Глава 52. Базидорки и помилики

Проблемы сыпятся одна за другой. Нет ни сил, ни времени, ни желания с ними справляться. Кажется, я в очередной раз облажалась и “Лунный тарт” придется закрыть.

Так, наверно, должна была я себя чувствовать, по мнению Скайлер.

Вот только когда рядом с тобой люди, которые помогают выгребать с самого темного и илистого дна — и дышится легче, и солнце жарче печет макушку.

Догадываюсь, что коробочке из-под тараканов не найдут ни одного отпечатка пальца. И в отчетах будет значиться абсолютно чистая поверхность, изгаженная лишь тараканьим… ммм… тем самым, о чем не хочется ни думать, ни говорить. Да и на уличных камерах отразится все та же неясная тень.

Пошатнуло ли это хоть на миг мою уверенность в том, кто стоит за проблемами моей кондитерской? Конечно же нет. Поэтому я сразу начинаю действовать.

— Мэм, работу по дезинсекции заказал, утром готовы начать! Сейчас еще с поставщиками созвонюсь, посмотрим, можно ли ускорить новый привоз продуктов. Не хочется, чтобы “Тарт” простаивал.

Ну как я… Хью начинает действовать, пока я зло сжимаю кулаки, не зная, куда бежать и кого бить, если мама учила, что драться нельзя.

— Как думаешь, санитарная служба закроет кондитерскую?

Сильнее кутаюсь в теплый плед, что впитал в себя аромат Хью. И злость понемногу утихает, сворачивается в сонный комочек.

— Не успеют. Уже вечер. Пока стражи порядка направят им документы, пока те обработают запрос… У нас уже будет все обработано. Приедут — чисто, на руках акт выполненных работ и заключение комиссии.

— А если донос?

— А если укушу за нос? — он щелкает зубами перед моим лицом и тут же притягивает ближе, массируя пальцами мою голову. Колени подгибаются, ресницы опускаются…

— Мне кажется, или он завидует?

Проследив за взглядом Хью, вижу, как базилик насупился и сложил стебельки, словно человек, уперший руки в бока. Кажется, даже запах его стал более едким. А за балконным стеклом помидорки тоскливо прильнули к прозрачной перегородке.

— Как думаешь, сказать ему, что он растение?

В голосе Хью столько настоящей задумчивости, что я не выдерживаю и заливаюсь тихим смехом.

— Нет, а что ты смеешься? Променял тебя на это розовое чудо, — Хью кивает в сторону помидорного кустика, — и даже не краснеет. Скоро потребует выделить ему комнату. И наплодят они с помидорками маленьких базидорок. Или помиликов. Или…

— Я поняла. Лучше помолчи.

И, пока с его губ не успели сорваться новые, только что выдуманные слова, закрываю этот болтливый рот поцелуем.

Всегда мечтала так сделать.

Хью оказался прав. Кондитерская устояла.

В груди до сих пор что-то неприятно скребется всякий раз, как я вижу мелькнувшую за окном тень или прядь светлых волос. Всякий раз, когда люди, только что радостно идущие в сторону “Тарта”, резко меняют направление, едва прочитав вывеску.

— Репутация “Лунного тарта” окончательно испорчена, — констатирую я, когда еще одну девчонку в милом розовом платье, что рвется к пирожным, мама оттаскивает от двери чуть ли не за волосы.

— Дай мне неделю, своего красавчика и свободу действий, — Рози потягивает из трубочки чай со льдом, отламывая кусочки от малинового зефира, — и увидишь — здесь будет не протолкнуться.

— Алекс как, так и не появлялся дома?

— Нет, милая. Все столуется у этой профурсетки белобрысой. Хоть в подоле не принес.

Издаю грустный смешок. В кондитерскую Алекс тоже больше не приходил. Отчего-то хочется спрятаться. Снова. Но напоминаю себе, что я ни в чем не виновата, и гордо выпрямляю спину под одобрительным взглядом Рози.

— Что там у вас за планы? Зачем вам Хью?

— Секрет.

Палец ее ложится на ярко-розовые губы. Глаза щурятся в усмешке.

— Не боись, не уведу красавчика.

И, не успеваю я ее заверить, что о таком и помыслить не могла, добавляет:

— Мне мой дорогой Престон не разрешает кутить с молодыми. Говорит, что и сам еще горяч, аки жеребец.

Икаю от такого неожиданного заявления. Кажется, щеки мои становятся настолько багровыми, что я даже радуюсь пустующему залу кондитерской.

— Кхх… Это не то, о чем мне хотелось бы знать…

— Ой, да брось! Все мы там были и все будем. Стыдятся постельных разговоров только те, у кого не стоит. У тебя с этим как?

Радуюсь, что стакан с водой, из которого я хотела отхлебнуть, так и остался стоять на столе.

— У меня…

— Все в норме, потому что стоять и нечему. Вот и отлично! Посчитай мне, пожалуйста, еще три сонника и что-нибудь для бодрости. Как думаешь, если накачать Престона съедобным подобием виагры, а потом накормить сонником — он уснет? Или нейтрализации не выйдет…

— Рози, я даже не знаю, что…

— Просто посчитай. А там проверим. Номер службы спасения я все равно наизусть знаю. Откачаем, если что.

И, рассчитавшись со мной, эта удивительная женщина под звонкий стук каблучков пропадает за входной дверью, напоследок крикнув мне через плечо:

— Скинь мне в Пульсе номер своего сладкого мальчика, я напишу ему и все решу!

— Надеюсь, она не заставит Хью вместе с Престоном танцевать стриптиз в трусах с заячьими хвостиками прямо перед “Лунным тартом”...

Мысли прерывает трель смартфона.

— Шэннон! Как твоя конференция? Ты со своей учебой совсем забыла про друзей!

Эта смуглая мордашка недоуменно хмурится, пока ее губы шевелятся в попытке посчитать количество дней, на которые она выпала из реальности.

— Прости, Мэл, — наконец-то произносит подруга, устраивая телефон на рабочем столе своей маленькой общажной комнатки. — Я закопалась в библиотеке и скоро начну пахнуть старой бумагой и книжной пылью.

— В такие моменты я радуюсь, что не поступила.

— Это всего лишь сессия, — она устало трет опухшие глаза, — еще пара дней — и свобода! Я почему звоню, кстати. Ты с Дебби давно созванивалась?

Наступает моя очередь шевелить губами и загибать пальцы. Кажется, подруги даже не в курсе, что моя только что открытая кондитерская уже несколько раз оказывалась под угрозой закрытия.

— Давно, —  наконец-то сознаюсь я. — У меня тут проблема на проблеме, все времени не было…

— Да, конечно… — протяжный зевок, сонные потягивания. — Кондитерская, парень, новые знакомы… Понимаем и не осуждаем.

— Так что ты хотела от Дебби?

— Сорваться к ней в Оушен Тирс после сессии. И тебя по дороге прихватить. Год не виделись почти, в конце концов!

— А она что? Наша зефирная королева морей и океанов не против приютить двух одиноких подруг?

— Это ты-то одинокая? Я все еще не удаляю фотку твоего парнишки из сообщений. А знаешь, почему?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Чтобы служила напоминанием о том, что мужчины как вид вообще все еще существуют в этом мире.

— У вас в универе мало парней?

— Парней? Много. Мужчин мало. Одни прямоходящие приматы.

— Так Дебби-то что?

— Дебби? Дебора Коллинз нагло игнорирует мои звонки и сообщения. И, честно говоря, меня это начинает напрягать.

— Я позвоню ей. А ты выспись иди.

— Как говорил какой-то умный человек… — еще один зевок прерывает фразу почти на полуслове. но Шэннон не сдается: — Сон — это демоверсия посмертия. И я склонна ему верить.

С улицы заходит Хью, принося с собой ароматы прогретого асфальта, скошенной травы и неизменного лимонада. Слежу за ним взглядом, физически ощущая, как зрачки начинают пульсировать в такт его шагам.

— Привет…

— Привет, Мелли. Занята?

— Да. Обсуждаем с твоей девушкой важность сна для человеческого организма и его влияние на жизнь, — вклинивается в разговор Шэннон, уже упавшая головой на подушку.

— И что выяснили? — он кладет голову мне на плечо, заглядывая в экран смартфона. Рука непроизвольно тянется к его каштановым вихрам с синими прядями.

— Я говорю, что сон — демоверсия посмертия, а я туда еще не стремлюсь. И в чем я не права?

Хью, как кот, трется макушкой о мою ладонь, и со всей серьезностью, на какую только способен, заявляет:

— Если ты сейчас не поспишь, то твоя демоверсия имеет все шансы превратиться в полную версию с лицензией и дополнениями в виде обглоданной червяками черепушки и забронированным местом на кладбище. Ты свое как, уже приготовила?

— Мэл… Ты почему не говорила, что он у тебя такой нудный?

Шэннон накрывает голову подушкой и уже оттуда бормочет:

— Я удалю его фотку с телефона.

И отключается.

— Веселая у тебя подруга. Кстати…

Он поворачивает меня к себе лицом. Поясницей утыкаюсь в край стола, запрокидываю голову. И снова нахожу плюсы в пустой кондитерской.

— Я тут Рози на улице встретил. Ты же разрешишь мне сделать то, о чем она просит?