Диане кажется, что все повторяется.

Она стоит перед зеркалом в длинной ночной рубашке, ее голова гудит, а горло горит огнем из-за сильной ангины. Ей колют антибиотики, ставят капельницы и дают горсти лекарств. Говорят, что она должна лежать в постели и отдыхать, а ей, словно назло, хочется музыки. Хотя бы небольшую дозу – музыка ее личный наркотик.

Все, что успокаивает Диану, – татуировка на теле, спрятанная за плотной тканью. И ей смешно от того, что хотя бы с татуировками она провела отца.

А потом в спальню вновь входит мать, чья безупречность теперь слегка потрепана, и говорит, тщательно скрывая нервозность в голосе:

- Отец хочет поговорить с тобой.

В голове Дианы и без того непрерывно бьет тяжелый набат, так теперь еще и тревожно начинает звенеть хрусталь – в самых висках. Отец – последний человек, которого она сейчас хочет видеть. Диана чувствует к нему страх и злость, виня его в том, что заболела. И уж то, что теперь у нее нет друзей, она никогда ему не простит. А еще – она никогда себе в этом не признается – она ревнует его к той Санни, которая позволила себе смеяться вместе с ним в саду.

- Что ему нужно? – шепчет Диана, потому что ее голос пропал.

- Откуда я знаю? – огрызается мать. – Скорее ложись в постель, он придет прямо сюда! Узнал, что ты болеешь.

Она буквально тащит дочь к кровати, накрывает – так, что пуховое одеяло касается самого носа, а потом вдруг хлопает себя по лбу, бежит в гардеробную, возвращается с шерстяной кофтой с длинными рукавами и заставляет Диану надеть ее – чтобы отец ничего не заподозрил по поводу поддельной татуировки на руке.

Едва Эмма успевает сесть около дочери с книгой в руках, как в спальне появляется ее супруг, облаченный в деловой темно-синий костюм: наполовину седые волосы зачесаны назад, лицо по обыкновению сосредоточенное, хищное, взгляд – пронзительный. Он стремительной походкой оказывается у кровати с дочерью и внимательно на нее смотрит, словно читая насквозь как открытую книгу. Диана равнодушно смотрит в стену.

Эмма тут же вскакивает со своего места – светящаяся и улыбающаяся – и обнимает Николаса за плечи, как и полагается заботливой супруге.

- Дорогой! – говорит она с неподдельным удивлением. – Что ты здесь делаешь?

- Пришел посмотреть на заболевшую дочь, – отвечает он холодно. – Почему ты мне не сказала?

- Не хотела тебя тревожить, – спешно говорит Эмма. – Я ведь знаю, как у тебя много работы. Все хорошо, Диана уже идет на поправку.

Мистер Мунлайт, чуть прищурившись, смотрит на дочь с усмешкой:

- Хорошо прошли твои сутки свободы? Насладилась? Или даже упивалась? Диана молчит. Ее грех слишком большой, но ей уже все равно.

- За то, что ты сделала, тебя следовало бы наказать, дочь. Потому что наказание – это профилактика счастливого будущего, о котором дети в твоем возрасте склоны не задумываться, – продолжает мужчина. В этой комнате он как гора с кипящей лавой внутри, которая каждую секунду может выплеснуться наружу. – Но с другой стороны, ты показала мне необдуманным детским поступком свои намерения. Это было глупо, но я оценил. И мне как отцу нужно либо разрушить твои воздушные замки, либо помочь построить тебе настоящую крепость.

- Что ты имеешь в виду, дорогой? – удивленно спрашивает Эмма, ничего не понимая. Она ожидала другого – того, что муж начнет читать долгие нудные нотации, а после  провозгласит свой приговор, который незамедлительно приведет в действие. Что случилось с Николасом? Он придумал что-то новенькое? Эмма кидает на дочь быстрый взгляд, боясь, как бы та не сделала ничего, о чем они обе потом будут жалеть.

- Я хочу, чтобы ты спела на благотворительном балу, который устраивает твоя мать, – глядя Диане в глаза, говорит мистер Мунлайт. – Чтобы понять, достойна ли ты вложения моих денег или нет.

Эти его слова – как бомба, бесшумно разорвавшаяся в этой огромной комнате. Сердце Дианы пропускает пару ударов, а головная боль вдруг отступает назад.

Отец с ума сошел?

- Что? – недоверчиво переспрашивает Эмма. – Дорогой, к чему ты это говоришь?

- Мне плевать на искусство. Но если мне доказывают, что достойны вложения моих денег и приумножат их, я могу сделать инвестиции, – продолжает мистер Мунлайт, не обращая внимания на супругу. А потом скупо роняет:

- Жаль, что ты заболела. Поправляйся. О твоем поведении поговорим тогда, когда тебе будет лучше. Дома буду завтра вечером, сегодня лечу на завод в Стратенбург, – мимолетом говорит он обескураженной Эмме. И направляется к дверям, около которых его ждут охрана и секретарь. Каждый день одного из владельцев «Крейн Груп» расписан едва ли не по минутам, а сегодня потеряно уже десять.

Диана вдруг вскакивает с места и босиком бросается за отцом, путаясь в длинной ночной рубашке.

- Я смогу, – хриплым шепотом, который царапает горло, говорит она ему в спину. В ее голосе – отчаяние и решимость, туго переплетенные, как цветы в венке. – Я смогу, смогу, папа!

Мистер Мунлайт оборачивается и внимательно смотрит на дочь.

- Ты повредила основной инструмент певца – свое горло, и это уже показатель, как ты на самом деле относишься к своей музыке. Как к игрушке.

Диана слышит презрение, но ей все равно. Она молится только об одном – пусть отец даст ей шанс, пусть даст, и она ни за что его не упустит!

- Я была не права, – шепчет она. – Но я вылечусь за неделю. И спою так, что ты поймешь, что я – достойна.

- Хорошо, – сухо кидает одно слово мистер Мунлайт и уходит, не глядя ни на жену, ни на дочь.

У Дианы сердце колотится как сумасшедшее, но теперь она и боли в горле не чувствует – ее охватила эйфория. Предвкушение теснит ей грудь, недоверие слабым током бьет по венам, и ей вдруг становится так хорошо, что на лицо ползет непрошеная улыбка. Девушка возвращается к кровати, садится на нее с полным ощущением того, что это – сон.

Отец дал ей шанс?

- Что это было? – слабым голосом спрашивает Эмма, опускаясь на стул в полном изнеможении. – Диана, что это сейчас было?

- Я буду петь, мама. Клянусь, я стану известной, – вдруг слышит она и изумленно смотрит на дочь – на ее фарфоровом лице горит персиковый румянец, глаза блестят, но не из-за болезни, а от чувства внутренней уверенности в себе.

- Ляг в постель, – устало приказывает мать. – Ты с ума сошла? Какое пение?!

Но Диана знает, что матери ее не остановить, и Эмма тоже это знает. Упрямством дочь пошла в отца.

Этим же вечером особняк Мунлайтов вместе с отоларингологом посещает квалифицированный фониатр, который осматривает Диану и разрабатывает целую программу реабилитации ее связок и горла.

* * *

Я захожу домой обескураженная встречей с Лестерсом, но почти счастливая, что наконец-то почти добралась до своей кровати. А Кирстен и Лилит встречают меня с воплями и визгом.

- Мы тебя потеряли! – кричит Кирстен, вешаясь мне на шею. – Я так боялась, что с тобой что-то произошло!

- Ты жива, – глубокомысленно говорит Лилит, обнимая меня, – я чувствую ее тяжелые духи с пряной восточной ноткой. – Я думала, это конец. Ты не представляешь, что я пережила, Ховард!

Позади них стоит, скрестив руки на груди, Чет. За ним – Нейтан, второй гитарист группы «Связь с солнцем», крепкий светловолосый парень среднего роста в клетчатой рубахе и джинсах – обычно он довольно спокойный и рассудительный – мозг нашей команды.

Отличительная его черта – крохотная татуировка на мочке уха и шрам над губой. И он тоже учится в Хартли. Не хватает только Оливера – он на экзаменах.

- Я впервые в жизни по своей воле пришел в полицию, – говорит Чет громко. – Эта сумасшедшая, – кивает он на Лилит, – стала звонить всем нам и орать, что тебя похитили. Пришлось подрываться и искать тебя. А потом идти к копам.

- Сам сумасшедший, – огрызается подруга. – Посмотрела бы я на тебя, если бы твоего друга затолкали в машину неизвестные!

- Я хотя бы запомнил номер, – парирует Чет. – А не орал, как псих: «Ее похитили! О, Дева Мария!»

- А в участке на нас смотрели, как на дебилов, – продолжил Нейтан, подпирая плечами стену. – И отказывались заводить дело.

- А потом просто выставил нас нафиг, – подхватил Чет. – Копы совсем охренели!

Я улыбаюсь – чувствую веселье и усталость одновременно. И безумно рада всех видеть.

- Рассказывай, что с тобой было! – велит Лилит. – Я должна знать все.

- Кто тебя похитил? – вторит ей Кирстен, тряся меня за руку. – Что он хотел? Это был какой-то парень?!

Подруга слишком романтична. Я сдуваю прядь волос с лица.

- Я же сказала по телефону, что это была ошибка.

- А что за парень разговаривал с тобой на улице? – не отстает Лилит – она видела нас с Дастином из окна. И, слава богу, не признала его.

- Да так, знакомый, – машу я рукой.

- Я его знаю? – буравит меня подозрительным взглядом подруга.

- Нет. Он с моей подработки. Случайно встретились.

- И в машину к нему случайно села? – веселится Чет. – Крошка Санни, у тебя появился дружок?

- Ты должна рассказать о нем старшим братикам, прежде чем встречаться, – вторит ему Нейтан. – Ему нужно будет пройти наш тест!

Они переглядываются и снова хохочут. Я кладу руки парням на плечи и говорю:

- Это просто знакомый по работе, успокойтесь. Слушайте, я хочу есть, у нас найдется что-нибудь?

Ничего не нашлось, поэтому пришлось заказывать пиццу. В ожидании доставки мы впятером устроились в небольшой, но уютной нашими общими стараниями гостиной прямо на полу, под лучами солнца, проникающими через окно. И глаза друзей устремились прямо на меня.

- Рассказывай, – велела Лилит, ерзая от нетерпения.

- Я тоже хочу услышать историю твоего великого похищения, – говорит Чет. – Между прочим, вчера я не встретился с клевой малышкой из-за того, что торчал у копов в гостях.

- Та самая, с четвертым размером? – ударяет его в шутку по плечу Нейтан. Они постоянно пересылают друг другу фотки своих мимолетных подружек, даже весьма фривольные и интимные.

- Неа, Нефертити, – ухмыляется Чет.

- Почему Нефертити? Ее что, назвали в честь египетской принцессы? – наивно удивляется Кирстен, и парни смотрят на нее как на дурочку, а потом переглядываются и начинают хохотать. Лилит закатывает глаза. А я начинаю рассказ и говорю обо всем – о похищении, о том, как очнулась в чужой комнате, о том, как пыталась сбежать, но не называю имен – помню про договор. Они смеются на всю квартиру, словно это было и не похищение вовсе, а какая-то неудачная шутка, и подкалывают меня, дружно поедая быстро приехавшую пиццу. Зато парням нравится мысль о том, что я достала нам подработку на вечеринке для богатых. И сумма, которую нам заплатят. Нейтан говорит, что это неплохой откуп, а Лилит, которая постоянно и всюду ищет выгоду, изрекает:

- Может быть, на этом вечере будет какой-нибудь крутой продюсер и заметит вас.

- Продюсер! – хлопаю я себя по лбу, вспоминая мистера Бина – он же дал мне телефон музыкального продюсера. Интересно, он так изощренно пошутил и это номер местной пожарной бригады или мне стоит позвонить?

Номер телефона все еще в моей голове. Черные цифры нарисованы на светло-сером дрожащем фоне. «Позвони-и-и», – тянет тонкий противный голос за кадром.

В моей голове рождается привычный аргумент – если я не сделаю этого сейчас, не сделаю никогда и буду жалеть. Потраченные впустую возможности и шансы, которыми не воспользовались, – вот две главные дыры, которые не делают нашу жизнь такой, какой бы мы хотели ее видеть.

- Минуту, – говорю я. – Мне нужно позвонить.

Я выхожу из шумной гостиной и иду к своей комнате, опираюсь спиной на дверь и бодро набираю номер телефона, который назвал мистер Бин. Если он разыграл меня, просто извинюсь и скажу, что не туда попала.

Гудок. Еще гудок, и еще, и еще... Похоже, никто не хочет брать трубку. Гудки раздаются и раздаются, а когда я хочу отключиться, вдруг все-таки кто-то отвечает грубым мужским голосом, какой бывает у офицеров, по крайней мере, в боевиках про войну:

- Уолтер слушает!

- Здравствуйте, я от мистера Бина, – предельно вежливым тоном говорю я.

- Какого мистера Бина?! – рявкает мужчина.

Что там помощник повара говорил? Продюсер – второй зять сестры мистера Бина?

- Вы приходитесь ему зятем сестры, – все тем же вежливым голосочком говорю я.

- Чего-о-о? – гневно переспрашивают меня. – Девочка, а иди-ка ты в задницу к своему этому мистеру Бину!

И я снова слышу гудки – на этот раз уже короткие. Звонок сбросили.

Меня разыграли – и кто? Ворчливый помощник повара, которого в пять утра заставили копаться в саду. А я ему еще с розами помогала! На самом деле мне не обидно – скорее смешно. Меня умело развели.

Ладно, по крайней мере, я попробовала.

Теперь нужно разобраться с Дастином и его кулоном, чтобы получить деньги. А для этого мне нужна информация.

Я возвращаюсь в гостиную и беру новый кусок все еще горячей пиццы «Маргарита», которая мне совсем не нравится. Парни вскоре уходят, договорившись со мной о репетиции, да и Лилит начинает посматривать на время – у нее впереди последний экзамен, где ей придется танцевать с Беном, с которым она так и не порепетировала, хоть он усердно ей названивал.

- Слушай, а кто стащил вещи у Лестерса? – как бы между прочим спрашиваю я, когда она начинает собираться и с привычно недовольным видом стоит у зеркала, поправляя и без того идеально уложенные черные волосы.

- Роуз О`Коннор и Вэнди Винченс. А зачем тебе? – изумляется подруга. – Перекупить хочешь? Что, Дастин околдовал тебя во время забега, Ховард?

- Нет, Бэйкер, – смеюсь я.

- Увела что-то у Лестерса? – уточняет практичная Лилит.

- Нет, конечно, – возмущаюсь я, решив обо всем рассказать позднее – когда получу от актеришки деньги. – Просто стало интересно. А он богатый?

Я надеюсь, что он богат и выплатит мне всю сумму, которую обещал.

Подруга убирает расческу от волос и поворачивается ко мне, внимательно разглядывая:

- А тебе-то что? Запала на его гипотетические миллионы?

- Мне просто интересно, – широко улыбаюсь я.

- Вы о ком? – выскакивает откуда-то Кирстен, дожевывая последний кусок пиццы.

- О Дастине Лестерсе, – фыркает Лилит. Кирстен уже в курсе вчерашней истории с папарацци.

- Он такой милашка, – говорит она мечтательно.

- Тебе все кажутся милашками, Болдридж, – выразительно смотрит на нее Лилит. – Даже эти чудовища из «Красных Лордов».

- Скоро мы с Санни и Эми идем на их концерт в супервип! – напоминает счастливая Кирстен – она как маленькая девочка, рада, что закончился семестр, ничего плохого не случилось и впереди ее ждет концерт.

- Могли бы и меня позвать, раз на халяву, – ворчит Лилит, потом кидает взгляд на настенные часы, понимает, что немного опаздывает, и срывается с места. Через четверть часа, нарезав десять кругов по всей квартире, она убегает, и в окно я вижу, как подругу встречает Бен.

Небо тускнеет, идет мелкий дождь, а он с зонтиком – протягивает его Лилит. Та с отвращением отталкивает руку Бена и гордо идет под дождем, накинув капюшон. Бен – неплохой парень, хотя, на мой вкус, странноватый, но Лилит настолько сильно его терпеть не может, что бесится при одном его виде. За что Бен любит ее, я понятия не имею – ни одного теплого взгляда или слова он от моей подруги не дождался, однако сегодня на экзамене его ожидает награда – беспрекословная близость к любимой. Парный танец.

Я надеюсь, что Лилит все-таки сдаст этот экзамен. Несмотря на Бена.

Мы еще немного разговариваем с Кирстен и расходимся по своим комнатам. Ей нужно поговорить по скайпу с родителями, а мне – связаться с похитительницами звездных вещей. Хочется спать – сказывается бессонная ночь, но прежде чем я погружусь в мир Морфея, я должна сделать несколько дел.

Я легко нахожу Вэнди в социальной сети – она онлайн – и пишу ей.

«Привет, – печатаю ей я, не забыв поставить смайлик, – я – подруга Лилит Бэйкер, и она сказала, что у вас есть одна вещичка, которая раньше принадлежала Дастину Лестерсу».

«Привет, – отвечает она через несколько минут. – Я помню тебя. Таких вещичек целых две».

«Что именно?»

«Кулон и ручка. Почему ты об этом спрашиваешь?»

«Моя подруга – его фанатка, и я хотела бы подарить ей что-нибудь, что было в руках Лестерса», – кривлю я душой, хоть мне это и не особо нравится.

«Прости, но мы уже выставили обе вещи на аукционе сайта», – сообщает Вэнди, и я подавляю разочарованный вздох. Зато какая-то моя сторона в восхищении – фанаты дошли уже и до аукционов сворованных вещей звезд. Замечательно! Наверное, владелец сайта получает неплохие деньги.

«И нельзя снять?» – уточняю я.

«Нельзя, – ставит Вэнди грустный смайл. – Ты можешь только перекупить там. Аукцион начнется сегодня в восемь вечера», – сообщает она и уходит в офлайн, кинув мне ссылку на сайт.

Сайт довольно простой, с привлекательным минималистским дизайном, без рекламы, с удобным функционалом, и называется «Магазин-аукцион».

Я глазам своим не верю – настоящий интернет-магазин, в котором продают не косметику, игрушки, книги или одежду, а вещи, некогда принадлежащие знаменитостям! Главное меню состоит из нескольких разделов: «О нас», «Доставка и оплата», «Онлайн-аукцион», «Вещи». Последний раздел состоит из нескольких вкладок: «Актеры», «Музыканты», «Селебрити»,

«Спортсмены», «Блогеры», «Прочие». Я, порядком заинтригованная, открываю первую и вижу несколько дюжин имен, многие из которых мне известны. Имя Лестерса почти в самом конце, и я нажимаю на него. Так и есть: к покупке предлагаются кулон в виде черной пули и строгая письменная ручка – все в одном экземпляре. Ни то, ни другое купить нельзя – нужно ждать аукцион, который начнется в восемь часов вечера.

Я смотрю на увеличенную фотографию кулона и не понимаю, что ценного в нем увидел Лестерс – я-то уже нафантазировала себе, что потерянный кулон актера – это нечто более романтичное, с сокрытой внутри фотографией прекрасной девушки... А может, это все-таки его амулет, подаренный на счастье? Кто знает. Выглядит обыкновенно.

План действий моментально приходит мне в голову – нужно просто перебить цены во время аукциона, у Лестерса ведь куча денег, и для него это не будет проблемой. Я пытаюсь дозвониться до него, чтобы объяснить ситуацию, но это просто нереально – его телефон отключен. Вот придурок! Зачем ему вообще мобильник, если он не берет трубку? Или его засосала пучина.

Я изучаю правила, регистрируюсь на сайте, беру имя Жадная Дастиноманка и подаю заявку на участие в аукционе. Теперь нужно только ждать начала. Устроившись с ноутбуком на своей кровати, я ради интереса начинаю читать биографию Лестерса, чтобы понять, какого он сорта орешек. Едва только я открываю сайт, который обещал мне рассказать все тайны моего нечаянного работодателя, как мой телефон начинает звонить. Не глядя на экран, я принимаю звонок и слышу знакомый мужской голос, громкий, но в меру почтительный:

- Очаровательная девушка-музыкант от мистера Бина?

- Э-э-э, да, – осторожно говорю я, не понимая, почему с этим голосом произошли такие метаморфозы.

- Рад вас слышать!

- Зять сестры мистера Бина? – на всякий случай уточняю я.

- Все верно! – заявляет голос воодушевленно. – Меня зовут Макс Уолтер, я – музыкальный продюсер, представляю звукозаписывающую компанию «Биг-Скай Рекордс». И я хотел бы пригласить вас на третий отборочный тур музыкального конкурса «Твой рок».

У меня немеет язык от удивления. Макс Уолтер? Серьезно? Да ну, это шутка какая-то. Шут-ка.

Эй, жизнь, почему ты так забавляешься со мной?

Макс Уолтер – известный продюсер, который создал несколько культовых альбомов и множество – финансово успешных. С ним мечтают работать не только новички вроде нас, но и известные музыканты. Ходят слухи о тяжелом характере Уолтера, о его чрезмерной любви к женщинам и казино, о том, как постоянно с ним ругаются и расторгают договоры. Но те, кто проходят путь с Уолтером до конца, либо становятся известными, либо еще известнее.

Кроме того, Макс Уолтер – музыкальный продюсер конкурса «Твой рок», во втором туре которого «Связь с солнцем» не смогли участвовать из-за болезни Оливера. И теперь он зовет нас сразу на третий!

Неужели этот человек и есть второй зять сестры мистера Бина?!

Не зная, что сказать, я молчу. Просто ложусь на пол, широко раскинув ноги, и молчу.

- Милая, вы еще здесь? – с беспокойством спрашивает мужской голос. И надо же, меня больше никто не посылает в задницу! – Скажите мне что-нибудь!

- Не могу, – сипло отвечаю я, глядя в потолок. – Я упала в обморок от счастья, лежу на полу и дрыгаю ножкой.

Он гортанно и коротко хохочет.

- Мне нравится ваше чувство юмора – как вас зовут?

- Санни.

- О, солнце бьет мне прямо в глаза, хотя я и не вижу вас! – заявляет Макс Уолтер.

А мне его чувство юмора совсем не нравится, но я молча щиплю себя за руку – нет, не сон.

- Так как вы относитесь к тому, чтобы попасть на прослушивание, моя волшебная Санни? –лебезит он, и я не понимаю почему.

- Положительно, мистер Уолтер, – отвечаю я и уточняю: – А это правда вы? Или это розыгрыш?

Он вновь хохочет.

- Правда, правда, – отмахивается продюсер и ревниво уточняет: – Надеюсь, вы слышали о конкурсе «Твой рок»?

- Я и моя группа там даже участвовали, – отвечаю я.

- А-а-атлично! – восклицает мистер Уолтер. – Милая Санни, я жду вас на прослушивании во вторник, в десять утра в штаб-квартире «Биг-Скай Рекордс» на Рич авеню, – он называет адрес, который и без того мне известен. Главный офис этой звукозаписывающей компании находится в одном из небоскребов напротив Хартли.

- Подойдете к стойке регистрации – вас встретит мой помощник. Он проведет вас и вашу группу... кхм... вне очереди. Сколько вас человек в группе? – уточняет он.

- Четверо.

У меня внутри все поет от радости. Господи, неужели нас заметят?! Неужели у нас будет шанс показать себя? Неужели такое бывает?

- Замечательно, значит, пропуски на четверых человек, – бормочет он себе под нос, видимо, делая какие-то пометки.

- А почему вне очереди? – удивленно спрашиваю я.

- Участников, попавших в третий тур, полсотни, зачем вам ждать, моя чудесная? –удивляется мистер Уолтер. 

- А это, вообще, нормально, что мы попадаем в третий тур? – задаю новый вопрос я, задним умом понимая, что что-то с этим конкурсом не так.

- Это великолепно! – отвечают мне.

- Конечно, я безумно рада, что нам выпадает такая честь, тем более от такого человека, как вы, – говорю я. – Но я не понимаю, почему вы это для нас делаете.

- Потому что мистер Му... Бин просил, конечно же, – говорит продюсер.

- А вы его уважаете, – замечаю я, понимая, что не могу перестать улыбаться, несмотря на страхи внутри меня.

- Конечно, уважаю, – в голосе мистера Уолтера тонна лести. – Как я могу не уважать мистера Бина? Его просьба для меня – святое. Что ж, золотце, до вторника! Мне нужно бежать в студию – работаем над последним альбомом «Биг дарсет стар».

Одна из моих любимых групп. О боже.

Мы прощаемся. Он отключается первым, а я еще некоторое время слушаю гудки, и мне они кажутся слаще любой музыки.

Что?

«Связь с солнцем» участвуют в третьем туре крутого конкурса «Твой рок» от «Биг-скай Рекордс»?

Так бывает, да?

* * *

Макс Уолтер – крупный высокий мужчина с квадратным жестким лицом и серьгой в ухе, небрежно бросает телефон на диван и возвращается в спальню с огромными окнами, из которых открывается шикарный вид на Бейли-плейс. Посредине спальни стоит незаправленная кровать-подиум, и на ней полулежит в соблазнительной позе подтянутая загорелая молодая женщина – ее иссиня-черные длинные волосы контрастируют с алым постельным бельем. Она смотрит на Уолтера хитрыми лисьими глазами, явно недовольная тем, что мужчина покинул ее, разбуженный чьим-то звонком.

- С кем ты говорил? – спрашивает она удивленно.

- Черт его знает, – хмыкает Уолтер, закуривая. – Подозреваю, что дочка Большого босса.

Большой босс – Николас Мунлайт. «Биг-Скай Рекордс» входит в медиахолдинг «Мьюзик Дилайт Корпорейшн», который, в свою очередь, принадлежит «Крейн Груп».

- Диана? – удивленно приподнимает идеальную черную бровь брюнетка. Она отлично помнит эту холодную неприступную девицу – вокруг нее и ее мамаши приходится виться и всячески их облизывать, чтобы попасть в тесный круг вхожих в семью Мунлайт. Диана ее раздражает – на лице же написано, что та еще сучка, хоть и выглядит скромно, однако Лиана – так зовут брюнетку – знает, каковы все эти скромницы на самом деле.

- Какая, к чертям собачьим, Диана? – отвечает громогласно Уолтер, закуривая и глядя в окно. – Незаконорожденная.

- Даже так? – приподнимается заинтригованная Лиана.

- Я так думаю, – скидывает пепел прямо на пол Уолтер, не особо заботясь о чистоте. –

Видимо, решил пропихнуть ее в шоу-бизнес, раз обратился ко мне.

Николас Мунлайт действительно разбудил его двадцать минут назад и в своей привычной приказной форме заявил, что Уолтеру должна позвонить какая-то деваха.

«Она скажет, что твой номер ей дал мистер Бин», – сказал Мунлайт.

«Кто?» – изумился продюсер, спросонья плохо понимающий, что происходит.

«Не перебивай, идиот, – раздраженно велел Мунлайт. – Девчонку пригласишь на прослушивание. И если она чего-нибудь стоит, будешь продвигать. Обо мне – ни слова. Для нее я – мистер Бин. Ясно?»

«Ясно, сэр», – ошарашенно отвечал Уолтер, который хоть и был человеком громким, грубым и тяжелым, но перед Большим боссом впадал в состояние необъяснимого оцепенения.

«Она занимается музыкой, играет рок», – с непередаваемым отвращением сказал Мунлайт. –

Постарайся все сделать хорошо».

«Все сделаю, как вы сказали, сэр, можете не беспокоиться!»

На этом их разговор закончился. А Уолтер вдруг с ужасом понял, что какая-то деваха уже звонила ему и что-то лепетала насчет какого-то мистера Бина – только зря оторвала его от жены, которую он из-за работы на студии с уродами из «Биг дарсет стар» не видел уже несколько дней. И естественно послал ее. Получается, зря послал.

Его мозг тотчас стал анализировать ситуацию. На его памяти Мунлайт никого и никуда не пропихивал – разве что одного из своих сыновей-кретинов в ряды армии. Получается, что деваха по каким-то причинам дорога Боссу. И не похоже, что это очередная его любовница – ради них Мунлайт и пальцем не пошевельнет. Уолтер сразу просек – с большой долей вероятности Босс помогает своей незаконнорожденной дочери, раз пытается скрыть от нее свою истинную личность. Нет, ну а кому еще?!

Пары минут Уолтеру хватило для того, чтобы разработать план действий, и он спешно стал искать номер девахи, чтобы дозвониться до нее и пригласить на третий тур продюсируемого им конкурса «Твой рок» – слава всевышнему, у нее даже группа есть, так что подходит под его формат.

С девахой он был так тошнотворно вежлив, будто разговаривал со своими лучшими артистами, и та едва не померла от радости, услышав его имя – ну точно, не знает, кто ее папаша. На этом можно неплохо сыграть, чтобы заполучить расположение Босса.

Уолтер решил, что должен пропихнуть дочь Мунлайта повыше – это в его силах, и плевать, если она бездарная, как и большинство этих тупоголовых, едва умеющих держать гитару в руках, но лезущих на конкурс, как тараканы на гнилое бесхозное мясо, лишь только услышав заветное слово «рок». Они договорились встретиться во вторник, в половине десятого – его помощник встретит деваху и ее «группу» и проведет в обход остальных конкурсантов на прослушивание. Уолтер посмотрит на их общий уровень, и если «группа» покажется ему лажовой (а так скорее всего и будет), наберет для нее нормальных музыкантов – благо на конкурсе их пруд пруди. Ну а потом займется нормальным отбором – у него на примете есть парочка талантов, из которых можно состряпать знаменитостей на пару годочков.

Уолтер докуривает сигарету.

- Ты вернешься в кровать? – мурлыкает Лиана, сладко потягиваясь.

- Пора в студию, – отрывисто отвечает Уолтер и направляется в гардеробную. Его тошнит от

«Биг дарсет стар», вечно лакающих все, что горит, но альбом нужно завершить – он принесет неплохие бабки, ибо группа на пике популярности, кое-где подвинув «гигантов» – тех же

«Красных Лордов». Деньги не слышат музыку.

Деньги – венок из бумажных цветов.

А там, где растут цветы из бумаги, живым цветам нечего делать.

* * *

Я все еще не могу поверить в услышанное, и мне кажется, будто я окаменела – то ли от счастья, то ли от сомнений, то ли от того и другого одновременно. А потом я резко вскакиваю, прыгаю и радостно кричу – так громко, что ко мне в комнату врывается обалдевшая Кирстен.

- Что случилось?! – орет она. – Тебя опять похищают?!

Я хватаю ее за руки, не переставая прыгать, и смеюсь. В моих глазах плещется восторг и буря эмоций.

- Да что происходит? – спрашивает Кирстен, видя, что со мной все в порядке. – Что случилось, Санни?! Ты выиграла в лотерею?

- Почти! Нашу группу приглашают на третий тур «Твоего рока»! Позвонил сам Макс Уолтер, – говорю я. – Сам, понимаешь?!

- Шутишь! – расширяются от удивления глаза Кирстен.

- Клянусь! – кричу я. – Он позвонил и пригласил нас!

- Не может быть! А-а-а! – и подруга начинает прыгать вместе со мной, громко радуясь.

Я обнимаю ее и крепко стискиваю, смеясь как сумасшедшая. Кровь внутри бурлит, в ней кипит адреналин, взрываются искры счастья, и я взрываюсь вместе с ними. Раньше я и не догадывалась, что от счастья может колотить.

Мистер Бин, спасибо вам – вы крутой! Если я когда-нибудь увижу вас, то расцелую в обе щеки!

Я звоню парням – экстренно собираю их в конференцию по скайпу и с торжественным лицом объявляю дивную новость.

Оливер, сидящий в музыкальной библиотеке Хартли, смотрит на меня с сомнением в серых глазах с грустинкой. Он до сих пор чувствует себя виноватым за то, что «Связь с солнцем» не попала на второй тур «Твоего рока».

Нейтан, усердно работающий с музыкой из своего экзаменационного проекта в специальном классе, в котором есть все для сведения, смотрит на меня непонимающе.

Чет, идущий по шумной улице вместе в обнимку с какой-то девчонкой, чьи глаза густо подведены, смеется и советует шутить не так убого.

- Я не шучу! – говоря я громко. – Во вторник мы идем на третий тур «Твоего рока» и отжигаем, всем понятно?

- Это правда, правда! – встревает восторженная Кирстен. – Ей реально позвонил какой-то старпер и пригласил группу! Она так орала – я думала, к нам грабители залезли!

- Парни, я серьезно, я совершенно серьезно! – продолжаю я.

Их лица начинают меняться. Нейтан перестает улыбаться, в глазах Оливера недопонимание, Чет, напротив, смеется.

- Вторник – день, когда «Связь с солнцем» выйдет на новый уровень, – торжественно обещаю я. – Запоминайте, чуваки. Мы всех сделаем!

- Если это шутка, я тебя уделаю, Ховард, не посмотрю, что ты не мужик, – предупреждает меня Чет. Он может сколько угодно несерьезно относиться к своим подружкам, но музыка для него безумно важна. Он помешан на ней, как и я, – в самом лучшем смысле этого слова.

Наша видеоконференция совсем коротка, но я чувствую, что парни ошарашены – им этот шанс так же важен, как и мне. Это наш общий шанс. Мы все хотим идти вперед, нам нельзя стоять на месте – мы не можем, не вправе стоять.

«Связь с солнцем» станет одной из самых достойных групп, о которой узнают миллионы людей. По крайней мере, я стремлюсь к этому.

Я возвращаюсь в свою комнату, зная, что сияю от волнения и радости, – можно и не смотреться в зеркало. Снова сажусь за ноутбук – ставлю его на коленки и продолжаю начатое. Шанс шансом, но об отличной подработке забывать нельзя. И аукцион в восемь вечера пропустить – тоже.

До Лестерса я так и не могу дозвониться, поэтому читаю о нем статью, чтобы понять, кто он такой и чем живет. Лежу на кровати, поставив телефон на зарядку, и «наслаждаюсь».

Основные сведения скупы.

«Дастин Уильям Лестерс – 26-летний актер, модель и продюсер (серьезно? И что он продюсирует?). Снялся более чем в 10 фильмах, наиболее известен по роли Тома в экранизации книги Джона Коно (как он туда попал?!). Имеет довольно приличное количество наград (скучные перечисления, но кинонаграды «Лучший поцелуй», «Лучший герой» и «Лучшая драка» за какие-то там года меня изрядно повеселили). В настоящее время – свободен (до чего ценная информация!)».

Далее следует короткий экскурс в его прошлое.

«Родился в небольшом городке Хай-Плейс (надо же, мы жили в соседних штатах!) 11 мая. Второй ребенок в семье, сестра Саманта на четыре года старше. Мать – Мэри Вирджиния Кэтрвуд, школьный библиотекарь, воспитывавшаяся в строгой католической семье, отец – Джонатан Питер Лестерс, преподаватель математики в частной школе, утонул во время рыбалки, когда сыну было десять лет. Через несколько лет после смерти отца семья перебралась в пригород Хэрдмана, где Лестерс закончил школу для мальчиков.

Интерес к актерской профессии Лестерс стал проявлять еще в детстве (да вы что! С ума сойти!). В старших классах участвовал во многих школьных постановках, и, по словам самого Лестерса, это сделало его довольно популярным (кого он играл? Ромео?), а кроме того, прибавило уверенности в себе (куда уж больше?!).

После окончания старшей школы пробовал поступать в Королевскую школу искусств, но провалился (ха!), также не смог попасть в Хэрдманскую национальную актерскую школу (ха!) и в школу музыкальных и драматических искусств Хартли (ха-ха-ха!). Три года работал официантом и барменом в кафе и ночных клубах, а по вечерам репетировал в любительском театре, где участвовал в постановках: «Сон в летнюю ночь», «Аркадия», «Кукольный дом»,

«Веер леди Уиндермир», а также в детских спектаклях: «Питер Пен» (надеюсь, он играл капитана Крюка, а не моего любимого Питера Пена – я не переживу этого!), «Белоснежка и семь гномов» (неужели ему дали роль принца?), «Кролик в арбузной стране» (хорошо бы, если бы он сыграл Арбузного Короля). В это же время пробовался на разные роли в кино, однако получал лишь эпизодические. После постановки спектакля «Сон в летнюю ночь» Лестерс привлек внимание актерского агента Роберта Ноблетта. Уже спустя несколько месяцев получил первую значимую роль в кино, сыграв антагониста главного героя Итана в драме «Узнай меня» и заслужив высокую оценку кинокритиков.

Далее карьера Лестерса пошла вверх. Он получал довольно удачные роли...»

Авторами статьи перечисляется список фильмов и ролей. Он играл и в психологическом триллере, и в военной драме, и в политической, и в слезливой мелодраме, и даже в фэнтези-картине по мотивам знаменитой книги о Драконах, заполучив, между прочим, роль моего любимого дракона из клана Алых теней по прозвищу Убийца ветра! Это становится для меня откровением, потому что несколько лет назад я смотрела этот фильм в кинотеатре.

Единственным жанром, который Лестерс избегал, были комедии. То ли не умел смешить людей, то ли боялся показаться смешным. Его прорывом на большом экране стала роль полицейского Тома Сандерса в фильме «Беглец по встречной» – адаптации знаменитой книги Джона Коно. Между прочим, на главную роль его выбрал сам Коно, хотя Лестерс изначально пробовался на роль главного злодея. После этого он получил множество премий, завоевал десятки тысяч женских сердечек по всему миру и заслужил гордое звание

«знаменитый актер», коим является до сих пор.

О его личной жизни сказано немного, я бы даже сказала, скупо.

«Не был женат, детей не имеет. Некоторое время встречался с моделью Карой Зофрис, два года находился в отношениях с ассистенткой режиссера Сальмой Хэмилтон, затем – с партнершей по фильму «Беглец по встречной» Марго Белл. Ходили слухи об их помолвке, однако актеры опровергли их. В мае нынешнего года отношения пары завершились».

Ради интереса я гуглю всех трех бывших официальных подруг Лестерса.

Кара – красивая англичанка с модно-безразличным выражением лица, пухлыми губами и тонкой талией – по крайней мере, на фото. Не знаю, популярная ли она модель, но звезда инстаграма – точно. У нее несколько сотен тысяч подписчиков и неисчислимое количество фотографий, каждая из которых вызывает зависть и восхищение множества людей.

Марго Белл – ее я уже примерно представляла по словам Лилит, и мои фантазии оказались не далеки от реальности. Она очень яркая – на грани с вульгарностью – особа с белокурыми вьющимися локонами, большим ртом и алчными глазами, обрамленными длинными наращенными ресницами. У Марго неплохие округлые формы и дерзкая улыбка, и многие считают ее эталоном современной сексуальности.

А вот фотографий с Сальмой почти нет. Я нахожу лишь один старый снимок, явно взятый откуда-то с личной страницы соцсети. И наверняка его раскопали фанаты Лестерса. Сальма не похожа на Марго и Кару – никакой неестественной красоты: круглое улыбчивое лицо, смеющиеся карие глаза, ямочки на щеках и целая копна каштаново-шоколадных кудряшек – как у Джулии Робертс. Никакой информации о ней я не нашла, будто этой Сальмы и не было...

Как я засыпаю, понятия не имею, и мне кажется, что мой сон в лавандово-синих оттенках – это реальность. Я вижу, как из темного туннеля ко мне выходит мужчина, лица которого я не вижу. В его руках – букет из маргариток, а когда я приглядываюсь, понимаю, что это не букет – а венок. Мужчина надевает венок мне на голову, гладит ласково по щеке, и я вдруг вижу его теплую улыбку. Я ловлю его руку – жесткую и горячую – и целую без всякого стеснения. Целую где-то между линией жизни и линией ума, глубоко избороздившими широкую ладонь.

Мне хорошо – как бывает хорошо дома после долго трудного путешествия.

Он обнимает меня и прижимает к себе – без слов. И я обнимаю его в ответ, чувствуя жар его тела сквозь...

Меня будит удивленный возглас вернувшейся Лилит:

- Ты меня пугаешь!

- А? – отрываю я голову от клавиатуры, а подруга выставила вперед палец с мягко заточенным квадратным ногтем, тыкая в ноут, будто оттуда вылезала инфернальная сущность.

- Это что? – почти со священным ужасом спрашивает Лилит. Я с недоумением смотрю на светящийся экран и вижу многочисленные фотографии и статьи о Лестерсе. Не закрыла вкладки, эх.

- Да так, интересно стало, – улыбаюсь я ей и сладко тянусь, разминая мышцы.

- Он тебе понравился?! – спрашивает Лилит и кричит вглубь квартиры: – Кирстен! Это конец! Вызывай экзорцистов!

- Чего? – тотчас высунулась из-за двери подруга. – Что случилось?

- В Санни вселился дух фанатки. Влюбилась в Лестерса, – трагически заявляет подруга. – Разглядывает его фоточки и капает слюной на обнаженный торс, – покосилась она на одну из студийных фотографий, где Дастин действительно был в одних низко спущенных джинсах. Взгляд при этом у него был более томным, чем у некоторых девиц.

Кирстен смеется и садится рядом со мной.

- Да он вполне ничего так, – уверенно заявляет она. – Хорошенький. И пресс ничего так.

- Еще одна на мою голову, – ворчит Лилит. Она хотела сказать что-то еще, но мой взгляд в это время упал на часы – 20:02. У меня от ужаса едва не шевелятся волосы на голове – аукцион!

- Опоздала! – восклицаю я, напугав обеих подруг, вскакиваю и вырываю ноут из рук Кирстен, которая все никак не может наглядеться на вид Лестерса сзади.

- Куда? – интересуется Кирстен.

- Аукцион, – честно признаюсь я, заходя на сайт.

- Может быть, лучше бы поинтересовалась, как я сдала экзамен? – вмешалась Лилит.

- Как ты сдала экзамен?! – между делом послушно спрашиваю я, лихорадочно ища лот с кулоном. Главное не опоздать, не опоздать!

- Замечательно! – гаркает она. – Этот козел облапал меня всю с головы до ног, а я даже врезать ему не могла! Надо помыться, – передернуло ее от омерзения.

- Почему Бен тебе так не нравится? – в который раз интересуется Кирстен. – Он вроде и не такой страшный.

- Он мне противен, – категорично отрезает Лилит и певуче начинает спрашивать меня: – Эй, Санни, а что это за сайт странный?.. И что за кулон?.. И что ты там с красным лицом так усердно печатаешь?.. Ховард, – нормальным голосом спрашивает она. – Ты сумасшедшая? Зачем тебе покупать на фанатском аукционе вещь Лестерса?

Кирстен начинает смеяться.

- Девчонки, не сейчас, – взлетаю я на ноги в обнимку с ноутбуком и птицей несусь в туалет, где благополучно и закрываюсь. Аукцион в самом разгаре.