Глава 6

Александра вся осталась такой же хрупкой, но перестала быть прозрачно худенькой. Смотрела на него настороженно и открыто, не утаивала ни беспокойства, ни того, что расстроена, и одновременно столько надежды светилось в её глазах, что Андрей испытывал яркое ощущение дежавю, словно он тот же джинн из лампы, которым чувствовал себя под её признательным взглядом тем далёким утром на собственной кухне, когда вручил ей новую одежду. Тогда подумал, что такую Сашу можно и замуж нечаянно позвать. И вот теперь прилюдно прикидывается её мужем. Для других.

С ней самой он постарается максимально придерживаться правды. Не хотелось больше никакой сбивающей с толку путаницы, хотя избежать её поначалу полностью не удастся. То, что он собирался представить в качестве следующих доказательств их знакомства, наверняка создаст у Саши ошибочное представление об их физической близости, но ничего другого в голову никак не приходило. Андрей решил, что они во всём разберутся со временем, а пока важнее наладить контакт и зацепиться за Сашино желание с ним взаимодействовать.

Она сидела перед ним умытая, с теми же неидеально гладкими волосами, выбивающимися мелким пушком вокруг лица, бледно-розовыми пухлыми губами, в больничной сорочке с круглым вырезом, оттопыривающимся на ключицах, которые больше не поражали болезненной остротой. Мазнув взглядом ниже по груди, Славенский вернулся к внимательным голубым глазам.

— У тебя над пупком, где некоторые делают прокол, есть маленькая родинка, похожая на кляксу, — заговорил Андрей, не отводя взгляда от нынешней Саши, но всё равно чётко видя её той девушкой у себя в душе, в промокшем белье, чуть великоватом лифчике, неплотно обхватывающем красивую грудь, с гусиной кожей из-за холодной воды и прижатыми к животу руками. — Ты оставляешь узкую полоску на лобке, не выбривая подчистую. — Андрей отвернулся и шагнул к окну. — Проверяй. Я не буду смотреть.

Кровать скрипнула. Зашуршала сдвигаемая ткань. Вдруг Саша замерла, а Андрей сильно сжал край подоконника.

— Обнаружила шрамы?

Тяжёлое молчание за его спиной послужило исчерпывающим ответом.

— Целая роспись, — хрипловато прошептала Александра. — Расскажешь, откуда они?

— Нет, — сухо отрезал Андрей, поймав солнечного зайчика, но продолжая пялиться в пыльное стекло, и тут же смягчил свой отказ: — Будет лучше, если некоторые вещи ты вспомнишь сама, без чьих-либо подсказок.

Вновь скрипнула койка. Саша убедилась в словах Андрея, накинула на себя простыню и устало откинулась на подушку. Андрей развернулся и привалился к подоконнику.

— Так… страшно ничего не помнить. — Саша прикрыла глаза. — Ты знаешь, какой у меня лобок, а я могу лишь повторить твоё имя и не уверена, что верно определила цвет твоих глаз. Мне очень хочется взять тебя за руку, но я стесняюсь, как если бы ни с того ни с сего полезла обниматься к постороннему человеку. Ужасно угнетает, что тем самым я могу тебя обидеть, но и переступить через себя сейчас я тоже не могу.

— Можно я просто буду рядом? — Андрей загораживал яркий свет, создавая приятую тень для Саши.

Она распахнула глаза и уставилась на него заблестевшим взглядом.

— Можно. Мне необъяснимо спокойнее около тебя.

Андрей улыбнулся уголками губ.

— Хочешь попить или…

Саша покачала головой.

— Нет, не хочу. Кажется, будто сил совсем не осталось. — Она сползла ниже по матрасу и неловко поправила подушку.

— Я позову врача. — Андрей оттолкнулся от подоконника и распрямился. — Постарайся отдохнуть. А когда проснёшься, я буду здесь и отвечу на простые вопросы, например, сколько тебе лет или какое варенье ты любишь.

Саша грустно кивнула и указала на кнопку вызова медсестры.

Пожилая степенная женщина привела с собой Валерия Валерьевича. Славенский хотел выйти, чтобы не мешать, но как только он направился к двери, на лице Саши возникло такое беспомощное выражение, граничащее с паникой, что он ободряюще ей улыбнулся, непроизвольно подмигнул и занял прежнее место перед окном, где внезапно заметил плотно собранные в самом верху дешёвые металлические жалюзи. Пока врач беседовал с Сашей, а медсестра суетилась вокруг них, Андрей методично распутал комок из узлов, в который превратился потрёпанный шнур и с облегчением опустил хлипкие пластинки, развернув их местами погнутые лепестки так, чтобы блокировать нестерпимо режущий солнечный свет.

— Андрей Романович, на пару слов, — прямо за его плечом раздался тихий голос доктора.

Славенский оглянулся на Сашу, над которой склонилась приговаривавшая что-то медсестра. Девушка вяло поддакнула и закрыла глаза.

— Она проспит до утра, — пояснил Валерий Валерьевич. — Ей нужен отдых, чтобы расслабиться и успокоиться.

Мужчины вышли в коридор.

— У Александры платная палата, — начал врач.

Андрей с трудом сдержал ухмылку, памятуя о кривобокой пародии на жалюзи.

Зато с удобствами в ней же, не нужно прыгать на одной ноге в поисках по всему коридору.

— Если вопрос об оплате, то это не вопрос, — вклинился он в возникшую паузу, пока они отходили от двери.

— По оплате не ко мне. Разбирайтесь с бухгалтерией и со своим приятелем внизу, — отмахнулся доктор. — Александра переведена в неврологию, но одноместная палата там освободится только завтра. Мы можем перевезти её туда на ночь в общую или оставить в хирургии до утра. Хотя раз дополнительные расходы вас не волнуют, я распоряжусь оставить палату за вами на полные сутки.

Андрей утвердительно кивнул, понимая, что врач хотел переговорить с ним совсем о другом.

— По состоянию пациентки по моей части, — словно вторя мыслям Славенского, Валерий Валерьевич переключился на разговор по сути. — Проследите, чтобы она не давала нагрузку на повреждённую ногу. Ей потребуется помощь при передвижении и особенно в ванной. Учитывая, что пока она может не подпустить вас к себе настолько близко, попросите кого-то из её подруг, родственниц, в общем, девушек подстраховать или подумайте о почасовой сиделке.

— Я вас услышал. Спасибо, — поблагодарил Андрей, внезапно осознав, что Саша успела очаровать и лечащего врача.

Александре не нужно было ничего делать специально, но присущая ей хрупкая уязвимость вызывала непреодолимое желание защитить и уберечь её от невзгод и неприятностей, которые притягивались к ней с завидным постоянством. Славенский уже не раз наблюдал один и тот же эффект после общения с ней у разных людей: его транслировали заведующая ветеринарной клиники и подруга Надежда, Борис и Семён, и он сам неизменно жил с ним почти год. Теперь и этот врач попался на крючок, о котором Саша наверняка даже не догадывалась. Он не срабатывал только с её потребительской роднёй, привыкшей помыкать Сашиной безотказностью и добротой. Внутри Андрея вспыхнуло знакомое злое раздражение, но он погасил его, сосредоточившись на беседе с врачом.

— Что вас ещё беспокоит? — спросил прямо, поскольку Валерий Валерьевич не прощался и стоял, молча над чем-то раздумывая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Шрамы Александры, — заявил тот без обиняков и придавил собеседника проницательным немигающим взглядом.

— Чем же? — сдержанно поинтересовался Андрей.

— О них нет ни одной записи в её карте, и они наталкивают на нежелательные выводы. Их мог нанести кто-то другой, что свидетельствует о пережитом насилии. Либо о склонности девушки к причинению вреда самой себе, если она сделала …

— Её порезал бывший муж, — Славенский прервал поток умозаключений врача. — Он наказан. Саша — адекватный человек. Подобными вещами не занимается.

— Я никого ни в чём не обвиняю. — Валерий Валерьевич продолжал смотреть прямо в глаза Андрею. — Эти же вопросы задаст вам если не невролог, то психотерапевт точно. К сожалению, я на личном опыте знаю, что такое выстраивать отношения заново с человеком, потерявшим память. Бывает, что воспоминания приходят путано. Запаситесь терпением, Андрей Романович, и будьте готовы к тому, что Александра может ненамеренно приписать вам действия, которые совершал её бывший, но тоже муж.

Последние слова врача настолько покоробили Славенского, что он простоял истуканом в коридоре какое-то время после того, как мужчины пожали друг другу руки и доктор давно исчез из зоны видимости. Сначала Андрей опасался реакции Саши на их новую личную встречу, потом, оказавшись для неё незнакомцем, лихорадочно соображал, как представиться. Теперь же, едва наладив эфемерный контакт и заслужив её, пусть и продиктованное обстоятельствами, расположение, боялся спровоцировать болезненные воспоминания, связанные с ним, и в то же время максимально цеплялся за правду, чтобы не превратиться в трусливого вруна, когда память к ней вернётся. Но озвученный врачом вариант развития событий вкупе с тем, что в своё время Саша пришла к нему, заранее считая шантажистом и насильником, совершенно выбивал и так крайне неустойчивую почву из-под ног Славенского.

Андрей сжал и разжал кулаки, мотнул головой, прогоняя никчёмный морок, и рассердился.

Стоит тут, как растерянная девица на выданье, и упивается дебильными фантазиями, одна хлеще другой. Речь вообще не о нём. Главное, чтобы Саша восстановилась. И если для этого потребуется побыть ему грушей для битья, значит, побудет, не развалится. Он слишком долго держался в тени вроде как из благих намерений. Пора платить по собственным счетам.

Славенский медленно приоткрыл дверь в палату, прислушиваясь, не заскрипят ли петли. На удивление, не заскрипели, и он тихо вошёл в погрузившееся в полумрак помещение. Саша спала, лёжа на спине и отвернувшись от окна. Подложив одну руку под щёку, второй она накрывала живот. Уставившись на её ладонь поверх простыни, Андрей опустился на стул, стоявший возле кровати.

***

После разговора с Надеждой Андрей сел в машину и, нарушая все скоростные режимы, покинул Ивановск. Если бы он сразу нагрянул к бывшему Александры, то просто бы его убил, чем только навредил бы всем, в том числе и Саше. Гнал до самого дома, отключив истерично верещащий навигатор и полностью открыв окно. Весенний ветер, сигаретный дым, свист проносящихся встречных автомобилей остужали клокочущую внутри ярость ровно настолько, чтобы держать руль, давить на газ и следить за дорогой, отматывающей всё новые и новые километры, отделяющие его от непоправимой ошибки.

Он далеко не ангел и не чурался ни угроз, ни физической борьбы, но не на пустом месте или ради призрачного самоутверждения за счёт кулаков и силы. Того требовали меры защиты клиентов, а иногда и себя самого. Случалось, он участвовал в разборках враждующих сторон, опять же обеспечивая безопасность определённого лица. Его никогда не прельщала драка ради драки, но тогда по пути домой Славену просто хотелось бить, до зуда в казанках и судорогах в мышцах, снова и снова, ничего не объясняя и тем самым вызывая ещё больший ужас в слизняке, который поднял руку на Сашу.

За каждый порез, заживший неровными переплетениями там, где она наверняка дёргалась и отбивалась, пока считавшийся близким человек вымещал на ней своё дутое разочарование и неоправданные надежды.

За её страх.

За её стыд.

За её беззащитность перед чужой злостью.

Андрей саданул по рулю и ударил по тормозам, чуть не въехав в зад впереди идущей малолитражки. Выдохнул и наконец сосредоточился.

Он досконально изучил всю подноготную А. Антонова, который проживал в квартире матери, переехавшей к престарелой сестре, недавно сменил автомобиль, оформив кредит, и ни копейкой не поделился с Александрой при разводе.

Урода легко сняла в баре нанятая стриптизёрша, которую он потащил к себе в квартиру. Темнота комнаты, очередная добавка виски, соблазнительно танцующая девушка на фоне приглушённого света из коридора ослепили так, что он не сразу разобрался, когда полуголое стройное женское тело сменилось на одетое мужское, и тонкое лезвие, полоснувшее по щеке, не отрезвило, а накрыло панической пеленой. Подавшись вверх, он тут же осел обратно и получил второй порез на другой щеке. Забормотал прерывистые возмущения, не предпринимая дальнейших попыток дать отпор, и заткнулся, едва Славен напомнил ему о махании ножом, у которого не было срока давности.

— Это Саня вас подосла… — Третий порез, задевший первый, заставил его зашипеть.

— Налоговая инспекция и судебный пристав в одном лице взыскать долг и набежавшие пени. — Андрей сунул под нос Антонова номер счёта питомника Семёна на телефонном экране, слишком ярком в царившем вокруг затемнении. — Доставай телефон и переводи сюда весь свой неприкосновенный запас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— С какой ста… — Чиркнувший по линии подбородка острый кончик мгновенно сделал мужчину сговорчивее.

— Поднимешь шумиху — транш придётся повторить и масштабнее попортить шкуру.

Славенский побывал у Антонова один. Борис что-то подозревал, но излишним любопытством никогда не страдал и лишь заметил в тот день, что всегда на связи.

Андрей долго мыл руки в туалете придорожного кафе. Он не гордился тем, что сделал, но и не жалел. Этот ушлёпок в какой-то мере испытал боль и страх, которые причинил Саше, и продолжит жить, постоянно оглядываясь и опасаясь повторения.

***

Андрей поднялся и протянул руку к Саше. Его пальцы замерли в паре сантиметров над её рукой. Не коснувшись нежной кожи, он резко отодвинулся и направился к выходу из палаты.