Глава 17

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Славенский съехал на обочину, испытывая какое-то нелогичное, но отрезвляющее облегчение, как бывает после долго не отступающей тошноты, спровоцированной укачиванием, которая вдруг отпускает, в голове проясняется, и жизнь мгновенно начинает играть всем разнообразием красок.

Александра отстегнулась и выскользнула наружу, припав на одну ногу при приземлении. Она сделала пару глубоких вдохов и заговорила, глядя на распростёршееся перед ней поле, очертания которого размазывались в густых сумерках:

— Глупо и как-то по-детски… И, наверно, я даже смогу… но не хочу. — Саша помотала головой и привалилась спиной к стойке между дверцами.

Не желая упустить ни слова и, тем более, сбить её с откровенности, Андрей включил аварийный сигнал, осторожно перебрался на пассажирское сиденье и присоединился к Саше, максимально широко распахнув дверь.

— С каждым оборотом колёс я словно увязаю в пока ещё жидком бетоне, который очень быстро настывает всё новым и новым слоем. Знаешь на что сейчас похожа моя память? — Она посмотрела сквозь Славенского, не ожидая от него никакого ответа, и снова воззрилась куда-то в даль. — На лабиринт с тупиками и анфиладами. Я нахожусь в комнате с кучей дверей. Больше в ней ничего нет… Но все они закрыты. Пытаюсь открыть их сумбурно наугад или по очереди друг за другом. Тяну, толкаю, дёргаю ручки! — Голос Саши становился торопливее и выше с каждым перечисленным воображаемым действием. — Надавливаю всем телом, колошмачу изо всех сил, сбивая ладони, тоненько пищу «Пожалуйста-пожалуйста, откройтесь!». — Её дыхание сорвалось, и она продолжила гораздо тише: — А потом вдруг распахивается одна из них. Сама по себе. И за ней бесконечная анфилада комнат. Я несусь со всех ног в появившийся проход, но стоит чуть притормозить, чтобы оглядеться, куда я вообще забегаю, как двери начинают захлопываться. Я ускоряюсь и врезаюсь лбом в непробиваемую стену без щелей и замочных скважин. Слышу грохот защёлкивающихся засовов, лязг петель. Вся вереница арок скукоживается в складывающуюся гармошку и давит на меня. Я осматриваюсь и понимаю, что снова попала в тесную голую комнату. Вокруг меня бесчисленные двери, за которыми новые анфилады или тупики, но я не знаю, откроется ли какая-то из них ещё раз или теперь я навсегда заперта в безликой тюрьме.

Саша поджала наверняка разнывшуюся ногу. Однако Андрей не рискнул предложить ей сесть обратно в машину. Завибрировал его телефон. Он открыл сообщение от Семёна и показал его Саше.

— Обнаружил, что мы отстали.

Она поёжилась и покачала головой.

Андрей быстро напечатал ответ, убрал телефон в карман джинсов и взглянул на вновь заговорившую Сашу.

— Прямо сейчас эта дорога, как проход между теми сквозными комнатами. Не я двигаюсь вперёд, а сужающиеся стены двигаются на меня, заключая в свою непроницаемую клетку, из которой нет выхода. — Она вдруг высвободила руку из-под пледа и коснулась запястья Славенского. — Пожалуйста, Андрей… Я понимаю, как странно это может звучать со стороны, но меня накрывает такая паника, что я реально боюсь сойти с ума. — Саша сильно потёрла предплечья и задрожала. — Я узнала Жорку и Семёна Аркадьевича, но я не помню ничего больше, связанного с ними. Я не хочу услышать приветственный лай и не суметь назвать чью-то кличку… или напугать доверчивые души предчувствием катастрофы, которой они уже хлебнули по полной.

Показался автомобиль, сдающий задним ходом по обочине. Семён покинул салон и направился к Александре и Славену. Саша закусила нижнюю губу и обхватила себя за плечи, пытаясь унять нарастающую трясучку. Андрей привлёк её к себе, крепко обнимая обеими руками и отгораживая от Семёна, которого кивком попросил не приближаться. Саша уткнулась лбом в грудь Андрея, позволяя укрыть её от внешней прохлады и внутреннего озноба.

Вопреки предупреждению Славенского, Семён сделал ещё несколько шагов и остановился у капота.

— Саша, — тихо окликнул он.

Она заставила себя повернуться к нему лицом, ни на миллиметр не отстраняясь от Андрея, и виновато посмотрела на Семёна. Он ободряюще ей улыбнулся.

— Не готова?

Она помотала головой, наверняка щекоча волосами подбородок Андрея.

— Просто знай, что мы тебя там все ждём, но торопить не будем.

— Спасибо, — прошептала сипло Саша, из последних сил сдерживая ненормальные слёзы, которые пугали её саму, а мужчин и вовсе ввели бы в ступор.

Семён уехал. Вокруг окончательно стемнело. Ночные краски разбавлялись оранжевыми всполохами аварийного сигнала автомобиля Славенского и секундными желтоватыми волнами, которые излучали фары машин, проносящихся мимо застывших на обочине Саши и Андрея.

Он не проронил ни слова. Просто молча дарил свои объятия.

Она перестала дрожать и устало вздохнула:

— Меня штормит как сумасшедшую. Я в ужасе, как бы на самом деле не чокнуться. Не хочу никого напрягать, особенно тебя, но мне так страшно и никак не получается взять себя в руки. Да и толково объяснить тоже ни черта не выходит. Я так хочу за тебя схватиться, но боюсь утянуть за собой в ту пропасть, куда раз за разом скатываюсь сама. Не хочу тебя мучить, но всё равно мучаю.

— Хватайся. — Андрей не пошевелился, но словно окружил Сашу собой со всех сторон.

Одинокая слеза предательски скользнула по ресницам и повисла на их кончике. Саша сморгнула её и обняла Андрея под мышками.

Выговорившись, Саша притихла. Андрей бережно усадил её в машину и развернулся в сторону города, не задавая никаких вопросов. Весь их обратный путь прошёл в уютном молчании под шорох шин. Оно успокаивало и никак не тяготило. Ни одному из них не хотелось его нарушать музыкой или резкими движениями. Непроизвольно даже дышать получалось неслышно.

Саша устроилась на широком сиденье снова полубоком, положив голову на угол спинки, только теперь лицом к Андрею. Она не таясь рассматривала его профиль, исследуя прямой нос, тёмные волоски брови, тонкие морщинки, расходящиеся от уголка глаза, чёткую линию скулы и острый кадык. Славенский изредка бросал на неё нечитаемый взгляд и возвращал его на дорогу.

С наступлением ночи они прибыли в гостиницу, где остановился Андрей. Саша ничего не спрашивала. Он перенёс её в просторное фойе и опустил на небольшой диванчик. Сходил за вещами. Вручил Александре бутылочку с гортензией и отошёл в приёмную зону. После непродолжительных переговоров вернулся к Саше и наклонился, чтобы поднять её на руки.

— Возьми сумку и пакет, — остановила его она. — Я дойду до лифта. Обопрусь на твою свободную руку в конце концов.

Андрей не стал возражать, но обнял её за талию, как только она встала, и Саша больше перебирала ногами в воздухе, чем по гладкому полу.

Похожим образом они добрались до двери номера. Александра вдруг напряглась всем телом и отстранилась от Андрея прежде, чем он сам расслабил объятие, отпуская её от себя. Короткая трель карты-ключа, тёмный проём и… замешательство Саши на пороге. Неуместное и беспричинное, за доли секунды суетливо уколовшее подушечки пальцев и застрявшее внезапным комком в горле.

Раздалось шуршание пластика, скользнувшего в специальный кармашек на стене. Вспыхнул неяркий свет. Сумрак развеялся, растворившись в светлых стенах коридора. Андрей обошёл девушку, поставил вещи на низкую тумбу-лавочку в комнате и вернулся в прихожую.

— Я буду в соседнем номере. — Он указал на стену слева.

Не успев осознать сковавшее её смущение, Саша почувствовала столь же внезапное и сильное разочарование, противясь уходу Андрея, с кем буквально минуту назад не знала, как вести себя наедине ночью в одной комнате. Тем временем он потянул ручку двери, ведущей в ванную.

— Если тебе нужна помощь, чтобы принять душ, — Славенский запнулся, прочистив горло.

— Я справлюсь, — нервно отказалась от его предложения Саша и неловко затараторила: — Положу на пол и на дно по полотенцу, сяду на бортик, перекину ноги, никаких акробатических трюков.

Словесный поток резко иссяк, и она наконец ступила внутрь.

— Хорошо, — подытожил Андрей и поравнялся с вновь замершей Сашей. — Если что-то понадобится, стучи в любое время. Или позвони.

Она не отреагировала, заворожённо глядя широко распахнутыми глазами на его оказавшееся вдруг очень близко лицо.

— Или позови с балкона. Я оставлю окно открытым, — он подмигнул, попробовав немного разрядить сгустившийся между ними воздух.

Саша кивнула и неожиданно выдохнула:

— Останься.

Растянувшаяся на атомы секунда.

Без ответа.

Ещё одна.

Третья.

Оглушительной паузой и неизмеримой глубиной примагниченных зрачков.

— Иди! — едва слышным, но голосом и опущенным вниз взглядом.

Под кожей к щекам Саши прилил нестерпимый жар, но холодные иголочки, расползающиеся прерывистой судорогой от затылка по шее на плечи и срывающиеся колючим водопадом вниз к ладоням и ровно по центру ложбинки между грудей, наверняка придали ей вид бледной поганки, каковой она себя и почувствовала.

Славенский не сдвинулся. Вернее, не сдвинулся назад за порог. Наоборот, он шагнул вплотную к Саше.

— Андрей! — Она выставила перед собой обе ладони, не касаясь мужчины и не поднимая глаз. — Просто иди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Саша, посмотри на меня. — Андрей слегка присел, пытаясь поймать её взгляд. — Я не хочу уходить, но если останусь, то будет очень трудно удержаться и не продолжить то, что мы начали на больничной койке.

Александра вскинула голову и ответила с той же прямотой, с которой прозвучали слова Андрея:

— На той койке мы уже прояснили, что дело не в долге. Точно так же оно не в каком-то изощрённом способе для меня вспомнить что-то ещё. Покажется самонадеянным, учитывая моё состояние, но я уверена, что не целуюсь в губы ради выгоды или абы с кем.

Славенский распрямился.

— Сашка… — Он обхватил ладонями её лицо и прижался лбом ко лбу.

Его дыхание горячо погладило её губы.

— Мы с тобой сейчас не равные участники, а вся ситуация между нами смахивает на то, будто я постоянно пользуюсь возникшими обстоятельствами. Пока ты меня не вспомнишь, я тебя больше не трону.

Саша подняла руки и вцепилась пальцами в запястья Андрея.

— Не трогай… Не надо со мной спать. Я не это… Не только это имела в виду… — Она прикрыла веки, обжигаясь о его неизбежный взгляд, но сразу же открыла их снова. — Побудь так ещё чуть-чуть.

Исчез счёт времени, а вместе с ним сомнения и стыдливость. Перестали иметь значение шорохи и сквозняк из общего коридора, свободно проникавшие через оставленную распахнутой настежь входную дверь. Мягкое тепло передавалось от кожи к коже. Пульс тихим переливчатым эхом отражался в подушечках пальцев, нежных мочках ушей и макушке, куда обычно никогда не добирается. Слова потеряли весь свой выразительный смысл, полностью уступив его безмолвному соединению двух взглядов, подёрнутых одинаковой сизой поволокой, которая возникает при смешивании серого и голубого цветов.

Не сговариваясь, враз ослабился взаимный захват рук. Пальцы Саши скользнули по предплечьям Андрея, в то время как его пальцы невесомо задевали её щёки и шею. Не отпуская Сашин взгляд, Славенский отступил за пределы номера и закрыл дверь.

Краткий щелчок замка сработал, словно выстрел на старте. Саша привалилась к стене и сползла по ней на пол. Вдавила обе ладони над левой грудью. Где-то там сердце, уставшее от бешеной череды галопа и замедленных сбоев, притаилось совершенно неслышно, разливая по телу тяжёлую истому.

В номере рядом Андрей прислонился затылком к разделяющей его с Сашей стене и сильно сжал кулаки. Пальцы пекло от напряжения, скопившегося в них, пока он касался беззащитного прекрасного лица той, кого до ломоты в костях хотелось и категорически нельзя было осыпать поцелуями с головы до ног.