Глава 23

Я просыпаюсь в удобной и объёмной кровати. Комната Ника… Да что там, весь дом его. Хоть и формально — нет. Но это лишь бумаги, как я поняла.

Я улыбаюсь, довольно потягиваясь. Почему-то даже мысль, что я здесь, в его доме, приятно томит тело. Вчера я сбросила папе сообщение, что всё объясню потом. И выключила телефон. И эта единственная мысль немного омрачает настроение, но я откладываю проблему. На потом. Когда оно настанет — пока не знаю. Но не сейчас…

Сердце вдруг тревожно ускоряет темп. Ника нет рядом. Я в растерянности оглядываюсь по сторонам. Мысль о папе сметаю сразу. Он не мог добраться. Странно, но я скорее склона приняла всё случившееся вчера, как необычный и на удивление яркий и реалистичный сон. Если бы только не одно «но»: я сейчас здесь, у альфы.

В голове вертится одна назойливая мысль, важное решение, которое пришло ко мне ещё вчера, между вторым и третьим и разом. Ещё тогда я отложила это в мыслях, чтобы позже обсудить с Ником. Но благополучно забыла сделать это, наслаждаясь обществом альфы. А сейчас, когда его нет рядом, я ловлю мысль. Вспоминаю и набираюсь решимости. Остаётся только найти хозяина дома…

Я уже собираюсь встать, чтобы разведать обстановку, как вдруг Ник объявляется сам. Подойдя и сев на кровать, он смотрит на меня странным, непривычно светящимся взглядом, и качает головой, давая понять, что никуда не отпустит. Я примирительно улыбаюсь. Можно подумать, я хотела покинуть его сейчас. Да ни за что! Теперь, когда я во всём разобралась и приняла все свои чувства, в душе царит гармония и какое-то особенное ощущение, похожее на абсолютное счастье.

— Доброе утро, — говорит, наконец, Ник. — Принёс тебе завтрак в постель.

С этими словами он с мимолётной, будто смущённой, ухмылкой протягивает мне поднос с кофе (явно моим любимым латте) и круассанами с миндалём. Тоже мои любимые.

Альфа. Приносит. Мне. Завтрак. В. Постель.

Теперь понятны причины его отсутствия. И я действительно растрогана. Ник понимал, что с утра я буду голодна, и позаботился об этом. Вряд ли у него дома уже было всё это — скорее всего, он специально встал пораньше, чтобы где-то раздобыть. И вот теперь у меня вкуснейший и тёплый завтрак. Возможно, Ник даже сам заваривал это кофе… Представить за этим занятием могущественного альфу стаи сложно. Но для меня он запросто сделал бы это. Я это знаю, и на душе теплеет от одной только мысли.

— Это так мило, спасибо, — не зная, что и сказать от переполнявших эмоций, говорю я.

Отпиваю глоток, откусываю. Сразу узнаю вкус. Есть добавка — мой любимый карамельный сироп, да ещё и на редкость качественный, ароматный. С детства любила такие. Да, я знала, что Ник нарывал на меня информацию… Но запоминать незначительные вещи? Осознание этого наполняет душу такой теплой нежностью, что сердце сжимается, разрываясь от чувств. Такие мелочи, так или иначе выражающие его заботу, ведь уже не в первый раз. Но только теперь, кажется, я действительно понимаю, как это важно для меня.

Мы молча едим, изредка переглядываясь. Мне нет нужды говорить — всё выдают взгляды. И, судя по весёлым искоркам в глазах альфы, наблюдать меня довольной его даже умиляет.

Впервые за продолжительное время своей жизни, я почти не перестаю искренне и безмятежно улыбаться.

Доедая, я непроизвольно оглядываю дом.

Отделанный преимущественно в тёмных цветах, он выглядит очень гармонично. Даже стильно. И всё же… Как-то строго. Отчуждённо, что ли… Одиноко.

Эта мысль заставляет меня содрогнуться. Там, где большая ответственность — всегда какая-то дистанция. Даже самые близкие члены стаи Ника никогда не заполнили бы её. Он — вожак, он отвечает за них. Его уважают, им восхищаются — но не воспринимают на равных.

А этот интерьер — подсознательное отображение его души. Словно он пытался убедить себя, что только так и возможно.

Но теперь всё будет по-другому. Я точно знаю, что вместе мы всё сможем. Станем друг другу поддержкой и опорой. Одним целым.

Хотя… Почему «станем»? Ведь это уже есть. Я чувствую.

Поймав себя на мысли, что до сих пор неотрывно осматриваюсь, я перевожу взгляд на альфу. Он, кажется, ничуть не удивлён такому пристальному вниманию к дому. Но никак это не комментирует.

— Здесь очень… — я запинаюсь, не зная, какое слово лучше подобрать.

— Мрачно? — подсказывает Ник, как-то странно усмехнувшись.

— Ну, я хотела сказать, красиво и стильно, — мягко поправляю я, хотя доля правды в его словах есть. — Но да, что-то светлое бы не помешало.

Ник окидывает комнату оценивающим взглядом, словно видит её в первый раз. Затем хитро улыбается, и, придвинувшись ближе, протягивает руку. Я замираю, когда он касается моих волос. Будто бы задумчиво поглаживает их, пропуская через пальцы светлые пряди. И говорит:

— Ну ты же здесь.

Вроде поддразнивание, а сказано так, что сердце пропускает удар.

— Я не себя имела в виду, — не сдержав улыбки, притворно строго говорю я.

И только потом вдруг понимаю реальный смысл его слов.

Я прерывисто вздыхаю. От волнения, вызванного, казалось бы, обычным признанием, в котором не было ничего нового для меня — о своей роли в его жизни я знала и так — будто не хватает воздуха. Я теряюсь, что ответить.

Но в этом и нет нужды. Он, как и всегда, отлично понимает меня без слов. Ник не даёт мне ответить, подавшись вперёд и уверенно целуя. На этот раз он не спешит набрасываться со всей страстью. Наоборот, словно изучающе осторожно касается моих губ. Этот поцелуй особенно трепетный, волнующий и чувственный, но в то же время и гораздо более невинный, чем все наши предыдущие. Но так же, как и они, сразу погружает в себя.

Его рука, тем временем, оказывается под моим одеялом. Кажется, каждый миллиметр моего тела тут же загорается и искрит. Эта связь между нами… Слишком идеально. Чувствуя, как его ладонь, нетерпеливо скользя по телу, постепенно пробирается по животу всё ниже; я почти теряю остатки мыслей. А потому быстро, не давая себе ни минуты сомнений, отстраняюсь назад, мягко оттолкнув его руку.

Поправляю на себе одеяло, ловлю его недоумевающий взгляд и вздыхаю. Как бы ни хотелось сейчас продолжения, есть проблема, которую надо решить прежде, чем я позволю себе забыться. А то получится, как вчера… Я серьёзно опасаюсь, что, если мы в эту же минуту всё не обсудим, могу запросто не вспомнить потом. Потому что с ним я не могу себя контролировать. Слишком хорошо, чтобы думать. Слишком заманчиво погружаться в чувства.

— Нам надо поговорить, — наконец, поясняю я.4f7b7c

— Именно сейчас? — сдержанно уточняет Ник.

Он смотрит на меня пристально. Наверняка уже понял, что речь о чём-то важном. Да что там — уверена, альфа догадывается, в чём дело.

— Да, это важно, — подтверждаю его мысли.

Ник просто кивает.

Некоторое время я молчу, подбирая слова. Несмотря на то, что сама я уже разобралась в себе и не хотела менять своего решения, остаюсь реалисткой и чётко осознаю, что папа не будут в восторге от новых вестей о моей личной жизни. Ник стремится наладить с ним контакт. Но альфа не жил с этим человеком всю жизнь и не знал, насколько он упёртый.

Именно поэтому у меня вырисовывается план примерных действий. Конечно, наивно рассчитывать, что всё сложится именно так, как я хочу, без малейших проблем. Но выход из этой ситуации пока видится лишь один.

Только бы Ник согласился. Он слишком привык решать всё сам.

— Нам надо уехать, — твёрдо озвучиваю я.

— Думаешь, прятаться — выход? — с сомнением спрашивает альфа.

Вопрос выдаёт его отношение. Даже не сомневаюсь, что для Ника моё решение — глупость. Но я должна пойти до конца.

— В этом вопросе тебе придётся довериться мне, — выпаливаю на одном дыхании. — Я собираюсь позвонить папе и сказать, что теперь с тобой. Но разговор не будет лёгким. И папа…

Я осекаюсь, раздумывая, как помягче объяснить Нику настрой отца. Хотя и так ясно, что он и без этого всё знает. Но почему-то хочется максимально сгладить углы.

— Ему будет нужно время для того, чтобы расставить приоритеты и принять всё, как есть. Просто он многое пережил, и ему нужен тот, кого удобно ненавидеть, — осторожно объясняю я, внимательно следя за реакцией Ника.

А её толком и нет. Сложно представить, что у него на уме. Меня, например, задела бы чья-то несправедливая ненависть.

— Но со временем он должен остыть и дать нам шанс. Он всё поймёт, — продолжаю я, с каждым разом говоря всё более запальчиво, словно пытаясь убедить в этом нас обоих. — Но прийти к этому ему будет проще вдали от нас, в одиночку. Так что пока нас ждут путешествия, — с предвкушающей улыбкой заканчиваю я, будто говорю о том, чего давно хотела.

Но Ника не обмануть.

— Ты не обязана это делать, — говорит он, взяв меня за руку. — Мы пока можем просто видеться, постепенно давая ему привыкнуть. А там, со временем, ты переедешь ко мне.

Ага, как же. Папа скорее запрёт меня под всеми замками, стоит мне только вернуться. Ну и ещё мы будем бесконечно переезжать.

И это в лучшем случае.

В худшем — папа бросит Нику открытый вызов. С ружьём. А я окажусь между двух огней.

Ничуть не сомневаюсь в дипломатии альфы. Но он не знает моего папу. Отец просто не умеет слушать, если не захочет.

— Я не хочу жить по отдельности и видеться урывками, — вслух говорю я, не выдавая мыслей. — Пожалуйста, давай хотя бы попробуем сделать, как я прошу.

Ведь этот вариант исключит погоню папы. Я добровольно с Ником. Отец не сможет убедить в обратном напарников, не сможет действовать радикально — не станет ставить меня под удар. Ему останется только смириться. Ведь меня он слышал. И его напарник тоже всё сам видел — я тянулась к альфе добровольно.

— Только при одном условии, — говорит Ник. И я готова услышать что угодно, но не следующее: — Мы будем поддерживать связь с твоим отцом каждый день.

Вот такие простые слова. Вроде бы обычные, но непривычные для альфы. И очень важные для меня. Сердце сжимается, переполняясь теплом.

— Конечно. Спасибо тебе, — почти одними губами говорю я.

Наверное, у меня никогда не хватит слов, чтобы выразить свои чувства. В очередной раз убеждаюсь, насколько мне повезло с мужчиной.

Сомнения окончательно исчезают — решение принято. И теперь всё просто обязано быть хорошо.

— Едем завтра утром, — подытоживает Ник.

Я уж точно не имею ничего против. Во-первых — отныне, как и Рэм, готова следовать за Ником когда, куда и как угодно. А во-вторых… Ведь это значит, что у нас есть ещё целый беззаботный день, предназначенный только друг для друга.