14

Она вновь закусила губу, не зная, чего ожидать, но с каждым мгновением становилось всё приятнее, и постепенно страх отступил. Он медленно двигался внутри, разжигая в ней огонь, заставляя одновременно расслабляться и напрягаться, плавиться под его поцелуями и сжиматься от острого удовольствия. 

Ей хотелось большего – но не знала, чего именно можно так сильно жаждать, и когда он, неторопливо одарив поцелуями её тело, опустился чуть ниже пупка, замерла в ожидании. Он приподнял её бёдра, скользнув под них руками и, обняв их, провёл языком по разгорячённым складочкам. Фрейя резко выдохнула. Обхватив губами, он нежно, но уверенно втянул в рот их верхнюю часть, заставив дриаду выгнуться в спине и утробно застонать. Она чувствовала, насколько стало влажно между ног, и не могла понять, почему. А Роберт вдыхал аромат её возбуждения, и с трудом держал себя в руках, чтобы не начать слишком рано. Чтобы она была готова. 

Обхватив ладонями его голову, она зарылась пальцами в волосы и инстинктивно начала двигаться, словно волна, опуская и поднимая бёдра. Он приподнялся на локте и снова ввёл в неё пальцы, не встретив при этом почти никакого сопротивления: она была мягкой и податливой, послушно растягиваясь столько, сколько нужно. 

Фрейя совсем забылась, погрузившись в неведомые ей ранее ощущения. Не существовало ни времени, ни пространства, только искрящееся счастье и удовольствие. Только его и её почти обнажённые тела. И когда он остановился, чтобы раздеться до конца, реальность постепенно начала возвращаться, и дриада протестующе застонала. Лишь приоткрыв глаза, она обнаружила, что он уже раздетый перед ней.

Она впервые видела обнажённого мужчину – если не считать того случая, когда в их лес по течению реки принесло утопленника. Но тот был страшным и неказистым, а этот казался произведением искусства. Когда он опускался на неё сверху, она успела заметить его достоинство, твёрдое, прямое, устремлённое вперёд, и даже немного смутилась, но не успела толком подумать об этом: он лёг на неё, придерживаясь на локтях и коленях, касаясь грудью её груди, и поцеловал с таким жаром, что голова у дриады закружилась – и мир вновь померк для неё. А когда он вошёл в неё, то не почувствовала ничего чужеродного, лишь только упоительное наслаждение. 

“Я даже не знала, что так бывает”, – хотела бы сказать она, но не смогла вымолвить ни слова, лишь только бессвязный стон, который он ловил своими губами, выпивал его до дна. 

Время остановилось. Она хотела бы, чтобы эта ночь не кончалась никогда, и была готова продолжать бесконечно. Тянулась к нему, позволяя войти до конца, и извивалась, когда блаженство достигало апогея.

Она была податливой, словно кукла, послушно переворачиваясь то на бок, то на колени, то вытягиваясь стрункой, то поджимая ноги к себе. И каждый раз ощущения, которые, казалось, притупились и начали гаснуть, вспыхивали с новой силой, заставляя её стонать, кричать, кусаться от неконтролируемой страсти, биться в его руках, вызывая крупную дрожь. И каждый раз он позволял ей дойти в этом до самого конца, до изнеможения. 

Когда всё закончилось, уже наступало утро, и сквозь хвою проникал слабый свет бледнеющего неба. Они лежали, обнявшись, прижавшись друг к другу, наслаждаясь прикосновением обнажённых тел, укрытые листьями вьюна.

 — Скажи, что я могу для тебя сделать? – тихо сказала она. При всём желании говорить громко у неё бы не вышло: от неконтролируемых стонов голос совсем сел.

 — О чём ты? – не понял Роберт и крепче прижал девушку к себе.

 — Я могу сделать тебе так же приятно? 

Он тихо рассмеялся и поцеловал её в лоб. 

 — Если ты передумала навсегда возвращаться в свой лес, то я смогу многому тебя научить. 

 — Я… не знаю.

 — По крайней мере, ты начала сомневаться, это уже хороший знак. 

 — А ты? Где ты живёшь? Мы сможем видеться?

 — Я вольный странник, – он поднял мечтательный взгляд туда, где между лапами сосны виднелись просветы. – Хотя теперь вот думаю, быть может…

Тут тень упала на их маленький шалаш. Ветви раздвинулись, и над ними появились трое лиц: один вампир и два оборотня в полуобороте. Вампир направлял на Роберта арбалет с серебряной стрелой. Фрейя попятилась, усаживаясь спиной к стволу сосны, и лоза сползла с Роберта, окутывая её, словно платье. Сам инкуб остался совсем голым. Он закинул руки за голову и, вытянувшись на хвое, скрестил ноги, словно решил позагорать на солнышке.

 — Именем Трибунала приказываю замереть и не двигаться, – произнёс вампир.