Глава 11
Славенский запустил двигатель, но не тронулся с места. Прошёлся взглядом по фасаду больничного корпуса. Где-то там уже должна была заснуть Саша.
Он попробовал представить себя на её месте. Стопроцентно уже бы все казанки стесал об ту же стену, о которую Александра лишь чисто гипотетически хотела разбить голову. Вакуум, беспомощность и бесконечный поиск хотя бы чего-то знакомого, за что можно ухватиться, как за соломинку, чтобы не захлебнуться от безысходности и продержаться, пока под ногами не появится — и появится ли — твёрдая почва. По странной иронии судьбы Андрей сейчас являлся для Саши именно той самой соломинкой. Пусть изначально не по её решению, но уверенность, что по её выбору, продолжала крепнуть в нём всё больше.
«Выплывем», — произнёс вслух Андрей и активировал телефон. Набрал в поисковике «больно ай» и получил список ссылок на песню с текстом, историей создания, аудио- и видеоформатами. Нашёл вариант с прослушиванием, но входящий звонок от секретаря прервал запуск.
Их команда выиграла крупный тендер. Два частных клиента настаивали на личном разговоре только с Андреем. Плюс поступил серьёзный гос.заказ со сроком ответа «вчера». Последним в равной степени хотелось и не хотелось заниматься: полезные связи, выход на иной уровень, работа на репутацию шли в тесной связке со сплошным геморроем, «здесь не спорят» и отсрочками платежей.
К музыке Славенский смог вернуться лишь ближе к полуночи.
Он принял душ, переоделся в пижамные штаны, выключил везде свет и, просто отбросив покрывало на другую половину кровати, вытянулся на прохладной простыне. Полежал пару минут, позволяя мышцам расслабиться. Приподнял телефон, сощурился из-за яркой вспышки экрана. Запустил песню… и дёрнулся на первых же двух строчках, принимая сидячее положение.
Несколько раз Андрей пресекал желание поставить запись на паузу и слушал дальше. Вернее, подслушивал. Отдавал себе ясный отчёт, что лезет туда, куда его не приглашали, но уступал соблазну узнать внезапно открывшееся ему до конца.
В номере давно повисла тишина, почернел экран телефона, глаза привыкли к темноте, и она не казалась абсолютно кромешной. Андрей рассчитывал понять или хотя бы попробовать догадаться, с чем связан выбор Саши именно этого рингтона для его номера. А в итоге на него обрушилось признание и нечто настолько интимное и сокровенное, что становилось душно и тесно в четырёх стенах, где сконцентрировалось его нечаянно-намеренное вторжение в личный внутренний мир Саши. Пульс зачастил одновременно от радости, что Андрей не просто эпизод в её жизни, который остался позади, и от страха, что он мог никогда об этом не узнать при иных обстоятельствах. Звучало кощунственно по отношению к нынешнему состоянию Александры, но благодаря ему они с ней оказались снова рядом.
Андрей резко встал и рванул шторы в стороны. Серебристо-сизый свет залил комнату. Вот и Саша такая. Лунная. Не броская, не обжигающая, ненавязчивая, но таинственно-манящая, растворяющая сумрак.
Славенский распахнул балконную дверь и вышел в густой влажноватый ночной воздух, которым всегда отличается август, бережно храня накопленное мягкое летнее тепло и жирно намекая на скорую терпкую осень. Из пачки, оставленной на подоконнике, достал сигарету, покрутил её между пальцами и раскрошил в труху. Включил песню заново и облокотился об ограждение, глядя на щедро подсвеченный город.
Теперь она зазвучала не от имени Саши. Казалось, что исполнитель с пугающей проницательностью уловил мысли Андрея о ней и безошибочно облёк их в те самые слова, которые он сам никак не мог подобрать.
«Но мы ещё не расстались, а я уже хочу увидеть тебя снова…»
Хотел тогда. Хочет сейчас.
«Ты как с другой планеты, ни на кого не похожа…»
Нездешняя. Уязвимая и смелая. Сшибает с ног доверием, которое служит ей незримым титановым стержнем.
Андрей поставил на повтор и остановил, не дав доиграть первому куплету. Сдвинул бегунок влево, снял паузу и снова оборвал продолжение.
«Мне не кажется, я чувствую, что ты для меня значишь…»
Озарение.
Без предупреждения шарахнуло наотмашь.
То, что всё время находилось на поверхности. Но не замечалось и даже отметалось, как нежизнеспособное и нереальное.
Не для него.
Не с ним.
Не про него.
Славенский сильно сжал телефон и постучал им о кулак.
Препарировал любовь с первого взгляда — вот что он делал с самого начала и чем занимался почти год. Раскладывал явление, в которое никогда не верил, на понятные составляющие. Объяснимые. Логичные. Привычные.
А всё так просто…
И оттого так сложно.
Андрей простоял на балконе несколько часов. Курить не хотелось, от табака мутило. Тепло номера душило. Он просто стоял и смотрел на редкие окна жилых домов, в которых горел свет, одиночные машины, проезжающие по опустевшим улицам, перемигивающие жёлтым глазом светофоры, проблески звёздных точек, которые подслеповато щурились с ночного неба, подёрнутого поволокой городского смога.
Прошедшие с вечера их с Сашей знакомства месяцы вспоминались один за другим, иногда вразнобой, целиком или какими-то фрагментами. Ведь он умудрился приписать себе букет диагнозов из-за её не проходящего незримого присутствия. Старался тщательно выбирать женщин, максимально не похожих внешне на Александру, чтобы не начинать сразу же сравнивать голубоглазых блондинок с ней. Погружался в рабочие проекты. Обещал себе не вмешиваться и срывался, если от Семёна больше недели не было отсылок к Саше хотя бы вскользь. Злился из-за потери контроля над собственными действиями и снова поступал неадекватно. Не допускал даже намёка на мысль, что… влюбился…
«Влюбился», — проговорил одними губами.
Слово ощущалось инородным. Не то, чтобы он ни разу в жизни не влюблялся. Но всегда — все-гда, даже в школе — ему требовалось время, чтобы присмотреться, лучше узнать друг друга, провести предварительный тест-драйв возникшей симпатии и только после перейти к чувствам. Он обычно долго раскачивался и так же надолго увязал в привязанностях.
А с этой странной, не от мира сего девушкой влип моментально, как наивный мальчишка. Когда он вообще успел?!...
Пока она прятала поцарапанные руки под столом в ресторане?
Или дышала тихонько рядом на подушке?
Или когда намазывала вареньем хлеб для него?
Хотя, может, когда обняла его у автовокзала как самого дорогого на свете человека, а он растерялся и не ответил?
Андрей плашмя ударил ладонями по балконным перилам и внезапно понял природу тех двух глухих шлепков из больничного туалета: Саша стучала руками об раковину, досадуя на себя и на всё случившееся в целом.
Он глубоко вдохнул посвежевший воздух. Медленно выдохнул и усмехнулся, взглянув как будто бы со стороны на спокойное принятие Борисом приоритетного задания под именем “Александра”, на подшучивания и прямолинейные выводы Семёна, которые Славен упёрто не принимал на свой счёт, на собственные поступки в конце концов, которые столь дотошно объяснял самому себе и сам этим пояснениям не верил.
Небо слева неуловимо изменилось. Словно на чернильно-синюю палитру капнули воды. Фон становился размытым, растекался и отвоёвывал всё больше пространства. Андрей потёр глаза и вернулся в комнату.
Несмотря на то, что он уснул с рассветом и проспал от силы часа полтора, Славенский встал до сигнала будильника и ощутил колоссальный прилив бодрости. Довлеющая над ним неопределённость закончилась. Он окружит Сашу заботой и вниманием и сделает всё, чтобы она поправилась. Ждёт ли он от неё взаимности? Теперь ждёт, чёрт его раздери. Никогда не попросит, но определённо хочет, чтобы и она к нему испытывала что-то подобное. И признание, прозвучавшее мелодией, поставленной на его номер телефона, дарило мощную надежду, что так оно и было. Год назад они обоюдно вл… вляпались друг в друга. Не помня этого разумом, сейчас Саша узнавала его сердцем.
Андрей замер с зубной щёткой во рту и обречённо покачал головой отражению в зеркале. «Узнавала сердцем…» Да уж! Где он и где романтика, стихи и прочая милая любовная чушь. Огонь и лёд несовместимы…
Славенский быстро умылся, оделся в первое попавшееся под руку и, не оставляя себе возможности додуматься ещё до чего-то непривычного, поспешил за кофе для них с Сашей.
Новое утро. Знакомая палата. Композиция из кофе и грозди белой гортензии в пожертвованной в качестве вазы бутылке с водой. Андрей устроился в кресле вместо стула и беспрепятственно рассматривал спящую Сашу. Она лежала на правом боку, собрав руки под подбородком. Укороченные и явно выгоревшие на летнем солнце волосы рассыпались по подушке, открывая нежную шею, аккуратное ушко и опавшую, но пока слабо побледневшую шишку над виском. Тонкая простынка сползла на пояс, чётко обрисовывая изгиб талии и округлость бедра.
Андрей увлёкся, пропустил момент, когда Саша проснулась, и вздрогнул, услышав:
— Бесподобный натюрморт.
Она не шелохнулась. Просто открыла глаза и любовалась чудесной картиной, представшей перед ней на тумбочке. Андрей поднялся и обошёл кровать. Остановился, посмотрел на Сашино лицо. Не зная, куда пристроить руки, шагнул к окну и привалился к подоконнику, опираясь ладонями о его край.
— Говорят, из маленьких радостей может получиться большая.
Саша улыбнулась его замечанию, подтянулась повыше и, свесившись с кровати, уткнулась носом в мелкие цветки. Подхватила стаканчик с кофе, села, сняла крышечку и глубоко вдохнула вырвавшийся парок.
— Утро изысканных ароматов. — Она сделала осторожный глоток и посмотрела на Андрея. — Прости, что выгнала тебя вчера.
— Тебе не за что извиняться, — отозвался Славенский. — Я бы на твоём месте давно тут всё разнёс, а ты держишься молодцом.
Глаза Саши подозрительно заблестели, но она сосредоточилась на кофе. Отпила немного и вдруг спросила:
— Ты знаешь созвездие Ориона?
— Название точно знаю, но не уверен, что смогу показать на небе всё созвездие целиком. Только пояс Ориона, — ответил Андрей, уже не удивляясь вроде бы неуместным вопросам.
— Моя память чудит дальше. — Она вскинула на него взволнованный взгляд. — Я решила не раздражаться из-за этой, на первый взгляд, бестолковой информации. Ведь следом за ней может прийти и что-то более значимое для меня, правда?
Андрей утвердительно кивнул. Заручившись его поддержкой, Саша продолжила:
— Вчера мне приснился запах гортензий, и они оказались на заставке в моём телефоне. Дальше я вспомнила припев песни, связанный с тобой. А ты важный для меня человек.
От того, как просто и без сомнений она обозначила своё отношение к нему, у Славенского пересохло в горле. Он с усилием сглотнул.
— Тебе снова что-то приснилось?
— Да. Созвездие Ориона. Я точно знаю, как оно выглядит, могу рассказать его историю и назвать главные звёзды: Ригель и Бетельгейзе. Что-то ещё крутится на кончике языка…
Саша застыла, прекратив даже моргать. Подняла на Андрея ставшие невероятно огромными глаза и с выражением продекламировала:
— Когда светили над чернично-тёмным морем
Большие звёзды из созвездия Ориона.
Он называл её своею Бетельгейзе
И утопал в глазах её, как в бездне.
Саша перевела дыхание и растянула задрожавшие губы в неуверенной улыбке:
— Так красиво. Попробуй найти автора.
Андрей достал телефон и попросил её повторить первые строчки, осторожно предположив:
— Они могут оказаться твоего сочинения.
Она словно провалилась внутрь себя и покачала головой.
— Не думаю.
Андрей приблизился, присел на самый край кровати и развернул телефон экраном к Александре:
— «Там, где закат» современной поэтессы Анастасии Сизиковой[7].
Саша впилась взглядом в многочисленные строфы длинного стихотворения, проговаривая их шёпотом с начала. Оторвалась от текста и закончила его наизусть, расплывшись в счастливой улыбке на финальном двустишии.
***
С разрешения автора представляю весь текст стихотворения, и пусть оно понравится вам так же, как нам с Сашей )))