49

Анриш никогда прежде не был так зол и сам себе удивлялся, да поделать ничего не мог. Сегодня Келбер перешёл все границы, отрекшись от отцовства, но не это взбесило молодого охотника – он бы испытал облегчение, зная, что это так. В угоду своей прихоти тот запретил ему жениться на Темире, хотя, официально запретить он этого не мог, и Анриш женится на любимой девушке, нравится это Келберу или нет.

Язычки пламени то и дело возникали на кончиках пальцев, а руки пылали невидимым огнём, и сейчас это только раздражало. К чему это? Зачем? Даже спросить было не у кого – с отцом разговоры были окончены, Ян поднимет на смех, даже не дослушав до конца. Разве что обратится к Касьяну – жрец,  возможно, что-то и знает. Но после того как Анриш пытался напасть на него в Латрапиусе, думая, что тот отравил Темиру, охотник не знал, станет ли тот с ним разговаривать.

«Да и к Черновею их всех» - подумал Анриш, решив  после этим озадачится – огонь,  словно чувствую его настрой, исчез, и руки стали привычно теплыми, а не напоминающими раскаленные кузнечные клещи.

Но всё едва не вернулось на круги своя, как только старая Аркела сообщила ему, что Темира до сих пор не вернулась из леса. И вновь вспыхнуло в нём это раздражение – боги,  Анриш боялся не сдержаться, накричать на старушку (да было бы за что), но всё же справился с собой, сообщив, что идёт на её поиски.

Где-то внутри он чувствовал, знал, что с ней что-то не так. Да гром разрази, всё это время с их прибытия в поселение лунных, он с ума сходил от беспокойства за эту девочку, словно заранее понял, что им суждено быть вместе. И эта странная связь родилась от соприкосновения их взглядов, первой подаренной друг другу робкой улыбки. Вначале он не понимал, а после осознал - сердце подсказывало ему, что не так в этот миг с Темирой, когда можно быть спокойным, а когда, вот как сейчас, бросать всё и спешить на её поиски. Он ещё ни разу не ошибся…

… Она бежала со стороны леса, взмокшая напуганная, и он заспешил навстречу с единственным желанием – уберечь,  защитить, укрыть от неведомой опасности. И Темира приняла его защиту, впорхнув в его объятия, прижавшись к желанной груди, зарывшись в неё лицом. Так и стояли они несколько минут, молча, потому как понимали друг друга без слов, и Анриш гладил широкой ладонью её растрёпанные белые волосы и благодарил всех известных ему богов за то, что не воспротивились  этой встрече  - тогда, в Латрапиусе, и они обрели друг друга.

Очнулись влюбленные будто ото сна, когда от поцелуя защипало губы и сделалось жарко, как в самый разгар Липеца. Голова кружилась, а руки переплелись пальцами, и сбитое дыхание рвалось наружу чуть хрипловатыми стонами.

И что на них нашло? Как так осмелели? И в тот же миг Темира в смущении отступила, но Анриш не желал выпускать её из рук своих.

- Что с тобой, милая? – Спросил он, и девушка тут же обернулась, опасаясь, что Верховная Мать может их увидеть.

Но её просто не было. Никто не преследовал жрицу и не пытался ей навредить, но Анриш всё равно что-то настойчиво высматривал в той стороне, откуда появилась Темира.

- Я говорила с Шанной. – Немного успокоившись, произнесла жрица.

- С мёртвой?! Опять?! – Глаза охотника полезли на лоб. – Что ей нужно от тебя?! Что им, мертвякам, всем от тебя нужно?!

Он вновь почувствовал, что злится. Больше, чем обычно. И руки наливаются огнём, пока не имеющим физического проявления. Почувствовала это и Темира, опасливо выбираясь из нежного плена крепко державших её пальцев.

- Если ты не пожелаешь слушать, я пойму… - Робко прошептала она, но Анриш лишь раздражённо тряхнул головой.

- Темира! Я собираюсь разделить с тобой всю оставшуюся жизнь, а ты говоришь мне такие вещи… Скажи, зачем ты опять отправилась на кладбище, одна?! Ты же знаешь, для тебя это обычно хорошо не заканчивается!

Тяжкий вздох.

- Я не специально… будто что-то вело меня туда… А потом… Давай поговорим дома, когда бабушка уйдёт к соседке. Тревожно мне здесь находиться…

Охотник кивнул, соглашаясь. Им обоим нужно было время успокоиться и всё обсудить трезво, без эмоций.