ГЛАВА 21

Время близилось к полудню. Все традиционно собрались за чаепитием и едва не захлебнулись от явления эльфа народу. В чумазом, всколоченном чудике с диким блеском в глазах с трудом можно было признать высокомерного Аррина.

Мужчина обвел комнату мутным взглядом, слабо кивнул другу и тут же нетвердой походкой направился к нему. Раздался неприятный царапающий звук. Это колдун, резко отодвинув стул, вскочил из-за стола.

Аррин споткнулся на ровном месте, словно ноги отказывались его держать, пошатнулся…

Лукас кинулся к другу, успев уберечь того от падения, но по пути сбив очередную жутко древнюю вазу. На разлетевшиеся по полу осколки никто попросту не обратил внимания. За время действия проклятия невезения в особняке привыкли к маленьким и большим крушениям.

— Прости, — прохрипел встревоженному колдуну страж. — Я их упустил.

— Лекаря! — крикнул младший Дэ Кадари.

Эльф не столь опирался на плечо друга, сколь повис на нем, едва держась на ногах. И то, наверняка, на чистом упрямстве. Он тяжело дышал и продолжал бормотать, точно в бреду:

— Я их упустил. Упустил. Прости.

— Мы их найдем. Успокойся, — пообещал Лукас и тут же выпалил в нашу сторону: — Да сделайте же что-то!

От крика я вздрогнула. Все одновременно точно вышли из ступора, засуетившись.

Альфред помог Лукасу уложить болезного на диванчик. Никогда бы не подумала, что в столь тщедушном тельце нашего повара имеется мужицкая сила, достаточная для подобных подвигов.

Мадирисса кинулась на кухню, я в спальню за бодрящим настоем, Лаенван по амулету связи уже вызывал знакомого мага-эскулапа. Бука же оседлал любимого «коня», раздавая жутко полезные советы по спасению эльфов. Будто бы мышь только этим и занимался каждый день. И только Белла молчаливо наблюдала за всей суетой в сторонке, не вмешиваясь.

Вернувшись, я едва не насильно влила в рот эльфа бодрящий настой и заставила запить горькую смесь водой, что принесла Рисса. Аррин скривился, но проглотил лекарство, даже слова обидного поперек не сказал. И почти сразу приободрился. По крайней мере, глазки больше не закатывал, как слабая девица на грани обморока.

Лекаря долго ждать не пришлось. Мастер Руен, высокий седовласый маг в достаточно уважительном возрасте, что давно являлся семейным лекарем рода Дэ Кадари, быстро осмотрел эльфа, найдя у того физическое и магическое истощение. Одну из приписанных для лечения настоек он заставил выпить сейчас, остальные оставил длинноухому вместе с рецептом, когда и в каких дозах употреблять. И раскланявшись, отправился восвояси.

Мадирисса озаботилась плотным обедом для эльфа, самолично проследив чтобы тот съел все до последней крошки. Лаенван все время хмуро наблюдал за хлопотанием рыжей ведьмы над стражем, но молчал. Хотя всем видом выказывал недовольство чрезмерным вниманием любимой женщины к чужому мужчине.

— Мы недооценили хитрость тетки твоей зазнобы, — сказал Аррин Лукасу, как только немного пришел в себя.

Едва саркастические нотки появились в его манере говорить, сразу успокоилась — длинноухая язва точно пошла на поправку.

Аррин был все еще бледнее обычного, но уже не справлял вид только что ожившего умертвия.

Из путанных объяснений стало ясно: Агафтия была готова к неожиданному визиту стража. Портал Флорентии вел к заброшенному храму Всеблагой матери. Стоило моей тетушке заметить эльфа, как она использовала кристаллы перехода один за другим. Стражу пришлось скакать пространственными коридорами вслед за ведьмой. Флорентию он упустил из виду, погнавшись за верховной.

Эльф успел уже сбиться со счета, сколько порталов пришлось пройти, теряя силу, как Агафтия, наконец, остановилась. Она прибыла на границу с гномьими землями, к хребту Бонъг. Пещеры этого горного массива были опасны пространственными дырами. Спонтанных природных ловушек в них насчитывалось больше, чем дыр в сыре.

На приказы Аррина остановиться и сдаться на милость суда верховных, Агафтия лишь посмеялась. Боевые заклинания на ведьму не действовали, небось, успела обвешаться защитными амулетами, не жалея скудеющего кошелька. А вот эльфу пришлось попотеть, чтобы не попасться в магические ловушки, умело расставленные верховной.

На тот момент Аррин уже понял, что сглупил, позволив Агафтии водить себя за нос. Ведьма ждала, когда же страж потеряет достаточно сил, чтобы притупить его бдительность. И…в очередной из пещер скрылась без следа. Окончательно.

— Как в воду канула лихая, — в сердцах хлопнул ладонью по дивану, Аррин. — Нужно скорее направить к хребту Бонъг ищеек. Они отследят верховную по магическому следу, пока он не рассеялся.

Между бровей Лукаса залегла глубокая морщина. Колдун помрачнел, выслушав рассказ друга.

— Аурный слепок держится лишь сутки, — ответил он эльфу.

— И что? — недовольно буркнул тот. — Разве не успеют пройти порталом и поработать несколько часов?

— Тебя же не было трое. Трое суток, Аррин.

— Как? — округлил глаза страж.

Я даже успела почувствовать укол искренней жалости к нему, настолько растерянным длинноухий выглядел.

— А это ты нам расскажи, — строго посмотрел на него Лаенван, до этого в разговор не вмешиваясь, лишь внимательно слушая.

Аррин почесал макушку, задумчиво обводя собравшихся взглядом, а потом оторопело выдал:

— Кажется, я все же упал в пространственную ловушку.

— И заработал истощение, пытаясь выбраться из пещер, — мрачно подвел итог Лукас. — Агафтия нам так просто не дастся.

Лаенван кивнул, молчаливо соглашаясь с сыном.

— Стоит писать прошение императору.

— Пожалуй, пора, — задумчиво пробормотал старший Дэ Кадари.

— Отец, созови верховный суд. Мы с Ниэлой выступим перед главами, раскроем слепцам глаза на дела, все время творившиеся в альманском ковене. Пусть тоже подключаются к поискам, исправляют несовершенства в системе правосудия.

— Э-э-э… — оторопела я.

— Безотлагательно займусь этим. Но сначала попрошу аудиенции императора, — Лаенван обвел нас взглядом, остановившись на Мадириссе.

Ведьма привычно покраснела от столь пристального внимания. Вот вроде давно не девочка, а робеть не разучилась!

— Я вернусь, — его обыденные слова прозвучали обещанием.

Экономка беспокойно нахмурилась:

— А как же твоя нога? Ты еще не достаточно окреп для переходов!

— Не волнуйся об этом. Лучше…

Еще раз встретившись глазами с Риссой, колдун активировал кристалл перехода:

— …береги себя, — слова утонули в мареве портала, а через несколько секунд развеялись, как дым по ветру вместе с туманом перехода.

Лаенван не стал дожидаться ответа ведьмы, видимо, он был из тех мужчин, что не любил долгих прощаний.

Мадирисса все всматривалась в то место, где совсем недавно открылся портал. Словно бы силилась разглядеть дорогого сердцу мужчину сквозь пространство.

Вскоре мы разошлись по делам. Мадирисса, Альфред и Бука отправились на кухню, Белла работать в саду: кусты роз требовали особого внимания до наступления холодов, я с Лукасом остались возле эльфа. Настроение у всех было подавленным.

Не стесняясь меня, поначалу мужчины обсуждали план возможных действий, а потом колдун попросил друга повторить еще раз, что с ним случилось. Только на этот раз с подробностями.

Просил? Получите, любезный.

Рассказ Аррина ими изобиловал. Причем каждое последующее сказание могло позавидовать предыдущему в яркости деталей. Так ли существенно, что разных?

То он сражался, как тигр, то проявлял недюжинную стойкость и смелость… Эх, мужчины… Хвастовство им второе имя!

Устав слушать одно и то же на протяжении получаса, я сбежала в библиотеку. Если не тренироваться в магии, то хоть почитать что-то толковое. Стоило попытаться хоть ненадолго освободиться от мрачных мыслей.

Вернулась только к ужину.

Эльф заметно приободрился, Лукас если не повеселел, то изрядной доли мрачности избавился: видимо мужчины разработали новый план, пока я оставила их наедине. Альфред и Бука что-то кашеварили на кухне, в креслах напротив мансардного окна тихо переговаривались Мадирисса и Белла. Бывшая рабыня, правда, больше слушала, чем активничала в разговоре. Хранитель, как и Рьяна с утра не появлялись.

— От Лаенвана новости есть? — спросила я, едва устроилась рядом с Лукасом на диванчике, прижавшись к любимому.

Краем глаза заметила, как тут же выпрямила спину Мадирисса, заинтересованно поглядывая в нашу сторону. Ага, волнуется-таки!

— Вечером император его примет. Прошение о срочном созыве верховного суда он уже подал, — колдун ласково приобнял меня. — Отец прислал нам вестник.

Магическая почта, что не так давно заменила традиционную, стремительно набирала популярность. Послания были мгновенными и экономили адресатам уйму времени, правда, амулеты для такой связи, как и ежемесячная их подзарядка, стоили немало.

— Давно надо было обратиться к императору, — задумчиво заметил младший Дэ Кадари. — Все думали: справимся собственными силами, приструним Агафтию, а после еще и сдадим королевской страже. Но… твоя тетка не ведьма — настоящая змея! Из любой щекотливой ситуации найдет способ вывернуться!

Я криво ухмыльнулась. Вот вам и альманская кровь, да.

— Надеюсь, Генрих ІІІ будет на нашей стороне?

Сомнительно, что Агафтия успела подкупить самого императора, но уточнить такую возможность лишним не бывает.

— С чего бы ему не быть? — искренне удивился Лукас. — Император следует законам, придерживается справедливости.

— В отличие от его же отца, — вставил «пять копеек» эльф, сардонически улыбаясь: — Пусть грань не будет ему пустой и холодной.

Колдун хмыкнул и понимающе переглянулся с другом.

Правление бывшего императора я не помнила, слишком далеко альманский ковен находился от столицы, да и мала была для подобного. Но если верить разговорам, то предшественник Генриха III славился жестоким нравом и оказался скорым на расправу. Седьмое королевство не раз стенало из-за его тирании.

Свергнув отца, Генрих III — бастард императора, не только занял трон, но и принес существенные изменения в жизнь народа. Жители королевства вот уже много лет, как оставались довольны властью. Правда, рабство императору так и не удалось искоренить. Может, просто-напросто плохо пытался… Про столичную жизнь, в особенности дворцовую, каких только слухов не ходило…

Пока я задумалась о его императорском величестве, а мужчины поддерживали тихую беседу, дверь в гостиную распахнулась с громким стуком. Огонь в камине колыхнулся от порыва ветра.

Меон ворвался в комнату аки вихрь. Всколоченный, вспотевший, грязный, весь в какой-то копоти, лишь глаза блестят, как у безумца. Спасибо хоть, что пришел традиционным способом — через дверь, а не порталом, как некоторые длинноухие любители.

По виду мужчины и гадать не стоило: случилось что-то серьезное.

— Что? — напрягся Лукас.

— Множественные прорывы на границе.

— Когда? — еще больше встревожился он.

— Первый десять минут назад.

— Первый? — потемнел лицом Лукас.

Меон отвел взгляд.

В комнате воздух, казалось бы, можно было резать ножом, столь осязаемо чувствовалось охватившее всех напряжение.

— Почему сразу мне не доложили?

— Думали, справимся сами, как всегда. Но, — он виновато опустил глаза.

Колдун нетерпеливо подался вперед:

— Но?

— Но разрывы только множатся.

Лукас чертыхнулся.

— Пограничная стена словно трещит по швам, — растерянно добавил Меон. — Маги не справляются, не успевают латать дыры.

Ничего не объясняя, любимый выбежал из зала.

Мы и словом не успели перекинуться, как он вернулся во всеоружии: на поясе блестел меч, грудь обтягивала гномья кольчуга, на предплечьях крепились метательные звездочки, в левой руке покоилась боевая булава, а чуть выше колена в кожаном ремне держались ножи.

Аррин резко подскочил на ноги и тут же слабо покачнулся, чем заслужил мрачный взгляд друзей.

— Куда? — сощурил глаза Лукас.

— На границу.

— Нет, — ледяным тоном остановил его колдун. — Нечего тебе там делать.

Эльф нахмурился, выпятил грудь и явно собирался броситься с пеной у рта доказывать свою значимость в боевом отряде, только Лукас не дал ему и шанса, приказав:

— Останься с Ниэлой. Обеспечь ее безопасность.

Эльф недовольно поджал губы.

— Пожалуйста, — добавил Лукас.

Аррин тяжело вздохнул, но все же согласно кивнул. Мол, только ради друга он и останется нянькой ненавистной ведьме.

Без лишних слов Меон открыл портал. Собирались они в спешке.

— Лукас! — окликнула я, не желая так просто отпускать любимого.

Весь в думах о прорывах на границе он забыл даже попрощаться.

Мужчина обернулся и в два стремительных шага преодолел разделяющее нас расстояние.

— Не переживай, малышка, — крепко обнял и мазнул по губам мимолетным поцелуем. — Расправимся с прорывом и я вернусь. Готовься к ритуалу единения.

Вроде уверенные обещания, а в глазах неуверенность, сможет сдержать слово или нет? Как бы он не храбрился, пряча сомнения за широкой улыбкой, а любящее сердце не обмануть.

Лукас исчез в сизой дымке портала, вслед за Меоном. Мне осталось лишь глотать воздух широко открытым ртом и уговаривать сердце перестать щемить от предчувствия беды.

— Вот так дела… — шепотом отозвался прибежавший на шум Альфред.

— Так ужин подавать будем? — встрял вдруг Бука.

Нет, ну кто о чем, а мышь в своем репертуаре!

Я скривилась:

— Война-войной, а жрать по расписанию, да? Не фамильяр — просто обжора!

— Подумаешь! — тут же обиделся он. — Я, может, молодой растущий организм!

После искреннего возмущения Буки послышались смешки. Хоть некоторые смогли оценить мышиный юмор! Мне же было не до смеха.

Хотя гнетущая атмосфера в комнате разрядилась. Все вернулись к привычным делам. И ужин-таки накрыли, как полагается. Только для меня он прошел, словно в тумане. Кусок в горло не лез. Сердце заходилось от тревоги. По связи с Лукасом фонило спокойствием и уверенностью. Только это и помогало мне дышать чуть свободнее.

— Прогуляемся? — предложил Аррин после того, как убрали со стола.

— Ты на ногах едва держишься, какое там! — фыркнула я. — Тоже мне! Гулена выискался…

— Вот и подставь плечо, ведьма, раз я такой немощный по-твоему, — скривился эльф. Высокомерность из него с силами не исчерпалась, а жаль. — Мне, между прочим, полезен свежий воздух.

Я едко хмыкнула, но возражать не стала, наоборот, пристала на такое неожиданное предложение развеяться. Пусть и компания не совсем любимая, но, может, оно и к лучшему. Жалеть себя перестану, изводиться неизвестностью тоже. Да и Аррину прогулка перед сном действительно могла пойти на пользу. Не то чтобы я вдруг озаботилась здоровьем длинноухого нахала…

В саду тихо шелестел листьями ветер, в воздухе ощущалась вечерняя прохлада. Солнце поцеловало мир, горизонт заалел румянцем. Мы медленно шли по дорожке, едва ли общаясь друг с другом. Первой разговор начинать не хотелось, Аррин тоже молчал, то ли также боролся с тревожным ожиданием, то ли просто любовался видами, то ли совместных тем не находилось.

Эльф заговорил, когда мы углубились в сад, оказавшись столь далеко от особняка, что вид на тот полностью скрыла багровая листва деревьев за нашими спинами.

— Знаешь, на роль супруги можно было и сыскать ведьмочку посговорчивее, нежнее, скромнее.

От столь явной демонстрации недовольства я поначалу опешила, но быстро взяла себя в руки:

— Всегда знала, что эльфийский снобизм хуже любого яда.

Аррин хмыкнул.

— Лукас никогда не умел правильно выбирать в делах сердечных, — сделал вывод он.

— А может, ты и прав, — согласилась я, чем в свою очередь удивила длинноухого стража. — Ведь, по-моему, и с выбором друзей он сплоховал.

Эльф запрокинул голову, громко расхохотавшись.

Я же повернулась к нему спиной, уж слишком хотелось заехать блондину в ухо. Перенимаю привычку стражей решать спор? Но нельзя же! Ведьмы убогих не обижают! Пусть только поправит чуток здоровье… Я ему подпорчу ауру. Не только мужской немощью озабочен будет.

— А ведь он по-настоящему тебя любит, ведьма, — вернул серьезность он, отсмеявшись. — Кто бы мог подумать?

— Уж явно не ты!

— И то верно, — согласился Аррин. — Поэтому-то мне и придется принять кардинальные меры, на которые Лукас сам никогда не решится.

Что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Я внутренне сжалась и застыла, боясь лишний раз пошевелиться. Странное чувство.

— Прости меня.

Эти два слова вызвали такую бурю изумления, что ступор мгновенно сошел на нет. Я обернулась через плечо:

— За что? — эльф исчез из поля моего зрения.

Я нахмурилась. Куда делся-то?

— За это, — раздалось прямо над ухом, а после затылок обожгло болью.

В глазах потемнело и ноги подкосились. Земля вовсе не встретила меня жесткими объятьями. Эльф придержал и вопреки крепости удара аккуратно положил возле дуба. Какая забота!

Все происходило, словно в тумане: ни пошевелиться, ни что-либо сказать я не могла. Да и вообще смутно осознавала себя в мире, скорее плавала в какой-то вязкой полудреме. Хотя боковым зрением заметила, как Аррин разломил кристалл перехода и открыл портал. В этот момент смазанной тенью на него набросилась большая черная кошка. Белла!

Рычание и крик боли слились воедино. Некоторое время слышалась возня, а потом мир озарила яркая вспышка света. Пантеру отбросило от эльфа, впечатав в ближайшее дерево. Белла издала то ли скулеж, то ли стон и страшно затихла.

Кряхча и сыпля ругательствами Аррин поднялся. На рубашке в районе его правого плеча расплылось уродливое красное пятно.

От дома к нам спешило темное пятно. Урос?

Еще одного нападения эльф дожидаться не стал. Взяв меня на руки и даже не поморщившись, он вошел в сизую дымку.

Через миг вечернее небо сменилось темным каменным сводом, а сад оказался пещерой.

— Ты все-таки сделал это! — послышался женский довольный возглас где-то совсем рядом.

Эльф не упустил возможности потешить самолюбие:

— Стражи всегда выполняют собственные обещания. Кодекс чести.

Я бы обязательно поспорила, что такой чести и врагу не пожелаешь, но была не в состоянии и рта раскрыть. Лихая слабость, будь она неладна!

Женщина хмыкнула, а потом в поле моего зрения появилась знакомая фигура. Как только она вышла на свет, я узнала в незнакомке ту, о ком в последнее время думала чаще, чем о себе.

— Ну здравствуй, ведьмочка, — улыбнулась «любимая» тетушка. — Набегалась?

Для ответа потребовалось больше сил, чем у меня было. И неудивительно, что через миг лицо Агафтии потонуло во мраке, отрезая меня от реальности.

Неизвестно сколько я пробыла в отключке, но из тумана забытья меня неожиданно вырвал недовольный голос тетки:

— А ты, часом, не перестарался?

— Не думаю.

— Эльфы вообще редко думают, — сострила она. — Я и не удивлена.

— Я выполнил свою часть сделки, но сцеживать твой яд не нанимался. Могу ведь и язык укоротить, ведьма.

— Какие мы нежные!

— Дважды предупреждать не в моем стиле.

От ледяного тона стража-предателя даже меня пробрала неприятная дрожь. Не помню, чтобы он хоть когда-нибудь так говорил раньше. Жуть!

— Ой, ладно, — тут же пошла на попятную Агафтия. — Совсем с юмором у длинноухого народа стало плохо.

— А ведьмы, я смотрю, просто любительницы пошутить.

— Иногда бывает, — беспечно отозвалась она.

Судя по интонациям, тетка получала истинно женское удовольствие от общения с эльфом. Не сомневаюсь, что еще и успевала глазки строить. Старая перечница, а туда же!

— Артефакт, пожалуйста, — скупо проговорил Аррин.

— Ох, сроднилась я уже с ним. Хоть безделушка и принадлежала многим поколениям рода твоей матери. А как от сердца отрываю.

— Ведьма, — казалось бы — простое обращение, а прозвучало, как смертельная угроза.

Вот и Агафтия вняла, нервно выпалив:

— Да пожалуйста!

После некоторой паузы эльф заговорил вновь.

— Так бы и сразу, — довольно сказал он. — Кстати, наша спящая красавица давно бодрствует.

Я прикусила щеку с внутренней стороны, чтобы не выругаться вслух. У-у-у, злыдень!

— Так ведь, Ниэла-детка?

Раз уж маленькую хитрость разоблачили, пришлось прекращать изображать бревнышно. Даже тусклый свет резанул по глазам, отзываясь в затылке тупой болью. Ах, только попадись мне, гад длинноухий! Отплачу по всем счетам!

— Предатель! — прошипела ему сквозь зубы. — Как ты мог?!

Аррин беззаботно пожал плечами. Немного поморщился, потревожив правое. Кровавое пятно никуда не делось, но и больше не становилось. А вот в вырезе рубашки я заметила интересную подвеску с красивым камнем. И если мне не изменяли зрение и память, безделушка была из агата. Не об этом ли артефакте шла речь?

— Это жизнь, девочка. Своя шкура всегда дороже. Ты что, не знала?

— А Лукас? Ты о нем вообще подумал?

Эльф поморщился.

— Надеешься, что друг не узнает или чего более: узнает и не придет за мной?!

Неужели эльф осмелился предать дружбу за какой-то кусок камня? В голове не укладывалось. А Лукас так был в нем уверен!

— Даже если и придет, то для тебя будет уже поздно, — холодно ответил он. — Да и уверен, он поймет, что я в итоге сделал ему огромную услугу: вы бы не ужились.

Я задохнулась от гнева и разочарования.

— Ты-ы, — выдохнула сквозь зубы. — Ненавижу!

В лице Аррина ничего не дрогнуло. Я еще никогда не видела его столь презрительно-безразличным.

— Я как-то это переживу, Ниэла-детка.

— Да чтоб твоя жизнь была похожа на…

Эльф резко махнул рукой, магический ком метнулся ко мне и запечатал рот на половине фразы. Проклятье, на этот раз осознанное и подпитанное злостью с решимостью, так и не сорвалось с моих губ, превратившись в неразборчивое мычание.

— А вот магии не надо, — покачал головой этот гад. — В твоих неумелых ручках она способна доставлять немало хлопот.

— У-у-у! — вслух ругательства прозвучали не так грозно, как у меня в голове.

Агафтия зло расхохоталась.

— Мне нравятся твои воспитательные методы, — похвалила эльфа.

— Польщен, верховная, — он улыбнулся. — Значит ли это, что я могу остаться?

Ведьма тут же подозрительно прищурилась:

— Зачем?

— Хочу лично убедиться, что помеха жизни моего друга будет устранена.

Несколько томительных минут они продолжали играть в гляделки, такое ощущение, будто ведьма пыталась пробраться к длинноухому в голову и узнать: замышляет он что-то кривое против нее или нет? Незнамо к какому выводу пришла, но в итоге повелительно кивнула:

— Я не против зрителей.

— Благодарю.

— Только не мешайся под рукой. Ритуал не из простых.

Аррин кивнул и отступил назад. Теперь в тени выражение его лица разглядеть не удавалось, лишь глаза иногда поблескивали от игры света или же магии.

Погодите-ка! Ритуал?

Только сейчас я заметила, что скована намертво магическими путами, а спину неприятно холодит от камня. Жертовник?

— У-у-у!

Агафтия довольно хмыкнула, наблюдая за мной. Наверняка гримасу страха мне скрыть не удалось.

— Да, девочка, ты правильно догадалась, — расплылась в хищной улыбке ведьма. — Я принесу тебя в жертву.

— У-у!

— Ну как зачем? — покачала головой она. — Глупышка-Ниэла. Конечно, чтобы выпить силу, продлить собственную молодость и увеличить могущество.

Я сосредоточилась и мысленно призвала силу. Пусть не умею еще толком строить лунные дорожки, ну а вдруг получится?

Ровном счетом ничего не произошло. Что-то блокировало мою магию. То ли пещеры, то ли тетушка постаралась, то ли сам жертовник из необычного камня…

И амулет странным делом молчал. Вот тебе и родовая помощь… Грош цена!

Из тени выступили три фигуры в масках и плащах со знакомыми уже нашивками. Наемники из красного клана!

— У-а!!! — еще громче завопила я, чем только позабавила тетушку.

Один из мужчин подал ведьме старинный атаме. Та любовно огладила пальчиком лезвие, любуясь игрой света на потемневшей от времени стали.

— Ой, ладно трагедию разводить! Тебе другой доли никогда и не было уготовано.

Как это не было? Я даже затылком приложилась о камень от неожиданности. А уход в жрицы?!

Агафтия мое удивление поняла без слов.

— До храма ты бы так и не доехала, очнулась бы в пещерах во время ритуала передачи сил или же нет. Так и почила бы тихо, да спокойно. И не говори, что тетушка не милосердна!

Не скажу. Онемевшая от столь «радужных» откровений, я молча следила за ведьмой глазами. Той несказанно нравилось мое внимание. С рассказа она устроила настоящий спектакль: гримасничала, играла голосом, жестикулировала — в общем, получала удовольствие по полной.

— Лунная сила в тебе так и не проснулась, но я довольствовалась бы и обычной магией с жизненными силами. Не прихотливая же я, веришь? — словно в насмешку спросила она и сама рассмеялась, оценив юмор. Ответа, понятное дело, дожидаться и не собиралась. — Смерть девственницы подарила бы мне несколько дополнительных сотен лет. Но тебе же надо было сломать мои планы и связаться с мальчишкой Кадари!

Агафтия всплеснула руками, щеки покрылись злым румянцем. Да, верховная ведьма никогда не любила, чтобы хоть мелочь шла наперекосяк ее планам.

— И я решила избавить тебя от милосердия. Никакой умиротворенной смерти нахалке! Не заслужила. Но за десять лет мое сердце оттаяло, пришло время наградить тебя за все страдания и позор быстрой смертью. А что сделала ты? Сбежала!

Ведьма замолкла, наслаждаясь эхом от собственного вопля.

Это что получается: в недавний Самайн тетушка решила меня умертвить из-за проснувшегося вдруг «милосердия»?!

— Но знаешь, все оказалось даже к лучшему. Ты вошла в полную силу, я чувствую лунную магию в тебе, — она и вправду громко потянула носом воздух, точно магия имела особый запах. — Теперь-то ритуал подарит мне не только молодость, но и сделает полноценной лунной ведьмой, как я всегда и мечтала!

Агафтия подошла вплотную и просто наслаждалась моей беспомощностью, ее фамильяр ползал в ногах. Змея, как можно лучше, отражала суть ведьмы. Все же Всеблагая мать не ошибается, когда определяет в компаньоны чаровнице ту или иную зверушку.

И не стоило обладать способностями менталиста, чтобы понять ужасающую истину: моя боль приносит тетке ни с чем несравнимое удовольствие. И вот это существо с диким блеском в глазах и есть образчик альманской крови, за которую так радеет Ниэлина?

Да сохрани Всеблагая от такого родства! Уж лучше вовсе сиротинушкой в седьмом королевстве остаться, чем иметь яд вместо крови.

Страх поутих. Будто кто-то невидимый поставил между мной и теткой прочную заслонку, за которой было безопасно. Самоиллюзия, конечно.

Только вот разглядев так близко гнилую суть верховной ведьмы, мой страх превратился в… гадливость.

Агафтия скривилась. Заметила изменения во мне, и они ей явно не понравились.

— Ладно уж. Даже суд верховных дает возможность последнего слова смертнику, — ведьма пожала плечами. — Цени мою заботу о тебе, Ниэла.

Она прищелкнула пальцами, и я вновь обрела способность говорить. Заклинание Аррина потеряло силу. Но я не спешила словоохотствовать и тетка нетерпеливо подалась вперед:

— Ну? Разве ты ничего не хочешь мне сказать, девочка?

Ведьма наверняка ждала, что я стану молить ее о пощаде, давить на жалость, напоминать о родстве. Но меня интересовало иное.

— За что ты так меня ненавидишь?

Агафтия прищурилась:

— Ты слишком похожа на мать.

— Мне казалось, на бабушку… — живо вспомнился образ почившей родственницы.

— У них одна порода, — зло выдавила из себя ведьма. — Аэлирия мне всю жизнь изгадила! А мать всегда любила ее больше. Как же! Младшенькая!

— Так вся причина в банальной ревности и зависти? — разочаровано протянула я. А ларчик-то просто открывался!

— Да что ты понимаешь, девчонка?! — фыркнула тетка. — Аэлирии всегда доставалось все легко: внешность, любовь клана, инициация магии, успехи в учебе. Даже самый лучший маг МАСКа, преподаватель магии стихий, и тот ходил за ней, как верная собачонка!

Агафтия не на шутку разозлилась, вокруг нее закрутился вихрь магии, как показатель сильных эмоций, вышедших из-под контроля. Аррин и наемники молча следили за буйством этой сумасшедшей, не вмешиваясь. У меня же и вовсе выбора не было, хотя отодвинуться захотелось.

— А наша золотая девочка, наша умница-Аэлирия, держала мужчину на голодном пайке. Как же! Слишком правильная. Была, — хмыкнула ведьма. — И знаешь, кого Норт выбрал? Да, недотрогу Аэлирию. Еще и истинной парой ее оказался, поспособствовав инициации лунного дара. Соперницу на роль верховной альманского ковена я уже не стерпела. Пришлось дорогую сестричку убрать с дороги, как и ее драгоценного мужа-глупца. А вот на их вопящее отродье сразу рука не поднялась — я же не монстр, пожирающий младенцев! За то сейчас могу получить свою награду сполна.

— За что?

— Неблагодарная девчонка. Я же говорю: вся в мать, — прицыкнула языком она. — За кров, еду, тепло, опеку и, конечно же, мое воистину ангельское терпение.

Я покачала головой. И как раньше не замечала: Агафтия просто безумна!

Взошла круглобокая луна. Сквозь дыру сверху в пещеру проникли ее лучи. Моя кожа, без скрывающего магического покрова, отозвалась привычным сиянием.

— Пора, — отметила ведьма.

Она напела причудливое заклятие на древнем непонятном мне языке, полоснула меня по внутренней стороне ладони. Только кровь попала на атаме, как его сталь воссияла алым. Завораживающе ужасно.

Меня пробрало неприятной дрожью.

Похоже, я действительно сегодня перейду за грань — встреча с родителями состоится гораздо раньше, чем ожидалось. Дико, но я не боялась. Лишь чувствовала сожаление, что нам с Лукасом на счастье было отпущено слишком мало времени. Жаль, ему придется уйти за мной следом: поганое свойство парной связи…

— Благодарю за силу, Ниэла, — насмешливо кивнула Агафтия. — Передавай сердечные поклоны сестре, даст Всеблагая увидимся очень и очень нескоро.

С предвкушающей улыбкой она занесла клинок — я мысленно приказала себе зажмуриться, но наоборот смотрела во все глаза. Глупая ведьма!

Сердце замерло на миг, а в следующий зашлось, как дикое.

Когда Аррин выскочил рядом? Не заметила. Он просто появился, будто бы из воздуха и заслонил меня собой в доли секунды. Атаме вошел в грудь эльфа с противным хлюпающим звуком.

Я содрогнулась. Ведьма растерялась.

Мужчина, словно окаменел: ни стона, ни звука от него не слышно было. Или это время для меня просто остановило бег?

Дальнейшее и вовсе смешалось. Магические путы враз опали, я оказалась свободна. Только вот ноги отказывались держать — тряслись поджилки.

Аррин пихнул мне в руки кристалл перехода и сдавленно прошипел сквозь зубы:

— Уходи отсюда.

— Нет! — Агафтия кинулась ко мне, но была перехвачена мужчиной.

Он крепко стиснул ее, словно бы в тесные объятья, и оттащил от жертовника. Откуда только силы взялись? Ведьма жутко бесновалась.

Не прошло и минуты, как эльф вспыхнул, словно факел.

— Нет, — прошептала я онемевшими губами.

Огонь ревел, шипел и содрогался в голодных спазмах.

— Нет! — ярилась Агафтия. — Пусти-и!

Аррин держал крепко, не выбраться. Ни одного звука не донеслось от него. А вот отчаянный крик ведьмы поглотило прожорливое пламя.

Я и моргнуть не успела, как ведьма и эльф исчезли. Погибли.

Жуткая смерть.

Кроме горки пепла на земле от них ничего не осталось.

Предсмертный вопль верховной ведьмы альманского ковена еще долго звучал у меня в ушах…