22

Варнар дремал, примостившись у двери, ведущей в опочивальню Темиры, но полноценный сон не шёл. Он не был прихотлив и мог спать где угодно хоть на неотёсанных досках или сырой ничем не прикрытой земле. Но вот мысли, что в последнее время посещали его совсем не глупую голову, лишали его покоя и бередили душу.

Всё дело было в этой девушке, Темире, что Келбер обманом и силой приволок в поселение солнечных, чтобы получить её в качестве жены. И хотя неравные браки не были редкостью, да и невест порой не спрашивали, хотят ли они замуж, этот случай был из ряда вон вопиющим. Несправедливым. Порочащим людей в глазах светлых богов. И ведь поделать он ничего не мог…

Те несколько дней, что он провёл рядом с девушкой, несказанно сблизили их. Можно сказать, они даже подружились, если это можно было назвать дружбой. Ведь при одном взгляде на Темиру внутри Варнара начиналось что-то такое, похожее на бурю чувств и эмоций, вперемешку с желанием сблизиться ещё больше, не только в душевном, но и физическом плане. И вот с этим желанием приходилось по-настоящему бороться.

Когда-то давно он сам выбрал свой путь – путь жреца бога-солнца Рами, вполне осознанно посвятив себя служению богу. Варнар никогда не жалел об этом, и даже всевозможные ограничения такие как обет безбрачия и полный отказ от женщин, не останавливали его. Он знал, что справится с любым искушением, хоть человеческая плоть слаба, но сила молитвы способна излечить и не такое. Варнар так думал, даже в буйный расцвет юношеской силы, когда необузданное мужское начало только начало просыпаться в нём, требуя своё. Но даже тогда он нашёл в себе силы справиться с бушевавшей плотью, а сейчас… Глядя на эту скромную девушку, её безупречно белые волосы, зелёные, словно драгоценные, глаза, жрец начинал сомневаться в правильности выбранного пути. Вот ради неё, Варнар чувствовал, он может поставить крест на всём своём прошлом, всех своих  достижениях на выбранном поприще, отказаться от служения богу Рами. И это по-настоящему пугало его. И он продолжал бороться…

А что Темира? Не было в ней ответного огня, который одновременно хотел и не хотел увидеть в её глазах Варнар. Она будто не замечала ничего, упиваясь своим горем и рассказывая ему о своём возлюбленном Анрише, с которым он и сам с детства был знаком, их любви и несчастьях, преследовавших влюблённых с самого момента знакомства. И вроде пытался он быть бесстрастным и сочувствовал им, но жгучая ревность то и дело обжигала нутро, словно проверяя его на прочность. И с этим он тоже боролся, взывая к доводам разума. И отчаянно молился своему богу, чтобы тот помог ему справиться с внезапным искушением в лице девушки, которую он поклялся защищать до самой свадьбы с Келбером…

Но при мысли об этом всё становилось ещё хуже, и Варнар места себе не находил, представляя, что эта милая невинная девочка окажется в грязных похотливых лапищах их старейшины. Это уже была не ревность – боль и ненависть, несправедливость, кою требовалось искоренять. Варнар даже сейчас и помыслить не смел, что Темира достанется ему – это тоже было не правильно. Но и Келбер не должен был получить её, такую маленькую и беззащитную. Как будто ему шлюх своих было мало!

Именно из-за этого жрец и проводил все ночи у заветной двери, оберегая покой девушки. Однажды он уже вырвал её из лап этого мужлана, который катился по наклонной, напиваясь в хлам почти каждый день, и себя явно не контролировал. Варнар с ужасом ожидал возвращения Касьяна, главного жреца, ведь Келбер ждал только его и откладывал свадьбу лишь из-за его отсутствия.

Гул приближающихся шагов заставил молодого жреца подняться на ноги, и не зря. Лёгок на помине! Явился, идёт, переваливаясь как медведь, и, конечно же, пьяный в стельку.

Остановился, увидев у двери Варнара. Осклабился недобро…

- Сидишь, охраняешь, пёс цепной! – Процедил сквозь зубы Келбер. – Но ничего! Скоро вышвырну тебя отсюда, а заодно из общины!

- Вышвырнешь. – Легко согласился Варнар. – А теперь убирайся. И не смей приближаться к девушке, пока пьян…

- Не учи меня, щенок! – Не так уж и горячо, без энтузиазма, воскликнул старейшина, невольно коснувшись ожогов на руках – тех, что в прошлую их встречу подарил ему жрец, защищая девушку. – Я её и пальцем ещё не тронул и не трону, я поклялся!

- Охотно верю. – Выдержке жреца было не занимать, но только внешне. – Платье само порвалось на Темире в прошлый раз…

- Это была случайность! – Выпалил Келбер. – Уйди с дороги, мне нужно поговорить со своей наречённой!

Но Варнар был как гора – кричи не кричи на неё, приказывай не приказывай. И ведь стоит, шельмец, спокойный, не шелохнётся. Только огонь в глазах так и поблёскивает, ища выход в праведном гневе.

Но и Келбер был упрям, и уже собирался вновь вступить в схватку с молодым жрецом, да только помешал им слуга, внезапно отозвавший старосту. По-видимому, дело было срочным, потому что Келбер вмиг забыл и о Варнаре, и о Темире. Нетвёрдой походкой он вышел вслед за посыльным, ни разу не обернувшись, и жрец мог лишь гадать, что же такого могло произойти.

Но ему это было только на руку – если старейшина займётся делами, то до девушки ему времени не будет, а потому и ему можно спать спокойно.

Ох, ещё бы не эти внезапно вспыхнувшие чувства к лунной жрице, которые приходилось прятать глубоко в душе, за бескорыстной заботой да не наигранным сопереживанием…

Да ниспошлёт Рами ему силы и терпения…