11

 — Смогу – что? – осторожно спросил он.

 — Заставить испытать любовь.

Роберт рассмеялся, сильно, почти до слёз, и Фрейя, обиженно насупившись, принялась одеваться. Несмотря на то, что стояли самые тёплые дни, ночью в лесу было всё-таки зябко, особенно возле ручья, берущего начало в горах неподалёку. 

Роберт встал и, приблизившись к дриаде со спины, положил тёплые ладони на её плечи. 

 — Прости, в твоём желании нет ничего смешного, – проговорил он. – Его многие испытывают, а порой, даже познав любовь, но ранившись ею, начинают искать заново. 

 — Среди нас нет мужчин. Даже если бы хотела, я бы никогда не смогла почувствовать то, о чём рассказывают сёстры.

 — Разве вам запрещено покидать свой лес? – искренне удивился Роберт и попытался посмотреть Фрейе в глаза, но она отвернулась, оставшись к нему спиной.

 — Мне – запрещено.

 — Так, пойдём-ка, поговорим с твоими родственничками, – Роберт по-деловому направился к краю поляны. – Где твой лес? Там? Там? Я им объясню, что нельзя дитя насильно в четырёх стенах держать!

 — Мне никто не запрещал, – поспешно добавила Фрейя, и в самом деле испугавшись, что он сейчас пойдёт и в своей манере будет поучать тётушку. – Мне просто… нельзя. Ты же сам видел… что произошло. Я совсем не умею держать себя в руках. То есть… силу. 

Окончательно расстроившись, она со вздохом села на корягу. Роберт подсел рядом и, обняв её за плечи, прижал к себе. Кожа была холодной после умывания и пахла цветочной пыльцой.

 — Подумаешь, сарай кому-то поломала, – он убрал влажные волосы с её лица. – Новый построят. Это ж ерунда.

По щеке Фрейи покатилась слеза, которую Роберт нежно вытер, добавив:

 — Ну, чего ты так расстраиваешься из-за такой ерунды…

 — И правильно, что за мной придут каратели, – голос её дрожал. – Мне нет места в этом мире. Я достойна того, чтобы покинуть его навсегда!

 — Ничего подобного! Никто не достоин того, чтобы навсегда покинуть этот мир. Каждая жизнь ценна сама по себе и достойна того, чтобы её любили. 

 — Меня нельзя любить, – она уверенно покачала головой. – Я не достойна любви. И если ты не заставишь, то никогда уже не смогу её испытать.

Роберт немного помолчал, а потом со вздохом посмотрел на Луну.

 — Увы, милая моя, но так устроен наш мир, что сила моя никак не распространяется на дитя теней. Даже при всём желании я не смог бы ничего с тобой сделать. 

Фрейя судорожно всхлипнула, и он крепче прижал её к себе. 

 — Ну что же ты? Что такого страшного произошло?

 — Я… – тяжёлый вздох. – Я убила человека.

Роберт вновь перевёл задумчивый взгляд на луну.

 — Наверное, он заслуживал этого.

 — Ты сам только что сказал, что никто не заслуживает смерти!

 — Я погорячился. Он сделал тебе плохо?

 — Это был мой отчим. В голодный год он вывел меня в лес и оставил там, сказав, что я принесу хозяйству меньше толку, чем брат, и лишний рот ему не нужен. 

 — Ты за это убила его?

Фрейя помотала головой.

 — Нет, тогда меня нашли дриады и, спасая от голода, сделали одной из них – и за это я даже благодарна ему. Мир лесов куда лучше, чем мир людей.

 — Тогда что произошло?

 — Однажды я решила проведать мать и брата, но когда пришла домой, то увидела, как отчим, он… Он так страшно колотил его! Брата, Евгешку… Так страшно… 

 — Ты испугалась, – не спросил, а констатировал Роберт. Фрейя кивнула.

 — Очень испугалась. И сама не заметила, как это произошло. Они впервые тогда выросли из моих плеч, – она подняла руки, рядом с которыми медленно поднялись зелёные лианы, они лозой оплели запястья дриады и замерли, став ей одеждой, второй кожей. – Они задушили его – и отчим упал на землю, весь синий. 

 — А ты?

 — Убежала. И с тех пор никогда не возвращалась в город.