Глава 11. Моника.

- Эх, никакая ты не комната, - печально сообщила я своему новому дому. – Ты самая, что ни на есть, тюремная камера. А я, выходит, недобитая утопленница, недовоспитанная Сирена, а теперь еще и недопроверенная на пригодность узница, - насмешливо посмотрела туда, где скрылся мой надсмотрщик.

И основной плюс тут именно в том, что оборотень не лишен благородства. Раз, несмотря на все свои угрозы и оскорбления, все же не тронул меня.

Или побрезговал прикасаться к «морской хищнице». Правда, его «Рыбка» и особенно «Малёк» звучали даже как-то ласково.

Кхм, чудаковатый он тип...

Но привлекательный. Даже чересчур. До такой степени, что даже лежа в этой постели, десятисантиметровую пыль из которой вытряхивала минут сорок, я продолжаю рисовать перед глазами фантастические волосы, окаймляющие неотесанную харизму моего сказочного похитителя.

Любопытно, а Сирены подвержены Стокгольмскому синдрому?..

***

- Если Вы намерены проспать до полудня, юная леди, то я, пожалуй, откажусь от осмотра, - упрекнули меня, не дав, как следует очнуться и понять: тону я или всплыла где не надо...

- Доброе утро, - зевнула, приоткрыв непослушное веко, чтобы взглянуть одним глазком на говорившего.

У изножья кровати, скрестив руки на груди, стоял расфуфыренный моложавый франт в белоснежной рубашке, строгом камзоле и...

- А где цилиндр? – подавив следующий зевок, спросила я.

- Хвостатые Бовы, опять артефакт-переводчик барахлит, - недовольно пробормотал себе под нос викторианский пришелец средних лет. – Возможно, Вы имели в виду колбу? Пузырьки я обычно с собой не таскаю Наткнешься ненароком на Орка, и всё вдребезги, знаете ли. Или, может, речь идёт о пилюлях?

- Вы доктор? – спросила, пытливо разглядывая вполне себе живого призрака из восемнадцатого века.

- Можно просто Док, - улыбнувшись краешком тонких губ, представился он. – Меня просили осмотреть Вас и убедиться, что переход прошел без осложнений.

- Из воды на сушу? Да, удушьем, как видите, не страдаю, - в тон ему ответила, привстав на постели. – А мне казалось, Гиймон живет на острове один, - вопросительно выгнула я бровь, ожидая объяснений от беспардонно-вежливого субъекта, без разрешения проникшего в мою комнату.

- Так и есть, - не смущаясь, принялся он меня рассматривать, заглядывая поочередно в глаза, приподняв веко. – Озерный Гиймон – единственный вервольф на острове. Могу я присесть?

- Ну-у, вошли Вы без позволения, - укорила его.

- Простите меня за эту бестактность, - извинился он, тем не менее, рассевшись на моей кровати, не дожидаясь этого самого позволения! – Мне давным-давно пора к пациентам, а Вы так и не изволили проснуться. Болит где-нибудь?

- Не-е-ет, - следила я за Доком, как ни в чем не бывало измерявшим мне пульс на запястье.

- Головокружение, тошнота, дискомфорт? - перечислял он, получая мои отрицательные ответы на все. – Бред, галлюцинации?

- Помимо Вас? Никаких, - качнула я головой.

- Так я и думал, - озарилось его лицо удивительно тёплой улыбкой.

- Получается, на острове всё таки живут люди? – с надеждой уставилась я на беспонтового типа, приподнявшего моё лицо ладонями и нащупывающего что-то под нижней челюстью. – Это надменное четвероногое себя считает одиноким только потому, что не воспринимает человека равным? – возмущенно корявила я слова из-за пальцев Дока у себя на подбородке.

- Отлично. Лимфатические узлы не увеличены. Жабры исчезли. Рефлексы в норме, - неожиданно постучал он чем-то по моему колену, вперемежку сыпая современными терминами и абсолютно противоестесственными. – Уровень магических всплесков в пределах допустимого... Нет, Гиймон не из тех, кто считает свою расу высшей. Просто ему трудно дается общение.

- Это я уже заметила.

- Понимаю, - улыбнулся Док. – И чем больше отличается от него собеседник, тем сильнее Озерный замыкается в себе. Полагаю, сказались непростые условия, в которых прошла его юность. Стрессы пубертатного возраста, понимаете ли. Хотя он и по структуре характера является классическим интровертом.

- Кто Вы? – захлопала я глазами, начиная думать, что не ошиблась, и Док и вправду плод моей расшатавшейся психики.

- Вас ввели в тупик мои познания в области медицины? – понимающе хмыкнул он. – Не удивляйтесь. Вопреки первым впечатлениям, культуру окружающего Вас мира можно назвать высокоразвитой. Однако вынужден расстроить, на острове обитают лишь Болотные народы: Орки, Гоблины, Мегеры. Они вполне цивилизованы, - предусмотрительно опередил он мои вопросы. – Но, увы, людей здесь нет, как и максимально схожих с ними вервольфов.

- А Вы? – отодвинулась я на всякий случай подальше.

- Я не человек, - просто ответил он, поднимаясь. – И вовсе не плод Вашей фантазии, милая. Кстати, как я могу к Вам обращаться?

- Моника. Но лучше просто Ника, - выговорила я, настороженно выискивая в Доке черты вампира, зомби, демона... кто там еще в сказках живет?!

- Рад знакомству, Ника. Если желаете, то можем перейти на ты. Нам, вероятнее всего, предстоит часто общаться, - сказал Док, направляясь к дверям.

- Можно и на ты, - согласилась я.

- Я предполагал, что Гиймон не догадается предоставить тебе одежду. К сожалению, парень он суховатый, но при этом не лишен тепла. Вот, здесь ты найдешь много полезного для дамы, в том числе мыла, чистое белье, гребни и всякую мелочь. Ну, и пару нарядов. На первое время, думаю, этого хватит, - ошарашил он меня неожиданнейшим подарком, показав на кожаный саквояж в углу. - К слову, меня сложно отнести к определенной расе. Если тебе так будет легче, считай, меня человеком, - подмигнул напоследок мой Док-крёстный, пожелав хорошего дня.

- Спасибо, - озадаченно пробормотала я ему вслед, протирая глаза.

Саквояж исчезать не решался. Что ж, материализованные галлюцинации – отличное подспорье для начала новой жизни!

Особенно если они включают кучу полезностей. Док явно скромничал, когда говорил о парочке мелочей! И еще сильнее тогда, когда назвал этот бездонный сундук дамских сокровищ простым саквояжем.

Штуковина точно была магической, потому что обнаружить, где у него второе дно, я так и не смогла.

Но главное теперь, нарядная и причесанная, да еще и сполоснувшаяся под тонкой струйкой теплой водицы примитивной душевой, я снова чувствовала себя человеком! Во всех смыслах.

Хотя, если честно, лезть под освежающие струйки дико боялась. Помнится, однажды смотрела фильм, в котором девушка вновь превращалась в русалку, стоит ей только дотронуться до воды.

Подобной оказии со мной, ура, не произошло. Наверное, Сирены стойкие срервозины – в воде не оборачиваются, в огне... нет, это проверять не будем.

Максимум, что сделаю, это разведу сегодня огонь в очаге рехнувшегося от самомнения вовсе-не-одинокого Волка. И приготовлю себе ГОРЯЧИЙ и совсем не мокрый завтрак!

Интересно, а Гиймон ест яичницу? – прокрался в мои мысли абсурдный вопрос, лишенный всякой логики. И пока я его настойчиво выковыривала и рассматривала под лупой психоанализа, мои новенькие ножки сами привели меня к дверям вчерашней гостиной. Но в ту же секунду передумали туда заходить.

Ведь вчера было не до сантиментов. И мы с парнем от души срывали друг на друге накопленные переживания. А происходящее ощущалось как сумбурный сон.

А сегодня при свете дня появилась незнакомая неловкость.

Там, за дверью, находится вовсю презирающий меня неотразимый красавчик. От одного вида которого я готова лечь на спинку как тюлень, радостно хлопая ластами. И что-то мне подсказывает, оборотни такое чуют, потому-то и измывался вчера этот хам, щеголяя передо мной голым торсом. Чтобы спровоцировать!

В какой-то момент я даже подумывала отплатить ему той же монетой. Например, вырядившись в наряд танцовщицы канкана, который Док, видимо, случайно уронил в мой саквояж. Или это его ревнивая подружка подсунула парочку платьев, намекающих на разврат. Хотя нет, в этом не было бы смысла... Не понятно...

Так тянула я время, стоя у полуоткрытых дверей. Отсюда я видела только бардак, будто удвоившийся со вчерашнего вечера. Находись я в другом положении, может, и отказалась бы от идеи вымаливать еду у двинутого вервольфа. Но есть хотелось сильно, а Волка за горой мусора замечено не было.

Так что я все таки решилась, слегка толкнув дверь, войти в башенную залу.

«Никого нет дома», - гласил живописный беспорядок внутри помещения.

Ну и отлично! Недолго провозившись с подобием протвини, вставляемой прямо в камин, я с радостью обнаружила, что после пятнадцатиминутного выскабливания пригоревших остатков еды, искривленная сковорода вполне пригодна для жарки. К удаче задумки, в самодельном холодильном устройстве нашлись яйца и другие продукты, радующие мой изголодавшийся глаз.

А миниатюрные мешочки с кисловатым ароматом дешевого кофе показались вообще новогодним чудом!

По окончании сытного завтрака я решила осмотреться в башне. Но дурацкая тяга к чистоте не позволила и шагу ступить. А желание оставить вервольфа самого разбираться с его бытом проиграло команде моих брезгливости и аккуратности. С крупным счетом. Как никак, но мне и самой теперь тут жить...

Работы было много. Но времени еще больше. Да и потом не Мегер же мне искать, чтоб посплетничать о Гиймоне. А чем еще тут заняться, я пока не выяснила.

Так что, заделавшись местной Золушкой в кожаных балетках (да нашлось и такое счастье в моем волшебном саквояже), я с энтузиазмом взялась за уборку. Последняя плавно перетекла в готовку жаркого, а та в свою очередь в мытье посуды.

За этим мокрым делом меня и застукали:

- Что ты тут натворила?! – "похвалил" меня злющий оборотень, едва преступив порог.

- Это называется «чистота». Познакомьтесь, - представила я вервольфу небывалые чудеса в его холостяцком жилище.

- Где мои вещи? Бумаги из Службы?? – в ужасе озирался бедняжка, не обнаружив привычной грязи на своем рабочем столе. – Куда ты все дела?!

- Съела, - с серьезным видом сообщила я, подбоченясь.

- Что? – заморгал он, почти поверив. Но через секунду понял, что я прикалываюсь и, обреченно вздохнув, привычным движением откинул синеватые волосы со лба. – Зачем ты все передвинула?

- Вытирала пыль, - пожала я плечами. – А что у тебя там были записаны важные данные? - произнесла я известную шутку, посмеиваясь. К слову, у Гиймона реально были выковыряны какие-то заметки ножом по деревянному плато стола и даже на стене. - Вот это я переписала со стен на листочки, - вытерев руки, протянула я опешившему вервольфу бумажку.

- Что это? – принял он лист с закорючками из моих рук.

- Знаки, которые ты повсюду навыковыривал, - объяснила недолекому Волку. – Это же руны, как у тебя на теле? Они важны? Я всё аккуратно перекопировала.

- Это-о... Спасибо, - выдавил вервольф из себя, поперхнувшись. Ах, да это же смешок из него выскочил, усердно скрываемый от меня!

Ну и ладно. Особых изливаний и благодарностей я и не ждала. Так что «спасибо» сгодится.

- А чем пахнет? – спросил Гиймон, отворачиваясь к сложенным стопками книгам и бумагам, а также «букетам» из завернутых в рулоны писем в корзинках.

- Обедом, - наблюдала я за парнем, вдыхавшим аромат жаркого, прикрыв от удовольствия глаза. – Он не отравлен, - поддела его. - Я уже ела, но могу съесть пару ложек и при тебе, чтоб убедился.

- Ты умеешь готовить, - изумленно проговорил он, пропустив мое замечание и выложив большую порцию еды в металлическую тарелку, блестящую чистотой.

- Это несложно, - сказала я, чувствуя, как в сердце прокрадывается непрошеная жалость к одичавшему тут вервольфу, который с радостью набросился на простую пищу.

Он себе не готовил?

- У меня не получается, - словно отвечая на мой немой вопрос, сказал он. – Так не получается.

- Вкусно? – подсказала я. – Приятного аппетита!

- Спасибо, - искренне поблагодарили меня в спину. Однако так и не предложив присоединиться. Ничего. Не все сразу. Может, и рычать попусту со временем перестанет.

А вот сколько у нас вообще осталось времени неизвестно на что, я думать не хотела. Поберегу нервы. А то мозг и так отказывается функционировать и понимать происходящее. Лучше пока спрятаться в бытовые проблемы и пожить сегодняшним днем. А там посмотрим...

- Писать ты тоже умеешь. И читать, - задумчиво сказал Гиймон, подходя ближе.

- Как выяснилось. Я вот тоже удивилась, что понимаю твои каракули, - улыбнулась, следя за его кривыми попытками создать диалог.

- Браслеты не дадут навредить, - продолжал он решать какую-то неведомую мне пока задачку. – А значит, могу доверить тебе ведение записей, - обрадовали меня работенкой.

- Можешь попробовать попросить, если нужно помощь, - прищурилась я, выжидая: «Начнет требовать или всё же есть шанс на нормальное уживание под одной крышей?»

- Сможешь помочь с... со всем этим? – тоскливо вздохнул он под тяжестью своих обязанностей, о которых я только догадываться пока что могла.

- Попытаюсь, - снова расцвела я в озорной улыбке, наслаждаясь его хмурыми шажками к доброжелательному общению. – Только тебе придется объяснить мне, чем тут занимаешься. А еще как здесь все устроено.

- В башне? – с облегчением перешел он на менее щекотливые темы.

- В мире, - мрачно усмехнулась я, признавая, - понятия не имею, в каком я мире. Кто тут живет и чем дышит.

Однако контакт, только-только установленный и прошитый такими тонкими ниточками, резко оборвался.

Гиймон вдруг жестко изменился в лице. Вернулась прежняя озлобленной и враждебность. Я аж пошатнулась, сделав шаг назад. Что такое?

- Вон! – процедил, испепеляя меня неестественно синими глазами, горящими как два прожектора.

- Что случилось? – попятилась я к дверям. – Я что-то не то сказала. Я...

Кошмар! Так он меня только русалкой недолюбленной считал. А теперь еще и пришельцем, видимо!

Угораздило же меня ляпнуть такое! – поморщилась я от собственной глупости.

- Я имела в виду, что в море не обитают Орки и Мегер. По крайней мере, я их еще не встречала. И про быт вервольфов мало что знаю, - протораторила я, допятившись до самой двери. – Там под водой...

- Проваливай, я сказал! – взревел он, указав мне на выход трансформировавшейся рукой.

Сейчас она больше походила на огромную лапу с когтями, частично покрытую иссиня-чёрной шерстью.

Чтобы то ни было, играть с синим огнем, исходящим из свирепых радужек, не стоило. И я позорно сбежала вниз по винтовым ступенькам, в разочарованной трясучке. Как же по-дурацки всё испортила!

Но, конечно же, бежала я не в свою темницу. Еще придет туда оборотень глазками сверкать!

Я лучше Дока поищу. Где-то же он принимает пациентов. Вот и расспрошу обо всем. А ответы получу вежливые и с запятыми!

А не рыком и криком!