Глава 8

Рука Саши дёрнулась, дрогнули крылья носа, затрепетали веки, и она открыла глаза, глубоко вдыхая. Скользнула взглядом по потолку, стене и остановилась на Андрее, замершему рядом на стуле. Она улыбнулась:

— Привет!

— Привет, — ответил он, высматривая что-то на её лице.

— Ты принёс гортензии? — Принюхалась.

— Нет, — удивился и одновременно расстроился Славенский, потому что вообще не подумал о цветах. — Но я принёс неплохой кофе.

Саша повернула голову и заметила высокий стаканчик с крышкой на прикроватной тумбе.

— Значит, приснилось. Странно, я так отчётливо чувствовала их запах, хотя сейчас улавливаю только крепкий кофейный аромат. — Она быстро моргнула несколько раз, окончательно просыпаясь, и подтянулась, принимая сидячее положение и приглаживая волосы.

— Как спалось? — поинтересовался Андрей, наклонился и передал Саше кофе.

— Спасибо. — Она аккуратно приняла его, старательно не касаясь мужских пальцев. — Хорошо… вроде бы… — Саша сосредоточилась и встревоженно продолжила: — Мне сейчас можно кофе?

Андрей не догадался спросить об этом у врача, но медсестра без возражений пропустила его с характерными стаканами и с радостью взяла тот, который он захватил специально для неё.

— Думаю, два-три глотка точно не повредят, — ободряюще произнёс он.

Саша согласно кивнула, обняла обеими ладонями нагревшийся картон и напряжённо нахмурилась.

— Ты Андрей… и знаешь про меня больше, чем я сама… — Она печально вздохнула. — А я так ничего и не вспомнила… — Её рассеянный взгляд отражал, что она о чём-то усердно думает. — Хотя я помню и ясно представляю гортензии и точно знаю, как они выглядят и пахнут… Почему именно они? — Саша вскинула на Андрея загоревшиеся надеждой глаза. — Наверно, я люблю эти цветы… Или они растут… дома?

«Если не знаешь, что сказать, говори правду», — на ум непроизвольно пришёл совет Марка Твена. «Хотя бы попробовать максимально её придерживаться», — сварьировал Славенский.

— Под окнами моего кабинета вдоль дорожки растёт целый ряд кустов гортензии.

«И ты их точно видела. Даже не раз», — добавил про себя.

Лицо Саша просветлело, и она поднесла стаканчик к губам.

Дальше завертелась больничная рутина. Андрей побыл в коридоре, пока Саше измеряли температуру и давление, брали новые анализы и помогли дойти до санузла. После сразу принесли завтрак: тёплую манную кашу, бутерброд с маслом и сыром и нечто, претендующее на звание какао. Саша бросила благодарный взгляд на настоящий кофе и доставившего его Андрея и принялась с подозрением изучать кашу.

— Кажется, я не люблю манную, — она медленно озвучила свои ощущения. — В горле ком встал и словно подташнивает от её вида.

Андрей приблизился, забрал тарелку вместе с кружкой с сероватым пойлом и в сопровождении Сашиной признательной улыбки отставил их на подоконник.

— Ещё раз спасибо за кофе, — повторила Саша, откусывая хлеб с сыром и запивая подостывшим вкусным напитком.

— Если захочешь ещё чего-нибудь попить или поесть, скажи или… — Андрей собирался добавить «напиши», но тормознул себя, всё больше сомневаясь, что его номер находился в Сашином списке контактов в телефоне.

Только она как раз ухватилась за похожую мысль:

— А где мой телефон? Господи, почему я не подумала о нём сразу?

Вот тебе и проверка похлеще интимных подробностей. Андрей подошёл к узкому шкафу в углу возле входа. Открыл дверцу, увидел летнее женское платье на проволочных плечиках и босоножки на нижней полке, рядом с которыми завалилась мягкая вязаная сумка. Он наклонился, подхватил её за кручёные ручки и отнёс Саше.

Она растянула верёвочные затяжки, заглянула внутрь, сильно сглотнула и достала светлый прямоугольник. Осторожно положила его на колени, отняла руки, сцепив их в молитвенном жесте и прижавшись губами к костяшкам пальцев. Андрей присел на край кровати.

— Давай для начала проверим, не разрядился ли он, — предложил, видя, как сильно разволновалась Саша.

Она потянулась, нажала на кнопку активации и отдёрнула руку. На экране блокировки высветилось время и вполне достаточный для работы процент заряда аккумулятора. Телефон погас, а Александра не шевелилась, продолжая его гипнотизировать.

— Саша, — окликнул её Андрей.

— Боюсь, — неожиданно выдохнула она. — Я не хочу подглядывать сама за собой. Я хочу вспомнить, а не примерять на себя девушку из этого телефона, фотографий, которые в нём есть, переписок, социальных сетей. Глупо… — Саша закрыла лицо ладонями.

— Не глупо, — возразил Андрей, борясь с желанием убрать её руки от лица.

Она замотала головой, не соглашаясь с ним.

— Не торопись. — Андрей придвинулся ближе. — Давай для начала посмотрим, узнает ли тебя телефон.

Саша опустила руки и непонимающе взглянула на Андрея.

— Попробуй разблокировать экран. Проверим, что помнит он: твоё лицо, например, или отпечаток пальца. Ты сейчас можешь не назвать пароль к нему, но его могут знать твои руки и просто набрать по отточенной привычке.

Он снова включил телефон и приглашающе подвинул к Саше. Она приподняла его, приложила большой палец. Её глаза расширились и заблестели, рука задрожала. На развёрнутом к Андрею экране появились знакомые значки на фоне цветущей белоснежной гортензии.

Он скупо улыбнулся уголками губ, молча наблюдая, как Саша пролистнула по экрану и, воодушевившись, показала ему следующую заставку, на которой крупным планом красовалась тяжёлая гроздь с многочисленными голубыми лепестками, а за ней шла похожая фиолетовая в обрамлении сочных зелёных листьев.

Пока Александра рассматривала цветы, Андрей обратил внимание, что она сменила телефон на более новую модель. Сначала ему показалось, что причина в другом чехле, отличном от того, каким он его помнил, но теперь убедился в обратном. Как ни парадоксально было сравнивать желание Саши из прошлого обнулиться и её нынешнее вынужденное состояние чистого листа, она явно предприняла ряд шагов, чтобы оставить позади некоторые вещи, в том числе, наверняка, и какие-то номера из списка прежних контактов…

— Набери меня.

Простая просьба и полный страха и надежды взгляд, не ведая того, запустили часовой механизм личной бомбы замедленного действия для Андрея, секунды которого вовсю отсчитывались сначала крошечной паузой, как перед прыжком с высоты, затем командами: привстать, достать телефон из кармана, нажать на вызов — и первым приглушённым сигналом, зазвучавшим из динамика.

Только ожидаемого взрыва не произошло. Отозвавшийся не определяемой с налёта, но знакомой мелодией телефон в руке Саши и мелькнувшие на экране буквы — не цифры! — разнесли в клочья сомнения, стиснувшие стальным обручем горло Славенского. Его накрыло неожиданно сильное облегчение пополам с… радостью?... да, радостью, что он всё это время тоже оставался не стёртой частью в жизни Саши. Словно получив кратковременную контузию, Андрей не сразу сообразил, что девушка тихонько смеётся.

Она отклонила звонок.

— Ай, — произнесла немного нараспев и закусила нижнюю губу. — Как странно ты записан у меня в телефоне.

Андрей не осмелился уточнить как именно. Главное, что он вообще был там записан.

— Хотя, — продолжила Саша, не замечая реакции Андрея. — Позвони, пожалуйста, ещё раз.

Перебивая протяжный гудок, зазвучал тот же проигрыш. Саша резко сбросила вызов и подалась к Славенскому.

— Ай. Больно, ай. Больно, ай. Дай мне нежность...

Андрей перестал вообще что-либо понимать, опасаясь, что у Саши случился приступ той самой путаницы в сознании, о котором предупреждал врач, а у него самого острый приступ проснувшейся нежности, о которой она просит, и он готов ласково гладить её по голове, только бы успокоить.

— Я вспомнила! — возбуждённо воскликнула Саша. — Ещё раз. — Она ткнула в телефон Андрея.

Он запустил очередной вызов её номера. Саша прижала пальцы к губам и застыла. Короткое музыкальное вступление, и мужской голос, оттеняемый женским, запришёптывал те же слова, которые секунду назад процитировала Александра: «Ай. Больно, ай. Больно, ай. Дай мне нежность...[6]».

— Хах, — Саша шумно выдохнула сквозь разомкнутые пальцы и уронила поющий телефон на кровать.

Вверх тормашками Андрей наконец прочитал имя абонента «Ай», смутно вспоминая, что точно слышал играющую песню, и делая мысленную зарубку найти и обязательно прослушать её полностью. Хотя уже сейчас сочетание боли и нежности, связанное для Саши с ним самим, огрело Славенского таким мощным ударом под рёбра, что даже признание в любви на его фоне могло показаться чем-то менее интимным.

Андрей медленно нажал отбой. Имя «Саша» исчезло с экрана. В палате стало тихо. Он посмотрел на Александру. Она выглядела ошеломлённой и задышала чаще. Андрей осторожно накрыл подрагивающую женскую руку. Сашины глаза затуманились.

— Я не безнадёжна, — голос прозвенел натянутой струной. — В голове опять пусто… Но я смогу…

— Сможешь. — Андрей крепче стиснул узкую прохладную ладонь и почувствовал ответное пожатие.

— Ай? — полувопросительно и с любопытством. — Я так тебя называла?

— Нет, ни разу, — без запинки ответил Славенский.

Щёки Саши порозовели.

— Похоже, я выдала страшную личную тайну о твоём прозвище.

— Я никому не скажу, — пообещал Андрей.

— Думаю, её не должен был узнать в первую очередь именно ты сам, — смущённо усмехнулась Саша и откинулась на подушку.

Андрей выпустил её ускользающую руку.

Не должен был.

Но, чёрт подери, как хорошо, что узнал.

Она сохранила его номер и перенесла в новый телефон. Как и оставила спортивный костюм, подаренный им. В котором он отвёз её на вокзал и в нём же случайно увидел полгода спустя.

Саша опять сидит перед ним на постели в расклеенном состоянии без грамма макияжа. Прячет за волосами синяк над виском. Стесняется, но держится твёрже, чем прежде. Всё такая же хрупкая и уязвимая. И в то же время приобретшая огранку и более прочную оправу.

Однако самое главное заключается в том, что она снова доверяет ему. Интуитивно, искренне, обезоруживающе.

Раздавшиеся из коридора шаги оповестили о прибытии не одной пары ног и заставили Александру отклониться левее, чтобы выглянуть из-за Андрея, а его резко обернуться. В палату вошли два врача и медсестра. Поздоровавшись, Валерий Валерьевич представил заведующую неврологическим отделением, поинтересовался самочувствием Саши, осмотрел её лоб и лодыжку и сообщил, что настала пора переезжать на другой этаж.