Глава 13

Обед состоялся на частном подворье, вдали от туристических маршрутов и массовых скоплений народа. Саша и Андрей специально заняли места за столом напротив хозяина, чтобы исключить даже случайные переглядки друг с другом. Только их руки существовали отдельно от них самих. Вкуснейшие лепёшки вполне удобно брались любой незанятой рукой. Чередовать тост и закуску тоже легко получалось, будучи однорукими. Пойманный в нежные силки большой палец Андрея или спрятавшийся в мужской ладони кулачок Саши обнаруживались неожиданно для них самих, благодаря внезапно отвлёкшему от разговора поглаживанию или обронённому вниз взгляду.

На обратном пути Саша притянула к себе на колени руку Андрея, заключила её в ракушку из своих ладоней и удерживала в плену всю дорогу до дома. Она ни разу не отвернулась от проплывающих за окном видов, иногда невпопад кивая на уточняющие описания гида или ответные реплики Славенского.

Едва они прошли через калитку, Андрей принял телефонный звонок, сигнал которого Саша не услышала и оттого вздрогнула из-за чуть раздражённого «слушаю». Она вспомнила про беззвучный режим, установленный на время экскурсии, и то, как стойко Андрей игнорировал периодически нервно мигающий экран. Утром у него возникли неотложные дела, требующие безраздельного внимания, но он их сдвинул, чтобы не отменять совместную поездку с Сашей, которую они спланировали вместе несколько дней назад. Саша потёрла грудь, где разливалось благодарное трогательное тепло, и оглянулась на Славенского.

Он закатил глаза, сообщая ей таким образом, что разговор неприятен, но важен. Она ободряюще улыбнулась ему, приподняла сжатые кулаки, жестом показывая Андрею, чтобы он набрался терпения и спокойно продолжал разговор, и скрылась в доме.

Саша освежилась, распустила волосы, переоделась в белое платье-колокол из лёгкой ткани в рубчик, которая одновременно скрывала фигуру и мимолётно подчёркивала её контуры. Наряд струился до колен и приглашал постоянно двигаться.

Саша спустилась на первый этаж, прислушиваясь, и попыталась определить, где находится Андрей. Оказалось, он присел прямо на ступенях веранды, закурив, и общался с кем-то уже по видеосвязи. Не желая отвлекать его, Саша прошла в кухню, попила, смахнула со столешницы несуществующие крошки, бесцельно побарабанила по ней пальцами и направилась к бассейну. Остановилась в проёме выхода, прислонилась плечом к нагретой раме и уставилась на пронзительно-голубую воду.

Сколько раз за прошедшую неделю она сидела здесь на бортике, болтая ногами и наслаждаясь тем, как пресная вода мягко ласкает кожу… Писала десятки записок, условно разделяя лист блокнота на четыре части. Некоторые из них она так и оставляла неразрезанными, другие складывала в стопочку и убирала в ящик тумбочки в спальне, а третьи незаметно рассовывала по карманам одежды Андрея, подкладывала под его ноутбук или тарелку с завтраком и всегда замирала, затаив дыхание, когда он их находил.

«Работа не волк, пойдём на море прямо сейчас!»

Уголок его губ дёргался, он захлопывал крышку и приподнимал бровь, удивляясь, что Саша ещё не собралась.

«Ты веришь в талисманы?»

Он скептически качал головой.

«Я нашла пятицветный камешек, и загадала, что он станет твоим талисманом. Даже если для тебя будет просто красивым грузиком».

Андрей сохранял серьёзное выражение лица, разворачивал мятую бумажную обёртку, доставал Сашину находку и, подмигнув ей, убирал камешек в карман.

Более тщательно спрятанные послания не должны были попасться на глаза Славенскому раньше их отъезда…6dfffc

Саша внезапно почувствовала, как горло резко сковал удушающий спазм. Она судорожно вдохнула и выдохнула через приоткрытые губы и обняла себя за плечи, словно боялась развалиться на части.

Отъезд, который казался чем-то далёким и эфемерным, вдруг стал слишком близким и реальным. Он означал конец этого дивного мирка под сенью увитой виноградом перголы. Конец долгих прогулок по пляжу и набережной. И их незримого единения с Андреем.

Когда всё в унисон без лишних слов и пояснений.

Когда крохотными шажками вместе совершается огромный путь.

Когда мало, даже если слишком много.

Когда…

Саша зажала рот обеими руками, заглушая рвущийся наружу всхлип.

— Дурочка, — шёпотом увещевала она саму себя. — Сама придумала, сама расстроилась… на пустом месте.

Только ощущение ускользающего всеобъемлющего счастья расцветало буйным цветом и катилось солёными горошинами по её щекам.

Щёлкнула поворачиваемая дверная ручка. Сердце Саши шандарахнуло в рёбра и словно подтолкнуло её наружу. Она спряталась за стеной дома. Не хватало ещё, чтобы Андрей увидел её в глупых слезах! Она нервно стёрла влажные дорожки с лица и запрокинула голову, тут же поймав солнечного зайчика, шустро выпрыгнувшего в просвет между листвой. Глаза из-за него снова защипало, а под опущенными веками заплясали радужные разводы.

Судя по глухому стуку, Андрей доставал что-то из кухонного шкафчика. Не раздумывая, Саша метнулась обратно в дом и пересекла гостиную. Схватила с полочки в прихожей солнцезащитные очки и нацепила их, неприятно царапнув дужками над висками. Склонилась, чтобы застегнуть сандалии, и боковым зрением заметила вышедшего к ней Андрея.

— Тебе нужно поработать? — первой заговорила она, тщательно расправляя ремешок.

— Да…

— Я прогуляюсь вдоль моря, — перебила его Саша. — Если закончишь быстро, найдёшь меня там. — Она распрямилась. — Если нет, то я вернусь и найду тебя здесь.

Не дожидаясь ответа Андрея, Саша толкнула дверь и слишком поспешно выскочила за порог.

Славенский смотрел ей вслед. Калитка уже давно закрылась, а он всё стоял, не сдвинувшись с места. Андрей видел, что новость о его скоропалительном отъезде выбила Сашу из колеи, и не сомневался, что она что-то обдумывала в течение сегодняшней поездки, но, похоже, так и не приняла окончательного решения.

Утром он едва не пригласил её полететь с ним, но вовремя опомнился. Незачем было срывать Сашу на день, тем более он вообще не собирался вовлекать её в разборки, которыми ему предстояло заняться, пусть они и касались произошедшей с ней аварии. И сейчас, как бы ни хотелось ему вновь подхватить и удержать Сашу за руку, он не попросил её остаться, потому что ей явно требовалось время побыть одной.

Андрей грубо прочесал пальцами волосы, машинально отметив, что ему давно пора подстричься, и направился наверх: «Разгребу дела и… вместе попробуем прояснить, что именно её беспокоит».

Комната встретила Славенского приятной прохладой. Мансардное окно заполнила ясная небесная синева пополам с перебирающей по ней тёмно-зеленой листвой. Ничего другого из него не было видно, и Андрей решил поработать в спальне, чтобы исключить соблазн первого этажа, позволяющего беспрепятственно следить за садом и, соответственно, возвращением Саши. Он открыл ноутбук и непроизвольно улыбнулся: сложенный вдвое листок лежал поперёк клавиатуры.

Андрей взял его, не разворачивая. Он привык к этим запискам. Как и к другим мелочам, связанным с Сашей, признался сам себе. Но к запискам — особенно. Казалось бы, он постоянно находился рядом с Сашей всю прошедшую неделю, но эти бумажки часто говорили о том, о чём они оба предпочитали молчать.

Славенский старался работать по утрам, но случалось урвать час-другой и днём. Тогда он устраивался в тени у бассейна или под зонтом на пляже и периодически прерывался, чтобы подсмотреть, как Саша плавает, качается на волнах, высунув из воды только пипку носа, или сидит на бортике, погрузив ноги в воду, и строчит в своём блокноте, как убирает за ухо выбившуюся прядь выгоревших волос или медленно просеивает песок сквозь тонкие пальцы, блаженно прикрывает глаза, подставляя лицо под нежгучие солнечные лучи или покусывает кончик ручки, пытаясь сосредоточиться. Как пританцовывает, помешивая кашу в кастрюле, или на краткий миг поджимает губы, готовясь спросить что-то важное.

Андрей не заметил, как усмехнулся, представляя горящие голубые глаза Саши, которые обращались к нему за согласием на очередную поездку и вспыхивали в ответ на его одобряющий кивок. Разве мог он ей отказать, когда она так искренне радовалась, оплачивая их обед или оформляя ваучер на новую экскурсию? Даже после бокала вина она не становилась настолько живой и заразительной, как после того, когда он хвалил приготовленные ею бутерброды или поддерживал её предложения и планы. Она такая непритязательная и ненаигранная. Не требовалось прикладывать никаких усилий, чтобы вызвать её улыбку или сделать счастливее. Малейшее внимание — и Саша расцветала. Иногда Андрею становилось неловко именно из-за того, что всё было так просто, несоизмеримо просто по сравнению с колоссальной отдачей от Саши, а следом глубоко в его груди закипала мутная злость на её родственников, которые столько лет, как неискоренимые сорняки-паразиты, отравляли Сашин чистый родник.

А как она подтрунивала над ним! Потому что Славенский любил пить коньяк из простых стаканов для воды, к которым необъяснимо проникся с той первой их ночи в его доме, когда сидел и смотрел как Саша спит. Тихо-тихо. Так же, как в палате и на его плече в такси.

Она вообще вся плавная и бесшумная. Даже волны об неё не разбиваются в хаос из мелких брызг, а огибают и омывают, мягко скользя по коже. Заметно посмуглевшей коже, которая дразнит контрастными молочными полосками от лямок купальника и обозначает границу в свободном декольте сарафана.

Андрей дёрнулся и ребром ладони задел какую-то клавишу. Воображаемый силуэт Саши со стройными ногами, фигурно облепленными длинным подолом, мгновенно растаял. Чёрный экран механически вспыхнул и равнодушно нацелился окошком ввода пароля на сидящего перед ним человека. Славенский положил так и не развёрнутую записку на верхнюю полку и заставил себя сосредоточиться на работе.

Спустя примерно часа полтора, он размял шею, вышел из системы и подгрузил сайт регистрации на рейс. Отмёл опять назойливо замаячившую мысль о том, что Борис спокойно справится без него — справится, но личные дела стоит решать лично. Андрей выбрал место, отправил посадочный талон себе на электронную почту, выключил ноутбук и расправил на его поверхности Сашину записку.

Пробежал по ней глазами. Откинулся на спинку стула и перечитал:

«“Главное — живой жизнью жить, а не по закоулкам памяти шарить”.

Не веришь мне, поверь Раневской».