда, в парке, около стадиона, она больше веселилась, глядя на Сладкого. Не воспринимала это серьезно – скорее, как шутку. А сейчас, когда Лилит успела осознать, кто это был, ей стало и неловко, и страшно, но в то же время ужасно любопытно. Этот человек заинтриговал ее так, как никто другой. Шутка ли: сначала он был безголосым вокалистом-красавчиком в бой-бенде, а теперь стал барабанщиком в группе, исполняющей тяжелую музыку. Техничным барабанщиком, как говорит Санни.

Лилит не понимает, почему Ричард позвал ее на свидание. Она, конечно, имеет свои странности, но она не экзальтированная дурочка. И не верит, что просто понравилась ему. Уже находясь в переполненном вагоне поезда, Лилит приходит в голову, что кумир ее подросткового возраста – извращенец, которому стало скучно в родном городе, и она начинает нервничать еще больше. Мало ли как Сладкий решит поразвлечься с ней. Она пишет об этом в общую беседу с подругами, и Санни говорит, что Лилит снова драматизирует. А Кирстен от души советует завалить его на лопатки прямо в торговом центре. Только Эми молчит – она все еще обижена.

Лилит приезжает всего лишь с десятиминутным опозданием, однако ей приходится ждать Октавия еще минут сорок, стоя у главного входа в торговый центр. Трубку он не берет и на сообщения не отвечает. И Лилит теперь кажется, что ее просто-напросто разыграли. Решили посмеяться над глупой, доверчивой девочкой, которая поверила, что сам Октавий позвал ее на свидание. И тогда, когда она уже решает уходить, раздается звонок.

Лилит тотчас отвечает на него и слышит недовольный голос Сладкого:

– Ну и где ты?

– Жду около входа, – отрывисто отвечает она, понимая, что от звуков его голоса ее сердце начинает таять, будто оно из масла.

– А я нахожусь на третьем этаже рядом с кинотеатром, – говорит с еще большим недовольством Октавий. – Немедленно приходи.

– Да, сейчас!

– Ненавижу ждать, – ворчит он, совсем не напоминая Лилит рок-звезду – скорее, капризного принца.

– Прости.

– Так и быть.

Лилит буквально летит к кинотеатру, не чувствуя, как натирают кожу новенькие туфли.

За ее спиной развеваются невидимые крылья восхищения, которые искрятся словно у сказочной феи.

Октавия в плотной толпе желающих посетить кинотеатр Лилит находит не сразу. Он стоит у стеклянных перил атриума, положив на них обе руки, и смотрит вниз, на спешащих разойтись по магазинам людей. И если Лилит наряжена как куколка, то Октавий больше похож на подростка в своих бесформенных джинсах, широкой футболке, бейсболке и обязательной медицинской маске, которая закрывает пол-лица. Ну и, конечно, солнцезащитные очки – куда же без них? Если честно, Лилит бы не сразу узнала в этом человеке Октавия, не подойди он к ней и не постучи по спине.

– Ты опоздала, – раздается глухой голос из-под маски. Лилит вздрагивает от неожиданности.

– Я? – чувствуя слабость под коленками, переспрашивает она. – А разве не ты?..

– Я пришел сюда первым, – не соглашается Октавий и беспокойно оглядывается, словно боится, что их кто-то заметит вместе.

– Ох, извини, – не желая спорить, щебечет Лилит, тоже хватаясь за перила – слабость теперь пробралась и в руки. Несмотря на глупую маскировочную одежду, пахнет от Сладкого дорогим холодным парфюмом – утонченный флердоранж, хвоя и нотки ванили.

– В этом городе столько пробок, что в них можно провести всю жизнь, – не успокаивается он и вдруг замечает, разглядывая Лилит: – А ты хорошо выглядишь. Едешь с какого-то мероприятия? Или была на свидании? Это очень даже на руку.

Лилит почему-то смеется. Вот глупый...

– Ты тоже хорошо выглядишь, – отвечает она комплиментом на комплимент.

– Я знаю, – пожимает он плечами. Естественно, знает.

– Конечно, – хихикает Лилит нервно. – Ты же Сладкий. Октавий дергается.

– Не называй меня так.

– Но это просто констатация факта.

– Я не сладкий. Не сахарный. Не карамельный. И если хочешь знать, я чистил зубы только утром.

Это ужасно смешит Лилит – свои зубы она чистила раза три, а перед тем как зайти в торговый центр, украдкой побрызгала рот ментоловым средством против запаха. Мало ли...  на всякий случай.

«Я бы поцеловала тебя, даже если бы ты сегодня вообще не чистил зубы», – думает она про себя со смешком.

– Да, конечно, – говорит Лилит, улыбаясь, – ты не сладкий. Ты брутальный. Сильный, – она шутки ради сжимает пальцами его бицепс. На удивление мышцы у Октавия словно стальные, хотя он и не выглядит качком. – Настоящий мужик.

– Где ты еще хочешь меня потрогать? – ухмыляется он и дотрагивается до ремня.

«Потом и там потрогаю, заценю твой пресс», – мурлычет про себя Лилит, ничуть не смущаясь. Октавий, кажется, понимает это и тяжело вздыхает.

– Ну что, – весело говорит Лилит, – идем?

– Куда?

 Их свидание сразу пошло не так.

– Наш сеанс начинается через пятнадцать минут, – отвечает Лилит, предвкушая, как они вместе будут смотреть романтическую комедию, сидя на одном из последних рядов. Лилит собирается провести их встречу максимально эффективно.

– Какой сеанс? – хмурится Октавий.

– Мы же пришли в кино, – отвечает Лилит растерянно. – Я заранее купила билеты. Электронные билеты, – уточняет она и начинает лихорадочно искать телефон, на котором они и сохранены.

– С чего ты взяла, что мы идем в кино? – еще больше удивляется Октавий.

– Но мы же договорились...  – говорит Лилит, но ее перебивает внезапный звонок на телефон Октавия. Тот выслушивает собеседника, говорит лишь три слова: «Ты уверен?» и «О’кей». А потом вдруг хватает Лилит за руку.

– Что случилось? – едва не падает в обморок та. Пальцы Октавия ей определенно нравятся.

– Бежим! – только и говорит он. И они срываются с места, заставляя людей оборачиваться на них.

– Куда?! – кричит Лилит, не понимая, что происходит, и с трудом поспевая за Октавием. На таких каблуках бегать очень непросто.

– За мной! – отвечает он. – Этот чертов папарацци выследил меня! Быстрее!

Октавий тянет Лилит за собой, явно злясь, что она не может бежать так же быстро, как и он, но руку не отпускает. А когда они несутся по третьему этажу к эскалатору, Лилит с ужасом понимает, что за ними бежит какой-то светловолосый тип. Кажется, тот же самый, что гонялся за Санни и Лестерсом. Слабость окончательно выветривается из Лилит, уступая место решимости. Она вдруг резко останавливается, понимая, что так далеко не убежит, и вырывает руку из пальцев музыканта.

– Ты чего? – нервничает Октавий, то и дело оглядываясь – преследователь приближается. – Быстрее! Нас ждет машина на парковке!

Вместо ответа Лилит снимает туфли, берет их в одну руку, второй хватает крепкое запястье Октавия и несется вперед – босиком гораздо удобнее, чем на огромных каблуках.

«Хорошо, что я не в платье-футляре», – думает она на бегу, чувствуя, как вырывается из груди сердце. Платье облегало ее словно вторая кожа. В нем бы она не убежала далеко.

По эскалатору они тоже несутся, расталкивая людей. Им даже что-то кричат вслед, но Октавий и Лилит не останавливаются.

– Куда мы бежим? – на ходу, задыхаясь, спрашивает она. У нее стойкое ощущение, что они на съемках шпионского фильма.

– На стоянку! – отвечает Октавий.

– Подземную?

– Да!

– Тогда нам в другую сторону! – радостно оповещает его Лилит. В этом торговом комплексе она неплохо ориентируется – когда-то давно подрабатывала в гипермаркете на первом этаже. А вот Октавий вообще не ориентируется.

– В какую?! – кричит он.

– За мной! – кидается вправо Лилит, не отпуская его руки – лишь только крепче цепляясь пальцами за запястье. Папарацци не отстает, и про себя Лилит желает ему сложиться втрое и усохнуть. Она так смеялась, когда произошел тот инцидент с журналистами в Хартли, и теперь сама попала в подобную ситуацию. Санни будет довольна!

Лилит и Октавий бегут мимо магазинов, мимо рекламных вывесок, мимо оборачивающихся на них людей, и когда, казалось бы, папарацци почти нагнал их, Лилит резко меняет направление и тащит Октавия в огромный фирменный магазин с парфюмерией и косметикой, в котором может на полдня потеряться любая женщина. Здесь целых три выхода, и от одного из них до подземной стоянки рукой падать.

План Лилит удается. Они отрываются от настырного преследователя и попадают на стоянку – огромную и заставленную машинами. Бегут вдоль автомобилей и оглядываются по сторонам.

– Ты помнишь, где ваша?.. – спрашивает, хватая ртом воздух, Лилит.

– Нет, – растерянно отвечает Октавий и начинает судорожно звонить своему менеджеру, пытаясь понять, где он. Тот просит оставаться на месте и обещает подъехать через минуту.

– Давай спрячемся, – шепчет Лилит, понимая, что так просто они от журналюги не отделаются. У нее отличная интуиция на подобные вещи. Она чувствует, что преследователь рядом. Близко.

– Зачем? – хмурится Октавий, но она вновь тащит его за собой, заставляя присесть за большим внедорожником. Почти в это же время на подземной стоянке появляется и их преследователь. Он тоже тяжело дышит после столь долгой пробежки.

– Твою мать! – слышат затаившиеся Лилит и Октавий его голос. – Куда они делись?..

В это время крайне удачно отъезжает одна из машин, и папарацци, явно думая, что Октавий и Лилит в ней, выражается еще крепче. Остановившись совсем неподалеку от их убежища, он звонит кому-то по телефону и, картинно положив на лоб руку, говорит:

– Это я. Нахожусь на месте. Нет. Потерял его. Видимо, только что уехал. Нет, номер не разглядел. Да, он встретился с какой-то девчонкой. Я хотел сделать несколько снимков и проследить, но он заметил меня. Чертовски обидно! Слушай, приятель, ты уверен, что Октавий – это и есть Ричард Фелпс? – спрашивает папарацци, выслушав своего собеседника. – Нет, я понимаю, что это инфа из твоего источника. Но насколько этот источник надежен? Вот именно, приятель! Нет, я не могу писать об этом без каких-либо подтверждений. Ты же знаешь, наш главред трясется перед Фелпс. Он не даст выйти статье об ее сыночке, если не будет каких-либо доказательств. Весомых доказательств. Да потому что без них наша новость будет просто очередной сплетней.

Он снова внимательно слушает то, что говорит ему собеседник, а Лилит испуганно смотрит на Октавия, которому, кажется, все равно – он просто замер с самым скучающим видом и рассматривает дужку своих солнцезащитных очков. Будто бы речь идет и не о нем вовсе.

– Нет, в сеть такую инфу загружать рано, придурок, – продолжает папарацци, и голос его становится тише и тише – он удаляется. – У нас должен быть полный эксклюзив. Кстати, что там насчет интервью с этой группкой...  Как их?.. «Стеклянная мята». Ну, это те, которые выиграли конкурс Уолтера. Там солистка – просто огонь. Она...

Его голос больше не слышно – парень ушел, и Лилит с облегчением выдыхает. Хоть происходящее и щекочет нервы, ей нравится, что сейчас она сидит рядом с Октавием, их колени и предплечья соприкасаются, и она, кажется, даже слышит его дыхание.

– Боже, – шепчет Лилит без особого страха в голове. – Какой ужас. Он, кажется, знает, что ты...

Она внимательно смотрит на Октавия, снявшего маску. И видит, что он улыбается. Зловеще.

У него нет доказательств. И не будет, – говорит Октавий. На его лицо падает косая изломанная тень, и от того Сладкий выглядит устрашающе.

– А если появится? – спрашивает Лилит, понимая, что не в силах оторвать от него взгляда. Пусть он уже не тот хрупкий прекрасный юноша, трогательный, как щенок, а взрослый мужчина, но он привлекает внимание не меньше, чем десять лет назад. А может, даже и больше.

– А если появятся – не будет и его самого, – равнодушно отвечает Октавий.

– Ты его убьешь? – почти с восторгом спрашивает Лилит.

Октавий вдруг с усмешкой – какой-то абсолютно чужой – смотрит на нее. Тень на его лице ломается еще больше, рассекая его на две половины.

– Как думаешь, почему я играю в этой группе? – спрашивает он, чуть склонившись к ее лицу.

– В «Красных Лордах»? – уточняет Лилит, ничуть не боясь. Ее еще больше тянет к этому человеку, который кажется настоящей живой загадкой. Лилит слишком любопытна. Она любит тайны.

Октавий медленно кивает.

– Потому что только там я могу выпускать своего внутреннего демона. Сцена – отличная клетка для него, – говорит он. – Мы все такие. Все храним своих демонов здесь, – касается Октавий сердца.

Он берет ее за руку и поднимает – теперь они стоят в полный рост.

– Но иногда этих демонов можно отпускать наружу, – продолжает он. – И если я отпущу своего демона, наш приятель, жаждущий моего разоблачения, будет немного огорчен действительностью.

– Ты крутой, – смеется Лилит, потому что ей кажется, что Октавий, как и она сама, играет какую-то роль. И эта роль – роль плохого мальчика – нравится ей. Наверняка именно в этой роли он выходит на сцену, не забывая закрыть лицо маской. Роль демона музыки кажется ей интересной.

Он смотрит на нее, прищурившись, и Лилит плавится под этим взглядом. Снова вспоминается детский восторг по Ричарду из «Пепельных цветов». И это воспоминание – действительно сладкое – окутывает ее с ног до головы. Она даже не замечает, как поджимает ноги – пол подземной парковки холоден даже летом. Здесь работают слишком мощные кондиционеры. А Октавий, кажется, замечает это. Он задумчиво смотрит на пару туфель в руке девушки.

Но ничего больше сказать друг другу они не успевают – подъезжает машина, за рулем которой – помощник менеджера «Красных Лордов», тот, что и вчера сопровождал Октавия. Он и Лилит тут же оказываются на заднем сиденье, за тонированными окнами. В безопасности.

– Все в порядке? – нервно спрашивает менеджер.

– В порядке.

И Октавий кратко пересказывает события последних десяти минут.

– Что будем делать?

– Придерживаться плана, – говорит Октавий. – Но нужно узнать, что за странный источник информации у этого парня.

Менеджер кивает. Они выезжают на улицу и вклиниваются в плотный поток машин.

А что за план? – спрашивает Лилит с любопытством. – И вообще, зачем ты меня позвал, Сладкий? То есть, – тут же поправляется она, видя гневный взор Октавия, который снова стал самим собой, – Кислый.

– Кислый? – трет он себе лоб кончиками пальцев и снимает бейсболку, кидая ее к очкам и маске. – Господи, Кислый.

Лилит кажется, что в глазах менеджера, которые она видит в зеркале заднего вида, появились смешинки.

– Кажется, вы с Кезоном нашли свое чувство юмора в одном мусорном мешке, – продолжает с негодованием Октавий.

– А помнишь, как вы подрались, когда Кез сделал тебе татуировку «Кислый»? – спрашивает весело менеджер. – Ну, когда ты был в отключке после пьянки у Джея Ллойда^[14]?

– Не думаю, что это лучшее из того, что ты можешь рассказать, – шипит Октавий.

Лилит звонко смеется – она в восторге. А адреналин от погони придает ее ощущениям небывалую изюминку.

– А где именно набита татуировка? – спрашивает она.

– Где была, там уже нет, Лили, – устало говорит Октавий.

– Меня зовут Лилит, – мигом дуется она.

– Да? – удивляется он. – О’кей.

– Так зачем ты меня позвал? Не на свидание же. В ее голосе надежда.

– Конечно, нет, – с недоумением говорит Октавий. – Я хочу заключить с тобой сделку.

– Какую? – спрашивает Лилит. – Слушай, мне плевать, насколько ты знаменитый. И на то, сколько у тебя денег. Если это секс или что-то пошлое, то...

Октавий закрывает ей рот рукой.

– Что ты несешь? – обреченно спрашивает он. Лилит каким-то невероятным образом кусает его за ладонь. И он тут же убирает руку.

– Это деловое предложение, – сердится Октавий. – О чем ты думаешь, девочка? Вы все помешанные, – снова ворчит он.

– Так что ты хотел? – спешно надевает маску холодной и невозмутимой гордости Лилит, хотя под ее коленными чашечками снова холодно.

– Это моя мама, – достает телефон Октавий и показывает фото знаменитой певицы Элинор Фелпс.

– Я знаю, – кивает Лилит. О том, кто мать Ричарда, знали не только поклонники «Пепельных цветов», но и все вокруг. Многие считали, что именно Элинор отправила сына в мир большого шоу-бизнеса и проложила ему дорогу к славе. Уже спустя несколько лет после распада группы, когда Лилит и думать о ней забыла, она случайно увидела интервью с певицей, в котором та прямым текстом говорила, что была против музыкальной карьеры сына.

«Я хотела, чтобы он был врачом, – запомнились Лилит ее слова. – Как мой брат, как мой отец, как мой дед и как мой прадед. Я родилась в династии врачей и хотела, чтобы мои дети продолжили ее, раз уж у меня этого сделать не получилось».

Представить Октавия врачом у Лилит не получалось. Наверное, если бы он был доктором, то самым привлекательным, а женщины выстраивались бы в очередь, чтобы стать его пациентками.

– Моя мама крайне озабочена моей личной жизнью, – продолжает Октавий. – Вернее, ее отсутствием.

– У тебя нет женщин? – простодушно спрашивает Лилит. Ее темные глаза расширяются, и она восклицает: – Ты гей?

– О, Дева Мария, нет, – морщится Октавий. – Хватит сочинять обо мне небылицы. Дослушай до конца. У меня сейчас нет официальной подружки.

– А была? – снова перебивает Лилит.

– Была, – отвечает он с некоторой запинкой – ясно, что о своей личной жизни говорить с незнакомкой ему не хочется.

– И кто? Обычно тебя шипперят с Визардом, ну или с Кезоном, – зачем-то вспоминает она о фанфиках. Выражение лица Октавия становится непередаваемым – это целый спектр эмоций: от осуждения до жалости.

– Уверяю тебя, Лилия...

– Я Лилит! Ли-лит! – возмущенно кричит девушка. Да какого фига он не может запомнить ее имя?!

– Я буду звать тебя просто Лил, – отмахивается Отавий.

– А я тебя – Сладким.

Он сумрачно на нее смотрит, но предпочитает не вступать в полемику по поводу прозвищ.

– Вернемся к началу разговора.

– Да-да. Что ты хотел?

– Стань моей девушкой.

Лилит озадаченно смотрит на Октавия.

– Что ты сказал? – спрашивает она, думая, что ей послышалось.

– Стань моей девушкой, – спокойно повторяет он.

– Всего-то? – уточняет Лилит. В ее голове взрываются праздничные салюты, а на лице сама собой появляется улыбка.

– Положим, стать моей девушкой не слишком-то и просто, – ухмыляется Октавий. –

Это эксклюзивноепредложение.

– Мне надо подумать, – кокетливо отвечает Лилит, пытаясь скрыть свое радостное недоумение. Что он от нее хочет?! Видит в ней свою подружку? Да ладно...

– Подумать? – приподнимает бровь Октавий. – Что тут думать? Он явно был уверен в ее немедленном и безоговорочном согласии.

– Прикинуть плюсы и минусы, – глядя на него влюбленными глазами, говорит Лилит.

Октавию не слишком нравится ее ответ, и по смеющимся глазам менеджера Лилит понимает, что музыкант не привык к отказам. Но так просто она согласиться не может. Хоть быть девушкой Сладкого хочется до безумия.

Лилит понимает, что это какая-то игра, но в каждую игру надо играть так, чтобы было интересно обеим сторонам.

И какие же минусы в том, чтобы быть моей невестой? – спрашивает Октавий, проводя ладонью по волосам. Кажется, он заинтригован.

– Наверняка, это долгие расставания. Ты ведь постоянно в турах, или на съемках, или записываешь где-нибудь альбом, или участвуешь в пьянках с другими рок-звездами, – многозначительно играет бровями Лилит, явно намекая на тот случай с Кезоном и татуировкой.

Октавий морщится – кажется, это не самый любимый эпизод в его жизни.

– Он свел татуировку, – подает голос менеджер.

Лилит хихикает, прикрывая рот узкой бледной ладонью.

– Хватит, – сердито говорит он. – Следи за дорогой. Ну, так какие еще ты видишь минусы в том, чтобы быть моей девушкой? – снова обращается Октавий к Лилит.

– Долгих разлук тебе мало? – улыбаясь, спрашивает она. – Наверняка ты не видишься со своими девушками месяцами! Потому что я сомневаюсь, что вы берете своих подружек в турне. Зато все рок-стар возят с собой групи. И знаешь, что из этого вытекает?

– Что? – с любопытством спрашивает Октавий. Кажется, ему даже интересен ход ее мыслей.

– Вы изменяете своим вторым половинкам с ними. Ну и с фанатками. Любая ведь готова осчастливить вас, – обличающим тоном говорит Лилит. – А я терпеть не могу измены.

Свободные отношения – это не ко мне. А жить в ревности – это ужасно.

– Что же еще?

– Следующий минус также вытекает из твоей профессии, – потирает подбородок Лилит, внимательно разглядывая Октавия. – Мы нечасто будем видеться, и я буду скучать и плакать. А я ненавижу слезы! После них у меня целый день мешки под глазами.

– Как трагично, – качает головой Октавий. – Это все минусы?

– Нет...  Ты такой милашка, – ловко успевает ущипнуть Октавия за щеку Лилит, прежде чем он с возмущенным лицом перехватывает ее руку. – Что твоя девушка всегда будет бояться выглядеть хуже тебя. Кстати, у тебя хорошая кожа...  – Задумчиво замечает Лилит. – А я думала, ей, наоборот, под масками «дышать» нечем.

– Знаешь, что я ненавижу больше всего, Лил? – спрашивает Октавий, хмурясь. Она мотает головой, думая, что перегнула. Все-таки забывается...

– Когда меня называют красавчиком, милашкой и сладким. Когда обсуждают мою внешность и разглядывают так, будто либо я обязан их завалить, либоони – меня.

– Я на тебя так не смотрела, – протестует Лилит. – Хотя, может, и смотрела, – неуверенно улыбается она. – Прости. Просто ты кумир моего детства.

У нее такая беззащитная улыбка, что Октавий остывает, не успевая как следует вспыхнуть. Лилит чувствует это, видит, как чуть опускаются его плечи, как меняется мимика, и облегченно вздыхает.

– И еще я ненавижу, когда кто-то говорит, что я – кумир детства, – ворчливо откликается Октавий. – Тогда у меня возникает ощущение, что мне добрых девяносто.

– Но это просто факт...  «Пепельные цветы» все любили, – горячо возражает Лилит. Она чувствует аромат его одеколона, а еще – непреодолимое желание коснуться Октавия вновь.

– Не все, – вдруг с какой-то непонятной и внезапной горечью говорит Октавий. – Как минимум половина страны их ненавидела. И я в том числе, – вырывается у него.

Лилит с недоумением смотрит на него. Она явно хочет что-то спросить, но он говорит первым:

– Что ты решила? Будешь моей девушкой? Или, – Октавий позволяет себе полуулыбку, – эти три минуса, названные тобой, столь значительны?

– Мне нужно подумать, – откликается Лилит, хотя про себя все уже решила.

– Сколько? – недовольно спрашивает он.

– День или два...  – Она лукаво смотрит на Октавия.

– У нас нет столько времени, – откликается он. – Даю тебе минуту. Или две.

– Какой ты скорый, – хмыкает Лилит. – Отношения так быстро не строятся...

– Я засек время, – грозит Октавий, явно недовольный тем, что она сразу не ответила: «Да».

– Но для чего мне быть твоей девушкой?

– Сначала согласись. Потом узнаешь, – не отрывает взгляд от наручных часов Октавий.

– Ты уже дал мне подсказку, – смеется Лилит. – Это из-за твоей мамы. И ее беспокойства по поводу твоей личной жизни.

– Время идет, – замечает он.

– Наверняка ты хочешь показать ей, что у тебя все в порядке с личной жизнью. Чтобы она не пыталась познакомить тебя с какими-нибудь девушками. Верно? Я же права, да?

– Я сокращаю время ответа, – говорит Октавий. – У тебя осталось десять секунд.

– Я согласна, – без промедления отвечает Лилит. – С этого момента я – твоя девушка.

– Наконец-то, – выдыхает Октавий. – Итак, ты верно заметила насчет моей мамы. Она слишком озабочена тем, что у меня никого нет. В моем возрасте, – усмехается он.

– Кроме групи, – вставляет Лилит. – Сколько их вас сопровождает в турне? Десятка три? Она уже начинает вживаться в роль девушки музыканта.

– И все на попечении Гектора и Марса, – почему-то хмыкает Октавий. – Неважно. Оставь в покое нашу...  команду поддержки, – не сразу подбирает он нужные слова. – Вернемся к нашему разговору. Мама.

– Точно. Мама. Миссис Элинор Фелпс.

– Она слишком озабочена моим будущим. И пытается найти мне...  спутницу жизни. Исходя из своих соображений, разумеется. Но ее соображения с моими, к сожалению, расходятся. Я хочу, чтобы она увидела меня с девушкой и поняла, что ее попытки познакомить меня с кем-то из своего круга – провальны.

– Думаешь, если она поймет, что у тебя есть девушка, отстанет? – спрашивает Лилит.

– Думаю, да. Я скажу, что влюблен. Моя мама верит в любовь.

– А не легче ли сказать маме, что ты просто не хочешь отношений? – с недоумением спрашивает Лилит.

– Мама не всегда понимает слова, – несколько уклончиво отвечает Октавий. – Чтобы она приняла их во внимание, с ней нужно...  скажем так, очень сильно поссориться. А я не хочу этого делать. Поэтому сегодня мы и объявим о том, что встречаемся, – радостно говорит он.

– Сегодня?! – ужасается Лилит.

– Именно. Она пригласила меня и сестру на ужин, а я сказал, что приеду с девушкой, —сообщает Октавий.  

– Мы приехали, – останавливается в это время менеджер напротив старинного особняка конца девятнадцатого столетия, который когда-то был доходным домом, а сейчас отреставрирован и арендован несколькими известными бутиками. Живописная Хэмет-драйв известна своей архитектурой и дорогими магазинами.

– Зачем? Куда? – ничего не понимает Лилит.

– Мне сказали, что тут можно купить что-нибудь приличное, – легкомысленно отвечает Октавий.

– Что? – растерянно переспрашивает девушка. Она, что, выглядит неприлично?! Знал бы Сладкий, сколько часов она убила на сборы!

Лилит не собирается никуда идти, но Октавий, не забыв про очки, кепку и маску, которые надевает с какой-то одной присущей ему сноровкой, уже вышел из машины и галантно открыл перед Лилит дверь.

– Выходите, – говорит менеджер. – Я не могу остановиться тут надолго.

Лилит наконец обувается, оказывается на улице и идет следом за Октавием. Фирменный магазин известного миланского бренда «Impecable» ждет их.

Бутик, в котором они оказываются, поражает своим роскошеством – он больше похож на музей, чем на магазин брендовой одежды. Лилит никогда не была в подобных местах и растерянно оглядывается по сторонам. Зато Октавий чувствует себя вполне комфортно. Он явно привык бывать в таких дорогих и претенциозных магазинах.

К ним тут же подбегает продавец, похожая на модель. Это красивая девушка в темно-синем костюме, которая улыбается Лилит словно лучшей подруге.

– Чем я могу помочь вам? – спрашивает она.

– Моей девушке нужно подобрать платье на вечер, – говорит Октавий. – Что-нибудь элегантное. На ваш вкус.

Продавец буквально сканирует их взглядом, тотчас понимая платежеспособность Октавия и считывая стоимость одежды Лилит. Ее охватывает неловкость, но Лилит сама про себя твердит, что все нормально. Она – будущая актриса. У нее будет отличное будущее. И она должна привыкать к тому, что начнет посещать подобные места. Когда-нибудь...

Однако мысль о том, чтобы переплачивать за одежду, кажется Лилит крамольной.

Продавец предлагает несколько вариантов – все платья изящные и каждое – из какой-нибудь коллекции, обязательно «актуальной»! Октавий с ходу отметает все варианты и просит показать что-нибудь еще, хотя Лилит уже готова все перемерить. Пока Октавий рассматривает новые наряды, она аккуратно смотрит на ценник. И когда видит стоимость платья, ей становится плохо. Серьезно?! Лилит не купила бы это платье, даже если бы в ценнике не было трех последних нолей.

Октавий наконец отбирает несколько нарядов, и Лилит, все еще потрясенная увиденной цифрой, скрывается в примерочной. Ее «парень» разваливается в кресле напротив, попивая горячий эспрессо. Просто картинка из фильма!

Лилит выходит то в одном платье, то в другом, и Октавий оценивает ее взглядом и даже жестом просит покрутиться вокруг себя, чтобы понять, как сидит на ней одежда. Лилит в шоке – обычно она сама выбирает одежду, тратя на сборы много часов. А тут этим занимается кумир ее детства. Знала бы она в свои тринадцать, что это случится, упала бы в экстазе на пол. От мыслей об этом Лилит становится весело.

– Почему ты смеешься? – с недоумением спрашивает Октавий. – Лучше повернись еще разок.

– Откуда рок-звезда разбирается в нарядах? – спрашивает Лилит, подходя к нему и наклоняясь. Сейчас на ней платье нежно-пудрового цвета, расклешенное от талии и достающее до колен. Ткань – нежнейшая и воздушная и приятно холодит кожу.

Октавий молча касается указательным пальцем ее губ. Он явно призывает ее молчать, а Лилит ловит себя на мысли, что с удовольствием укусила бы его. Но она все же сдерживает себя.

– Берем вот это, – решает Октавий.

– Как тебе, Лилит, нравится? – нараспев спрашивает она и сама же себя отвечает: – Да, очень! Возьмем его, дорогой. Спасибо!

Продавец смотрит на нее с непонимающей улыбкой, а Октавий только головой качает и просит Лилит не переодеваться и оставаться в этом платье. Она порывается забрать свой собственный наряд из примерочной, но продавец останавливает ее, говоря, что волноваться не стоит и они все сделают сами. А еще спрашивает, не желает ли Лилит кофе. Лилит желает – и ей приносят вкуснейший латте с фисташковым сиропом. Можно подумать, это не бутик, а кофейня.

Когда Октавий достает карту, чтобы расплатиться (его цена, в отличие от Лилит, совершенно не волнует, и она не уверена, что он вообще ее видел), Лилит вдруг спрашивает с милой улыбкой:

– Извините, а у вас есть скидка?

Продавец изумленно вскидывает брови, словно Лилит не задает вполне разумный вопрос, а ругается нецензурной бранью.

– Прошу извинить, но скидки не предусмотрены, – безукоризненным тоном отвечает она. Лилит вздыхает – тратить такие деньги ей кажется кощунством. А Октавий злится.

– Не ставь меня в неловкое положение, – тихо говорит он ей и расплачивается за покупку.

– Зачем ты потратил столько денег? – уже на улице спрашивает Лилит, когда Октавий под руководством своего менеджера тащит ее в обувной бутик.

– Так надо, – отвечает он.

Обувной бутик приводит Лилит еще в больший восторг, и она даже не замечает того, что слегка прихрамывает – бег босиком не прошел даром, она отбила ступни. А Октавий замечает, хмурится и просит у продавца что-нибудь удобное. Удобное и красивое, подходящее платью.

Через двадцать минут Лилит выходит оттуда в перламутровых босоножках с ремешком на щиколотке и устойчивым каблуком. Следующее место, где их уже ждут, – салон красоты, где Лилит делают макияж и работают с волосами. С одной стороны, все это – просто сказка какая-то, Лилит в жизни не могла подумать, что подобное может произойти с ней! А с другой, она чувствует себя странно и как-то нелепо. И дело не в том, что теперь ее образ – светлый и романтичный, а от старательно создаваемого годами темного и драматичного почти ничего не осталось. Дело в том, что Лилит чувствует себя в долгу. Она – большой должник Октавия. И это ее раздражает.

Когда он в машине молча передает ей бархатную коробочку, в которой лежит сверкающий утонченный браслет, Лилит не выдерживает.

– Нет, – говорит она. – Это слишком дорого.

– Слишком дорого выглядеть дешево, – отвечает Октавий. Машина вновь попадает в плотный поток движения – пора ехать, ибо поздний ужин Элинор Фелпс скоро начнется.

– Ах да, как я могла забыть, ты же «золотой ребенок»! – восклицает Лилит.

– Верно, – поворачивается к ней Октавий. Голос его спокоен. – Я избалованный сыночек великой певицы, которому ее деньги открыли все двери. Довольна?

Так часто писали и говорили о Ричарде Фелпсе, когда он был в «Пепельных цветах».

– Я не это имела в виду, – устало говорит Лилит.

– А что же тогда?

– Для меня все это – от макияжа и до браслета – стоит огромных денег. Я чувствую себя обязанной тебе.

– Просто вернешь все обратно, раз так, – пожимает плечами Октавий. – Хотя мне все это и не нужно. Придется выкидывать.

– Выкидывать?! – от негодования и изумления кричит Лилит и едва не срывается на визг: –

Да ты с ума сошел! Тогда не отдам!

– Хорошо, – только и отвечает он. – Пусть это будет твое, раз я покупал это для тебя.

Лилит тут же судорожно думает про себя, удастся ли ей вернуть это платье в магазин и получить назад деньги.

– И ты не должна чувствовать себя обязанной, – говорит Октавий. – Ты же помогаешь мне. А значит, это я обязан тебе. Верно?

Лилит вынуждена признать его правоту. Хотя ей хватает и того, что она просто сейчас находится рядом с ним, так близко. Близко к человеку и близко к старой детской мечте.

– Что ты хочешь? – спрашивает Октавий. – Я отблагодарю тебя, Лила...  – Он опять называет ее неправильно, но тут же поправляется: – То есть, конечно, Лил.

– Я хочу тебя, – вырывается у нее.

– Эй, Лил, ты же говорила, что против секса и чего-то пошлого! – возмущается Октавий.

– Я передумала, – мурлыкает Лилит. – Ты такой обворожительный.

– Я уже говорил, где ты и Кезон нашли свое чувство юмора? – спрашивает со вздохом Октавий.

– Ну что ты, – говорит Лилит, – у меня вообще нет чувства юмора. А можно я положу на тебя голову? – без перехода спрашивает она. Лилит давно уже с надеждой поглядывает на его плечи.

– Лучше не стоит, – говорит Октавий, но Лилит не слушает его – пододвигается

близко-близко и кладет голову на плечо. Ей не слишком удобно, но ощущения – чудесные. И она начинает смеяться.

– Ты в порядке? – спрашивает удивленно Октавий.

– Да-а-а...

– Так чем мне тебя отблагодарить?

Голос рациональности в голове Лилит требует, чтобы она попросила его оплатить ее обучение в Хартли, но Лилит, осмелев, проводит рукой по его груди, явно давая понять, чего хочет, и снова заливисто смеется, завидуя сама себе.

– Не рассчитывай, – отвечает Октавий. – Или...  Ты же издеваешься надо мной, да?

– Конечно, Кисленький, – поднимает голову Лилит. – А вообще...  Я хочу, чтобы ты позвал мою подругу на концерт. Она так хотела к вам попасть...  И не попала.

– Какую подругу? Рыжеволосую? – уточняет он.

– Ее, – кивает Лилит. – Ну, ты можешь, конечно, оплатить мне пару семестров, но можешь обойтись и просто концентом.

– Я подумаю, – важно кивает Октавий.

– А еще я хочу твой автограф. Как Сладкого, разумеется.

– Нет.

– Ну, пожалуйста.

– Я. Не. Сладкий. Ясно?

– Ты Кислый. Кисленький, – хихикает Лилит. – Ладно, шутки в сторону. Расскажи, что я должна сделать и какую роль сыграть. Тебе повезло, что я учусь в Хартли на актерском.

Октавий рассказывает. Он хочет, чтобы в глазах матери Лилит была его девушкой. Идеал Элинор – образованная, скромная девушка из приличной семьи, которая знает, чего хочет, и при всей своей воспитанности может за себя постоять. Они с Октавием познакомились несколько месяцев назад, скажем, в Нью-Йорке, на вечеринке общих друзей. А поняв, что они из одного города, стали общаться ближе – сначала дружески, а затем их отношения переросли в романтические.

– И твоя мама поверит? – недоверчиво спрашивает Лилит.

– Ты же хорошо сыграешь, – ободряюще улыбается ей Октавий.

– А она не станет пытаться найти, к примеру, мою семью...  то есть семью твоей девушки? Чтобы понять, насколько она...  приличная? – дотошно уточняет Лилит.

– Не думаю. Я же скажу, что ты – моя девушка, а неневеста. Мне всего лишь нужно временно погасить ее пыл. Она слишком сильно хочет познакомить меня с дочерью друга.

– Ты же сказал, что там будете только ты и твоя сестра...

– Ну и несколько близких друзей семьи, – заявляет Октавий. – Ты запомнила все, что я тебе сказал?

Лилит кивает. Все. И она отыграет эту роль первоклассно. Лилит открывает окно и смотрит на озаренное далеким бронзовым закатом небо. Тени ночи постепенно опускаются на улицы Нью-Корвена.

Где-то вдалеке тает сливочная луна.