Глава 19

С императрицей мы расстались взаимно недовольные друг другом. Я выслушала все о своей дерзости, непочтительности, невоспитанности и прочем. Не прониклась и выбесила Ли Жуянь равнодушным пожатием плеч. В итоге та сорвалась, намекнув угрожающе, что выдаст меня замуж туда, где лучше воспитают женские добродетели. Сегодня же! Край завтра! И до свадьбы оставит голодной.

Пришлось напомнить, что кроме ее драгоценной особы во дворце есть император и наследный принц, которые меня толком еще и не видели. И вряд ли они обрадуются моему скоропалительному замужеству. Вдобавок, если меня без должного воспитания отдать замуж, позорить своим непотребным поведением я буду именно ее. Ибо в отсутствие матери она старшая женщина в семье. И все начнут говорить, что императрица не смогла привить мне нужные добродетели.

Мне ответили тяжелым взглядом, не сулящим ничего хорошего, и оставили одну, гневно стукнув створками дверей.

Вернувшиеся служанки смущенно объявили, что ужина не будет.

«Прекрасное» начало жизни во дворце… «Отличная» забота о больной…

Мне казалось, бабушки должны любить внуков, но к вдовствующей императрице это видимо не относилось…

Так-то сама виновата. Нечего было лезть на конфликт, но после тюрьмы, после того как я умирала там в одиночестве, мой характер имел право испортиться.

Я раздраженно походила по покоям, пытаясь выстроить схему того, что удалось выведать.

Итак, есть император и две жены. Старшая и, видимо, любимая, раз ее не одобрила вдовствующая императрица, родила наследника и меня. Но где-то там, между двумя родами, император обзавелся второй женой. Обычное дело, особенно если партия чиновников продвигает кого-то. И, похоже, без бабули не обошлось. Точно ее выдвиженка была.

Но после моего рождения старшая императрица начинает панически бояться за жизнь детей. Думаю, не на пустом месте. И что-то такое случилось той ночью, раз она обменяла свою жизнь на наши с братом. Но начать копать я собиралась с того, что стало со второй женой. Ибо сейчас про нее во дворце ничего не было слышно. Будто и не было вовсе…

Раз ужина мне не полагалось, я высказала служанкам желание – без отряда гусынь бедным принцессам никуда – посетить дворцовую библиотеку, почитать местные хроники, а еще раздобыть карту дворца.

– На посещение требуется разрешение вдовствующей императрицы, – потупив взгляд, известила меня старшая из моих личных служанок – Сун Жосян.

Я ни разу не сомневалась в том, что все прислуживающие мне девушки на кого-то работали. И я сейчас не дворец имела в виду. Я словно воин в поле один: без поддержки, без преданных людей. Даже библиотеку посетить не могу… Не говоря уже о том, чтобы пойти куда-то без конвоя…

Прикрыла глаза, пытаясь успокоиться – приходящие в голову идеи пугали даже меня.

– Так сходи и получи это самое разрешение, а также принеси бумагу, кисть и карту дворца. Хочу изучить, чтобы не плутать потом.

– Вдовствующая императрица не примет сегодня, – покачала головой Жосян, оглаживая руками фартук, и я подавила желание подойти, ухватить ее за подбородок и заставить посмотреть в глаза.

В деревне с этим было проще. Молодежь, конечно, прямо в глаза старшим не смотрела, но остальные не особо заморачивались с этикетом. Тут я общаюсь с прическами и лбами, не понимая, когда мне нагло врут, выкручиваясь, а когда говорят правду. И с этим нужно было что-то делать…

– Раз вдовствующая императрица занята, займемся и мы. Полезной тренировкой.

Вжиться в роль принцессы оказалось довольно легко. Стоило только представить, что я начальник мелкого, но важного отдела, и у меня есть проект «Выяснить правду о матери и покинуть это проклятое место», а мои подчиненные его саботируют, апеллируя к более высокому начальству. И мысли заработали в нужную сторону. Во-первых страх. Они должны бояться меня сильнее, чем других. Во-вторых, подкуп. В-третьих, привилегии. Именно привилегией должна стать служба у меня.

– Мои служанки обязаны быть выдержанными и сильными, а потому встаем на локти. Да-да. На локти. Нет, живот надо оторвать от пола. Спину ровно. Ноги выпрямить. А теперь поднимаемся на руки. И стоим под мой счет. Кто первый упадет – идет к императрице за разрешением. Вторая – за картой. Третья – добывает бумагу и письменный набор.

И семь девушек выстроились в планку. Мои серые гусыни в белых фартуках. Серые, потому что форменные платья такого цвета.

– Головы не опускать! Шея должна быть ровной!

Хоть в планке побудут людьми.

Да, я представляю, как они работают – под постоянным страхом наказания или отправки в прачечную… Несколько часов сна, это если нет дежурства у дверей. Вот его я отменю в первую очередь – от убийц они меня не спасут, а мешать будут.

– Кто принесет требуемое – получит выходной.

И первая служанка со стоном повалилась на пол. Вторая и третья рухнули сразу же. Видимо, вдовствующая императрица была самым страшным заданием.

– Ваше высочество, мы не воины, чтобы так тренироваться, – обиженно попеняла мне Жосян. Позиция старшей служанки давала ей право голоса. Остальные… Нет честно, гусыни и те в разы разговорчивей. И обшипеть могут, и послать, еще и крылом звездануть.

Здесь же… тени, которые и ходить стараются беззвучно. В усадьбе отчима проще было. Сунь Лан особо не заморачивалась с прислуживанием, больше занимаясь слежкой. А те, кто убирался, торопились все сделать быстро и удрать. В дворцовых покоях же от пяти до восьми человек. Меньше трех вообще не видела. И когда натыкаешься на такую тень при выходе из туалета… Или обнаруживаешь ее за спиной… Я устала за сердце хвататься и ругаться… молча. Ибо принцесса не имеет право грязнить свой рот ругательствами.

– Мы не воины, – согласилась я, – но всегда должны быть готовы к войне. А если завтра враг нападет на империю? Осадит город? Вы будете прятаться за спинами мужчин и ждать, пока вас убьют?

Судя по молчанию – лбы читать я еще не научилась – именно это они и собирались делать.

– Долг преданных слуг – защищать императора.

И я встала в планку. Молчание сделалось ошеломленным – они даже головы подняли. И в глазах я увидела страх моего безумия…

Начала спокойно считать. Страх поутих. Все же сумасшествие и математика плохо совместимы, хотя и тут бывают исключения.

– И быть не слабее своих господ, – я поднялась через три минуты. Могла бы дольше, но для воспитательного эффекта достаточно.

Систему можно ломать, но лучше это делать собственным примером и не пытаться сломать сразу целиком.

– А потому тренировки продолжим, – с намеком – не будет у меня легко тем, кто мне мешает – закончила я.

Троица проигравших служанок с растерянными лицами – я сегодня изрядно пошатнула их внутренний мир – удалилась по поручениям. Надеюсь, хоть кто-то из них достигнет успеха.

– И почему ты здесь, а не у сестры? Слышал, она уже очнулась.

В покоях кроме евнуха никого не было, и личный страж мог позволить себе вольность в обращении с начальством.

Его высочество отложил в сторону кисть, недовольно проследил за тем, как Юйлинь забирает к себе со стола миску с вишней и отправляет полную горсть ягод в рот. Сам он к вишне не притронулся – аппетита не было, но собирался отослать ягоды сестре! Или не собирался…

Весь день Вэньчэн не мог найти себе места от мыслей, раздиравших его на части. Получил выговор за рассеянность на уроках. Но наставник счел, что наследник переволновался из-за появления сестры и заставил его три раза переписать испорченный текст. Вэньчэн и десять раз переписал бы, если бы это помогло решить мучавшие его проблемы…

Три раза он выходил со двора, направляясь к павильону сестры, но, доходя до середины, возвращался. Слуги начали перешептываться и пришлось срочно оправдываться – от разболевшейся головы ему захотелось на свежий воздух.

Сейчас прислуга ходила на цыпочках, разговаривала в полголоса, чтобы не потревожить больного принца, а он действительно страдал… от бессилия и ярости на самого себя. Боль, грызшая внутренности, была столь сильна, что он балансировал на грани потеря контроля. Даже кисть перестала ему подчиняться, и он комкал один испорченный лист за другим.

Еще и Юйлинь бросил его одного мучиться раскаянием совести, выполняя его поручение, связываясь с нужными людьми и готовя отправку их в Фухуа.

– Не могу, – честно признался Вэньчэн. – Хочу и одновременно боюсь с ней встретиться. Ты помнишь, что она сказала? Что не признает меня братом.

– Дерзкая! – воскликнул евнух с осуждением.

– Она пыталась заставить тебя отступить. Кому хочется помирать? – равнодушно пожал плечами Юйлинь, закидывая в рот еще пару вишен. Неодобрительно покосился на евнуха, с которым у него сложился военный нейтралитет. Гун Баоцай был стар, опытен и весь пропитан дворцовыми правилами, как груша медом. Страж же в силу молодости и характера предпочитал подстраивать правила под себя, за что регулярно получал наказания.

«Беспутный», – ругался на него Гун Баоцай, считая, что окружение наследного принца должно быть идеальным, как и сам принц, иначе не получится из того идеального правителя для страны. И пусть Юйлинь не подчинялся евнуху напрямую, но вынужден был терпеть воспитательные нотации, которые случались довольно часто и не добавляли теплоты в отношения к евнуху.

– Я сам на себя зол, – нервно дернул щекой принц, – представляю, как зла она, ведь ее бросили в тюрьму, оставив без помощи! Тот наемник, что привел ее… Он ее как скот на веревке притащил, а в указе, между прочим, ясно говорилось – приход во дворец дело добровольное.

Страж посмотрел на него с насмешливым скептицизмом, сплюнул косточки в ладонь.

– Да знаю я, что не могли они пойти против воли старших, – раздраженно бросил Вэньчэн, потирая указательным пальцем лоб. – Но эта! Первая из всех заявила, что против. Попросила отпустить. А я… Не стал даже слушать.

– И хорошо, что не стал, – улыбнулся кроваво-алыми губами тень. – Иначе упустил бы шанс найти сестру. Ты не виноват. Таковы правила. Для снятия защиты требуется браслет крови. Иного варианта нет. Ты же видел – у нее даже внешность другая была. Не думай о тех словах. Уверен, она сейчас придет в себя. Поправится. Оценит новое положение, а главное оценит то, что ты вернул ей настоящую внешность – вон какой красавицей стала – и будет тебе благодарна!

– Да? – с сомнением уточнил принц.

– Конечно! – уверенно кивнул в ответ Юйлинь, игнорируя неодобрительный взгляд евнуха.

– Ваше высочество, донесение из павильона принцессы Ли Линь Юэ, – донеслось от дверей.

– Давай быстрее, – поторопил евнуха принц, и тот засеменил к двери.

Вэньчэн с жадностью вчитался в переданную ему записку.

– С чего бабушка решила ее навестить? – нахмурился он. – Да еще и сама… Не хорошо это. Бабушка бывает сурова. Может все неправильно понять.

И он поспешно вышел из-за стола.

– Идем, – двинулся к двери. Евнух торопливо пристроился следом, держа в руках неизвестно как оказавшийся там зонтик от солнца, хотя страж мог покляться, что мгновение назад руки евнуха были пусты.

Сам он не спеша отложил тарелку с вишней, обтер губы ладонью, подхватил с колен ножны с мечом, поднялся, размышляя о том, хватит ли у принца духа дойти до сестры на этот раз? Или он опять повернет словно бумажный тигр, испугавшийся ветра?

– Донесение из павильона принцессы Ли Линь Юэ, – раздался еще один возглас.

– Давай! – лихорадочно подпихнул евнуха в спину принц.

И новая записка легла в руки высочества.

– Она все же ее наказала! – огорченно выдохнул Вэньчэн, вчитавшись. – Приказала не подавать еды до утра? – растерялся он.

– Странно. Обычно за непочтительность наказывают стоянием всю ночь на коленях. Все же бабушка мудрая и справедливая, – мягко улыбнулся Вэньчэн.

Юйлинь не был бы так в этом уверен. Вдовствующая императрица была женщиной суровой, порядок в гареме поддерживала жесткий. Сам император относился к ней с трепетной почтительностью, практически не вмешиваясь в ее решения.

Скорее императрица оценила состояние внучки и решила начать с мягкой силы.

– Ну вот, а ты переживал, – и он потянулся к вишне.

– Куда! – возмутился принц. – Юэ Юэ же голодная сидит.

Юйлинь укоризненно вздохнул – начинается… И ведь куча сестер сводных, а принц братом себя только сейчас почувствовал?

– Так вы сами, ваше высочество, оставили сестру без ягод, чтобы мне все досталось, – с сарказмом напомнил он и предложил: – Лучше заказать паровые булочки, а потом отправить ей. Это же не ужин. Просто угощение.

– Так и поступим! – просиял Вэньчэн.

И павильон принца наполнился суетой.

– Может, отправить ей книги? – метался его высочество между столом и полками. – Жаль, не успели доставить украшения. И почему я не подготовился?

А потом пришло очередное донесение из павильона принцессы.

– Посещение библиотеки? – изумился принц, добавляя с придыханием: – Какая похвальная тяга к знаниям! Еще и бумагу просит. Срочно передайте ей листы и мой письменный прибор. Я и старым попишу. Не забудьте тушь и кисти. Новые возьмете. А книги я ей сейчас сам подберу. Любимые.

– Странно это, – задумчиво почесал в затылке Юйлинь, отступая в сторону с траектории движения развившего бурную деятельность принца. – Тот мужик говорил, что нашел ее у суда и была она одета в крестьянский наряд. А если писать и читать умеет, то какая из нее крестьянка?

– Очень умная, – не разделил его подозрений принц. – Еще и самостоятельная. Вон карту дворца просит, чтобы изучить и самой знать, где что находится. Потрясающая предусмотрительность.

– К побегу она готовится, – мрачно не согласился Юйлинь, – дорогу заранее выбирать будет.

Вэньчэн аж покачнулся, услышав такое.

– Но не могу я ей карту не дать, – умоляющим голосом произнес он. – Я столько всего ей должен за эти годы…

– Отдавай, – махнул рукой страж, с беспокойством вглядываясь в резко побледневшее лицо высочество. – Пусть готовится. Не верю, что крестьянская девчонка, ой, прости, принцесса, сможет сбежать из дворца. Да и я на что у тебя? Присмотрю.

– Спасибо, брат, – с чувством поблагодарил его Вэньчэн. – Я сделаю все, чтобы она забыла о побеге. Ну какая барышня устоит против нарядов и драгоценностей?

– Никакая, – авторитетно подтвердил Гун Баоцай.

К моему глубочайшему удивлению, план сработал. Разрешение посетить библиотеку мне, правда, не дали, зато натащили кучу всего: стопку листов бумаги, письменный набор – отличного качества, тонкие кисти, тушь, с десяток книг, ну и главное – карту дворца. Самое приятное – со всем этим богатством буквально контрабандой мне была доставлена корзинка с паровыми булочками.

Это было настолько странно, что я заподозрила неладное.

– Пробуй, – подала я булочку Сун Жосян, все же парочка гаремных романов была и в моем прошлом. Можно сказать, у нас на них вся страна выросла, как и на турецких сериалах. Вряд ли меня, конечно, в первый день травить бы стали. На императора влияния не имею, соответственно, не интересна. С другой стороны, расклад по дворцовым партиям мне тоже неизвестен. Вдруг кому-то резко помешала принцесса-крестьянка? Например, какой-нибудь наложнице, чья дочь метила на место главной принцессы. Вроде был такой статус. А тут я некстати нашлась…

Короче, паранойя не дремала, нашептывая разные гадости обо всех. В первую очередь, о вдовствующей императрице, в немилость которой я успела уже попасть.

Вместо ответа на мой вопрос лицо служанки побелело, раздался глухой стук колен об пол и сдавленное:

– Моя вина, ваше высочество.

Я с раздражением уставилась на склоненный затылок. И как это понимать? Сама отравила? Не уследила, что яд добавили? Или еще какая дурость с нарушением тысячи одного правила, и никакого яда в булочках нет?

У местных, как я выучила за время пребывания в усадьбе отчима, была идиотская привычка – сознаваться даже в том, в чем не был виноват. Мол, все равно накажут – ибо невиновных на свете не бывает, а так, если сознаешься, наказание легче будет.

И чтобы докопаться до правды, мне срочно требовалось две вещи: самогонный аппарат или личное гестапо. И самогон в этом случае предпочтительнее был бы, ибо к пыткам местные привычные, а крепким алкоголем проще языки развязать.

Но это помечтать… А пока без самогона и гестапо придется догадываться самой…

Начнем с очевидного: булочки и нарушение запрета не кормить принцессу. Кто посмел перечить вдовствующей императрице? Тот, кто ее уважает, но не особенно боится.

Я вернула булочку в корзинку, подняла со стола одну из книг. Открыла первую страницу, которая во всем мире считалась первой, а здесь – последней. Вчиталась в квадратную печать владельца. Надпись внутри квадрата гласила: «Собрание книг наследного принца».

Понятно. И ожидаемо. Кто-то не соизволил лично просить прощение, а прислал вместо себя книги и булочки. Еще и следит за мной. Нехороший такой человек.

Спрашивать, кто именно из служанок на него работает – бесполезно. Мне в ответ достанутся круглые глаза и усердное мотание головой.

Теперь уже не важно – отравлены булочки или. Есть я их все равно не стану.

Развернула карту дворца. Хм, а местные знают толк в секретности. Мне достался лишь небольшой кусочек, где были отмечены мой дворец, дворец брата и отдельно – еще и подчеркнуто – дворец вдовствующей императрицы. Видимо, чтобы держалась подальше и случайно туда не забрела.

А наши с братом дворцы совсем рядом друг к другу – лишь небольшой садик и пара построек разделяют. Я попыталась представить, как мы встречались в детстве в саду, как играли… Оба рождены во дворце с золотой ложкой во рту, как тут говорят. Но один вырос в роскоши, а вторую растили как жертву ритуала. Зато у меня были приемная мать и няня. А его высочество… Потеряв сестру и мать, смог ли он найти себе кого-то близкого во дворце?

Я тряхнула головой. Хватит мериться судьбами. Да и не моя та судьба. Я ее на полдороги подхватила.

Но карта, даже обрезанная, все равно нужна.

– Подержите, пожалуйста, – обратилась к служанкам.

Свиток с картой растянули у стола. Я взяла лист бумаги, расстелила, прижала брусками. Одна из служанок поспешила растереть тушь.

Бизнес моего покойного мужа был строительным. Точнее мы больше проектировали, чем строили. И когда я возглавила фирму мужа, никто не верил, что справлюсь. Но оказалось, клиенты неплохо верят женщинам – мол, сама не запьет и другим не даст. И когда я принесла пару крупных заказов, народ прекратил активные попытки отжать бизнес. Нет, попытки и дальше случались, но по-тихому без скандалов и кидаемых обвинений в моей некомпетентности, ибо баба. Так что как разбираться в планах и чертежах я умела. А потом мы расширились, развернулись. Ко мне перешло пару классных спецов, потому что не кидала на деньги и имела чутье на тухлые проекты. И хорошо ж все было…

– Сун Жосян, хватит изображать дохлую рыбу на полу, лучше посвети мне фонарем.

Служанка неспешно встала, одернула платье. Донесла фонарь до стола, всем видом изображая недоуменное недовольство. Ничего, сейчас у нее будет повод разозлиться на меня по-настоящему.

– Вы так ловко владеете кистью, ваше высочество! – восхищенно выдохнула одна из служанок, глядя на то, как на чистом листе появляется копия карты дворца. С моим учителем… сложно было не научиться.

Конечно, я не заморачивалась стилизованными изображениями или рисованием бамбука. Так что карта выходила простой, зато более понятной.

– Все, – я положила кисть, присыпала чернила порошком алума, – теперь письменный набор помыть и вернуть хозяину, вместе с книгами, бумагой и булочками.

В павильоне повисла потрясенная тишина.

– Ваше высочество, простите, но это невозможно! – Жосян первой отвергла мое предложение и попятилась под моим ставшим тяжелым взглядом.

– Мы не посмеем, – слабо пискнул кто-то из второго ряда. Ну да… Я же не просто принцесса, а непонятно откуда взявшаяся. Меня еще император к себе не вызывал. Вдовствующая императрица подвергла наказанию. Мой статус… он настолько неустойчив, что мне даже служанки возражать смеют.

Хотя их можно понять. Возврат подарков – унизительный жест для дарящего, а унижать наследного принца тут самоубийц нет. Кроме меня.

– Прекрасно, – я широко улыбнулась и строй служанок дружно сделал шаг назад. – Значит, я все отнесу ему сама.

И я открыла книгу, демонстрируя ту самую печать. Постучала по ней ногтем.

– Смилуйтесь, госпожа!

Служанки дружно рухнули на колени, демонстрируя затылки. У старшей – аккуратный пучок волос с гребнем, у младших – две тонкие косички уложены улитками на висках, отчего я не могла избавиться от ощущения, что передо мной строй школьниц. Впрочем, они действительно выглядели очень молодо.

– Ваше высочество, вы отказываетесь от даров, потому что не хотите нарушать распоряжение вдовствующей императрицы? – осторожно предположила Жосян, и я поняла, что она начинает мне нравиться. Сама я намеревалась заявить в лицо брату, что не нуждаюсь в его подачках, чем нанесла бы сильнейшее оскорбление, пусть и потешившее бы мое самолюбие, но…

– Именно так, – кивнула. – Мы не должны нарушать распоряжение вдовствующей императрицы.

По строю служанок пронесся выдох облегчения.

Дары были запакованы обратно, часть служанок удалилась, чтобы их вернуть, остальных я отправила сама, запросив лишь жаровню с углями на ночь.

– Но вдовствующая императрица не наказывала вас лишением служанок на ночь, – сочла нужным указать мне Жосян. Забавно. То, что я считала благом – побыть одной, здесь рассматривалось наказанием. Ночью дворец становился опасен вдвойне: в темноте пышным цветом расцветали интриги, и служанки становились единственной защитой…

– Достаточно двоих дежурных на входе, – мягко заверила я ее. – Я выросла в местах, где присутствие чужих людей ночью не должно мешать ни мыслям, ни сну.

Странное оправдание, но какое пришло в голову. Главное, мне сделали вид, что поверили…

Пара служанок осталась дежурить у дверей, остальные удалились. Я отгородила постель ширмой, набросила на нее сверху пару платьев, чтобы затенить и выпустила наконец дракончика погреться.

Бедняжка стал размером с котенка, потускнел и выглядел больным. А еще он был задумчив. Заверил меня, что договорился с кем-то, чтобы о его присутствии не узнали другие. Смешной. Такую кроху сложно заметить, даже если захочешь.

Я щипцами вытащила крупный уголек, подула на него и когда он расцвел алым цветом, подложила под дракошу. Тот благодарно заурчал и уселся на него, расправив крылья. Ну хоть кому-то хорошо…

Я достала другой уголек. Заглянула в шкаф. Вытащила одну из боковых панелей. Перевернула – будет моей мозговой доской расследования. На бумаге здесь точно ничего хранить нельзя.

Нарисовала верхний круг – император. От него два вниз и один в сторону: две жены и мать. Потом добавила два поменьше: я и брат. Где-то здесь должны быть еще наложницы, но мне важны лишь те, кто с детьми и имеет высокий статус. Ну и те, кто имел такой шестнадцать лет назад.

«Князь!» – пропело, проснувшись, сердце.

Конечно, – хотела язвительно отмахнуться, но не стала. Нарисовала сердечко сбоку. Надо будет разобраться потом, как он связан с императором. На всякий случай.

Полюбовалась на свое творение. Оценила масштабность работы. Пригорюнилась. Вернула доску обратно.

И тут где-то в глубине покоев стукнуло окно.

Сердце тут же нырнуло вглубь налившегося холодом желудка.

Убийца? – тревогой забилось в голове, а руки уже искали хоть какое-то оружие.

Я настолько удивилась собственной важности – кто-то на убийцу раскошелился, что даже не подумала о том, чтобы позвать на помощь. Застыла, приготовившись, драться до конца. И тут мне мягко со спины напрыгнул кто-то большой, тяжелый, мохнатый и пушистый…

Продолжение следует.

Конец первой части.