Глава 47. Еще одно цитрусовое чудо

— Помощь нужна?

Дергаюсь от неожиданности, встречаясь лбом с деревянной столешницей над головой. Кондитерская еще закрыта, так откуда здесь взяться звонкому девичьему голоску?

— Простите, но мы еще не открылись.

Выглядываю из-за стойки, потирая лоб ладонью. Мне кажется, что я уже чувствую под пальцами шишку. А ведь всего лишь хотела протереть пыль: после нескольких дней, когда “Лунный тарт” стоял закрытым, здесь стало как-то…неуютно и пусто. Лимоны на подоконниках поникли, пол покрылся каким-то сором, и даже солнечная дорожка на стенах казалась безрадостной и мутной. Словно вся кондитерская укоряла меня за то, что яне заглядывала.

Поправляю грязными фартук, недоуменно глядя на волшебное создание, что стоит напротив. Дебби спрашивала меня про русалок? Вот, видимо, одна из них. Лазурного цвета волосы спадают до талии крупными волнами, поблескивая при свете ламп причудливыми блестками. Голубые глаза лукаво сверкают. И мне кажется, что…

— А я знаю! Потому и пришла помогать. Могу пыль протереть сама, стулья расставить. Или порезать что. Ты ведь одна не справишься? А до открытия остался… Час.

Растерянно хлопаю ресницами, не зная, что ответить.

— А ты вообще… кто?

Переливчатый смех разлетается по залу солнечными зайчиками. Губы невольно дергаются в улыбке.

— Прости, совсем забыла. Я Лекси, сестра Хьюго.

— Хьюго?

Усиленно стараюсь запустить мыслительный процесс, совсем забывая о том, что скоро придет Рози с подружками — та самая старушка в розовом, а у меня до сих пор сонники не выставлены на витрину, эклеры не наполнены кремом, а “возбуждающие” клубничные кексы не украшены аппетитными шапочками. Кто такой этот Хьюго, неужели…

— Ну Хьюстон, — синеволосая девочка закатывает глаза, скрещивая на груди руки. — “Хьюстон, у нас проблемы”, — передразнивает она кого-то, — надоело слышать каждый день одно и то же. А Хьюго…Это звучит по-настоящему мужественно и сексуально. И какая разница как называть, если он все равно остается моим братом?

— Действительно…

Задумываюсь на секунду, что было бы, зови меня близкие чужим именем лишь потому, что оно лучше звучит. И не могу представить.

— Так чем помочь? Хью сейчас заказы развезет и тоже приедет. Он, знаешь, — наклоняется вперед, словно желает посекретничать, — сегодня такой краси-и-ивый! Тебе понравится. Я правда старалась.

Натянуто улыбаюсь, не зная, как себя вести. В этой Лекси бесцеремонности и наглой простоты не меньше, чем в ее брате. Но к нему я хотя бы успела привыкнуть.

— Можешь вытереть пыль в зале и поправить столы? А я пока доделаю десерты и выставлю витрину.

— Да без проблем, сестренка!

И, хлопнув меня легонько по плечу, выхватывает из рук тряпку. Смотрю, как она вальсирует по кондитерской, что-то напевая себе под нос. И чувствую, как с лимонному запаху примешивается апельсиновая кислинка. У них в семье один парфюм на всех, что ли?

Спохватившись, скрываюсь в кухне, доставая из кармана смартфон.

Мэл: Эй, лимонадное чудовище, как ты мог отправить свою сестру ко мне и даже не предупредить?! Что мне делать с ней? Я боюсь детей!

Хью: Успокойся, мэм. Ей уже семнадцать. И я не знал, что эта мелкая зараза решит тебя навестить. Налей ей сока и дай пироженку — я все оплачу.

Хью: Натурой.

Мэл: Да иди ты, придурок.

Хью: Жду конкретного направления и ориентиров. Как насчет…

Мэл: Убью.

Хью: Мелли, я уже совсем скоро буду. Присмотри за этой мелочью, пожалуйста.

Мэл: С тебя дренаж, новый цветочный горшок и тысяча поцелуев.

Хью: Спасибо, мэм. Клянусь, я тебе даже столик поворотный новый куплю. Только пригляди за Лекси.

Хью: Целую в пяточки.

— Дать бы тебе…

— Оу, да ты горячая девчонка!

Лекси неслышно просачивается на кухню, дирижируя пыльной тряпкой. Прислонившись  стене, окидывает меня сверху донизу внимательным взглядом и с серьезным лицом заявляет:

— Надеюсь, давала ты ему не здесь. Хотя… Расскажи, как это было, сестренка? Подружки говорят, что секс на столе — это круто. А я думаю, что твердо должно быть. Как считаешь?

С каждым ее словом мои глаза все больше и больше открываются, пытаясь сбежать на затылок. В солнечном свете, наверно, явно видно мои красные щеки, уши, шею… Кажется, что даже пальцы на ногах окрасились в свекольный цвет дикого смущения и стыда. И это я еще не вспомнила, как Хью тогда усадил меня на тот самый стол, чтобы…

Резко отворачиваюсь. Руки суетливо хватают кондитерский шприц. Открываю холодильник, доставая крем и эклеры. “Я занята. Занята. Занята”, — стучит в голове, пока пальцы, дрожа от волнения, совершают привычные действия. Что там Хью говорил? Дать ей сок и пироженку?

— Лекси, ты любишь эклеры? — спрашиваю, так и не ответив ей на вопрос.

— Сестренка, а ты любишь игнорировать людей?

— Хью сказал, что скоро будет. Просил тебя накормить.

— И зачем ты ему только сообщила, что я здесь?

Она возмущенно поднимает брови. Тряпка летит в раковину. Голубые глаза недовольно сверкают. Красиво.

— Он же сейчас все бросит и припрется, лишь бы убедиться, что я не обижаю его драгоценную ведьмочку!

— А ты планируешь меня обидеть?

— Я планирую вашу свадьбу. Мне совсем не хочется замуж. Так что вам с Хью придется отдуваться перед мамой. Он и так из дома сбежал, универ на последнем курсе бросил, а мне теперь за двоих страдать.

— Он учился в универе?

— Он был его звездой.

Интересно, почему я все еще в состоянии удивляться?

— Сестренка, — Лекси замечает мой ошарашенный взгляд до того, как я успеваю скрыть его, — а ты вообще знаешь хоть что-то о моем брате?