52

Чашки с травяным чаем парили на столе, но оставались нетронутыми, как  и молчание между Анришем и Темирой, что задумчиво смотрели друг на друга, уже не отводя глаз. Новость о похищении тела Шанны девушка восприняла намного спокойнее, чем охотник ожидал. Но было в том спокойствии больше обречённости, нежели привычки или уверенности.

Но кто мог знать о том, что они собирались сами выкопать несчастную покойницу? Кто мог такое вообще предположить? Темира грешила на Верховную Мать, но ведь та не могла слышать её разговора с призрачной Шанной.

Или могла?

Однако Мелисса говорила правду насчёт того, что не убивала ни Шанну, ни Гойда, и Темира ей верила. Да и к чему это было Верховной Матери? Их целью было Лунное Сердце – ортоклазы, собранные воедино, а не настоящие сердца, бьющиеся в груди  таких же, как и они смертных.

- Почему у всех женщин в вашем селении волосы такие белые? – Вдруг спросил Анриш, потянувшись к выбившейся пряди непослушных волос девушки и отвлекая её тем самым от грустных мыслей. – Я видел ваших мужчин, среди них есть всякие, но женщины…

Темира чуть смущённо улыбнулась.

- У нас всех девочек, ещё в младенчестве, окунают в специальный отвар из разных трав, точный состав которого знает лишь одна Верховная Мать. Рецепт его записан в священной книге, что передаётся от одной к другой, и никому более. Окунувшись в такую воду, волосы девочек, даже самых тёмных и смуглых, белеют. А Верховная Мать читает закрепляющее заклинание, навечно удерживающее подобный эффект.

Темире было радостно и тепло наблюдать, как парень играется с её прядью, то накручивая её на палец, то вновь распрямляя.

- И тебя тоже окунали?...

Темира отрицательно покачала головой.

- Бабушка говорит, что я родилась такой… И у мамы были такие же волосы, хотя жрицей она не была. Просто наследственность.

- А твой отец? …

Темира пожала плечами.

- Про него бабушка предпочитает молчать. Даже не знаю, жив он или нет. Знаю лишь, что моей жизнью он никогда не интересовался. Дурная у меня родня, правда?

Анриш понимающе кивнул, усмехнувшись.

- Кому ты это говоришь. Мой так от меня вчера совсем отказался – не его, говорит, я сын. Придётся, значит, мне по Явилу поскитаться, денег подзаработать – на свадьбу да твоей бабке на барыш.

- Не надо! – Взволнованно воскликнула Темира. – С бабушкой и так всё слажу, да и свадьбу не обязательно играть! Главное ж клятвы, а не глупое это веселье!

Анриш улыбался, глядя на невесту с такой нежностью, которую и сам от себя не ожидал. Поди ж ты, скажи Сапфире, что празднования не будет! Плешь проест и душу вынет. А впрочем, всё равно ему было на Сапфиру, пусть Ян сам с ней разбирается, коли по душе ему такая. Нет, не ошибся он с выбором. Да только и любимой не позволит абы как замуж выходить. И клятвы будут, и свадьба, и барыш. Заслужила Темирушка, добротой своей да неприхотливостью.

- Не беспокойся. – Ответил он наречённой. – Если и уеду, то ненадолго. Не о чем переживать. А пока останусь. Пусть отец забирает остальных и уезжает, домой я не вернусь. Мне и на вашем сеновале неплохо. А как поженимся, там решим: либо свой домишко построим, либо здесь, с бабушкой твоей останемся, это как ты скажешь.

Девушка вся зарделась от приятного волнения, отчего на щеках её вновь появился румянец. И Анришу тут же захотелось её поцеловать, и он уже потянулся к румяной щёчке, как дверь со скрипом открылась и на пороге появилась старая Аркела.

- Намилуетесь ещё, голубки, успеете! – Бодро и назидательно воскликнула она. – А ну марш за работу, день только ещё начался, а они глупостями занимаются вместо дела!

Ворчание бабки заставляло их только улыбаться.