41

- Варнар! – Закричала Темира, бросившись к ставшему близким другу, но тот не отозвался. Он не двигался и не дышал, и уже был холоден. – Анриш, скажи, что с ним?! Он же не умер?! Нет!

Вместо ответа охотник сгрёб её в охапку, прижав к себе с такой силой, что трудно стало дышать. А и откуда она здесь? Удивляться было некогда. Или они все умерли? Да нет же, вот Анриш, горячий, значит, ожила она? Права была бабушка… Но какой ценой?

Взгляд то и дело возвращался к бездыханному телу жреца, но Анриш, будто чувствуя это, и так и сяк препятствовал ей смотреть.

-Родная моя, Темирушка, живая…

Горячие слёзы Анриша поползли по холодному лицу Темиры. Он лбом уткнулся в её лоб, пытаясь сдержать рыдания, что сотрясали тело.

- Он обманул меня, сам на рожон полез. Ради тебя, ради нас с тобой, со смертью на жизнь твою поменялся. Братом он мне родным оказался, а Рами – нашим отцом. Только не так я себе жизнь дальнейшую представлял, только нашел, чтобы сразу потерять…

Темира и слова в ответ сказать не могла, так сдавило грудь и горло. А рана-то заросла, исчезла, и сердце билось как прежде, благодаря Варнару. Сам же он так и лежал на полу, уходя в небытие вечного времени.

- Дочь.

Голос мужчины, которого она до того просто не замечала, заставил её оторваться от Анриша и горестных переживаний. Что значит – дочь? Неужто и ей отец сыскался?

Но при одном взгляде на Черновея глаза её в ужасе округлились. Тот, заметив это, лишь усмехнулся.

- Не надо меня бояться. Не тебе…

Темира быстро захлопала ресницами, словно пытаясь отогнать наваждение. Ан нет, не спит. И любимый рядом, и несчастный Варнар, и вот этот человек, что отцом её назвался…

Анриш смотрел исподлобья, явно не доверяя ему, и был настороже. Но пока молчал, ведь тот ничего плохого пока не сделал…

Черновей подошёл ближе, и протянул девушке руку. Та, взглянув на Анриша, протянула ему свою. Надо же, и не  поморщилась, как будто смрада могильного не ощущала, что исходил от него.

- Я – Черновей. – Представился он, чувствуя, как напряглась маленькая ладошка в его руке. – Самый злостный бог из всех существующих в трёх мирах. И я твой отец. Слышал, дар ты унаследовала от меня особый? Мертвецов поднимать… Ну что же, это греет мою ледяную душу, дочка. Не по моей вине росла ты без отца, твоя мать спрятала тебя, а я и не знал где. И всё же хочу попросить у тебя прощения.

Но Темира, заплакав пуще прежнего, бросилась к нему на шею с объятиями. Тот не ожидал, а от того растрогался ещё больше. «Вот же, Темира, добрая душа» - подумал Анриш. – «Ну Черновей, ну темный бог – ей всё нипочём. Отец – и точка».

А через миг опять всё закрутилось-завертелось, и в крохотный комнатушке жреца появилась небесная чета, держась за руки – Рами и Селена.

-Опоздали! – С нескрываемой досадой бросился светлый бог к своему мёртвому сыну. – Селена!

Но богиня вначале осмотрела свою дочь, что неловко выбралась из объятий родного отца.

- Жива! Доченька моя, жива…

А вот Черновей разозлился не на шутку.

-И как же вы оба выбрались из моих оков зачарованных? – Воскликнул он. – А ты лжец, Рами! Поболе меня лжец…

-Это я освободила своего мужа. – Спокойно пояснила Селена. – Когда душа Темиры вернулась в своё тело, меня отбросило на грань, и я поспешила вернуться в своё. Впервые за столько лет мои душа и тело смогли воссоединится. Неужели ты, Черновей  думал, что я оставлю своего любимого пленником в твоих палатах? Наша любовь сильнее всех твоих чар. И ещё у нас здесь одно незаконченное дело…

Селена ещё раз окинула дочь придирчивым взглядом, а после коснулась её лба своими губами, прошептав.

- Возвращаю тебе, что однажды забрала. Твой Дар, твою Силу, твою истинную добродетель. Бери, Темира, что по праву принадлежит тебе! И используй с добром да не  во вред роду людскому…

И девушка почувствовала этот дар, наполнивший её всю до предела. Магия, лёгкая, как летнее облако, затрепетала внутри сотней мотыльков, ища выход, и Темира уже знала, что делать.

Она подошла к Варнару – Рами,  скорбевший до этого над телом сына, чуть отодвинулся, как и все внимательно наблюдая за девушкой.

Темира склонилась над жрецом, провела пальцем по красивым линиям его лица, а затем очень осторожно коснулась его лба своими губами – точь-в-точь как её мать к ней до этого.

Все затаили дыхание – даже Черновей молчал, поражённо ожидая исхода.

И вот это произошло.

Варнар распахнул веки, так, будто просто пробудился. Его взгляд сфокусировался на девушке, а губы растянулись в улыбке.

-А на том свете, оказывается, не так уж и плохо… - Произнёс Варнар, а Темира на этот раз, заливаясь слезами радости, бросилась к нему на грудь, не в силах сдерживать рыдания.

А тут уж и Анриш подскочил, помогая любимой подняться и тут же протягивая руку брату.

-Вставай, герой! Нечего отлеживаться! Разговор к тебе ещё есть, будешь знать, как своих обманывать…

Тот поднялся, смущённо оглядываясь, словно не веря в происходящее.

- Я и не собирался. Мне ещё вас двоих венчать, да детей ваших уму-разуму учить…

При этих словах Темира и Анриш переглянулись, и щёки их красным зарделись.

А в комнате, минуту назад погрязнувшей в горе, уже вовсю расцветала радость. А не чудо ли – не просто поднять мертвеца на ноги, а жизнь в него вдохнуть?!

-Темира, а что с твоими глазами? – Вдруг забеспокоился Анриш, разворачивая девушку лицом к себе и пристальнее заглядывая в её очи. – Один как и был – чистый малахит, а второй голубым стал, как родник у нас в селении…

Все уставились на Темиру, дивясь – непривычно, да красиво.

- Это Дар мой себя проявил. – Пояснила вдруг Селена. – Да пусть будет так, не хуже, чем было…

И тут дверь заскрипела, и в комнате появилось странное существо…

- Бабушка! – Темира бросилась к ней навстречу, поясняя жрецу и жениху. – Не пугайтесь, это Аркела, просто в виде таком…

- Вух, успела…- Утёрла лоб Сониха. – Погоди, милая…

И она направилась прямиком к Селене и Рами, неся перед собой переливающуюся дивным светом чашу с лунными камнями.

- Вот ваши сердца, берите и берегите… Так ведь и потерять можно…

Божественная пара, переглянувшись, удивляться ничему не стала.  А с благодарностью поклонилась низшему духу.

- Благодарность наша тебе, Сониха. – Произнесла богиня. – И за то, что дочку мою вырастила, и за то, что Лунное Сердце сберегла. Да только как представлю я, что моему сердцу теперь отдельно от сердца Рами биться, горестно мне становится. Пускай уж не в груди они будут, но вместе.

- И я той же мыслью одержим. – Подтвердил Рами. – Вернём его в храм Селены, пусть наши сердца и дальше вместе будут.

При мысли о храме, и об убитых жрицах, тень легла на лицо Темиры. Рассказала она всю историю, и о том, как за призраком Яна ходила, и как попала к Сапфире в плен. И о том, что не Сапфира это вовсе, а Иллуна, злобный дух, занявший чужое тело. И про всё остальное.

- А что с Иллуной стало? – Лишь сейчас спохватилась жрица.

-Так ты ж её сама заключила в серый камень. – Пожала плечами Сониха. – А я его опять под алтарь и сунула, чтоб неповадно ей было…

Погоревали они, помолчали, да деваться было некуда. Лишь Иллуну никому жаль не было.

- Тогда пусть Лунное Сердце остаётся у тебя, Темирушка. – Ласково произнесла Селена. – А как время придёт, ты знать будешь, как поступить.

Загадка в словах матери заставила Темиру нахмуриться, но молча она кивнула, приняв из рук Сонихи заветную чашу.

И в тот же миг богиня, взглянув на своего супруга, быстро схватила его за руку, и исчезли они, а Черновей спохватившись едва не исчез, следом – не терпелось ему свои разборы им учинить.

-Отец! – Позвала Темира, чем и задержала его. – Приходи хоть иногда, я рада буду тебя видеть…

Растрогала сердце злого бога, чуть глаза не заслезились.

- Приду, раз просишь. – Пообещал он ей. – А ты меня только позови, вмиг появлюсь, никому в обиду не дам…

И, обведя всех предупреждающим взглядом, исчез вслед за светлыми богами. Наверное, хотел их догнать.

- И мне пора, внученька – Аркела приобняла растерявшуюся Темиру. – Рядом буду, да среди людей мне в таком обличии нельзя.

- Приходи, бабушка, хоть днём, хоть ночью… - Улыбнулась Темира. – Не забывай про нас…

- И вы меня не забывайте. – Та тоже улыбнулась в ответ. – А сейчас мне пора…

…Вот и остались они втроём. Варнар, Темира и Анриш. Посмотрели друг на друга, тяжко повздыхали. И улыбки заиграли на лицах. Обнялись, засмеявшись. И хорошо так сделалось, спокойно, словно и всегда было так.

И ничего больше не было…