Глава 45. Недостаточно важна для меня

Утренний Айронвуд бросает на меня стыдливые взгляды, прикрываясь рассветным румянцем. Приглушенный перестук моих шагов подстраивается под биение сердца. Кажется, словно мы с городом дышим в едином ритме. Шаг — вдох — порыв ветра. Выдох — шаг — шелестит листва. И почему с появлением Хью в моей квартире я перестала встречать новый день на лоджии с чашкой зеленого чая?

Глупая.

Жизнь закрутилась, бросая меня из знакомства в знакомство, из проблемы в проблему. И еще вчера чужой парень оказался единственный якорем, что не дает уйти под воду. Нежели теперь весь мой мир так и будет крутиться вокруг него?

В продуктовом магазинчике я оказываюсь первым покупателем. Кассир сонно зевает, прикрыв ладошкой рот. Большие плоские лампы на потолке гулко шумят, воздух потрескивает от сухости и комариного писка.

— Здравствуйте.

Выкладываю на ленту покупки: пять мытых морковок, муку, яйца, сливочный сыр и апельсины. От кондиционера над головой дует холодный воздух, заставляя мокрую от пота спину покрываться ледяными мурашками. Обхватываю себя за плечи, пока кассир пробивает продукты. Интересно, Хью бы обнял меня сейчас, чтобы согреть?

— Спасибо.

Забрав пакет, тороплюсь из магазина на выход. Улица встречает меня теплом, и тело расслабляется, подставляясь под солнечные лучи.

У “Лунного тарта” притормаживаю, стараясь не заплакать. Я обещала Хью быть сильной. Но бумажная лента на двери, раскрашенная детворой в яркие цвета, словно обмотана вокруг моих ребер и давит, сжимает их, причиняя боль.

— А я за сонным пирожным пришла. Но, вижу, лучше подойти завтра?

Вздрагиваю от неожиданности, сердце подпрыгивает к горлу и застревает там, мешая дышать. Старушка в розовом, что делилась секретами соблазнения таксистов, стоит за моим плечом и смотрит на кондитерскую, горестно поджав губы. И грусти на ее лице больше, чем на моем.

— Да, кто-то подал жалобу в Маг контроль. Теперь “Тарт” закрыт до результатов проверки.

— Все обойдется, деточка, — она похлопывает меня по плечу и вдруг подмигивает, — а если нет…

Все такая же розовая визитка легко выпархивает из ее клатча и ложится мне прямо в карман джинс.

— Если нет — зови. Мы такой митинг в поддержку кондитерской устроим — Айронвуд век его не забудет! Верь мне.

— А я верю, — улыбка расползается по лицу, в груди становится так легко, словно я была воздушным шариком, набитым песком, а теперь песок высыпали и наконец-то заполнили меня воздухом.

— Зря только внука с утра разбудила… Эх… Лучше бы и дальше таксистов кошмарила.

Она наклоняется поближе. Я вдыхаю аромат свежевыстиранного белья, дорогой губной помады и озорного веселья, которым она так и лучится. Вот бы и мне быть такой бодрой в ее возрасте.

— Между прочим, я рассказала про твою кондитерскую своему кавалеру. Да…  — она многозначительно поднимает палец вверх. — Когда попробовал последний оставшийся сонник — три часа ползал за мной на коленях по полу и звал замуж, лишь бы дала еще. Так что мне теперь без тебя и “Лунного тарта” никуда, сама понимаешь.

— Как только разрешат работать — я сразу вам позвоню. И напеку для вас столько пирожных, что год беспробудным сном спать будете!

— Эк ты хватила лишку, дорогая! Если год спать, то и собственную свадьбу проспать можно!

Я переступаю с ноги на ногу, чувствуя, как свело пальцы от пакетной ручки. Белые полосы на коже уже начали синеть, и на место боли пришло лишь онемение и легкое покалывание. Как давно я самостоятельно не ходила в магазин и не носила пакеты? Как давно я стала такой… Беспомощной?

— Ой, ладно! Заболталась совсем с тобой! Иди, иди давай, придумывай новые рецепты!

И, замахав на меня руками, она бодрым шагом направилась на другую сторону улицы. А я, опустив пакет на тротуар, лишь потянулась, разминая затекшую спину, и широко заулыбалась. Разве можно впадать в уныние, когда у тебя такие клиенты?

Как только оказалась дома, разложила на кухонном столе продукты, переоделась, сполоснула руки и повязала фартук. Лимонадный запах наполнил легкие, еще больше поднимая настроение. Что может Скайлер со своими кознями, если рядом со мной те, кто всегда поддержит? Я же точно знаю, что не было в десертах моих ни капли приворотных чар? Точно. А значит, и маг контроль их тоже не найдет. А чтобы дело пошло быстрее…

Тертая морковь тонкой стружкой падает на досточку, окрашивая пальцы в оранжевый. Рядом лежит дробленный грецкий орех. Несколько орешков не стала трогать — оставила для украшения. Пальцы на секунду касаются колечка под топом — мама всегда говорила, что не зря орех этот похож на мозг. Глядишь, и я умнее стану. Быть слабой рядом с Хью так легко… Но все-таки пора взрослеть.

Когда яйца с сахаром взбиты, вливаю в них подсолнечное масло и, аккуратно помешивая, ввожу муку с сухими ингредиентами. Базилик не обращает на меня внимание, что-то чиркая по стеклу листочками. Неужели общается с веточками помидоров? Романтика.

Добавив в тесто муку и орехи, разливаю будущий торт по формам и отправляю их в духовку. Собираюсь написать Хью, но уведомление о сообщении из Пульса приходит раньше. Радостно смахиваю экран вверх…

И улыбка меркнет.

Хью: Мелли, ко мне сестренка приехала. Придется остаться сегодня с ней. Будешь скучать?

“Конечно буду!” — хочется ответить мне, но я медлю. Внутри медленно поднимается обида: он даже не предложил нас познакомить. Как будто то, что между нами случилось, имеет значение ровно до тех пор, пока касается только нас.

Мэл: Морковный торт скрасит мое одиночестве, не беспокойся.

Хью: Обиделась?

Мэл: А разве я имею на это право?

Я же просто… девчонка, которая пустила курьера обсохнуть и незаметно влюбилась настолько, что набросилась на него и потребовала лишить ее невинности.

Разум пытается остановить лихорадочные мысли, что пчелиным роем кружат в голове и жалят, жалят, оставляя после себя воспаленные болючие раны. У него не выходит. Пальцы снова с отчаянием цепляются за колечко на шее. Мама, почему же мне так больно? Ведь не случилось ничего страшного. К нему просто приехала сестра.

У него есть сестра. А я даже не знаю ее имени.

Вот тебе и отношения, Мэл.

Звонок. Машинальное движение пальцев. Вызов принят.

— Мелли, — в голосе настороженность и глухое отчаяние, что рвет душу больше моей собственной боли. — Я не могу оставить Лекси одну в незнакомом городе. Ей всего семнадцать лет!

— А привести ее к нам ты тоже не можешь?

— В первый день после дороги? Уставшую, голодную — и к незнакомому человеку? Нет. Прости, но не могу.

Слышу, как на заднем фоне сигналят проезжающие машины, что-то говорят люди. Слышу его тяжелое дыхание.

— Ты на работе?

— Конечно. Где мне еще быть? Вечером заберу Лекси с автовокзала и сразу повезу отдыхать.

Пауза, которую заполняет лишь неловкость, что внезапно появилась между нами.

— Мелли, — голос его звучит неожиданно мягко, — завтра эта мелкая зараза проснется радостная и полная жизни. И тогда я познакомлю вас. Ты об этом переживаешь?

— Просто… вдруг…

— Вдруг ты недостаточна важна для меня?

Киваю, забыв, что он не видит меня. Слезы катятся по лицу, щиплют щеки, щекотят шею. Разревелась, как ребенок…

— Мелли, ты такая глупенькая. Подожди.

Он сбрасывает вызов. Но, не успеваю я удивиться, звонит вновь. На экране мигает значок видеокамеры. Мне правда надо сейчас показать ему свое зареванное лицо?

— Давай, Мэл, ответь на звонок…

Дрожащий палец смахивает значок.

— Дурашка, — Хью улыбается, но глаза его остаются серьезными. Я и не знала, что он умеет так смотреть. — Гляди, Мелли.

Он оглядывается по сторонам, словно проверяя, нет ли кого поблизости. А потом достает из кармана какую-то тряпицу.

— Опля! — жестом фокусника расправляет ее, и я вижу…

— Откуда это у тебя?

— Стащил у своей девушки, откуда еще.

Широкая наглая улыбка, хитрый прищур, голубые глаза. И меня начинает отпускать.

— Теперь ты веришь, что я не могу без тебя жить?

— Теперь я верю, что ты извращенец.

— Ох, мэм, я тоже знаю слишком много о тебе, чтобы суметь отказаться.

— Мое имя и адрес?

— А еще… — голос скатывается до интимного хрипловатого шепота, запуская морось мурашек по моему телу. Кажется, пахнет подгоревшим морковным коржом, но мне сейчас до этого нет никакого дела. — Еще я знаю, как сладко ты стонешь, когда я…

Сбрасываю звонок и откидываю смартфон подальше. Лицо пылает красным, а внутри бабочки устроили побоище.

И как я теперь переживу сегодняшнюю ночь?