ГЛАВА 20

— Бабушка! — с криком села в кровати и тут же попала в теплые объятья Лукаса.

— Ш-ш-ш, малышка, — пробормотал мне в макушку. — Это просто сон.

Мысль, что все так и было, даже близко не допускала. Становилось больнее. Я всегда мечтала о семье, пусть она у меня будет за гранью и далека от идеала, но… С ней спокойнее. Мир переставал казаться чужим и враждебным.

Эмоциональный откат после откровений Ниэлины вылился в бурные слезы.

— Что случилось? — не на шутку встревожился колдун.

И голос такой напряженный, встревоженный.

Бедненький. Вечно я ему проблемы устраиваю. Наверняка еще и воспринял мои слезы на свой счет. После ночи любви вместо радости и восхищения избранница слезами всю грудь закапала. Ужаснейший ужас.

Не дав Лукасу напрасно мучиться сомнениями, рассказала обо всем, что видела и слышала во «сне». Младший Дэ Кадари мрачнел и внимал мне, не перебивая. А стоило замолчать, тут же вынес суровый вердикт:

— Встреться мне твоя бабушка — умертвил бы повторно.

— Почему?!

— Как она могла бездействовать, наблюдая за бесчинствами дочери и страданиями внучки? Окаменела за гранью? Глава рода она или служка?

— Ниэлина просто ничем не могла помочь! Тетушка ведь много лет владела кулоном, — вдруг встала на защиту новообретенной бабушки.

Лукас покачал головой:

— Отговорки это все. На ее месте, я бы нашел способ образумить дочурку даже за гранью. Тем более право наследования было кому передать.

— Думаешь, она нечиста помыслами?

— Нет. Хотела бы навредить, тоже нашла бы способ, — успокоил меня он. — Скорее всего, твоя Ниэлина — ведьма старой закалки. Из тех, кто слепо верит воле богов, мол, любое ниспосланное ими испытание нужно выдержать достойно, либо умереть. А перед тобой она просто пыталась держать жертвенное лицо: не смогла вмешаться, руки связаны и тому подобное. Мол, прости, внучка, не обессудь и слушайся хорошенько.

— Н-но… — оробела я, — род…

— Молодым духам, чтобы войти в силу, нужно не одно десятилетие. Если Ниэлина и за гранью осталась верховной ведьмой, родоначальницей альманского ковена, то твоим родителям совсем непросто противостоять ее решениям. Они скорее обесточены от противостояния с бывшей главой ковена, чем от подпитки тебя силой. Сомневаюсь я, что идея украсть родовой кулон созрела в твоей голове по чистой случайности.

— Он меня всегда притягивал, было любопытно, — призналась, вспоминая. — Но в последнюю неделю перед Самайном, я и представить не могла побега без амулета. Перестала спать. Он был мне жизненно необходим. Вот и решила, что с помощью крох от его силы смогу призвать Всеблагую мать.

— Старая плутовка: как ловко она провернула все в свою пользу!

— О чем ты? — непонимающе нахмурилась я.

— Этот амулет доставил тебе одни неприятности, так?

— Н-ну… — живо вспомнилось нападение наемников и ультиматум Агафтии.

— Наверняка твоя бабушка хорошенько просчитала наперед, какие выгоды будут для ковена со сменой верховной ведьмы, на этот раз истинно лунной, как и в далекие времена.

— Думаешь, она подсунула мне идею ритуала и навязала амулет?

Мужчина кивнул.

— Нет, — ужаснулась возможному вероломству. — Быть такого не может! Я все… сама же, никто не подсказывал… Я…

— Одного не пойму: куда смотрел твой дед? Неужели не может управиться с женой? Пусть и мертвой…

— Лукас! — отдернула его за попытку ерничать.

— Разве что, он перешел грань в высшие миры, не согласившись приглядывать за потомками рода. Остаются же не все.

Хоть внутри и поднималась волна протеста: не хотелось верить в коварство бабушки, но я прислушалась к словам Лукаса. В них была правда. Да и про мужа, Ниэлина не упоминала. Остался он с ней за гранью или ушел на вечный покой? И почему не спросила, самостоятельно поспешив сделать выводы?!

— Или он так слепо любит жену, что потакает ее выходкам, как и выходкам старшей дочери.

Видимо, какие-то из моих мыслей отразились на лице, что Лукас не пропустил возможности отметить с легкой улыбкой:

— Ты такая у меня светлая девочка, Ниэла. Я уверен, единственное сходство между тобой и бабушкой только внешнее, как ты и говорила. Родовой магией управлять у нее учись, в этом тебе, кроме лунной ведьмы, никто не поможет. Но воспитывать и прогибать себя под ее идеалы, не давай. И не стыдись своих поступков и промахов.

Я покраснела, вспомнив о неконтролируемых порывах магического хулиганства.

— Ты поступала так, как считала нужным. Не отказывайся от своих решений и попытки отомстить обидчикам. Натура у вас такая, нечего пытаться из ведьмы вылепить фею.

— Ты, правда, так думаешь?

— Я принимаю тебя такой, какая ты есть. И разве жалуюсь? — шутливо куснул меня за ухо этот милый несносный колдун.

Я не сдержала смеха. Но долго расслабляться себе не дала, отстранилась, чтобы задать еще один тревожащий вопрос:

— А если она не захочет меня обучать, как правильно использовать дары Луноликой?

Лукас нахмурился.

— Ты теперь владеешь кулоном. Разве она посмеет перечить?

Он бросил заинтересованный взгляд на аметистовый амулет у меня на груди.

— Я слышал о подобных свойствах родовых артефактов, но вживую с владельцами таких вещиц не встречался. Дополнительный источник силы для тебя лишним не будет. А с учебой… Не переживай. Придумаем что-то.

Легко ему сказать. Давно ведь научился управлять собственным потенциалом.

— Вдруг у меня не выйдет?

— Таких глупых «вдруг» не будет. Хочешь, попробуешь сдать экзамены в МАСК и пройдешь полноценное обучение?

Я поджала губы, задумавшись. Еще месяц назад, подвернись вдруг такая возможность, и безумно обрадовалась бы. Но сейчас… Академия магии перестала быть несбыточной мечтой и единственно верной целью. Мне хотелось не только овладеть всеми гранями собственной магии, но и почувствовать, каково это: любить и быть любимой. Расставание с Лукасом теперь казалось смерти подобно. А где место главнокомандующего стражами, как не на границе?

— Нет, — покачала головой я. — В МАСК мне дорога пока закрыта. Может, как-нибудь потом…

Теперь я понимала решение матери, она сначала пожила, как хотела, а потом решила восполнить пробелы в знаниях еще и в академии.

Лукас облегченно выдохнул, но его реакция оказалась столь мимолетной, что я не взялась бы утверждать, мол, точно не показалось.

— Тогда наймем наставников для тебя сюда. Будешь познавать науки дома.

— Ты так в меня веришь?

Колдун улыбчиво покачал головой:

— Разве может быть иначе?

Перед глазами, как вживую, промелькнули картинки детства, юности в клане. И я точно могла заявить: еще как может!

Чтобы прогнать эти грустные воспоминания, потянулась к мужчине за поцелуем. Пусть эта ласка скажет за меня все, вместо тысячи слов.

Через какое-то время, когда от поцелуев Лукаса уже перехватывало дыхание и кружилась голова, колдун дал мне передышку.

— Малышка, не представляю, как и жил без тебя все это время… — горячечно прошептал мне в губы.

— И я не представляю.

— Как я жил без тебя? — игриво подначил он.

— И это тоже, — не стала признавать более очевидное.

Младший Дэ Кадари счастливо рассмеялся. Сейчас он меньше всего напоминал главнокомандующего стражами, носителя опасной крылатой сущности или колдуна под опасным каменным заклятием.

— Как же меня бесило твое спокойствие! — вдруг призналась я. — До колик в животе и неуемного желания свернуть тебе шею!

За все время, как мы встретились, Лукас впервые выглядел столь беззаботно. Он и ответил со смехом, расслабленно, игриво:

— Знала бы ты, каким трудом мне это далось!

— А зачем тогда терпел? — вполне искренне удивилась. — Бывало я и сама пугалась собственной наглости.

— Надеялся, что так скорее наиграешься и тебе надоест выдумывать все новые и новые провокации. Видишь, я оказался прав.

— Ах, ты, негодник! — от легкого щипка за бок колдун уворачиваться не стал. — Ведьмовской мести не боишься?

Я сделала страшное лицо.

— Только приветствую! — Лукаса гримаса не отпугнула.

— Чего?

— Отомсти мне, милая, — загадочно зашептал он, понизив голос, — в постели. А потом опять отомсти. И еще, и еще! Так уж и быть, я смиренно приму твою месть.

Я стукнула колдуна подушкой в лицо:

— Фигляр!

— Милая моя, — припечатал в ответ поцелуем.

— Позер!

— Лунная моя девочка.

— Лгун! — не сдавалась я.

Ведьмы не сдаются! Особенно в таких спорах, где весомее поцелуев не находится аргументов.

— Самая красивая.

— Бабник! — скривила губы.

Пусть не думает, что все-все ему забуду сразу! Ведьма я или где?

— Любимая.

— Люби… — я замерла. — Что?

— Ты все правильно услышала.

— Повтори, — а голос почему-то перестал слушаться, пропал.

— Любимая моя, — признался он, серьезно глядя мне в глаза. — Самая любимая, Ниэла. Единственная.

— Лукас, — всхлипнула, уткнувшись ему в шею, пряча счастливые слезы.

— Ну что ты? — недоуменно спросил. — Плачешь?

По связи от него шли тревога и страх. А ведь Лукас может быть так же не уверен в моих ответных чувствах, как и я в его. Раньше мысли о таком и в голову не приходили.

— Это от счастья, — не стала скрывать.

Колдун только крепче обнял меня. В кольце его рук было уютно и спокойно. Казалось, весь мир замирал, когда мы оставались наедине, поглощенные диалогом наших сердец. И как я раньше не позволяла себе этого замечать?

— Ш-ш-ш, ведьмочка моя, не плачь, — он вытер мои щеки. — Теперь все будет хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю, — уверенно заявил мой будущий, теперь я точно решилась, муж. — Я позабочусь о тебе.

И удивительное дело: я ему безгранично поверила. Все проблемы, нерешенные вопросы с Агафтией, силой лунных ведьм, Фло, проклятьями, бабушкой, альманским ковеном поблекли и точно отошли на задний план, остались позади. Лукас говорил столь решительно, что не возникало и доли сомнений — дальше у нас будет все хорошо.

Солнечные руки уже вовсю пробивались сквозь щель между гардинами, отбрасывая длинные светлые полосы на темные доски пола. Мы еще немного понежились в ложе из одеял, но вскоре поднялись, занявшись утренними делами. Поочередно сходили в купальню, вместе с Лукасом я просто не согласилась. Такое соседство сулило скорее наслаждение друг другом, а не водными процедурами. В любое другое время обязательно приняла бы заманчивое предложение, быть еще ближе к колдуну хотелось неимоверно. Только… Домашние нас, если не потеряли, то, наверняка, изводятся от любопытства. Да и вдруг Аррин успел вернуться и подоспеет к завтраку, очень хотелось узнать, как решился вопрос с Флорентией и «тетушкой».

Одеваться Лукас ушел к себе, а потом вернулся за мной, здесь я и оценила явные преимущества смежных комнат. Получилось бы гораздо хуже, слети главная дверь с петель из-за, вышедшей из под контроля, силы ухажера. А так лишь смежная пала смертью храбрых. Грохот, конечно, стоял знатный, но я уже успела одеться и соорудить простую косу. Так что, когда вся честная компания во главе с воинственным Букой, сбежавшись на шум, едва не вывалила мне вторую дверь, стремясь спасти все и вся, мы с Лукасом выглядели вполне прилично. Он в темных брюках и неизменно белоснежной рубахе с воротничком стоечкой, я в нежно-голубом платьице модного фасона «колокольчик».

Колдун незадачливо глядел на дело рук своих и хмурился, я едва сдерживала смешки. Слишком уж его растерянность нелепо выглядела. Проклятье невезения после единения и обмена энергиями заметно ослабло: потолок на мужчину больше не сыпался, пол не проваливался, а стены не угрожали задавить авторитетом, но явно не исчезло совсем.

Всего за утро Лукас успел сосчитать все углы, бесчисленное количество раз наткнуться на мебель, разбить торшер, вазу, несколько фарфоровых статуэток, едва не устроить в купальне потоп и еще испробовать на себе с дюжину мелких неприятностей. Но, диво-дивное, настроение нам это нисколько не подпортило. Я лишь укрепилась в мысли: поскорее снять проклятие, а для этого осталось в совершенстве овладеть собственной магией. Всего-то! Подумаешь!

— Бей вражину! — боевой клич серьезно настроеного мыша огласил спальню и заложил мне уши. Если судить по тому, как Лукас нахмурился, заложило не только мне.

Бука, как всегда, оказался впереди планеты всей. Он вихрем влетел в комнату и, толком не оценив возможных противников, кинулся в атаку. На морде — ужасающий оскал, глаза выпучены, уши торчком, крылья воинственно топорщатся. Не фамильяр — воин, настоящая гроза плюшек и пирожков.

Правда, никаких врагов нигде не наблюдалось. Всего-то проклятье одной ведьмы в действии. Как бы особняк не разобрать по камешку, пока я смогу уладить это маленькое магическое недоразумение…

Соображалка у моего защитника включилась поздно, затормозить в полете он не успел, отчего кривой ласточкой спикировал прямо на макушку Лукаса. Радости тому, конечно, этим не прибавив.

Сегодняшнее тотальное добродушие колдуна на фамильяра не распространялось, поэтому недолго думая, мой мужчина небрежно смахнул вопящую неприятность. Бука кубарем спикировал в ворох одеял на полу, Урос, счастливо поскуливая, запрыгнул следом, едва не задавив фыркающего мыша и попутно разорвав когтями подушку.

Перья взметнулись в воздух.

Урос кинулся ловить их раскрытой пастью, не замечая, что основательно так топчет фамильяра. Тот, как раз пытался выбраться из кокона подушек и одеял.

Хранитель задорно гонял перья по воздуху, а стоило мне рассмеяться, как вообще уселся. Да. Прямиком на Буку. Еще и хвостом весело бил того по темечку, выплескивая радость.

Урос повадками все больше напоминал добродушного шкодливого пса, постоянно выпрашивающего кусочек лакомства повкуснее и ласку хозяев. Я не в силах была на него злиться.

Лаенван, Мадирисса и Альфред застыли на пороге. Быстро оценив ситуацию, они обменялись понимающими улыбками. После наш повар, не задерживаясь, ушел, а вот старший Дэ Кадари и экономка помедлили следом.

Отец моего колдуна подмигнул нам и довольно притянул к себе рыжую ведьму, отчего тут же схлопотал от нее по рукам. За наглость.

Я хихикнула. Не только у меня личная жизнь бурлит!

— Хороший мальчик, — почесала ласкающегося Уроса за ушами. — Иди сюда, милый, дай свободно отдышаться этому мышиному воину, иначе еще несколько минут и одна ведьма точно останется без фамильяра.

Хранитель уселся у моих ног, преданно заглядывая в лицо умным взглядом. Вот это послушание!

— Уффф! Наконец-то! — отплевываясь от перьев, пропыхтел Бука. — Ты его разбаловала! Не Хранитель, а целый телок!

— Свой теленок в хозяйстве тоже не помешает, — хитро улыбаясь, возразила Мадирисса.

— Чойто за апокалипсяку вы здесь устроили, а? — оставив Уроса в покое, фамильяр нахмурился, разглядывая спальню. — И на минуту одних оставить нельзя! Как дети малые!

На что Лаенван довольно выдал:

— Не думаю, что они управились здесь за минуту. Поздравляю сын, дочка. Давно пора было. Рад, несказанно рад вашему воссоединению.

Меня бросило в жар, Лукас улыбчиво кивнул.

— Добра с вами не напасешься! — не унимался Бука. — Особняк ходуном ходил всю ночь! И представить боюсь, что будет после свадьбы…

— Так дети и будут…

— Лаенван! — я возмутилась в один голос с экономкой столь дерзкому заявлению.

— А что? — невинно захлопал ресницами господин Дэ Кадари. — Я, может быть, страх как внуков хочу! И вообще от прибавления в семействе не отказался бы…

От красноречивого взгляда колдуна рыжая ведьма закашлялась и тут же попыталась сменить тему:

— Когда ритуал?

— Как только решим вопрос с верховной ведьмой альманского ковена и ее подпевалами, — ответил мой будущий муж и тут же уточнил у отца: — Аррин не появлялся?

— Пока нет.

На что Лукас нахмурился.

— Я не понял, а кто посмел мою любимую кровать сломать? — возопил Бука, горестно заламывая крылья. — Ведьма?!

— А что сразу ведьма? Подумаешь, я, может, и бываю несколько неосмотрительна в проклятиях…

Фамильяр что-то пробурчал под нос, несколько раз перевел взгляд от меня с колдуном к кровати, обратно к вороху одеял, где все еще рассиживался и… вдруг перекосился весь от ужаса:

— Фу-у! Так вы здесь? О?! — у него задергался левый глаз. Интересно, у мышей бывает лицевая судорога? — А-а-а! Заберите меня из этого ложа разврата!

Не только судорога, но и форменная истерия. Иначе, как объяснить бэкающие и фукающие звуки фамильяра, пока он выбирался на пол?

— Святые бубенчики! — фыркнул мышь, забравшись на тумбочку. — Предупреждать надо!

— Стучать научись… — спокойно заявил Лаенван.

— А не врываться! — упрекнула фамильяра Рисса.

— … и предупреждения не нужны будут.

— Минуточку! Во-первых, вы все за мной ворвались! — Бука зарделся от возмущения. — А во-вторых! Во-вторых… Во-вторых, это моя ведьма! Вот! Когда захочу, тогда и…

— Моя ведьма, — прервал его излияния Лукас.

Решительное заявление колдуна, подкрепленное тяжелым взглядом, фамильяр оспаривать не стал, даже благоразумно отодвинулся к краю тумбочки, подальше от дракона-собственника. И, что удивительно, ни разу за все метания в спальне, ничего не уронил или не покалечился. Неужели, проклятие невезения его не задело, как остальных мужчин в доме?

— Пфф! Конечно, нет! — гордо выпятил грудь Бука, ответив на мою озвученную вслух тревожную мысль.

— А почему? Задело же всех мужчин или не всех?

— Я не мужчина! — важно заявил он и тут же поперхнулся воздухом. — То есть мужчина, конечно, но… Э-э-э…

Никогда мне еще не приходилось наблюдать, как краснеют от стыда летучие мыши. Более того, думала, это вообще невозможно. А вот оно оказалось как. Занятное зрелище.

— Святые бубенчики, как с вами сложно! — пожаловался мышь и, наконец, подобрал слова для объяснения: — На фамильяров проклятья не действуют! Вот!

Под предлогом голода Бука поспешил сбежать на кухню. Не выдержал подтрунивания над своей важной персоной.

— Злые вы, — буркнул напоследок. — Уйду от вас.

— Кто ж тебя пирогами кормить будет, да оладушками румяными? — тут же поинтересовалась экономка.

— Вот знаешь, как убедить мужчину, ведьма! — покачал головой фамильяр. — Уговорила — остаюсь!

За мышем и вся честная компания поспешила вниз. По дороге я успела перекинуться парой слов с Риссой, узнать любопытное. Лаенвана мое проклятье так же задело, как и его сына с эльфом. Старший Дэ Кадари тоже углы успел пересчитать, призналась ведьма. Слуг-мужчин в особняке чары невезения почти не преследовали, лишь кого-то и то в легкой форме. А вот Альфреда проклятье и вовсе минуло, не подействовало. Зато стражей на границе шарахнуло. Не всех, правда, но большинство. Об этом нам сообщил Фадор, прибывший прямо к завтраку с отчетом по делам.

Мадирисса предположила, что причина такой избирательности магии невезения заключается в самих мужчинах. Проклятье обрушивается на сильных мира сего, а степень сложности чар зависит от характера «жертв» и количества женщин, которых те успели горько обидеть. Я с ней согласилась. Доводы ведьмы звучали разумно.

В столовую мы спустились, держась с Лукасом за руки. Медленно, чинно, как и полагает господину с госпожой особняка. Я даже приосанилась от приятного ощущения собственной важности. Колдун смотрел на меня с нежностью, молчаливой заботой и явной любовью, отчего, казалось, за спиной начинали расти крылья. Рядом с этим мужчиной я теперь чувствовала такой прилив сил, что, казалось, могу горы свернуть одним взглядом. Правда, от волшбы пока воздерживалась. Хватит с седьмого королевства и одного «нечаянного» проклятия.

Столы уже были накрыты. Среди помогающих Риссе слуг я заметила и недавний подарок младшему Дэ Кадари. Кровную рабыню Беллу. Девушка сменила откровенный полупрозрачный наряд на скромное темно-серое платье в пол, роскошные волосы собрала в хвост, двигалась быстро, ловко и старалась не поднимать ни на кого взгляд. Словно бы боялась чего.

По парной связи ударило тревогой. И явно чужой. Это колдун заметил мой пристальный интерес к девушке.

— Я дал ей вольную, — напомнил Лукас, внимательно следя за моей реакцией.

Ждет, что закачу сцену ревности?

— Тогда, что же она здесь делает? — заговорщицким шепотом полюбопытствовала у него.

К моему удивлению, девушка обернулась и направилась к нам. Словно бы услышала каждое слово. Только как, если она находилась в противоположном конце столовой, а мы общались шепотом?

Разве что Белла совсем не человек. Оборотень? Но тогда как оборотень мог попасться в рабство? Уж слишком свободолюбивы эти зверолюды.

Еще я невольно отметила, что безликие одежды совсем не портили ее экзотическую красоту. У некоторых женщин соблазнительность в крови.

Стоило девушке подойти на расстояние двух шагов, как Белла упала на колени и склонилась в глубоком поклоне, едва не касаясь лбом пола.

— Не выгоняйте меня, госпожа, — взмолилась она, схватившись за подол моего платья.

От неожиданности я вздрогнула.

— Госпожа, прошу вас! — запаниковала Белла, когда я надолго замолчала, собираясь с силами. — Мне некуда идти…

И это совершенно не показное отчаянье, прозвучавшее в ее просьбе, меня окатило, как ушатом ледяной воды.

— Встань.

— Госпожа, будьте милостивы!

Она умоляла, уткнувшись в пол и не смела даже шелохнуться. Моего ответа же словно бы и не услышала.

У меня внутри все обмерло, похолодело. Страшная догадка заставила сбиться с дыхания. Чтобы добиться от оборотня такой искренней покорности надо еще постараться. Очень сильно. И долго-долго.

Кто же тебя обрел на рабство, девочка?

— Встань с колен, глупая, — Белла послушалась лишь тогда, когда я потянула ее за руки на себя. — Конечно, можешь оставаться.

Она облегченно вздохнула, выровнялась, но голову так и не подняла. За шелком волос лицо сложно было разглядеть.

— Работа для тебя всегда найдется. Так ведь, Мадирисса?

Экономка, молчаливо наблюдавшая за развернувшейся сценой недалеко от нас, кивнула:

— Здесь всегда не хватает свободных рук.

— Вот и славно. Выбери себе место, после завтрака и решим, что тебе по нраву, — улыбнулась я.

От удивления Белла даже отшатнулась:

— После завтрака? Вы хотите, чтобы я ела с вами за одним столом, как равная?

Казалось, эта перспектива ее испугала еще больше, чем возможность быть изгнанной на улицу.

Я метнула беспомощный взгляд в сторону Риссы, но Лукас опередил свою нахмурившуюся тетушку:

— Ты не рабыня и если хочешь работать в этом доме, то привыкай к нормальному отношению.

— Да, господин, — согласилась она. Вот и сказала спокойно, почти равнодушно, а слезы в голосе все равно прозвучали.

Я кивнула Лукасу, чтобы шел к столу и остальных приглашал, а сама отвела Беллу в сторонку.

— Скажи честно, ты ведь не человек? — шепнула ей на ухо.

— Как вы догадались?

— Слух слишком хороший, — пожала плечами.

— Да, госпожа, не человек.

— А кто?

— Оборотень, госпожа, — нехотя подтвердила мои собственные догадки.

— Ниэла.

— Что? — удивилась она.

— Зови меня Ниэла, не госпожа.

— Как будет угодно, госпож… Ниэла.

Я мысленно поздравила себя с маленькой победой. Голос у девушки дрогнул, но не все же сразу. Белла обязательно научится жить заново, не рабыней, а свободной.

— Так какого ты вида?

Ответила она неохотно и после небольшой паузы, точно до конца сомневалась, говорить или нет.

— Моя вторая сущность из кошачьих.

Почему-то удивления я не почувствовала. Вот и нашлась причина столь волшебной грации и плавной тягучести движений.

— Кто именно?

— П-пантера.

— Ну ничего себе! — нотки искреннего восхищения за изумлением скрыть не удалось.

Хищница! И как такую можно было сломать под себя? Неужели, природа не взбунтовалась?

Девушка напряглась, точно ожидала от меня подлости после того, что открылось сейчас.

— Мне или кому-либо в доме стоит опасаться насчет тебя? — я не могла не спросить. Оборотни-пантеры живут особняком и славятся гневным нравом, это не знал только слепец или глухой в седьмом королевстве.

— Меня?! — девушка так растерялась, что впервые за наш разговор вскинула голову. — Нет, что вы, госпож… Ниэла!

Едва мы открыто встретились глазами, как мне впору было хвататься за сердце. От пронявшего ужаса.

Нижняя половина лица и шеи Беллы оказались покрыты бугристыми шрамами, как от ожога. Еще не сошедшая краснота говорила о свежести увечья. Вот что девушка скрывала за обрезом ткани в нашу последнюю встречу! А к простому традиционному платью, видать, не смогла пристроить лицевую накидку, вот и постаралась прикрыться волосами, точно своеобразной заслонкой, не побоявшись строгого запрета для прислуги убирать волосы в тугие косы или под косынку.

— Вы с мужем подарили мне свободу. Я никогда вас не предам, — горячо заверила она.

Видимо что-то эдакое отразилось на моем лице, что Белла стыдливо потупила взор и тотчас же попыталась стать незаметной. Вжала голову в плечи, ссутулилась и даже показалась ниже ростом.

— Не надо, — по-прежнему тихо остановила ее. — Не прячься. Что с тобой случилось? Ты же из свободолюбивых кошек!

— Рабство всех меняет, — поджала губы Белла.

И глупец бы понял: девушке неприятна эта тема, откровенничать она не станет.

Я не стала настаивать. Фальши или угрозы от нее совсем не ощутила, а поделиться наболевшим Белла сможет и позже. Если сама захочет.

В глубине зелени ее глаз таилась невысказанная боль и разочарование. По собственному опыту я прекрасно знала, что желание жить, двигаться дальше и учиться заново доверять миру должно проснуться самостоятельно. Никто иной пробудить это не в силах.

Завтрак прошел в приятной дружеской атмосфере. К концу трапезы Белла так и не приняла участие в общей беседе, но хоть шарахаться от каждого резкого звука перестала. Пока слуги убирали со стола, Лаенван, Лукас и Фадор скрылись в кабинете, решать какие-то важные дела. Альфред, Бука, Урос и даже появившаяся Рьяна отправились на кухню. Мадирисса показала Белле особняк, в разговоре мы узнали, что девушке нравилось шить и заниматься цветами. Я разрешила ей работать в саду, а также помогать по дому, если Рисса найдет подходящее занятие.

Белла казалась довольной, только все еще робела и прятала лицо. Радея за ее комфорт, Мадирисса заплела волосы девушки в сложную косу, в которую вплела концы плотного зеленого шелка, что теперь прикрывал ее шрамы. Ткань закрывала ей лицо от кончика носа и была обвита вокруг шеи, наподобие объемного шарфа. Больше Белла могла не стесняться, опуская голову и прикрываясь волосами.

Разобравшись с мелкими делами, мы втроем устроились в саду. Белла, молчаливой тенью присела у дуба на магическую подушечку, занимаясь шитьем. Мы же с Мадириссой взялись за очередной урок контроля над магией.

И поначалу все шло, как всегда: энергетические потоки поддавались мне с трудом, контроль постоянно ускользал, а сосредоточиться получалось плохо. Но стоило немного подождать и усердие не прошло даром. Если раньше собственные силы я ощущала, словно тянула тоненькой жадной струйкой, то сейчас они превратились в полноводную реку. Управлять такой мощной волшбой оказалось сложно, но я чувствовала, что все осилю со временем. Каждодневные тренировки мне в помощь!

Призвала магию и будто бы оказалась в плотном светящемся коконе из множества разноцветных ниток-искорок. Запахло спелыми яблоками, а во рту расцвел сладко-кислый фруктовый вкус. Открыла глаза и ахнула — сила проявилась и правда светится!

Белла, восхищенно приоткрыла рот, наблюдая за развернувшимся действом.

Мадирисса искренне улыбалась:

— Молодец, девочка.

Едва отвлеклась, как чары развеялись.

— Ну вот, — расстроилась.

— Ничего-ничего. С каждым разом контроль будет даваться все лучше. — Рисса поспешила утешить. — Ты упертая, а значит, добьешься хороших результатов.

Я кивнула. Да. Мы — ведьмы, такие. Лбом протаранить камень можем.

Последующие три дня стали для меня настоящим раем. Большую часть времени мы проводили с Лукасом вдвоем, упивались друг другом, забыв обо всех проблемах. Каждое утро до полудня я настойчиво занималась с Мадириссой магией и сила поддавалась все лучше.

Беллу экономка взяла под свое «крылышко», девушка все еще была робкой и тихой, но потихоньку отживала, училась заново общаться на равных, переставала вжимать голову в плечи и сутулиться. О шрамах и рабстве по-прежнему не говорила, к лечению отнеслась довольно резко, не позволив даже посмотреть лицо ближе. Но сбор трав для ранозаживляющих компрессов я ей передала, как девушка не отнекивалась. Совсем разуверилась в человеческой доброте, бедолага. Мадирисса же надеялась на естественную регенерацию оборотней и, конечно, время. Душевные раны никакая магия не способна исцелить.

А вот моя жизнь налаживалась. По ночам Лукас открывал мне совсем иной магии: чар любви, наслаждения, страсти и нежности. Мысленно я успела не раз воздать благодарственные молитвы Всеблагой матери за этот второй шанс для нашей любви.

Отличное настроение мне омрачало лишь проклятье невезения, что жестоко мучило Лукаса. Замечая очередной синяк или ссадину мужчины, я досадливо сжималась и корила себя за несдержанность. Хотя младший Дэ Кадари и кривого взгляда в мою сторону себе не позволил. Впрочем, как и старший из их рода.

Лаенвану тоже доставалось по полной. Поначалу Мадириссу даже веселила борьба грозного колдуна с предметами быта, а после того, как он, упав с лестницы, сломал ногу, смеяться она перестала. Особенно, когда приезжий лекарь срастил кости, а Лаенван к вечеру вновь споткнулся на ровном месте и… повредил ту же ногу… Досадно, только повторно к лекарю гордый колдун не обратился, разрешил Риссе зафиксировать лодыжку в глиняных лубках. Да так и прыгал на одной ноге, опираясь на трость.

Чего добивался? Неизвестно. Хотя я догадывалась, что дополнительной заботы и ласки рыжей ведьмы. Женщина, ухаживая за ним, смягчилась.

В одну из ночей во сне я вновь попала в мир за гранью, как Ниэлина и обещала: она пришла преподать мне первый урок лунной магии.

— Расслабься, — сказала ведьма. — Отбрось все лишние мысли, чувства, сосредоточься только на моем голосе.

Мы стояли в окружении сизого тумана и белоснежных лилий, их запах то и дело доносил легкий ветерок.

— Услышь, как бьется твое сердце, — завораживающим шепотом напутствовала она. — Слышишь? Тук-тук, тук-тук…

Я прикрыла глаза и действительно услышала этот ритм.

— С каждым стуком ты можешь все лучше и лучше различить лунную магию в потоке общей силы. Видишь ее?

Перед внутренним взором в полноводной голубой пучине я заметила лиловые нити. Их яркое мерцание и пульсирование в такт сердцу манили меня ближе.

— Не бойся, протяни руки.

К моим пальцам нити лунной магии льнули, точно ласковые щенки.

Мягко, приятно и совсем-совсем не страшно.

Слушая тихий голос бабушки, я в точности выполняла ее указания. Вскоре удалось выловить лунные чары из общего потока магии. Волшба спиралью оплела мои запястья, ярко вспыхнула и исчезла.

Я открыла глаза. На запястьях теперь красовался светло-лиловый след, точно узор от линий лунной магии. Необычный такой, но волшебный. Еще одна метка судьбы на моем теле.

— Вот и все, — улыбнулась Ниэлина. — Дары Луноликой ты призвала, теперь потихоньку будем осваивать новые возможности. И начнем с хождения по лунным тропам.

От радостного предвкушения едва заставила себя устоять на месте, а не кружиться и подпрыгивать, как восторженная девочка. Очень хотелось, чтобы мир между нами продлился подольше. Только внутреннее чутье подсказывало мне, что стоит быть готовой к подвоху. И он не заставил себя долго ждать.

— Перво-наперво запомни, дары Луноликой откликаются на истинное желание, поэтому впредь будь осторожнее с порывами.

Я кивнула.

Ниэлина объяснила мне принцип работы силы перемещения. Лунные тропы подчинялись лунным ведьмам независимо от времени суток и поры года. Если чаровница умела силой желания призывать мерцающий поток, то прекрасно могла путешествовать по миру и даже между мирами. Оставалось лишь сосредоточиться, ярко представить картинку того, куда собираешься попасть, и шагнуть в свет.

Для не владеющих лунной магией переходы оставались невидимыми и лишь лунная ведьма могла провести с собой, заручившись благословением Луноликой. Правда, богиня, по словам Ниэлины, давно не откликалась на зов своих дочерей. Хотя наказание затянулось на достаточно большой срок, чтобы лунные ведьмы успели почти полностью исчезнуть из семи королевств…

Представлять место, где хотела бы оказаться, мне не пришлось. Никак не получалось призвать лунную тропу. В лучшем случае вместо столба света воздух вокруг меня слабо мерцал.

— Никуда не годится, — в очередной раз упрекнула меня Ниэлина. — Ты ужасна в концентрации! И это моя внучка? Позор!

Поначалу я привычно вжала голову в плечи, едва не зажмурившись от гневного крика ведьмы, но вскоре силой воли заставила себя распрямиться и гордо задрать подбородок. Перед глазами так и встало лицо Лукаса, а в ушах прозвучали его уверенные подбадривания.

— Верховная ведьма альманского ковена просто не может быть слабой! Это недопустимо! — надрывалась Ниэлина. — Ты должна в кратчайшие сроки освоить всевозможные заклинания, захватить власть в ковене и призвать там всех к порядку. Вместе мы быстро наведем лад среди ведьм.

Я хмыкнула. Вот оно что. Мне, значит, захватить власть в ковене, а Ниэлине — править через слабовольную внучку. Грандиозные планы просто!

— А еще обязательно жестко наказать всех, кто посмел выступить против альманской крови, чтобы другим неповадно было. Как ты, скажи, справишься без должных знаний в магии?!

— Это бессмысленно, — тихо ответила я, заставив ведьму недоумевать:

— Отчего же?

— А ковен не выступал против альманской крови, лишь вторил желаниям Агафтии много-много лет. Наверняка, тетушка просто следовала законам воспитания матери, правя порядки в ковене под себя.

Белоснежная кожа Ниэлины покрылась ярким румянцем возмущения:

— Как ты смеешь!

— Нет, это ты, как смеешь пытаться мной вертеть из-за грани и подстраивать под себя! — я решительно выступила вперед. — Думаешь, внучка-сиротка быстро растает от ласки неожиданно свалившейся ей на голову дальней родни? А потом и крути ей так, как захочется, правда?!

Ведьма зло поджала губы. Пусть смолчала, но выражением лица ясно подтвердила правдивость обвинений. Все же Лукас отлично разгадал ее планы. Бабушка вожделела вновь править, пусть из-за грани — не все ли равно? Власть всюду — власть.

— Только ты ошиблась, я не стану слепо выполнять твои приказы.

— Еще как станешь!

— Нет.

— Иначе так и останешься недоучкой, — она пренебрежительно скривила рот. — Никто не поможет тебе освоить дары Луноликой. И я не стану, если будешь непослушной девочкой.

Тяжело разочаровываться. Особенно если ты мечтала о любящей семье, а она оказалась всего лишь очередной иллюзией.

— Ты кое-что забываешь.

— И что же? — Ниэлина смотрела взором победительницы. По-моему, она до сих пор не верила в серьезность моего протеста и реальную возможность что-то противопоставить в ответ.

— Ты уже мертва.

Ведьма нахмурилась.

— Время вышло. Власть над ковеном тебе не вернуть, смирись. А с магией я как-нибудь разберусь, не волнуйся.

— Ха! Откуда за две ночи в тебе появилось столь много глупой дерзости?

Я пожала плечами:

— Видимо, так любимая тобою альманская кровь и во мне пробудилась, бабушка.

Обращение специально выделила интонацией издевательски, а после от всей души пожелала, чтобы этот сон прекратился.

Грань отпустила меня легко. Ниэлину, как и тогда отрезало от меня стеной тумана. Одно различие — в этот раз ведьма бурно сопротивлялась. Правда, безрезультатно.

— Ниэла! Ты еще пожалеешь!

Проснувшись в спальне, прильнула к боку Лукаса и сладко вздохнула. В ушах все еще звенел крик ведьмы, заставив меня язвительно хмыкнуть. Вспомнилась тетушка с точно такими же угрозами. Истинно говорят, что яблочко от яблоньки не далеко катится.

Возможно, мы еще сможем поладить. Когда-нибудь. Но позволять ломать себя под мерки мертвой ведьмы, помешанной на власти, не стану. Хватит с меня ее дочери, так же обезумевшей жаждой всесилия.

Нужно ли говорить, что к занятиям по контролю общей магией теперь я готова была приступить с титаническим усердием?

Каждую неудачу воспринимала, словно кару небесную, но пытаться овладеть волшбой не собиралась бросать. Лукас же продолжал слепо верить в меня и эта уверенность, казалось, давала сил двигаться дальше. Даже без возможной поддержки бабушки. Хотя аметист по-прежнему отзывался приятным теплом на груди, я не жалела о своем отказе Ниэлине. А тепло… Мне хотелось думать, что это родители подают знак, что все со мной будет хорошо.

Пока частенько переживала о победах и поражениях в магии, колдуна больше беспокоило молчание Аррина. Эльф так и не появился в особняке с отчетом по ведьмам альманского ковена. Стража с беглыми ведьмами искали свои же, к тому же еще осведомители, шпионы и ищейки седьмого королевства, те как под землю провалились. К активным поискам подключились и друзья эльфа. Меон, Фадор и Кирин переживали наравне с моим любимым. Частенько в эти три дня я заставала их задумчивыми и поникшими.

Лукас же отказывался верить, что с эльфом случилось непоправимое, а о его возможном предательстве и думать всем запретил. Стоило Лаенвану заикнуться, как вечером они с отцом едва вдрызг не разругались. Отчего наутро мой благоверный был хмурым и задумчивым. Впрочем, это не помешало ему попытаться в очередной раз напасть на меня с поцелуями и объятьями.

А на четвертый день тяжкого ожидания вестей длинноухий просто вышел очередным порталом посреди гостиной, как к себе домой.