4

Анриш лежал на своей лежанке на полу в доме Аркелы, мечтая уснуть, и хоть ненадолго отринуть от этого мира, забыться, перестать чувствовать пустоту и душевную боль.

После визита к Верховной Матери и непростого разговора с ней, в ходе которого выяснилось столько интересных фактов  и обстоятельств, он вновь отправился в лес, где до самой темноты пытался найти хоть какие-то следы Темиры. Но всё было тщетно. Девушка как в воду канула, а это могло означать,  что она действительно жива – и Анриш молился об этом каждую секунду. Или то, что убийца стал умнее, решив не оставлять следов. Но об этом парень даже думать боялся.

И днем ему это худо-бедно удавалось. Но едва приближалась ночь, скорбные мысли одолевали его, не оставляя шанса расслабиться. И сегодняшняя не была исключением.

Горькое оханье Аркелы давно смолкло. Старушка уснула, намаявшись, благо, хоть ей становилось лучше, и сегодня она вставала на ноги. А вот Анриш всё никак не мог успокоиться и забыться.

Однако сон сморил и его. Ненадолго. Или спал он, да продолжало чудиться ему, что не спит. Дверь тихонько приоткрылась, и на пороге он увидел… Темиру. Нет, было темно, и всё же он не мог её не узнать: очертания фигуры, белые распущенные волосы, быстрое дыхание, словно она бежала, запыхавшись…

А сам он боялся шелохнуться, чтобы не спугнуть видение. Или умом он тронулся? Всё равно. Лишь бы смотреть на неё, живую, так вечно, не отводя глаз да ни о чём больше не думать.

Но она приближалась, шла прямиком к нему. Вот ещё миг, и оказалась совсем рядом. Умер он, что ли да в райские чертоги попал? А как иначе? Где ещё такое пригрезится…

Однако что-то было не так, вот совсем. Пригляделся: силилась Темирушка ему что-то сказать, да не могла. А после, словно переборов себя, услышал он её страшный шёпот и одно лишь слово: «беги!» разобрал, но было слишком поздно.

Нож, зажатый в её руках, сверкнул в воздухе, и безжалостно настиг свою цель…

***

Темира шла как в бреду, по тёмному поселению лунных, абсолютно не управляя своим телом. Разум её был ясен, а оттого она ощущала себя кем-то наподобие живого мертвеца, которым с лихвой, как марионеткой, управлял хозяин. И не было её ужасу предела…

Ночью, когда она уже спала в своём плену, явилась Сапфира. Из уст её слышалось какое-то заклинание, что она читала нараспев, и в тот же миг Темира поняла, что больше себе не принадлежит. Тело её не слушалось, ноги против воли ступили к убийце, а руки потянулись за кинжалом.

- Убей его. – Зло улыбаясь, произнесла Сапфира, сверкая глазами. – Вырежи любящее сердце своего любимого и принеси его мне!

Кровь застыла в венах девушки, столь ужасны были эти слова. Убить Анриша! Да лучше уж сгинуть самой… Но ноги против воли понесли её домой. Всю дорогу она молилась Селене, умоляя, чтобы нашёлся кто-то, кто ей помешает. Выбьет нож из слабых рук, что с неимоверной силой сейчас сжимали рукоять кинжала. Но та, как всегда, её не слышала. Темира пыталась свернуть к реке, чтобы покончить с собой в её водах, лишь бы её любимому ничего не угрожало, но и это оказалось невозможным. Лишь слёзы беспомощно катились по щекам, а до дома было рукой подать.

И вот она вошла, присмотрелась в темноте комнаты. Бабка крепко спала, похрапывая на своём месте. А Анриш не спал. Он смотрел на неё, вероятно, думая, что девушка ему снится или мерещится. И даже не подозревал, какую смертельную опасность она принесла ему в своих руках…

Темира сопротивлялась. Она боролась, сама с собой, чтобы предупредить, и, глядя на своего любимого жениха, на миг ей это даже удалось. Словно какая-то сила проснулась внутри неё, и губы на миг послушались, прошептав заветное «беги», но чужая злая воля вновь перехватила инициативу. Руки её поднялись кверху, и тогда девушка вложила  в отрицание сего действия всю свою волю, всё то, что смогла найти в глубине своего сердца, на поверхности своей души…

Сила вырвалась наружу вместе с криком. Да! Она смогла! Ей удалось! И кинжал, минуя грудь Анриша, вонзился в живот Темиры, отчего она даже не вскрикнула, лишь охнула от боли, оседая в руках подоспевшего подхватить её парня. Оцепенение спало, теперь она, проваливаясь в бездну небытия, понимала это, ощущая, как горячая кровь, пропитанная болью, растекается по её ногам, и становится невыносимо холодно…