Глава 24

Когда я предлагала уехать на время, и не догадывалась, насколько затянется эта поездка. Рассчитывала на месяц. Надеялась, что во время моего отсутствия папа успеет соскучиться, осознать и принять новость, которую я сообщила накануне отъезда. Но, учитывая, какой была его реакция, я не строила больших иллюзий. Несмотря на свои мечты, всё же не надеялась на быстрое разрешение ситуации. Поэтому ставила на месяц, не меньше и, может, совсем чуть больше. И мне оставалось ждать. Во всяком случае, я сделала всё от меня зависящее. И теперь ход за ним. Я дала ему это понять, и не сомневалась, что это сработало.

Возможно, это эгоистично, но во время многочисленных путешествий с Ником, длившихся уже больше года, я перестала беспокоиться о ссоре с папой. О звонках, которые поначалу не несли ничего хорошего. Постепенно я стала переводить лекции о моём поведении на другие темы. Просто рассказывала, как мне было хорошо. Папины слова об альфе пропускала, словно не слышала. Знала, что лучше не развивать, не заводить. Я не хотела окончательного разрыва с отцом, а его ярость грозила этим обернуться. Поэтому проще было игнорировать его длительные монологи на тему отношений с Ником, не спорить, не слушать толком, а лишь коротко ответив, переводить тему на своё. А если не срабатывало — попрощаться, нажать отбой и наслаждаться днями дальше, не заморачиваясь проблемами.

Кстати, для этого даже не нужно стараться. Потому что та жизнь, которую показывал во всей красе Ник, действительно поглощала в себя. Все лишние мысли сами собой исчезали, и каждый день превращался в нереальную сказку, в бесконечный праздник и целый спектр эмоций. На всякий случай, чтобы избежать возможности слежки и погони, мы часто переезжали с места на место. Но это ничуть не портило настроение, скорее, наоборот: я узнавала как можно больше крутых мест.

Конечно, я поражалась великолепию огромного мира, каждой страной, в которой мы были, ведь в любой из них существовал какой-то свой, индивидуальный мирок, не похожий ни на что на свете. Это разнообразие и яркость не могли не покорять, и, сколько бы времени ни прошло, я всё равно не переставала удивляться и восхищаться новым. Но в первую очередь (теперь я легко могла признаться в этом себе) всё дело было в Нике. Когда он рядом, всё иначе. Для нас обоих. И, самое приятное, что больше не надо было играть, притворяться, лгать — я стала собой. Нам было так хорошо, будто мы знакомы целую вечность, но вместе с тем мы открывали что-то новое друг в друге каждый день.

Именно благодаря Нику я не только справилась с волнением и тревогами из-за ссоры с папой, но и не вспоминала, даже не думала об этом, как и ни о чём другом, что могло огорчить. Всё это осталось там, вдали, в прошлой жизни.

Все проблемы Ник взял на себя — мне оставалось только следовать за ним. Билеты, гостиницы, траты… Я не думала ни о чём. Даже стая альфы нам не мешала. Ник дал им свободу действий, оставив Рэма контролировать ситуацию. Джима и Клейтона отпустили — теперь, когда волки могли обращаться только по желанию и не терять себя, необходимость в стае отпадала. Но остальные всё равно предпочли остаться под руководством Ника. Джим и Клейтон тоже до последнего сомневались, но в итоге всё равно уехали. Думаю, во многом потому, что Джиму было стыдно оставаться. Его поступки до сих пор били по его совести. А с Клея, кстати, сняли клетку. Буквально за час до того, как мы с Ником пустились в путешествия.

В общем, ничего не мешало нам погружаться в сказку.

Тем не менее, рано или поздно придётся вернуться в реальную обыденность, и мы оба это понимали. Также это знал и папа. Времени, пока мы не виделись, ему с лихвой хватило, чтобы испытать совершенно разные эмоции: от гнева, злости, обвинений, неверия, страха, осознания и, наконец, принятия. Он видел, как много для меня значил Ник. Я скидывала ему видео, фото, рассказывала — и во всех этих историях отражалась забота альфы обо мне. Ник и сам иногда общался с отцом. Папа не мог не чувствовать, как с ним менялась я, и не мог не оценить, каким был со мной альфа. Для того чтобы разглядеть это, достаточно ведь и пары телефонных звонков. Всё слишком очевидно.

Год, который мы с папой не виделись, был нужен каждому из нас. Именно время и только оно помогло расставить всё по местам.

Неожиданный утренний звонок и короткое: «Возвращайтесь. Вместе» стало для меня настоящим сюрпризом, той самой недостающей частичкой, обретя которую я уже с уверенностью могу сказать, что по-настоящему счастлива.

Я тут же поделилась этой радостной новостью с Ником. И точно знала, чувствовала — это и есть то самое, нужное и долгожданное принятие. Буквально в тот же день мы собрались в обратный путь, в город, где я родилась. Папа сказал, что теперь перестанет переезжать. Он выкупил наш дом обратно.

****

Мы подъезжаем к дому ранним утром. Когда машина тормозит, оба не спешим выходить. Переглянувшись, понимаем, что думаем об одном и том же. От того, какой будет встреча, зависит очень многое. И это очень важный момент. Но главного он не изменит.

— Даже не верится, что я снова здесь, — нарушаю паузу я, переводя взгляд в окно.

Родной и почти забытый город обрушивается сотнями воспоминаниями. В груди щемит. Моё детство… Тут даже сохранились самодельные качели, которые соорудил для меня папа. Помню, как мама качала на них…

Наш дом ничуть не изменился. Да и городок всё такой же уютный, с привычной мрачной светлостью. Но сейчас, несмотря ни на что, он кажется каким-то новым, особенным, непредсказуемым. Я чувствую себя так, словно впервые здесь, хоть и помню всё. Я не знаю, чего ждать. Конечно, слова папы и тон, какими они были сказаны, вселяют надежду на лучшее. Но радость, которая охватывала меня на протяжении всего пути сюда, сейчас слегка блекнет, уступив место волнению.

Ник успокаивающим жестом сжимает мою ладонь. Я разворачиваюсь к нему и улыбаюсь одним уголком губ. Продолжаю нервничать, но он рядом. А его спокойствие и уверенность не могут не влиять на меня. Хотя что-то подсказывает, что это во многом напускное. В глубине души Ник тоже, хоть немного, но беспокоится.

— Всё будет хорошо, я уверен, — говорит он, приобняв меня за плечи.

Утешать Ник всегда умел. Ему для этого не нужно подбирать слова.

— Да, так что не волнуйся так, — поддразниваю я с беззлобной ухмылкой, прижимаясь к нему ближе.

— Вот чёрт, ты меня раскусила, — притворно нахмурившись, подыгрывает Ник.

Когда он изображает беспокойство, на душе и вправду становится заметно легче. Весёлые искорки в его глазах заражают. Как-то незаметно настроение снова приподнимается.

— А вообще, сама подумай, — продолжает Ник. — Разве я могу не понравиться?

Он подмигивает, дразнясь, а у меня сбивается дыхание. Шутки шутками, но сердце буквально разрывается от переполняющих чувств. Только он, мой сильный и непобедимый мужчина, мог сейчас принять на себя всё, даже мою слабость, — лишь бы поддержать. И неужели кто-то мог сомневаться в нём? В наших чувствах? Тем более папа, родной человек.

Да, трудностей и проблем нам с отцом хватило. Он наверняка будет помнить. Но во многом именно этот период помог мне понять себя и открыть, наконец, реальные чувства, приобрести настоящую любовь…

Да, именно так, любовь. Я впервые ловлю себя на мысли, что действительно люблю Ника. То есть, чувствовала я это давно, но никогда не задумывалась над этим. Не говорила ему. В этом и не было необходимости: всё и так ясно. Даже без всяких там истинных пар.

Но, тем не менее, сейчас я уже не могу молчать.

— Я люблю тебя, — чётко и осознанно говорю, глядя прямо в глаза Нику.

На секунду он замирает, словно желая продлить этот миг. Чувствую это в его руках, всё ещё обнимающих меня. А я буквально задыхаюсь от нежности и тепла, переполняющих сердце. Просто не выдерживаю.

— Ты ведь это уже знаешь, да? — спрашиваю больше для того, чтобы что-то сказать, потому что просто разрываюсь.

— Да, — подтверждает он, не сводя с меня глаз. — Но я рад, что ты это сказала. Я тоже тебя люблю.

Даже не сомневаюсь, что он чувствует, что я сейчас испытываю. И наверняка у него в душе нечто подобное.

Этот момент и последующий за ним поцелуй окончательно стирают всякое волнение. Сейчас я твёрдо сознаю: что бы ни было, мы вместе и всегда будем друг у друга. Именно в этом наша сила. Обретя его, я нашла себя, приняла и иду дальше уже без мнимых противоречий. А что будет там, впереди, уже не так важно. Главное — мы вместе и уже поэтому по-настоящему счастливы. Ничего плохого просто не может случиться, когда мы вдвоём.

И тут, в подтверждение этим мыслям, навстречу нам выходит папа. Впервые вижу такую искреннюю и сияющую улыбку на его лице.

Конец