Глава 18

Зарождающийся за окном рассвет разбавил ночную густоту, рассеивая прозрачные прорехи в уступающей ему темноте. Андрей убрал руку от Саши. Она всматривалась в его глаза. Слишком спокойно, как будто ничуть не удивилась прозвучавшему ответу. Андрей молчал, но его сосредоточенный взгляд ждал её следующего вопроса.

— Мне понравилось. Очень. — Саша слегка выгнулась, нашла руку Андрея, вернула её себе на талию и снова улеглась на его плече. Улыбнулась про себя, услышав растерянный выдох над головой. — А тебе?

— Что? — нелепо переспросил Славенский, пытаясь, но никак не понимая реакции Саши.

— Мне понравилось. А тебе? — тихо повторила Саша и теснее прильнула к нему.

— Саш… Ты издеваешься? — Андрей обхватил её крепче и, увлекая за собой, подтянулся по спинке кровати, чтобы сесть.

Саша обняла его за шею и не стала избегать прямого взгляда.

— Нет. Я правда хочу знать твой ответ.

Он нахмурился. Между бровями над переносицей проявилась продольная морщинка.

— Понравилось так, что я уже представляю какой хочу добавки. — Выражение его лица не смягчилось.

— Тогда не кривись, будто жуёшь кислющий лимон. — Саша внезапно звонко поцеловала его в нос и начала сползать вниз, чтобы лечь.

Андрей удержал её, снова усаживая. Она обречённо вздохнула, подобрала под себя ноги и села сложив руки на коленях. Её грудь подпрыгнула, но Саша не смутилась, глядя на Андрея. Грозовой взгляд метнулся вниз, дёрнулся вместе с кадыком вверх, и Славенский подтащил откинутое в сторону покрывало. Набросил его на плечи Саши и накрыл свои бёдра свободным краем простыни.

Саша не изменила позы, не мешая, но и не помогая Андрею.

— Хочешь, чтобы я устроила тебе допрос с пристрастием? Мол, как так вышло, что мы переспали только сейчас, хотя вроде как вместе? Или сразу похлеще, в истерику, что ты пудрил мне мозги и воспользовался моим беспамятством?

Андрей молчал, только ставшая более чёткой линия плотно сомкнутой челюсти выдавала нарастающее напряжение. Саша тоже помолчала, гуляя по его лицу ласковым взглядом.

— Не устрою. Не пудрил. Ты честно отвечал на мои вопросы, когда я спрашивала, и не говорил ничего больше, как я и просила. Как раз именно я пользуюсь ситуацией… потому что мне сейчас очень хорошо. И я так хочу удержать это хорошо.

— Саш…

— Хочешь испортить наше сегодня? — Её глаза ярко заблестели.

— Хочу, чтобы мы оба ясно понимали, что между нами происходит, — наконец проговорил он.

— А что по-твоему между нами происходит?

Славенский потёр лицо, не в состоянии сформулировать однозначный ответ. Как?! Будучи ограниченным её желанием вспоминать самостоятельно, как ей объяснить, что не заслуживает он ни её доверия, ни такого отношения?

Саша отвела его руку, сдавившую подбородок, и сжала в своих ладонях.

— Моя амнезия даётся тебе сложнее, чем мне самой. Я продолжаю каждый день что-то вспоминать, ты знаешь. Мелкое, типа цвета моих первых взрослых туфель. Или целую операцию по извлечению зажёванных ниток из кошачьего желудка. Коллеги, сокурсники, хозяева моих пациентов добавляются не просто именами. Я снова слышу, как кто-то картавит, или вижу катышки на тёплом свитере одного из них. Я точно не заблужусь в питомнике Семёна Аркадьевича.

Саша перевела дыхание и придвинулась к Андрею, не выпуская его руки и практически вынырнув из разъехавшегося в стороны покрывала. Славенскому стоило колоссальных усилий удерживать взгляд на уровне глаз. Кажется, он помешался на её груди.

— Да, я вспоминаю всё и всех, кроме семьи и тебя. Пожалуйста, не говори мне то, что скажет любой психолог: психологический барьер, защита организма, эскапизм, моё нежелание вернуться к чему-то болезненному — как ни назови. Андрей, я понимаю, что со стороны кажусь блаженной дурочкой. Пусть! Но чтобы тебе стало спокойнее — я не настолько дурочка, чтобы не замечать, что за две недели после аварии рядом со мной находишься только ты. И Надя. И моя напарница, которая интересуется моим самочувствием, присылая редкие сообщения, чтобы не быть навязчивой. И Семён Аркадьевич. И никого из моей семьи. За всё время один звонок от мамы, похожий на претензии вечно недовольной соседки.

Голос сорвался. Саша отпустила руку Андрея и поёжилась, кутаясь в покрывало.

— Я могу задать тебе один вопрос, раз ты настаиваешь: кто из нас считает, что недостоин другого?

Она заметила, как Андрей непроизвольно стиснул кулак, и продолжила:

— Не могу сказать, что я думала раньше по этому поводу, но сейчас из нас двоих этот кто-то явно ты. Тот, кто окружает меня такими заботой и вниманием, что исчезают даже малейшие сомнения, что я их недостойна.

— Ты достойна гораздо большего. — Он подался к ней, но остановился, прожигая упрямым взглядом.

— А ты?

Два коротких слова, в ответ на которые Андрею хотелось выложить все подробности их знакомства и его последующей вороватой слежки за ней, но Саша снова, в тысячный раз выбила почву у него из-под ног, развернув выбранный им ракурс на сто восемьдесят градусов.

— Ты слишком честный, чтобы солгать, и слишком меня бережёшь, чтобы ответить неполно. — Она плотнее запахнула края покрывала, и, противореча своему же стремлению прикрыть отвлекающую наготу, Андрею захотелось немедленно его сорвать. — Благодаря тебе, я чувствую себя единственной и неповторимой. Неважно, находимся ли мы вдвоём или среди толпы. А вот моих чувств и внимания не хватает, чтобы переубедить тебя и стереть неуверенность в том, что ты их более чем достоин.

Славенский никогда не задумывался об отношениях в подобном ключе. Он давно вообще о них не думал. Простая деловая схема «ты — мне, я — тебе» без лишних сантиментов его вполне устраивала. С Сашей она изначально дала сбой и продолжала работать в режиме собственных настроек, совершенно ему неподвластных.

Саша рассматривала его, пока он осмысливал сделанное открытие.

— Вернёмся к тому, что я не чокнутая и не круглая идиотка, — снова заговорила она. — Судя по нашим передвижениям после больницы и уже занятому на твоё имя номеру в гостинице, у тебя нет квартиры в городе, где я работаю и, получается, живу. Верно?

— Верно.

— У меня нет истории звонков ни от тебя ко мне, ни от меня к тебе, хотя у нас обоих есть номера телефонов друг друга. Ты осторожничаешь со мной, как обычно происходит на стадии знакомства, а не после определённого времени совместного проживания. Даже нечаянно не задеваешь «неприличные» места, предоставляешь мне самой сделать заказ в кафе, потому что просто не знаешь моих предпочтений и вкусов. Ты явно знаком с Семёном Аркадьевичем дольше, чем я, о чём рассказывают ваши шутки и подколы, которые могут позволить себе только проверенные друзья. У тебя, видимо, случались стычки с моими родственниками, во всяком случае с мамой точно.

Андрей молча кивнул. Саша тяжело вздохнула и пересела полубоком, разминая подзатёкшие ноги.

— Ты меня чем-то обидел или оскорбил? Хотя не представляю, чтобы ты мог меня оскорбить.

— А обидеть мог? — всё-таки уточнил Славенский.

— Намеренно — не мог, — сразу же ответила Саша. — Только разве что я сама неправильно поняла что-то или ты меня недопонял, вот и зацарапало.

— Ты права насчёт недопонимания. — Андрей тряхнул головой и прочесал волосы всей пятернёй. — Мы мастерски соблюдаем давнюю традицию и опять наступаем на те же грабли.

— Ты напридумывал себе бог весть что, пока я эгоистично не задаю тебе никаких вопросов и допридумываю своё? — скорее не спросила, а подвела итог Саша.

— Почти так и есть. Хотя у каждого из нас на то свои причины.

Они обменялись сосредоточенными взглядами.

— Я тебе надоедала?

— Нет.

— Навязывалась?

— Нет.

— Преследовала?

— Нет. Зато я тебя… Я за тобой следил после твоего отъезда, — наконец Андрей прямо признался в том, что больше всего не давало ему покоя. — Ты этого не вспомнишь, даже когда память полностью восстановится. Потому что не знала.

Он не удивился, что Саша не отпрянула и в её ясных глазах не мелькнуло ни тени презрения. Не удивился, ведь это она, невероятная Сашка, которую он узнал за прошедшие две недели, и которая всё равно открывалась ему с новой стороны прямо сейчас. Андрей почувствовал внезапное облегчение, как будто прекратил пытку, которой сам себя мучил очень долго.

— Почему ты за мной следил? — спросила Саша, снова глядя на Андрея чуть снисходительно, словно ей было известно гораздо больше, к чему ему ещё предстояло дойти.

— Потому что не мог отпустить.

— Я уехала из-за тебя?

— Нет.

Саша повела плечами, осмысливая его ответ.

— Я уехала, а ты заморочился моей безопасностью и, ничего мне не сказав, устроил к Семёну Аркадьевичу?

Славенский уставился на Сашу, которая наугад почти всё обозначила верно.

— Ты сама устроилась. Я только попросил его дать тебе шанс.

Она вдруг улыбнулась и погладила его по руке.

— Конспиратор.

— Никудышный, судя по всему.

Ему нестерпимо захотелось перехватить её ладонь и поцеловать в самый центр, но Саша уже снова спрятала руку под покрывало.

— Кажется, есть такое, — она сверкнула глазами и вновь посерьёзнела. — Андрей, то, что сегодня мы занимались сексом впервые, не стало для меня абсолютным откровением. Между ног ноет, будто я забыла про тренировки, а меня попробовали без предварительной растяжки посадить на поперечный шпагат. Внутри саднит, словно такого активного вторжения не было давно, а, может… и вообще никогда. — Саша вскинула руку и прижала пальцы к его губам. — Нет, ты не сделал мне больно в плохом смысле. Ты каждый раз сдерживался ненадолго… чтобы я привыкла к тебе. Без того самого приобретённого с опытом напора, когда уже привычно знаешь, что поначалу будет туговато, но дальше пойдёт легче. Ты поморщился, надевая презерватив последний раз, потому что тоже… сказывается перерыв в таком… — она сдула тонкую прядку, упавшую на лоб, — рвении… с несколькими подходами подряд… Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься. — И вдруг добавил: — С твоей наблюдательностью из тебя выйдет отличная шпионка.

Саша не приняла его полушутливый тон, буравя сосредоточенным взглядом.

— Не ошибаюсь, но всё равно верю тебе. Верю, что я действительно твоя женщина. Сомневаюсь во всём остальном, постоянно борюсь с желанием включить справочник и проверить, называется ли лето летом и не смертельна ли доза каких-то внезапно пришедших на ум лекарств. А в то, что я твоя, просто верю. Так почему же ты не веришь мне, что и ты мой? Только потому, что не веришь самому себе?

Она сильнее вдавила пальцы в губы Андрея, замерла на пару секунд и медленно отняла руку.

— Ты хочешь, чтобы я всё вспомнила и доузнала, потому что тебе мешают мои белые пятна. А я не уверена, что хочу всё вспомнить, потому что эти провалы не мешают мне чувствовать к тебе то, что я чувствую. Я не хочу тратить дни и месяцы на страдания о том, что ушло в туман. Сегодня я столько раз ловила себя на мысли, что поступаю по-новому, что прежняя я не сделала бы и половины того, что я вытворяю сегодня, несмотря на смущение. Странно, но… я нравлюсь и даже горжусь собой такой.

Саша обвела завитки татуировки на его плече, царапнула ниже по бицепсу и резко придвинулась вплотную к Андрею, затягивая в омуты расширенных зрачков.

— Только и такой меня недостаточно, чтобы тебя убедить.