7

Мелиссу била дрожь, начались роды. Проклятье! Ведь время ещё не пришло. Минуло всего семь оборотов Луны, а не девять, как полагалось. Но узкая одежда, да постоянный страх, что о её секрете узнают люди, сделали своё дело. Она закричала, не в силах справится с болью. Схватки были такие сильные, что, казалось, что она просто не выдержит и умрет, и тогда все узнают о её позоре, найдя окровавленного младенца рядом с телом матери. Если она, конечно, разрешится…

Тогда она ещё была простой жрицей в круге Селены. И часто в их поселении появлялись воины из клана солнечных, поклоняющиеся богу Рами. Поклоняющиеся – сильно сказано, потому как не было у них той обобщающей магии, что обладали жрицы Селены, не было и ритуалов, в которых участвовали они все вместе. Приходили солнечные не со злым умыслом, а, скорее, по хозяйственным нуждам. И часто их сопровождал жрец – суровый жрец, сильный, как медведь, широкоплечий, с густой тёмной бородой и взглядом, что мог прожечь насквозь. Он пугал и притягивал одновременно. Не только её – другие девушки тоже то и дело перешёптывались о нём, чаще обсуждая его как мужчину, нежели служителя богу…

Мелиссе тогда едва исполнилось восемнадцать. Но для своих лет она была величественно прекрасна, грациозна, умна. Высокая, светловолосая дева с глазами чистыми и прозрачными как лёд не могла не привлечь внимание противоположного пола. Мужчины все как один заглядывались на неё, одаривая кто робкой улыбкой в надежде получить хотя бы  что-то в ответ, а кто и нескромными предложениями, но девушка была непреклонна. И хотя ей льстило мужское внимание, но, всё же, она была им избалованна, потому не спешила отвечать всем и каждому на проявление внимания, и слыла высокомерной выскочкой и недотрогой.

Так было со всеми, кроме как с Касьяном. Жрец упорно не замечал её, и это резало по самолюбию не хуже острого ножа. И, в конце концов, это превратилось в идею, цель – заполучить угрюмого жреца любой ценой. Внешне Мелисса оставалась холодной, но на самом деле из кожи вон лезла, чтобы привлечь к себе его внимание. То коснётся невзначай, будто случайно, маленькой ручкой. То дотронется плечиком, оказавшись, конечно же, ненароком, рядом. И всё так получалась, что судьба их вместе сводила, в одной точке, что жрица и сама в то поверила, заигравшись.

Это произошло неожиданно, когда Мелисса почти отчаялась сломить этого гордого упрямца. Он завалился к ней поздно ночью – жрица жила одна, давно потеряв родителей, и об этом Касьян тоже, оказывается, разузнал. Девушка как раз запирала дверь на ночь, когда перед самым лицом, в дверном проёме, возник он. От неожиданности жрица вскрикнула, а он в два счёта перехватил у неё затвори и отбросил в сторону, грозно надвигаясь. Губы плотно сжаты, в глазах – настоящий пожар желания, вот- вот и вспыхнет весь, как факел.

Мелисса попятилась, не ожидая такого поворота. Да, ей хотелось получить этого дикаря в свою коллекцию влюблённых идиотов, но не такой ценой, не такой!

Миг, и она оказалась прижатой к стене этим крепким телом, за которым её и видно-то не был. Грубые руки схватили её за плечи, срывая с них платье, обнажая грудь и всё остальное. Губы с неистовой жадностью впились в шею, и только сейчас девушка поняла: ей никуда не деться.

- Хочу… Моя… - Прохрипел мужчина ей в лицо, продолжая действиями подкреплять слова, и, в конце концов, она перестала сопротивляться.

В ту ночь он взял её силой не раз, а ушёл лишь под утро, уставший, но довольный.

А что Мелисса?

Поскулила в углу, оплакивая поруганную девственность и чистоту, да начала приводить себя в порядок. Не дай богиня Селена кто из соседей прознает, про то, что с ней случилось – позора не оберёшься.

А ещё очень хотелось пожалеть себя, да не получалось. Мысли всё чаще возвращали её к тем грубым ласкам, коими ночью щедро одаривал её Касьян. И руки против воли тянулись к тем местам, где касался её ночью жрец – запретным, сокровенным.

А ещё через месяц ждала она его уже с распростёртыми объятиями. Прознав, что солнечные вновь прибыли в их поселение с визитом, сама на этот раз на ночь дверь не затворила, и была вознаграждена: явился Касьян, и ночь вновь принадлежала лишь им двоим…

…А когда понесла Мелисса, спохватилась поздно. Реветь бы горькими слезами, да только делу этим не помочь. Дождалась своего любимого, да и брякнула как всё есть. Задумался Касьян, пригорюнился. Не хотел он терять своё положение в селении солнечных, но и Мелиссу терять тоже не хотел. Влюбился, прикипел. Да и ребёнок – его кровинушка, которой, по сути, у него быть не должно, не что иное, как божественная воля Рами. Сказал, что найдёт кормилицу, да только если парень родится – заберёт его к себе вместе с нянькой. А если девка, то лучше ей будет остаться с лунными…

Мелисса закричала – боль прервала болезненные воспоминания.

Первые роды, к счастью, и последние – после Мелисса станет осторожнее, вначале панически не подпуская к себе мужчин, после – разузнав о волшебной травке, предотвращающей такие «сюрпризы» в виде зачатия, но сейчас…

Ни о какой повитухе не могло идти и речи, нужно было справляться самой. И она, крича в голос от боли и молясь Селене в перерывах между болезненными спазмами, уже готова была проститься с жизнью, но…

Закончилось всё как-то быстро, и первое время Мелисса лежала на холодном полу своей комнаты, не шевелясь и отходя от острой боли, которая начала переходить в разряд тупой. А после вскочила, почуяв неладное.

Новорожденная девочка не шевелилась. Схватив её на руки, женщина затрясла скользкое маленькое тельце, но дочь не дышала. Перерезав пуповину заранее приготовленным ножом, Мелисса начала заворачивать её в какие-то тряпки, воя в голос от отчаяния против воли. Так вот какова эта кара богов! И вроде не хотела она дитя и кляла в минуты отчаяния, а как лишилась – сжалось сердце матери!

- Селена, помоги!  - Зарыдала она, а ноги сами несли её в лес, на заветную поляну, к храму богини, которой служила она верой и правдой. Но оступилась, и вот, расплата не заставила себя долго ждать…

На что она рассчитывала, Мелисса и сама не знала. Но упрямо двигалась к своей цели, неся в своих дрожащих руках мёртвого ребёнка.

-Селена, умоляю! – То и дело вырывался из её пересохшего рта крик. Глаза жрицы опухли от слёз, а внутри всё болело – отлежаться бы, но куда там!

Она всё ещё надеялась на чудо. И вот, добравшись до того места, где Верховная Мать Иланна собирала лунный круг и призывала Храм Селены, она остановилась.

Никогда раньше Мелисса не делала этого, хотя знала заклинание наизусть. Никогда не возрождала храм Луны из пустоты и воздуха, но сейчас она чувствовала, что может. Положив крохотное тельце в тряпье на землю, она возвела руки к небу, и начала читать нараспев призывающую молитву.

Получилось не сразу, но жрица, которой терять было нечего, не отступала. Слова, срывающиеся с её уст, становились громче, отчётливее, величественнее. Кровь сочилась по её ногам, уходя в землю, благодарно принимающую этот дар. И вот наконец воздух задрожал, преобразуясь в прозрачные стены казавшегося призрачным храма Селены, и если бы Мелиссе раньше кто бы сказал, что такое возможно – призвать храм в одиночку, она бы ни за что не поверила и подняла на смех этого человека.

Но отчаяние убитой горем матери способно на многое. Она вбежала в эту гордую твердыню и упала на пол перед алтарём, в котором, переливаясь драгоценным блеском, сверкало Лунное Сердце.

Никогда – никогда прежде Мелисса с таким усердием не читала молитвы своей небесной покровительнице. Никогда она не была столь упряма и непреклонна в своей вере, но…

Селена была безмолвна к её просьбе. Нет, не снизошла она до грешной своей дочери, не вдохнула жизнь в то крохотное тело, что смиренно лежало сейчас у коленей Мелиссы, и не шевелилось.

Но незнакомый голос, раздавшийся прямо в сознании молодой женщины сладким нектаром надежды, произнёс:

- Дитя, я могу помочь твоему горю…

Мелисса завертела головой в поисках его источника, справедливо подумав, не сошла ли она с ума.

- Кто ты?! – Воскликнула она испуганно.

- Я - твоё спасение, дитя. Вернее, спасение того младенца, что с каждой секундой подвержен разложению и всё дальше отдаляется от нас…

- Она мертва! – Вновь залившись слезами, закричала Мелисса. – Моя дочь мертва, как ты можешь ей помочь?!

- Я могу вернуть её к жизни. – Вкрадчиво пояснил голос. – Освободи меня, и я помогу.

- Как освободить? – Мелисса уже ни о чём не могла больше думать кроме как о той надежде, что дал ей таинственный голос. – Где ты?

- Под алтарём с Лунным Сердцем. В тайном ящичке, что спрятан в самом низу. Да, дитя, ты на верном пути…

Жрица уже отломала тонкие деревянные пластины, скрывающие укромную нишу, и просунула туда руку.

Это был камень – серый, невзрачный, каких на дорогах Явила валялось несметное количество. Но необычайно тяжёлый, как будто в нём скрывался вес десяти таких камней. И ещё очень холодный.

- Как же мне тебя освободить?- Молвила Мелисса.

- Поднеси меня к своей дочери. Не бойся, смелее. Я покажу тебе настоящее чудо не хуже богини Селены, которая даже не удосужилась снизойти до ответа.

И Мелисса, осторожно сжав камень в руках, положила его рядом с маленьким уже давно холодным тельцем девочки…

Несколько долгих секунд ничего не происходило. В храме повисла такая небывалая тишина, даже жрица забыла, как дышать, умом понимая, что чуда не произойдёт, но сердцем…

И вдруг это случилось. Малышка приоткрыла крохотные глазки  - они уже тогда были ярко-голубыми, как у неё самой, и тихо запищала, слабо шевелясь в своих рваных пелёнках.

Мелисса, зарыдав в голос, схватила девочку на руки, прижав к груди так сильно, словно боясь, что это сон, или бред, или морок… Но отчётливое сердцебиение в груди дочери говорило об обратном.

Налюбовавшись на малышку, Мелисса вспомнила о своей «спасительнице», и громко спросила в пустоту храма:

-Что ты за это хочешь?! Говори!

- После узнаешь.- Раздался в голове голос.- А пока наслаждайся жизнь своей дочери. У тебя есть на это восемнадцать лет.

***

Вспоминая тот страшный день, Мелисса невольно поёжилась. Никто не знал об этом, ни с кем не могла она поделиться столь жуткой тайной, даже с Касьяном. Но восемнадцать лет прошли как один день. И вот, она вновь потеряла свою девочку, только на этот раз навсегда. Или, может быть, никогда она ей и не принадлежала?

Потому как знала Верховная Мать, что за чудовище всё это время обитало в теле её дочери. Росло вместе с ней, развивалось и входило в силу. И два года назад получило оно окончательную власть над телом Сапфиры…