60

Стылое туманное утро медленно опускалось на казавшееся мёртвым поселение лунных. В домах ещё не горел свет, а на улице не было ни души, и внешнее спокойствие спящей деревни не казалось обманчивым, хотя всё это было ложью, глупой сказкой со страшным концом.

Нет, ещё не конец…

Анриш одёргивал сам себя, всё ещё надеясь отыскать Темиру. Живой и невредимой. Хотя бы живой… Но с каждым днём надежда таяла всё больше. Его успокаивало только то, что до сих пор никто не обнаружил очередное изуродованное тело, лишённое сердца. Он боялся даже думать об этом, но мысли против воли настырно лезли в упрямую голову.

Это произошло на следующее утро после того, как он простился с Яном. Анриш думал, что дня ужаснее  быть не может, но как он ошибался! Первой тревогу забила Аркела, растолкав его, сонного, хоть он не сразу понял, что же произошло…

А когда он, наконец, понял, тревога уже выла внутри и раздирала сердце свихнувшейся волчицей, и чувства ужаснее он не испытывал за всю свою пусть не такую и долгую жизнь.

Он поднял на ноги всё поселение, не оставил ни одного спящего дома. Все его братья по общине, жрицы Селены и их родственники, все до единого отправились на поиски пропавшей девушки, ведь она не могла уйти просто так.

Но что произошло? Как могла она уйти незамеченной? Почему не разбудила его, спящего дурака, что, видимо, устал настолько, раз не слышал, как собиралась она, открывала дверь, выходила в ночь… Одна, беззащитная, такая хрупкая и наивная…

Анриш волосы готов был на себе рвать. Но поиски не дали никакого результата. Три дня и ничего. Ни живой, ни мёртвой, как сквозь землю провалилась.

Или на этот раз убийца оказался хитрее и избавился от тела понадёжнее?

Анриш выругался вслух, обложив себя последними словами. Да что же это такое, нельзя терять надежду, никак нельзя…

Но сегодня был четвёртый день его невыносимого ада. Без Темиры эти дни казались вечностью, жестокой, безнадёжной, нескончаемой. Ещё и бабка слегла, поняв, что внучку вряд ли отыщут. Она и не плакала, лишь ноги подкосились, и вот уже который день не вставала с постели, молча, но горько вздыхая, и то и дело Анриш ловил на себе её умоляющий и в то же время сочувствующий взгляд.

Сам же охотник подбадривал её как мог, хотя и в нём веры было не больше, чем тепла долгой зимой. Он топил печь и готовил простую пищу, помогал Аркеле принять её и ждал, мучительно, долго, хоть какой-нибудь весточки о его любимой…  Но сегодня терпение взбунтовалось в нем, и он решил потребовать… объяснений, или он сам не знал чего от той что казалась сейчас виновной в пропаже девушки. Парень был в этом почти уверен.

***

Мелисса была бледна, всё в её облике говорило о бессонных ночах и тяжёлых днях, наполненных бессмысленными поисками той, что исчезла внезапно. И абсолютно никаких следов, ни малейшей зацепки, что направила бы её на верный путь, ничего… А тут ещё старейшина солнечных со своим недовольством вселенского масштаба да угрозами раздражал неимоверно. Вот и сейчас он стоял за её спиной, над её душой, и медленно давил, словно не замечая, как Мелисса заметно раздражается, угрожая, как и в прошлый раз, всыпать ему магической плетью.

- Что ты сделала с девчонкой?! Куда ты её спрятала?! – То и дело наседал он, скрипя зубами. – У нас уговор, помнишь?

- Помню. – Пока ещё терпеливо отвечала женщина, но это терпение было уже на пределе. – И не в моих интересах прятать девчонку, будь ты не ладен со всей своей ордой солнечных! Темира нужна мне живой!

- Где ты прячешь девчонку? – Словно не слыша её, продолжал настаивать Келбер, повторяя одно и то же. – У нас уговор, помнишь? Ты меняешь жрицу на Анриша. Без неё сделка не состоится.

После той резкой ссоры достойного примирения между ними так и не состоялось. И не о том надо было думать, да только старейшина уже скучал по своей «ведьме», что наверняка его приворожила. Иначе почему, когда все без исключения занимались поисками пропавшей девчонки, имя которой он никак не мог запомнить, он только и желал остаться с Мелиссой наедине.

Но та, кажется, в последнее время не разделяла его желаний. Вот и сейчас, стоило ему прикоснуться к её нежной коже, глаза её раздражённо свернули. Нет, она сдерживалась как могла, но Келбер не ощущал былого влечения с её стороны.

- Ужель ревнуешь? И за то спрятала девчонку куда подальше…

Мелисса, удивлённо округлив глаза, вдруг презрительно фыркнула.

-Ревную?! – Насмешливо повторила она. – Не говори глупостей. Или ты возомнил о себе бог знает что, а, Келбер?! Мне всё равно, с кем ты спишь и на ком собираешься жениться. Но пока Темира в моём круге, я несу за неё ответственность. Она – жрица Селены и находится под моей защитой, и то, что она пропала вслед за тремя найденными мертвяками, лишёнными сердец, не самая лучшая развязка истории. И развязка ли?

Старейшина, не убирая настырных пальцев с её подбородка, приблизил губы для поцелуя… Да что же такое, его тянуло к Верховной Матери всё больше, желание не отпускало и даже неприятный щекотливый разговор не был тому помехой.

Казалось, Мелисса смирилась и уже почти не сопротивлялась его напору. И он притянул её к себе ещё ближе.

- Но как же так случилось, что пропала именно та жрица, что оказалась меченой? – Слишком громко прошептал он ей в лицо.

-Что значит – «меченой»?! – Сиплый голос,  раздавшийся из приоткрытой двери, принадлежал Анришу.

Он вспугнул «голубков» и те отстранились друг от друга, смущённые неприятным раскрытием их тайны. Но парню было плевать на целомудренность отца и этой жрицы. Анриш ждал объяснений относительно того, как Келбер назвал его пропавшую Темирушку – очень уж ему не понравилось это слово.

- Не твоё дело! – Попытался нагрубить Келбер, но Мелисса мягко охладила его совсем неблагородный порыв.

Она приблизилась к хмурому, не выспавшемуся, враз повзрослевшему парню, и осторожно заглянула ему в казавшиеся выцветшими потухшие глаза.

- Позволь, я тебе объясню… - Верховная Мать незаметно подхватила его под локоть, и под начинающий паниковать взгляд Келбера, повела к выходу, осторожно бросая на любовника обнадёживающие взгляды. – Слушай, милый, и не перебивай…

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Конец первой части