Глава 6

Створки двери с ожесточением хлопнули за моей спиной. Один шаг, второй. Потревоженное пламя фонарей задрожало, запуская пляску теней на полу. Тишина удавкой обвила шею, перекрывая доступ воздуха. И стук сердца в ушах стал оглушающим.

Третий шаг – я без сил опустилась на пол. Ноги дрожали, руки тряслись. Перед глазами мельтешили желтые пятна света, в голове царил хаос. Мне было дико страшно: до сухости в горле, до вспотевших ладоней, до заледеневших пальцев. Страшно не за себя. За братца.

Дура! Ведь чувствовала, что затея с побегом гнилая, но «отрицательный результат тоже результат», – передразнила себя едко.

Ну и каков он, результат? С меня теперь глаз не спустят. Удвоят или утроят число служанок. Евнухов приставят. Стражу. И то, что раньше казалось неволей, теперь покажется вольницей.

И ведь по грани прошла. А если бы чужие поймали? Легко прибить могли, не разбираясь, кто там по крышам ползает. Еще пара часов назад идея побега казалась блестящей, а риск оправданным, теперь же меня накрывал жуткий страх в компании с паникой. Так бывает, когда самоуверенность сталкивается с реальностью.

Меня мало волновал позор принцессы—беглянки или возможное наказание, а вот братец! Что будет, если его поймают? Уничтожат или попробуют допросить? И чем я могу помочь? Главное – не предупредить никак. Я даже не знаю, где именно его искать. Если дух каким-то образом умел меня находить, то я поиск по крови не освоила. А сунусь на служебную половину – только выдам его.

Я прикрыла глаза, выдыхая и пытаясь успокоиться. Истерикой никому точно не поможешь.

Внутри тяжелым маховиком раскручивалась ненависть, и меня трясло уже от нее.

Старший брат, называется. Только и знает, что запрещать.

«Не сбегай!»

Угу, просто сиди дома и будь прилежной девочкой, не доставляй никому проблем.

А если я не хочу сидеть дома? Если мне дворец поперек горла? Так-то человек ко всему привыкает, но я не видела себя в роли принцессы. Точнее той безмолвной куклы, послушной воли отца и бабушки, которую здесь желали видеть.

«Я смогу тебя защитить».

Я и сама могу себя защитить. Не нужна мне его защита… Столько лет обходилась и дальше обойдусь.

Разочарование – так легко попалась – выжигало кровавые язвы на сердце, заставляя испытывать ненависть ко всем четверым…

Дались им мои навыки и прошлая жизнь! Любопытные какие.

И ничуточки не стыдно за то, что обвинила брата в смерти мамы. Ему полезно пострадать. Жил тут, небось, на всем готовом. Не боролся за жизнь. Развлекался. Да и с отцом нормальные отношения наладил, раз наследным принцем его признали. А мать… Вон целый гарем на замену.

Злость бурлила, разъедая едкостью, и в голову лезли всякие гадости – не остановить. Лицо уже пылало. Руки тоже. Казалось – я целиком из ненависти состою. Я ей просто горю.

И только когда потянуло паленым, а на лицо легли отсветы пламени, поняла, что действительно горю.

Опустила взгляд – и охнула, подскакивая.

Языки пламени весело и дружно плясали на руках, переползая на ткань и та уже тлела, рыжея и скручиваясь от идущего от меня жара.

Твою же… И купальня, как назло, пуста. Да у меня вообще ничего жидкого под рукой нет!

Дверь я открывала пинком. В сторону с визгом метнулся кто-то в платье. Света не требовалось – я сама сейчас факелом была, и впереди по дорожке, разбивая темноту, побежали желтые пятна всполохов. Следом понеслась я. Целенаправленно так. Игнорируя топот за спиной и истошные вопли: «Ваше высочество!». Умеют местные евнухи голосить так, словно их режут. А мне некогда было останавливаться и выяснять, какого они делают ночью у моего павильона.

Холодный воздух чуть освежил, сбивая пламя, но крики за спиной – словно стая бродячих котов неслась с воплями «Жрать!» – лишь добавляли остервенелой злости, и пламя внутри уже не просто гудело – ревело. Бился дракон, требуя выпустить и позволить все спалить. На мгновенье так и захотелось сделать. Как говорится, нет дворца – нет проблемы. И сбегать будет не от куда, но здравый смысл все же победил. Я не готова была жертвовать чужими жизнями ради свободы.

Сопение за спиной приближалось. Я поднажала, ибо кожу продолжало дико печь. Со злорадством представила, как преследователи сейчас глотают дым – я же как подбитый бомбардировщик иду, разве что не завываю – дыхание берегу.

Пруд встретил дружным кваканьем, которое озадачено стало стихать. Самая храбрая квакнула неодобрительно, когда я с шумным плеском влетела в воду. На красивый прыжок не было времени и в воду я вошла, плашмя ударившись грудью и животом. Вода раздраженно зашипела, словно в нее горячий утюг кинули. Пошла паром, окутывая меня холодом.

Хорошо-то как! Я выдохнула, расслабляясь и раскинула руки, опускаясь звездой ко дну, позволяя холоду пробраться внутрь и погасить пылающий внутри меня огонь, который сама же и разожгла. Дракон ответил ворчанием. Ему хотелось полетать, а еще поджарить тех, кто меня обидел. В другой раз. Вот доведут – тогда и поджарим точечным огнем.

Мощный всплеск ударил по ушам.

Спасатели!

Я вильнула в сторону, не желая, чтоб меня, как котенка, за шиворот вытаскивали из воды. Вынырнула, в три взмаха добралась до берега, подтянулась на камнях, перевернулась и села, оставив ноги в воде. Мало ли что… Вдруг меня прям сейчас доводить начнут.

– Ваше высочество! – дружно выдохнули собравшиеся на берегу. Что-то их подозрительно много. А еще дышат тяжело так. Непорядок. Как они меня ловить собираются с такой подготовкой?!

Огни за спиной нервно дрожали, бросая алые блестки на черную воду пруда. Пахло тиной и свежестью. Где-то несмело подала голос лягушка. Спокойствие восстанавливалось.

Из воды вынырнула тень. Долго он что-то. Я уже волноваться начала. Теоретически я могу и взрослого мужика из воды вытащить. Но это в теории…

Заметил меня. Подплыл. Подтянулся. Сел рядом. Отмахнулся от бросившихся к нему евнухов. А ко мне, значит, боятся…

– Плавать умеешь? – с некоторой обидой поинтересовался брат.

Кивнула. Я-то умею, удивлена, что он тоже.

– А ты думал – топиться решила? – не сдержала сарказма.

Вэньчэн вытащил ногу из воды, пошевелил голыми пальцами – надо же, даже сапоги сбросить успел. Перебросил волосы через плечо, отжал.

– Маги при выбросе себя не контролируют, – произнес он укоризненно, мол, почему сразу топиться. – И часто так у тебя?

– Первый раз, – призналась честно и сочла нужным пояснить: – Довели.

Брат недовольно засопел, видимо, считая, что это как раз его довели: сначала побегом, потом попыткой утопления.

– Я попрошу отца назначить тебе наставника. Надо было сразу сказать, что у тебя проблемы со стабильностью, – заметил он нравоучительно.

– У меня нет проблем со стабильностью, – возразила я раздраженно. Зато куча других проблем…

Вэньчэн не счел нужным ответить, вместо этого предложил:

– Если тебя что-то беспокоит – скажи. Попробую помочь.

Угу. Не искать духа, который незаконно проник на территорию дворца, украл одежду, притворился служанкой и помогает мне сбежать. Конечно. Легко.

– Меня беспокоит то, что я не могу больше распоряжаться своей жизнью, а еще беспокоит брат, который пытается меня контролировать, – выдохнула со злостью. – В следующий раз просто не вмешивайся!

Я раздраженно одернула черную куртку, поднялась – толпа на берегу поспешно раздалась в стороны, обволакивая меня возмущенным шепотом. Плевать. Я гордо задрала подбородок и зашлепала обратно, оставляя на плитах мокрые следы.

Ради меня подняли почти всех, даже наставницу пригнали. И в павильоне в меня клещами вцепились служанки, бросая опасливые взгляды на руки, словно я прям сейчас их сжечь могла.

Здесь магия была для избранных. Причем не обязательно было наследовать ее от предков, как правило родовитых. Путь духовного совершенствования открывал доступ к силе ци: долгие годы уединения в монастырях, бесконечные часы медитаций и упражнений в дыхании и теле давали плоды, доступные лишь немногим. А можно было родиться в семье чиновника…

Аристократы потому и не наглели с простым народом – под соломенной шляпой мог скрываться кто угодно: попрошайка, крестьянин, даосский мудрец, мастер боевых искусств или глава монастыря, который предпочитает простую одежду шелку.

Это мне не повезло нарваться у здания суда на избалованного сынка чиновника. Но большинство соблюдало правило: магия во благо. Даже отчим со своим заговором имел благую цель – свергнуть с трона убийцу возлюбленной, ведь убийца не может иметь благодать Небес, а значит страдает вся страна под властью лишенного благодати правителя.

Никто, однако, не смел отказаться от дара и тем самым восстать против Небесной воли. Получил благодать? Изволь потратить ее на процветание страны. Одаренным нередко удавалось преуспеть на императорских экзаменах – их таланты открывали двери на военную службу, придворные посты и лекарские палаты.

А вот для одаренных женщин менялась лишь стоимость их оценки – они получали возможность выйти замуж за более влиятельного человека. Да, их учили справляться с даром – как меня в школе Нефритовой Луны, но образования того уровня, что давалось мужчинам, получить было практически невозможно.

Кто победнее – шли помощницами целителей. Поступали на службу во дворец – слуги с даром ценились. И лишь единицы – как правило дочери аристократов – могли попытаться достичь чего-то большего. Пробившись через пласт мужской предвзятости, они становились легендарными воительницами, целительницами, создавали свои школы, возглавляли ордена, писали философские труды и каждый день доказывали, что ничем не хуже окружающих их мужчин.

Не удивительно, что при столь тернистом пути, пробившиеся наверх достигали таких высот.

Только вот дворцу одаренная принцесса не нужна. У них принцев хватает: и талантливых, и одаренных, которых с детства обучали: сражаться, командовать войском и народом править. Наследный принц – он же сегодня наследный, а завтра опальный. Здесь принцип первородства не столь обязателен, гораздо больше значили лояльность, преданность и способности заучивать тексты наизусть.

Я задумалось над тем, какой ценой досталось брату его положение, которым он сейчас знатно рискует, оказывая помощь мне. Ведь они с князем провели меня до павильона так, что нам ни разу не попался патруль, а мы ему. Брат явно хотел избежать огласки побега и последующего наказания. А еще именно он кинулся в пруд спасать меня…

И я впервые засомневалась в своей ненависти к нему. Он ведь фактически кто? Такая же подневольная птица, только с большим стажем пребывания в клетке. И правила к нему не менее строгие, чем ко мне.

Остался с девушкой наедине или заговорил без ведома старших – осквернил честь. И если девушке проще подтвердить свою чистоту, то мужчине лишь слова остаются. Наложницу и то мать должна ему выбрать, в нашем случае бабушка. И выберет она, естественно, на свой вкус.

– Угодно ли вам наполнить купальню, благословенная госпожа?

Я так глубоко ушла в свои мысли, что старшей служанке дважды пришлось повторить вопрос, прежде чем я его услышала.

– Нет, не нужно, – отказалась. Адреналин все еще бурлил в крови, но мне хотелось покоя и спокойно обдумать все, что произошло. Однако пришлось смириться с тем, что одну меня не оставили, и дежурные служанки устроились в покоях за ширмой.

Перед уходом наставница несколько раз уточнила, как я себя чувствую: нет ли жара, не мучает ли меня гнев. Сонный и недовольный вызовом дежурный целитель пощупал мой пульс и, сдерживая зевок, сообщил, что я здорова, не беременна и что мой дух успокоен выбросом.

Ань тут же возмутилась непотребством: «Беременность?».

Целитель проснулся, осознал, что он не на очередном вызове в гареме и, мило покраснев, принялся длинно и витиевато извиняться. Споткнулся он на пожелании мне здорового потомства, был ухвачен наставницей за рукав и вытащен из покоев под хихикание служанок.

Дальше мне никто не мешал лечь отдыхать.

Что же… Подведем итоги.

Единственным положительным моментом была накормленность дракона. Он впитал большую часть огня – мог бы и все, но ввиду маленького размера не смог переварить выброс целиком. Зато сейчас он ощущался размером с жирного такого кота.

То есть все это время я могла кормить его не углями, а собственным огнем. Досадно. Мне срочно нужно руководство по воспитанию внутреннего дракона. Вряд ли я найду сей труд в библиотеке, но попытаться стоит.

Все остальное я записала в «не повторять».

Не использовать братца Ло, отправив его при первой же встрече обратно. Пусть ищет другую сестру. Ну или гуляет на свободе.

Не пытаться сбежать. По крайней мере из дворца. Не хочу подставлять брата и быть обязанной ему за очередное прикрытие моей задницы. Лучше придумаю повод вырваться за стены и сбежать по дороге.

Похоже, план с замужеством самый разумный. До красного паланкина я, конечно, тянуть не стану. Зато статус невесты обеспечит мне причину совершить паломничество. Вряд ли бабушка станет возражать, обрадованная возможностью сбагрить проблемную внучку из дворца. Возраст опять же. По местным меркам мне уже пять лет полагается быть замужем. Я, можно сказать, старая дева. Так что с браком тянуть не станут.

Касательно амбициозного плана выучиться и пробиться в воительницы, что-то мне подсказывает – никто не станет доверять ребенку, выросшему за пределами дворца и тем более оставлять меня учиться, несмотря на таланты. Здесь в первую очередь смотрят на лояльность, а потом уже на дар.

Ко мне пока присматривались, но уже начинали задавать вопросы о семье, наставнике. И если докопаются до правды…

Я поежилась, вспомнив холодные камни пещеры, обжигающее пламя огненного дракона и дикую, убивающую меня боль. Если бы не подарок водяного дракона, я была бы уже мертва телом, душой же запертая в теле бессмертного духа, подвластного воли отчима. А если бы не учитель – была бы казнена, как дядя. Впрочем, это легко исправить. Мы не настолько близки с родным отцом, чтобы ради меня он пошел на нарушение закона…

От всех этих тревожных мыслей и воспоминаний заснуть удалось лишь под утро.

Павильон вдовствующей императрицы      

– Говори, – потребовала Ли Жуянь от придворной дамы утренний доклад, легко читая возбужденное нетерпение на лице женщины. Ночью явно что-то произошло. Наложницы затеяли ссору и попытались отравить друг друга? Нет, она такого не допускала, но в прежние времена случалось, когда жены взаимно травили друг друга.

Она подняла пиалу, приоткрыла крышечку, качнула пару раз, сдувая пар, потом поднесла к губам и сделала глотком. Одобрительно прикрыла глаза – даннический чай был идеален: легкая сладость с горчинкой и теплое миндальное послевкусие.

Горчинка, словно царапнув, напомнила о том, что теперь в гарем есть та, которая смеет не подчиняться.

Придворная дама дождалась, когда императрица вернет пиалу на стол и, нервно выдохнув, доложила:

– Ночью во дворце принцессы Ли Линь Юэ произошел немалый переполох.

Жуянь вздохнула, поморщилась, бросила взгляд на шкатулку, где хранила портреты подходящих женихов. Девочки в гареме вырастали быстро и всех следовало пристроить, так что коллекция регулярно обновлялась.

Но любопытно, что учинила эта деревенщина? Подралась со служанкой? Испортила ценную рукопись или… отправилась ночью гулять? Ближе к воротам? Не девка, а скопище демонов!

– У ее высочества случился огненный выброс, и по слухам, она бросилась в пруд, пытаясь погасить неистовство своей силы.

Жуянь аж чаем поперхнулась, услышав такое. А внучка еще более сложная, чем она ожидала. Ладно выброс. Случалось в императорской семье рождаться одаренным девочкам. Но если дар вышел из-под контроля, обратись к наставнице. Та вызовет дежурного мага, он поможет. Зачем самой прыгать в пруд?

– Утонула? – с надеждой поинтересовалась Жуянь.

Придворная дама помотала головой, и императрица неодобрительно поджала губы. Ясно. Спасли. И кто таким смелым оказался и прыгнул в пруд, где, по слухам, обитало множество духов утопленниц? Накопилось за годы. Кто сам не выдерживал, а кого и скидывали. Женская ненависть, как незаживающая язва, редко когда проходит сама по себе.

– Наследный принц лично прыгнул за сестрой, но та сама выбралась на берег.

А девчонка достаточно смела и находчива.

Жуянь подумала о том, что ее можно пристроить в семью посложнее, где несколько старших женщин. А еще можно выбрать тех, кто не проявил должного уважение на дне рождения в этом году – внучка точно будет наказанием, а не благом для новой родни.

Еще сильный дар… От одаренной принцессы вряд ли кто посмеет отказаться, даже если слухи о ее характере выйдут за пределы дворца.

– Что-то еще? – спросила Жуянь, желая как можно скорее сесть за стол и разложить портреты молодых людей.

– Официально было объявлено, что дар принцессы пострадал во время пребывания в тюрьме и потому потерял стабильность, но я слышала, как служанки болтали о непотребном виде принцессы, – и придворная дама понизила голос: – Говорят, она была одета в мужское!

То есть все-таки побег, – с черным удовлетворением подумала вдовствующая императрица. А когда поймали – вспылила. Вот дар и вырвался на свободу. Если ВэньВэнь бросился спасать, значит, это он ее поймал и привел обратно. И ведь ничего не сообщил, паршивец!

Ну что же… Теперь у нее есть, чем его уговорить побыстрее выдать сестру замуж. Либо она уходит к мужу, либо в холодный дворец. И это еще легкое наказание за побег!

– Найди, кто дал принцессе мужское платье и приведи ее ко мне, – распорядилась императрица, добавив: – Пригласи наследного принца отужинать сегодня со мной. И скажи, чтобы принцесса Линь Юэ высказала мне почтение. Не прям сейчас, а ближе к обеду. Как раз подберу ей кого-нибудь.

И вдовствующая императрица взяла в руки шкатулку с портретами.