36

Сапфира упала на колени, упершись ладонями о холодную землю, и её затошнило. Кровью – изо рта, и из носа, даже из глаз потекли небольшие ручейки, и какое-то время она стояла так, сотрясаемая судорогами, пока спазмы не прекратились. Но вскоре это прошло.

Перелишила, не сдержалась…

Окинув уже совсем нечеловеческим взглядом пространство вокруг себя, она и сама подивилась: все её сёстры по клану, лунные жрицы, были мертвы, изувечены и лежали аккурат кружком возле неё, с вспоротыми грудными клетками, лишёнными сердца.

Хорошая работа. Вкус крови пьянил, а выжатые сердца валялись тут же. Нельзя было терять времени, которое и так уже на исходе.

Поднявшись, пошатываясь, девушка начала неуклюже собирать ещё не остывшие сердца и складывать их в один ряд. Двенадцать… Именно столько девушек пришлось ей убить, чтобы, наконец, осуществить свою мечту. После смерти Мелиссы, Сапфира быстро прибрала власть к своим рукам, свалив смерть Верховной Матери на Анриша, которому всё же удалось пробудить в себе первозданный огонь бога Рами и уйти, и здесь она оказалась бессильна. Но желание обладать Лунным Сердцем никуда не делось, месть изводила её на корню, и вот, смекнув, что в лунных жрицах магии может быть более чем достаточно, она решилась на страшное.

Она выманивала сестёр из дома, одну за другой, приводила в лес, а затем расправлялась с несчастными жертвами, упиваясь их болью и кровью, и вот, результат не заставил себя долго ждать.

Какими же доверчивыми, безмозглыми овцами они оказались! Сапфире-Иллуне совсем не было их жаль, ни одну. Она жалела лишь о том, что дурнушки-Темиры среди них не было, но скорое обретение желаемого грело её чёрное холодное сердце.

И вот – свершилось! Молитва, вознесённая ей к храму богини-луны, пробудила тишину от спокойствия, и он явился к ней, и открыл свои врата… Сапфира будто не верила, глядя сквозь залитые кровью глаза на призрачное великолепие прозрачных стен, серебристых арок и сам алтарь, на котором мерцало Лунное Сердце.

Вначале, боясь даже пошевелиться, она смотрела и смотрела на древнюю реликвию, должно быть, наслаждаясь мигом, предвкушением того, как самые коварные замыслы её будут воплощены в жизнь. А после кинулась со всех ног к драгоценной чаше, схватила её, сжав в руках с нечеловеческой силой, и рассмеялась как сумасшедшая.

- Теперь-то, Селена, ответишь ты мне за всё! Уничтожу я твоё сердце на той небесной горе, где создано оно было светлейшим мирозданием! Да! Я времени зря не теряла, и даже, будучи в заключении в том сером камне, удавалось мне путешествовать во снах тревожных! Там–то мне и открылись истины, как избавиться от тебя можно! От души твоей, тело же моим станет, и Рами, наконец, меня полюбит!!!

Камни в руках Сапфиры, словно откликаясь на этот злобный порыв, запульсировали сильнее, отчаяннее, но девушка лишь зло ухмыльнулась.

Но голос, раздавшийся из глубины храма, заставил её вздрогнуть.

- Сапфира! Что ты наделала?!

Темира вышла ей навстречу, словно не живая, бледная. Взгляд её метался от реликвии в руках Иллуны, с ног до головы покрытой кровью невинно загубленных ею жизней, к мёртвым девушкам за стенами храма, что смотрели незрячими глазами в небо. Она готова была заплакать. Из горла же Сапфиры вырвался хриплый рык.

- Убирайся! Тебе меня не остановить, Темира!

И с этими словами она бросилась на девушку, пытаясь вцепиться ей в лицо, но пролетела сквозь, упав на пол. Чаша с ортоклазами вылетела из её рук, и они рассыпались, усеяв собой значительную площадь каменных плит.

- Ты – призрак! Ничего ты мне не сделаешь! – Злорадно заключила она, принявшись заполнять чашу камнями, черпая горстями их с пола.

-Ошибаешься…

***

… Темира сама не поняла, как оказалась здесь. Она притомилась, ожидая свою мать в наскучивших быстро покоях, и отыскав кровать, решила прилечь. Сон не шёл, мысли одолевали её как змеи. Варнар едва не погиб, а Анриш… Анриш был жив! Она всегда знала, чувствовала, что это так!

Но увидев его, охваченного огнём, не причиняющим парню никакого вреда, она едва не сошла с ума от радости. Значит, сумел, подчинил себе вольную стихию! Выбрался из лап Мелиссы, сбежал ли после её смерти, всё не важно. Главное, жив…

И даже Келбер, занёсший над ней меч, не мог умалить этой радости. Да, она погибла от его руки, но и старейшину забрала с собой с помощью мышки Ланны, что и в смертный час не оставила свою хозяйку, бросившись на её защиту.

А теперь… Что теперь? Сердце её проткнуто, и, значит, она мертва… Что теперь станет с Анришем?! Закорит себя, жить не захочет. А ведь нет ни в чём его вины…

Вот так невесело размышляя, рассуждала она сама с собой, пока  не привиделось ей странное. Засияло всё вокруг, засеребрилось. И увидела Темира своими глазами то место, где она, будучи жрицей, вместе с другими сестрами по общине с Верховной Матерью во главе, призвала храм Селены. Но сейчас она будто смотрела  на то действо со стороны, а после оказалась внутри. И только тут догадалась она, что храм этот тесно связан с покоями самой Селены.

Лесная поляна была припорошена снегом, поверх которого лежали мертвые женские тела в знакомых мантиях. Обомлела Темирушка, присмотревшись, приглядевшись в темноте… А, может сон? Да не похоже… Все мертвы, все до единой… Постаралась Иллуна, поработала. Да только кровь в жилах стыла от такого и беспомощная ярость металась в груди…

А вот и она сама. Глаза горят черным блеском, лицо и одежда, руки – всё в крови. Победоносно схватила тяжелую чашу с ортоклазами, что-то зло запричитала…

Не стерпела Темира, вышла из тени. Не позволит она этой ведьме забрать сердце Селены, её родной матери! Но та сорвалась с места, набросилась и… пролетела сквозь.

Руки  сами наполнились жгучей энергией, и теперь Темира знала, как ей управлять…

- Ты – призрак! Ничего ты мне не сделаешь! – Бросила Иллуна, собирая с пола рассыпавшиеся лунные камни.

- Ошибаешься…

Темира подняла ладони кверху, и как по цепочке, неслышимому зову, их сёстры-жрицы, пока ещё невидимо для Сапфиры, начали подниматься на ноги…