13

Она не ответила. Здесь и сейчас ей действительно было хорошо, пусть всего на одну ночь, и пусть она не забудет об этом всю жизнь, но по крайней мере, ей будет что вспоминать.

Он проводил пальцами по её щеке, перехватывал губами её губы, прижимал запястья к ковру опавшей хвои, заставляя дриаду чувствовать себя беззащитной, подчинённой воле сильного демона – и словно этого не хватало ей всю жизнь, словно именно по этому чувству она так тосковала. 

Она обняла его, медленно прошлась пальцами по рельефной спине – и даже немного испугалась, когда он одним движением стянул с себя рубашку, оставшись обнажённым по пояс. Не сразу решилась на то, чтобы коснуться его разгорячённой, сияющей кожи – и сияние это только нарастало, окутав их обоих. 

 — Ты знаешь, что такое Лунный Бал? – прошептала она, когда он медленно провёл рукой по её груди, вызвав волну томительных мурашек.

 — Я вообще мало что знаю с тех пор, как меня лишили памяти. 

 — Это ночь, которая случается лишь раз в сотню лет. В эту ночь Луна указывает сумеречному народу на тех, кто станет истинной парой. И эта ночь – сегодня. 

Он провёл языком по губам. От исходившего от обоих сияния под сосной стало светло, как в самую ясную ночь под полной луной, и он мог видеть каждый изгиб её манящего тела. О, Единый! Бог-создатель! Устоять перед ней нет никаких сил!..

 — В таком случае, кто мы такие, чтобы спорить с ней, – ответил он и, обхватив затылок дриады ладонью, припал к её губам, а свободной рукой одну за другой расстёгивал пуговицы платья на тяжело вздымающейся груди. 

Когда с пуговицами было покончено, он распахнул отвороты, обнажив дриаду, но тут же её грудь покрылась плотными зелёными листьями тонкой лозы. Роберт от неожиданности даже отпрянул. 

 — Прости, – краснея, шепнула она – и листья нехотя уползли куда-то под платье. 

 — Да у тебя же никогда и не было никого, – наконец, сообразил он. И усмехнулся: – Не бойся, я буду нежен. 

 — Я знаю, что это… должно быть приятно.

 — Просто доверься, – его дыхание обдало её шею, и она закусила губу от подступающего блаженства. 

Когда дело доходило до постели, Роберт никогда не использовал свой дар. Считал, что если женщина не готова соединиться с ним по собственной воле, значит, не должна и вовсе, ведь полученная им сила тогда будет ядом, а не амброзией. Но сейчас он впервые испугался, что может что-то сделать не так. Отпугнуть эту хрупкую, нежную девушку. 

Он неторопливо целовал её, проводя влажную дорожку от уха до ключицы, нежно водил пальцами по коже, оставляя за собой волну мурашек и постепенно снимал с неё платье, медленно расстёгивая пуговицу за пуговицей, пока оно не распахнулось полностью, открыв его взору совершенно обнажённую дриаду. На ней не было никакого белья, и от этого дыхание его стало глубже и чаще, но он не позволил себе поддаться соблазну.

Она тянулась к нему, но не знала, что делать, и лишь неловко ласкала крепкий мужской торс. Когда он провёл ладонью по нижней части живота, скользнув к бёдрам, то невольно сжала ноги, чего-то испугавшись. Но он не торопился. И продолжал исследовать её тело, постепенно спускаясь губами всё ниже, отыскивая самые нежные и чувствительные места, заставляя её дрожать, замирать, тихо постанывать и забывать дышать.  

Когда он проходил языком по твёрдому соску, она вздрагивала и выгибалась ему навстречу в немой просьбе о большем, но он снова и снова уходил от него, целуя под грудью, опускаясь к животу – и вновь поднимаясь наверх. Когда же, наконец, он первый раз с жадностью втянул в рот её грудь, из груди дриады вырвался протяжный стон, которого она сама испугалась от неожиданности. Фрейя начала извиваться, изнемогая, но Роберт удерживал её, заставляя испытывать сладкую муку. Она ещё не знала, что это – только начало, но уже думала, что никогда не испытает чего-то лучшего и мечтала, чтобы пытка не кончалась никогда. 

Однако Роберт мягко раздвинул её ноги и неторопливо погладил внутреннюю поверхность бедра. Непроизвольно она подалась вперёд и позволила ему проникнуть между складочек, поглаживая там, где даже сама дриада боялась касаться лишний раз. Сёстры говорили ей о мужских ласках, но никогда не рассказывали, как именно они происходили, а потому Фрейя вскрикнула, совершенно не понимая, что происходит, когда он медленно и нежно проник внутрь. 

 — Тебе больно? – участливо спросил он, приподнявшись на локте. 

 — Н-нет, – она прислушалась к ощущениям. Ей и в голову не приходило, что внутри там есть какое-то углубление. – Что ты делаешь?

 — Скоро поймёшь. 

Она закусила нижнюю губу и закрыла глаза, стараясь хоть немного успокоиться, но страх внезапно охватил её. 

 — Ш-ш-ш, – прошептал он, отвлекая её поцелуями. – Я не причиню тебе вреда. Правда. Просто расслабься. 

Она обвила руками его шею и всё ещё немного неуклюже ответила на поцелуй. Он неторопливо проводил пальцами по складочкам, время от времени проникая внутрь и замирая, словно ожидая чего-то. Она и сама не заметила, как он вошёл в неё настолько глубоко, насколько хватило длины, а когда вышел и надавил вновь, что-то было не так. Стало приятнее. Он продвигался внутрь медленнее и тяжелее.

 — Сейчас, – выдохнул он. – Уже почти.