31

Он не чувствовал ни тела, ни привычного веса, нет! Его голова, руки, туловище, ноги – всё стало огнём, чистой живой стихией, и так легко Анришу никогда в жизни не было.

Он легко преодолевал огромные расстояния, перемещаясь стихийно, буйно, непринуждённо, почти забывая, кто он такой или что он такое.

И только одно имя держало его от полного перевоплощения, как якорь, удерживая здесь, на грешной земле, в некотором подобии человека, которым он на самом деле и являлся.

Темира.

Она была в беде.

Он помнил. И спешил ей помочь.

Одно воспоминание о своей белокурой возлюбленной заставляло разгораться его ещё сильнее. Злость делала своё дело, и он, бывало, вспыхивал до небес, щедро пылая невесомым и опасным пламенем, но рассудок возвращал его обратно.

Анриш направлялся в селение солнечных, к своему родному дому, что наверняка и служил сейчас темницей его возлюбленной. Он не думал о том, каким способом будет вызволять её – он знал, что просто прикончит Келбера и любого, кто встанет у него на пути. Сейчас это казалось ему настолько простым и очевидным, что сомнению в правильности своих действий даже не подвергалось.

Издалека он увидел её. Даже не так – почувствовал. Народу было полно, так, что глазом не охватить. Но для него существовала лишь она, его Темирушка, что стояла, ссутулившись, сжавшись как тростинка, в белом свадебном платье, что было ей в пору, да тяготило как камень на шее. Постарался Келбер, да рано радовался. Стиснул Анриш зубы - не бывать этой свадьбе, не получит старейшина его наречённую…

И уже хотел было вмешаться, да тут бой завязался, между Келбером и жрецом, и Анриш – пламя замер, пока незамеченный никем, потому как все на дерущихся смотрели, а он был тихим да неброским, покуда в руках себя держал.

Но жрец проиграл, и Келбер, будь он не ладен, не просто побил соперника – унизить его захотел, поставив ногу тому на грудь. Ярость с новой силой клубами взвилась в груди молодого охотника, но в тот же миг узрел он, что с Темирой неладное творится, а Келбер…

Келбер уже бежал к ней, замахнувшись мечом, и вот тогда он не стерпел. Легко, преодолев расстояние в десяток саженей, пламя огненным щитом закрыло любимую, схлестнувшись и смешавшись с другим, менее сильным, потоком огня.

Келбер не ожидал. Он взвыл, обожжённый этим чистейшим светом, заметался как раненый зверь, но меч из рук не выпустил, и вновь попытался пробраться к девушке. А она…

Бежать бы без оглядки, да нет же, встала, гордая, выпрямилась, и прямо у её ног, из-под земли, показался первый мертвец.

Куда там! Вон их, ошалелых, сколько! Бабы и ребятня с визгом кинулись в рассыпную, воины Рами схватились за мечи  да принялись нечисть ту рубить.

Но Темира не боялась, нет! Она управляла ими, о чём говорили и её неестественно горящие зелёным светом глаза, и чернота, что ползла по лицу и рукам  словно вздутые вены!

Но Анришу было плевать. Плевать! Не потеряет он её ещё раз, не теперь!

Огненная стена рассеивалась, а он шёл сквозь неё, прямиком к человеку, что когда-то звался его отцом. Меч, охваченный тем же пламенем, что и он сам, жаждал боя.

Наконец и Келбер его заметил. Испугался, ох как он испугался!

Но кто-то бросился на перехват. Нет, не дадут воины Рами своего старейшину в обиду. Да только и он нынче не промах.

Тех, что ближе был, опалил так, что не поздоровилось. И уже на дальних замахнулся, как кто-то схватил его сзади за горло. И кто же такой смелый, живого огня не испугался?!

Разозлился Анриш ещё больше, запылал так, что сжег бы заново, да только тот не испугался.

- Остынь, брат! – Зашептал ему на ухо. – В нашем деле вовремя не остановишься – пеплом станешь…

Да что же за герой такой, что не горит и огня не боится?!

Извернулся так, что местами поменялись, и теперь тот оказался рукой его под горло зажат.

Варнар-жрец… А ведь он ранен… И не побоялся… Не убить бы по нечаянию…

- Я убью за неё! – Грозно рявкнул Анриш, всё сильнее сжимая горло Варнара.

- Я тоже… - Послышался ответ,  и тут он словно очнулся.

Рука сама разжалась. Так быть, на одной стороне… И тут же оба повернули голову к Темире и подбирающемуся к ней Келберу.

Мертвецы висли на нем, костлявые руки хватали прямо из-под земли за ноги, но злость, что обуяла старейшину, вела его прямиком к виновнице приключившегося происшествия. Воины вокруг сражались с невесть откуда взявшейся толпой мертвецов, а они всё лезли и лезли, и, казалось, конца им не будет.

Наконец, отмахнув очередному мертвяку голову, Келбер добрался до Темиры, схватив её за руку. Потянул куда-то, приговаривая зло да с досадой:

- Так и знал, ведьма! Так и знал! Хорошо, обряд провести не успели, не жена ты мне! Отымею как сучку за углом, а после сердце проткну твоё чёрное, чтобы не повадно было мертвецов поднимать! Вот откуда всё зло! Из-за тебя, маленькая дрянь! Ты во всём виновата!

Темира едва поспевала за ним, не до конца осознавая, что происходит. В глазах рябило от происходящего, а силы были на грани истощения. Неужто пропало всё и помочь больше некому?

- Келбер!

Старейшина замер, боясь оглянуться, но крепче сжал плечо девушки. И всё же ему пришлось повернуть голову. Резко, с надрывом.

Анриш стоял перед ними – живой факел, а Варнар словно охранял его, опаляя живым светом взбесившихся мертвяков. Огонь погас, и тогда ноги Темиры подкосились, и она едва не рухнула на землю.

- Живой… - Только и смогла прошептать она. – Я знала, знала…

- Не приближайся! – Крикнул Келбер. – Я убью её, ещё шаг!

С этими словами он выразительно ткнул своим  клинком в грудь девушки, подтверждая, что не шутит. Анриш замер, не в силах отвести глаз от этого зрелища.

- Я сожгу тебя заживо… - Пообещал он, чувствуя, как огонь вновь разгорается в венах, наполняя кровь и плоть своей сущностью.

- Я успею проткнуть сердце твоей ведьме. – Жёстко парировал старейшина. – Только попробуй помешать мне, и на тот свет я захвачу её с собой!

Анриш вспыхнул, теряя контроль, и это было поистине ужасно. Он готов был убить – не только Келбера, всех, не разбирая, кто свой, а кто чужой. И Темиру…

Сейчас, превращаясь в абсолютное пламя, он не понимал сам, на что способен.

- Анриш! – Слишком поздно спохватился Варнар, пытаясь отвязаться от мертвяка, что силился его схватить, и броситься на перехват. – Ты убьёшь её!

Он повалил охотника на землю, хотя тот отчаянно сопротивлялся, а Келбер, воспользовавшись этим, потащил девушку дальше.

Но она, будто очнувшись, начала  вырываться. Словно почуяв неладное, мертвецы, все как один, переключились на них, а вернее на Келбера, и такая перспектива его не обрадовала.

- Прикажи им остановиться! - Потребовал он у девушки, но та не собиралась сдаваться.

- И не подумаю!

В тот же миг, огромная рука скелета схватила Келбера за шею, вонзив в неё острые костлявые пальцы, проколов насквозь, и старейшина вновь закричал от боли. Его охватила такая злость, что он с одного маха швырнул полусгнившего мертвяка и отшвырнул подбиравшегося к ноге другого.

- Тогда ты сама виновата!

Плевать на силу, плевать на магию и такое манящее бессмертие! Не удалось ему заполучить всё это, но и проклятущему Анришу девка не достанется!

Короткий меч не дрогнул, когда с силой вонзился в грудь Темиры, достав, проткнув горячее сердце. Девушка, не вскрикнув даже, вцепилась в его руку, в ту, что сжимала меч, пронзивший её, пытаясь сделать вдох, да не могла. Из рукава же её свадебного наряда выпрыгнула мышка, и, пробежав по руке старейшины,  так резво подскочила к нему, что тот ахнуть не успел, как грызун, подпрыгнув, устремился к его приоткрытому рту. В панике Келбер отшвырнул  Темиру, пытаясь достать из своего рта ручного питомца своей бывшей невесты, но мышка уже достигла своей цели, нырнув в горло когда-то убившего её человека.

Келбер захрипел, задыхаясь, схватился за горло, но всё было бесполезно – та надёжно застряла в его гортани, перекрыв своим тельцем воздух, и лёгкие готовы уже были взорваться от немыслимой боли.

Он упал, едва ли не на Темиру, побагровевший, с выпученными от удушья глазами, но вскоре подоспели оба защитника девушки, и его мучениям пришёл конец. Один замахнулся мечом, рубя голову с плеч, другой – огнём, поджигая уже обезглавленное тело старейшины, и, сделав это, тут же забыли о негодяе, потому как рядом, истекая кровью, с проткнутым мечом сердцем, умирала Темира, их любовь…

И зрелища печальнее эта земля не видела…