Глава 7

Андрей мог бы остаться в больнице. Бодрствовать всю ночь возле спящей Саши, скрючившись на неудобном стуле. Периодически разминаться, прохаживаясь по пустому коридору и мешая дремать дежурной по этажу. И по итогу убить впустую кучу времени на никому не нужные бдения, а утром предстать перед Александрой дёрганым, заросшим и не выспавшимся.

Славенский понимал, что сон, скорее всего, ему не светит в любом случае, как уже неоднократно случалось, когда в голове крутились мысли о Саше. Зато он отпустит Бориса и переговорит за ужином с Семёном, которые оба внизу ждали от него новостей, а затем примет нормальный душ и горизонтальное положение в номере отеля. Они обменялись номерами телефона с хирургом, и он обязательно вызвонит Андрея, если потребуется. Кстати, стоит купить приличный алкоголь для врача и конфет для медсестёр. Внимание приятно всем и обеспечит более пристальный уход за Сашей. Усилием воли Андрей отогнал промелькнувший было вопрос, проснётся ли она только с воспоминаниями о последних сутках или огорошит его совсем другим, иначе узнавшим взглядом утром, и спустился в нисколько не сбавившее интенсивности гула фойе приёмного отделения.

— Итак, — Семён придвинул к себе большой заварник чёрного чая с плавающими в нём мелкими ягодами и кучей пахучих листьев, заглянул внутрь, приподняв крышку, и закрыл, давая настояться ещё немного. — Ножка пройдёт уже через неделю, шишка тоже, а память, — он нахмурился, — штука гораздо сложнее. Замучают сейчас девочку всякими тестами и проверками по типу сколько будет два плюс два.

Под неодобрительным взглядом Семёна Андрей поднял чашку кофе и сделал несколько глотков подряд.

Он кратко рассказал Борису и Семёну об Александре ещё в больнице. Потом они поехали в ресторан, где молча поужинали. Каждый из них думал о чём-то своём и не спешил поделиться с остальными. Борис быстро закончил и отбыл в гостиницу, оставив автомобиль Славену.

— Ты язык что ли проглотил вместе со стейком, а? Муж? — поддел Семён, разливая чай по двум чашкам и настойчиво указывая Андрею на одну из них. — На кофе-то не налегай. Поздно уже.

Славенский допил кофе и поменял чашки местами, приняв предложенный чай.

— Андрей, — Семён дождался, когда Славен посмотрит на него. — Ты долго запрягал, не обессудь за прямоту. Резво выскочил из затянувшейся спячки. Не знаю, что между вами с Сашей произошло. Не лез и не полезу выспрашивать. Но сейчас и она тоже этого не знает. Что собираешься делать дальше?

— Буду ориентироваться по ситуации, — неопределённо пожал плечами Андрей.

— Ты и никакого плана?! — Брови Семёна недоверчиво полезли на лоб.

— Ближайший план: заселиться в отель, помыться, покемарить сколько получится, побриться, найти и привезти Саше вкусный кофе, — сухо перечислил Славенский.

— И? — не отступал Семён.

— И проследить, чтобы виновнику аварии ничего не сошло с рук. Ремонт по страховке и предложение об оплате лечения и моральных издержек меня не устроит.

— Только сам действуй поосмотрительнее. Ты здесь не в своей вотчине, — посерьёзнел Семён, не отговаривая и уже мысленно перебирая товарищей и приятелей, с которыми можно заручиться поддержкой по щекотливым вопросам. — Что по самой Саше?

Андрей наконец откинулся на спинку кресла.

— Её ещё однозначно подержат в больнице, поэтому нужны вещи. Тапочки, халат, бельё. Та же расчёска. Мне мотнуться до тебя или попросишь её соседку-напарницу собрать?

— Алина подготовит. Привезу сам. Или ты меня к ней не подпустишь? — Семён прищурился, намекая, что Славен вообще-то ему не указ.

— Давай решим по тому, какой она проснётся. — Сразу сбил всю воинственность Семёна Андрей, отхлебнул чая, поморщился и отставил чашку. — Мы тут с тобой много всего можем надумать, а она возьмёт и не узнает меня завтра, или узнает, вспомнив не как вчерашнего, а более давнего знакомца, или вообще примет за другого человека... — Он с досадой плашмя хлопнул ладонью по столу. — К тому же посмотрим, что покажет новое обследование, неврозаключения и психорекомендации, — слегка растягивая последние слова, добавил Андрей.

— Хорошо, — покладисто согласился Семён и с наслаждением принялся за крепкий чай, раздавливая ложечкой ягоды и размешивая их мякоть.

— «Хорошо» и всё? — настала очередь Славенского удивляться.

— Гхм, — промычал Семён, смакуя получившийся вкус. — Я желаю ей добра и не хочу навредить. Вдруг испугается меня. Пусть пока с тобой освоится. Ведь не прогнала?

— Не прогнала, — задумчиво повторил Андрей. — Даже наоборот. Будто потянулась ко мне. Прозвучит глупо и по старинке, но лучше, чем «приветила», не сказать.

— Андрюха, — Семён оставил в покое ложку и подался вперёд, положив локти на край стола. — Ты её тогда почему отправил-то от себя?

— За каких-то несколько часов между нами возникло чересчур много недопонимания, которое после разбирательства затмили стыд и гнев, и вместе они задели и вывернули слишком личное, во что обычно не вмешивают посторонних, — ответил Славенский, не отводя упрямого взгляда от собеседника.

Семён тряхнул лохматой шевелюрой, причмокнул и тяжело навалился на скрещенные руки.

— А теперь давай то же самое, но по-простому.

Андрей стиснул челюсти, но сдержался. Семён не виноват в том, что его штормит и, как хлипкую лодчонку, мотыляет по издевающимся волнам совсем рядом с берегом, на который он никак не может выбраться.

— Представь, что привлекательная женщина, перед которой ты готов из кожи вон вылезти, чтобы произвести впечатление, вдруг застаёт тебя в женском туалете без штанов с голым задом на горшке, потому что прихватило до рези, до мужского ты не добежал, а про защёлку забыл. Она пугается, отшатывается и… пукает. Вы оба вроде как понимаете, что всякое бывает, но оттого не менее стрёмно. Да полный отстой! Она пытается одновременно несильно краснеть, не хихикнуть и достойно ретироваться. А ты готов спустить себя в унитаз, но из последних сил держишь лицо и даже о чём-то нелепо шутишь, вернувшись и обнаружив, что она не сбежала, тоже желая завершить слившийся флирт на относительно нейтральной ноте. Вы топчетесь, отводите глаза, даже что-то говорите. Расставшись, ты в первую секунду выдыхаешь с облегчением, чтобы тут же поперхнуться сожалением, что сам так бездарно просрал свой шанс. — Славенский в три глотка осушил чашку остывшего чая, звякнул ею о блюдце и потёр лицо. — Короче, налажали оба и разбежались, посчитав, что так лучше.

— Конфуз, — хмыкнул Семён. — Сразу после него не позаигрываешь. Тут уж либо идти и жениться, раз пропустили романтическую стадию бестелесных ангелов, либо побыть врозь.

Андрей неожиданно всхохотнул, наблюдая за Семёном, усердно морщившим лоб.

— Это ты сейчас по-простому завернул?

— Что? Я тоже могу сообразить что-нибудь эдакое. — Зыркнул на него Семён. — А вот почему ты отправил от себя Сашу — так и не врубаюсь. Ну разошлись бы на пару дней, успокоились, а дальше бы со смехом вспоминали ваше выдающееся знакомство. Какого лешего она уехала в даль далёкую, а ты отступил, но продолжил ходить за ней тенью?

— Она хотела уехать, а я не держу женщин силой. — отчеканил Андрей. — Я и так нарушил все возможные границы. Сначала оскорбил, потом без спроса влез в её семейные дела, спасовал перед слезами, не зная, как утешить плачущую женщину, и в итоге не придумал ничего лучшего, чем обратиться к тебе за помощью, чтобы сделать для неё хоть что-нибудь полноценно хорошее. И вообще, я тебя просил Саше посодействовать, а не меня здесь лечить.

— Дурак ты, — прямо заявил Семён, не обращая внимания на грубый отпор Славенского.

— Тебе, конечно, виднее, — огрызнулся Андрей, вдруг почувствовав, что устал. — А я идиот, раз проявил уважение к желанию Саши побыть одной и самостоятельно разобраться с собственной жизнью. Ей было нужно заново поверить в себя. А я не верил во все эти «искра промелькнула, и они сразу поняли, что нашли друг друга». Ничего бы у нас с ней тогда всё равно не получилось.

— Значит, дал бы вам обоим месяц-другой, — не сдавался Семён. — Чего ты год ждал? И ведь дальше бы не высовывался, если бы не авария, так?

— А зачем? — Андрей раздражённо повёл плечом. — Она справилась без меня. Твоё расположение заслужила сама, знаниями и отдачей. Я попросил к ней присмотреться и оценить в деле. Ты, как вижу, нисколько не пожалел. У неё был и, возможно, есть мой номер, но она мне ни разу даже не написала. За руль смело села. Тут-то точно нет моего соучастия. Вроде и не поправилась, но больше не просвечивает болезненной худобой, как было в нашу первую встречу. А я… — Славен словно споткнулся, но незамедлительно двинулся дальше: — Мне просто нужно знать, что с ней всё в порядке.

— С ней или у неё? — подхватил Семён. — А, старший брат, который всё-таки предпочёл назваться мужем?

— Семён, ты достал! — вперил в него тяжёлый взгляд Андрей, однако натолкнулся на непоколебимый, но всё понимающий дружеский взгляд в ответ. — Тянет меня к ней. Как переклинило. Пробовал на других переключиться. Бесполезно.

— Почему раньше не приехал?

— Не пара я ей. — Андрей плеснул чая в кружку, чтобы занять руки и не смотреть на Семёна, который давно раскусил то, в чём Славен не признавался даже наедине с собой. — Саша стремилась сама свою жизнь устроить. А я, получается, как псих, её под колпаком держал.

— Хэх, — вздохнул Семён, заставляя Андрея вскинуть глаза. — Дурак и есть. Как и многие нынче. Горланят и борются за равноправие, при этом сметая всё в одну кучу. Да не нужна Саше вся эта ваша раздутая эмансипация с перебором. Не надо ей искусственно пришивать яйца, потому что у неё есть главная черта настоящей женщины — сердце. Она же к людям относится так же, как к животинам. Хромая, бойкая, пугливая — для неё все они просто живые существа, каждое из которых нуждается в любви и заботе. Так и с людьми у неё, неважно мужик или девка, старик или ребятенок, нищий или богатей. У неё для каждого улыбка найдётся и доброе слово. Распалится перед ней самая ярая поборница того, что женщина — не плита и не швабра, но под свои разглагольствования сметёт за милую душу ненавязчиво предложенную Сашей тарелку домашнего борща, при этом продолжит поучать неразумную товарку. А Санька ей сметану пододвинет и выслушает, ещё и чая душистого нальёт и форточку прикроет, чтобы не просквозило. И ничего не попросит взамен просто потому, что иначе она не умеет. Хоть крепкий, хоть убогий, для неё каждый — прежде всего человек, который хочет кушать и чтобы его хотя бы иногда обнимали. Делиться теплом и заботиться для неё естественно, как дышать. Её никто не принуждает такой быть. Она просто такая есть. Как модно сейчас говорить, она этим са-мо-до-ста-точ-на. А тем, кого подобное тяготит, невдомёк, что она-то в мире с самой собой. Так зачем выталкивать её сражаться? Она скорее погибнет, чем ожесточится. Поддержи её, защити, согрей, и она, как одуванчик, распушится и разошлёт парашютики во все стороны, чтобы тут на земле стало побольше солнца. Ты зациклился на том, что контролировал её и заставлял идти в заданном направлении. А я не жалею, что подыграл тебе. Мы её не на панель привели или засанные подъезды мыть, чтобы с голоду не сдохнуть. Она ветеринар от Бога, так что считай, Он меня надоумил приютом заняться, а тебя выбрал Сане в хранители.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Семён допил чай и вытер салфеткой губы.

— В хранители, но не бестелесным ангелом. — Мужчина прочистил горло. — Если прохлопаешь новый шанс познакомиться с Александрой поближе, я её спрячу, а тебя внесу в чёрный список, и ни одна твоя ищейка нас не найдёт.

Славен выразительно покачал головой.

— Вот и ладушки. — Семён сделал знак официанту. — Счёт на тебе. Мне дальше ехать.

Андрей усмехнулся, глядя на удаляющуюся сухощавую спину друга.