Глава 37. Хижина волшебника

Вокруг раздался громкий гул. Все огляделись. Мертвый обугленный лес начал выпрямляться. Деревья оживали на глазах и тянули ветви к вновь ясному небу, открытому для их беспрепятственного роста. Дождь питал почву, возвращая ей утраченную силу, блестел мерцающими каплями на листве и теплыми ручьями струился по щекам. На ветвях набухли почки и распустились в пестрые листья. Мертвый лес зацвел и оброс цветами, став более, чем живым.

Вестагар протянул руку, и Нивертон поднялся с земли, крепко за нее ухватившись. Повязка сползла с ноги, обнажив гладкую кожу, на месте которой всего минуту назад зияла смертельная рана. Теперь лишь мутные разводы крови напоминали о ядовитом укусе василиска. Воин вдруг обхватил стража и захрипел от натуги — так сильно он сжал его своими крепкими руками. Легкая улыбка озарила бледное лицо Нивертона, и он похлопал друга по спине.

— Полно, воин Кубата, живой.

— А это еще кто? — послышался возглас сзади, и мужи обернулись. Уже в облике львиры Каиса стояла, расправив крылья, и скалилась на подошедшего к ним фроурекса.

— Дружок! — Вестагар отлепился от стража и кинулся к рогатому волку, больше не желающему его сожрать. — Я так переживал! Думал ты умер! — грубые руки погрузились в серую волнистую шерсть, крепко прижимая громадное тело к щетинистой щеке. Волк издал некий утробный звук, похожий на рычание, и боднул Вестагара, обтершись о его щетину острыми треугольными ушами. Светло-серая грива, что росла на шее между ними подобно кудлатой бороде, слегка заколыхалась. Откуда-то взявшаяся Искорка приземлилась на плечо воина, дополнив и без того сказочную картину.

— Не бойся, это друг, — задумчиво пояснил страж, наблюдая за тем, как Вестагар нежно почесывает фроурекса, любовно смотря в желтые глаза. — Интересно, чтобы снискать подобное расположение мне тоже понадобятся клыки и рога?

— А еще запах мокрой псины, — добавила Каиса, скрестив руки на груди. — Даже без звериного обличия я отсюда чую, как ваш друг здорово воняет.

— Это касается всех нас, — хмыкнул Нивертон, окидывая свою вымокшую в грязи, поту и крови одежду. — Не думаю, что волшебник будет против, если мы заглянем в его хижину.

Едва путники отворили накренившуюся дверь, как одновременно прозвучало «Су́врэ» и «Фе́ра». Тьму разогнали сферы света, и дождевая вода хлынула из вымокшей одежды и вытекла за порог, впитавшись в землю. В глаза первым делом бросился пыльный шкаф с какими-то склянками и ветхими книгами, затем рядом обнаружился исцарапанный ветвями стол и небольшая кровать у стены, на которой удобно улеглось растущее через пол дерево. В избушке царил полный беспорядок: разбросанная тут и там одежда, смятый и полуразложившийся пергамент по углам, переживший ни один дождь, и осколки посуды, что задорно хрустели под ногами.

Вестагар поднял с пола ткань с застаревшими бурыми пятнами и начертил интру.

— Гляжу, волшебнику помогли уйти, только не в другие земли, а на тот свет, — негромко пробормотал воин, бросая ткань обратно.

— Эдна открыла духам путь с его помощью и старый колдун стал не нужен, — согласился Нивертон, внимательным взглядом изучая беспризорные вещи.

— Нам надо как-то отрезать духам путь в этом мир, — Каиса устало повалилась на ветхий стул, который жалостно скрипнул. — Пророчество сбывается, но можем ли мы это предотвратить?

— Пока мы бессильны, — покачал головой Нивертон. — Эдна и правда сильнее и древнее живых. Объединив свою магию с силами волшебника, она оставила глубокий рубец на материи Солмира. Боюсь, он может и вовсе не зажить, если только…

— Что? — в один голос вопросили Каиса и Вестагар.

— … нимфы постараются исцелить его, — договорил страж, но лицо не выдавало уверенности. — Если не попытаются воспользоваться их силами, как Эдна.

— Даю руку на отсечение, так и будет, — махнул рукой Вестагар. — Ничем не побрезгует любой народ в том ужасе, что надвигается.

— Я тоже вижу такой исход, — Нивертон нахмурился и его взгляд метнулся по истерзанным корешкам старых книг. Подойдя к шкафу, он взял увесистый том и сдул с него пыль.

— Хоть бы жратва какая оказалась у этого волшебника, — крякнул воин, обыскивая пустые полки под столом. — Не помню, когда ел последний раз. Не от голода ли помер этот колдун? Это бы все объяснило…

— Нив… — вдруг шепнула Каиса. Друид резко обернулся. Кристалл, что львира носила на шее, почему-то парил в воздухе, словно невидимый магнит тянул его в сторону. Светясь сильнее обычного, он горел изнутри белым пламенем.

Встав со стула под сопровождение его пронзительного скрипа, Каиса сделала пару шагов в ту сторону, куда тянул ее кристалл. Камень дрогнул и еще сильнее забился в путах веревки.

— Иди куда ведет, — подсказал Нивертон и отступил назад, освобождая дорогу.

Едва Каиса подошла к шкафу, как камень метнулся к одной из пухлых книг и замер, коснувшись концом корешка. Девушка взяла ее в руки и увидела на обложке синий кристалл. Он был точно такой же, как у нее, и плотно сидел в кожаном переплете.

— Открой, — донесся бархатный голос из-за плеча и Каиса подчинилась. В лицо поднялось едкое облако пыли, и львира закашлялась, прикрыв от рези глаза.

Вестагар же начал сильно чихать, да так, что тому пришлось выйти на свежий воздух, дабы не выплюнуть легкие наружу.

— Я не могу прочесть… — произнесла Каиса под сопровождение аккомпанемента из сморканий, доносившихся с улицы.

— Потому что написано на огненном наречии, — Нивертон мягко забрал книгу из ее рук. Указательный палец остановился под странными письменами, напоминающими языки пламени. — Это имя. Кристалл предназначается некому Арону Фаэру.

— Но почему тогда он хранится здесь? — задала логичный вопрос Каиса.

— У меня нет ответа, — нахмурился страж и, подцепив ногтем за вершину, достал кристалл. — Но мы заберем его с собой.

Звуки аллергии стихли, и половица хрустнула под тяжестью Вестагара.

— Ну что там? — заглянул он через плечо друида. — Что это за каракули?

— Огненный язык, — отрывисто пояснил Нивертон и захлопнул том, заставив Вестагара тут же схватиться на нос. — Имя Арон Фаэр тебе о чем-нибудь говорит?

— Нэд! — прогнусавил воин. — Эта еще што за пэрэц?

— Ми́нема! — приказал Нивертон и книга сжалась до размера ладони. — Положи ее себе, вдруг пригодится и кристалл тоже, — протянул он Каисе вещи. — Огненный язык — это древний язык дракаэров и фурий огненных гор. Лишь они все еще говорят на нем, хоть и редко.

— Мыши эти что ль летучие? — неодобрительно фыркнул Вестагар сморщив нос. Все, кто имел искаженный облик человека, ему не особо нравились.

— Они живут на самом севере Солмира, между Эвенгиллом и Огненным морем, где покоится великая гора Гойрен, — пояснил Нивертон для Каисы и повалился на табуретку — сил после преследований без сна под зельем троллей и двух напряженных схваток подряд совсем не осталось.

— Надеюсь, так далеко от Друидэйна наш путь не ляжет… — задумчиво ответила Каиса, поведя рукой по непослушным волосам.

— Мой уж точно, — без сомнений заявил Вестагар и присел рядом за стол. — У меня уже есть дурное крылатое существо, — и он нежно почесал виверну по шее. — Это я шучу, конечно же. Умная Искорка будь здоров! Это, кстати, она меня вывела на ваш друидский след, — добавил воин и подмигнул удивленной Каисе. — А пока я пытался вас догнать, на разбойников напоролся. Вот уж не думал, что в Мертвом лесу кто-то кроме нас да гномов водится! Схватили меня, значит, обыскали… В узелке порылись, сожрали джекалопа сушеного и сдохли. А я кубок забрал у них, который накануне в лесу нашел, да дальше побежал и Дружка встретил… Кубок! — вдруг осенило воина, и он схватился за пояс. — Нету! Пропал! — массивный кулак приземлился на стол, отчего тот опасливо зашатался.

— Кубок был всего лишь обманом Эдны, Вестагар, — с сожалением сказал Нивертон. — Будь Чаша Жизни у феи, она не искала бы пера львиры, а будь у нас — можно было бы смело поворачивать назад.

— К вам домой мы бы конечно же зашли, но потом Чаша бы отправилась в Хьюманвилл, — погрозил пальцем Вестагар, усмехнувшись речам стража, словно шутке.

— Во-первых, люди бы не справились с ее мощью, — покачал головой друид, — во-вторых, гергеры бы сразу схватили ее, ведь, по твоим словам, Хьюманвилл с недавних пор находится под их властью.

Вестагар поморщился, словно проглотил кусок сырой рыбы, и нехотя отвел глаза в сторону.

— Но зачем Эдне мое перо? — воспользовавшись образовавшейся паузой вставила Каиса, отважно глянув на посуровевшее лицо Нивертона. — Она хотела сделать какое-то могущественное зелье?

Страж несколько секунд молча смотрел на упрямое лицо своей подопечной, будто взвешивая в голове все «за» и «против», а затем сдержанно сказал, тщательно подбирая слова:

— Ты должна знать, что одно перо белого феникса способно сотворить мощнейшую разрушительную магию, и гергеры покажутся нам приятным полуденным сном после плотного обеда, но заполучив всего одну штуку, можно создать свою львиру из Чаши Жизни. И когда ты станешь не нужна, ведь из перьев новой львиры можно создать целое полчище львир, которые будут выращены с самого детства с определенной целью. Нужно подыскать лишь сильных военачальников в наставники и те будут преданны им до самой смерти.

Вестагар шумно сглотнул. В шатком домике образовалась мертвая тишина и лишь ветер изредка колыхал стены и дверь, заставляя их протяжно скрипеть. Каиса широко раскрыв глаза глядела на Нивертона, лицо которого тревожно смотрело из полутьмы на нее.

— Но что конкретно могут сделать зелья из пера белого феникса? — чуть тише задала львира вопрос, понимая, что истина будет еще более пугающей, чем предыдущее пояснение.

— Такое зелье может тебе навредить, остальное знать не обязательно, — строгим голосом ответил Нивертон и это означало, что разговор окончен.

— Но я хочу знать! — запротестовала Каиса, вдоволь насытившись новыми сюрпризами.

Нивертон одарил ее суровым взглядом из-под песочных бровей и не размыкая губ ответил:

— Узнаешь, когда придет время — раздался бархатный баритон прямо в голове львиры. — Но если кто-то из чужаков разоблачит тебя, его нужно будет убить, — голубые топазы блеснули и спрятались под светлыми ресницами.

Дождь не прекращался до самой ночи. Крепчая с сумерками, он начал щедро заливать избушку со всех сторон. Нивертону пришлось произнести заклинание, чтобы их временное убежище не вымокло еще и изнутри. Отмывшись и постирав вещи, путники облачились в сухое, немножко прибрались и развели огонь в камине, постелив около него все тканное, что нашли по шкафам.

На ужин сварили последнюю горстку крупы, оставшуюся у Каисы в котомке, и приготовили лепешки из муки, которую нашли в одной из странных склянок в шкафу волшебника. Вестагар до конца сомневался, что белый порошок сделан из семян пшеницы. Больше он склонялся к теории, что это прах врага или любая другая измельченная гадость, которую маг приберег для зелий. И это не удивительно, ведь один из трех шкафов помимо книг был наполнен маленькими пузатыми флаконами с крысиными хвостами, жабьими глазами и даже крошечными отрубленными пальцами, подозрительно похожими на гномьи.

С содроганием отведя взгляд от темных артефактов, Каиса зажмурилась и, преодолев себя, откусила кусочек лепешки. Она отчаянно отгоняла ужасные мысли, навеянные Вестагаром. И хоть они так и лезли со всех сторон, голод оказался сильнее. Воин же за милую душу уплетал горячие лепешки, совершенно позабыв все свои опасения, и мычал себе под нос какую-то задорную мелодию, посвященную вкусному ужину.

Вишневые дрова наполняли хижину нежным сладким ароматом, дождь мирно журчал ручейками по крыше, а потрескивание поленьев мягко убаюкивало, предлагая прилечь возле теплого огня и сомкнуть тяжелые веки. Тело словно таяло от усталости, подобно свече, которая горит слишком долго. Плавленый воск расслабленных мышц все сильнее тянул вниз, к мягким нагретым одеялам, в которых можно было утонуть и навеки забыться после немереных ночлежек на твердой лесной земле, полной кореньев и упавших веток.

Каиса зевнула во весь рот и повалилась на ткани, с облегчением почувствовав, что ни один корявый сучок не воткнулся между ребер. Раскрыв книгу магии слова, она преступила к новому разделу, до которого давно стремилась добраться — «Уничтожающие заклинания».

Не отводя взгляд от четких строк, освещенных теплым свечением огня, Каиса впитывала в себя новые знания, с которыми сможет чувствовать себя слегка увереннее. Ей давно пора было освоить военную магию, ведь нельзя же при любой угрозе превращаться в львиру…

Вдруг глаз заметил тень, приближающуюся сбоку, и Каиса шумно захлопнула том.

— Тьфу, — раздался тоненький голосок совсем рядом, — нужна мне твоя книга, ее прочитал чуть ли не каждый гном этого леса!

— Арфи?! — удивилась Каиса. — Неужто ты все еще здесь? Мы думали ты улизнул, едва победив Эдну…

— А кто всю гречу у вас из кастрюли съел? — задал риторический вопрос Арфи и судя по глухому звуку плюхнулся рядом.

— Такая мелюзга, а аппетит зверский, — захихикала Каиса, представив себе округленный живот малютки, на котором не сходятся штаны.

Нивертон присел рядом и уголок его губ медленно пополз вбок.

— Я подарю тебе одну вещь, — произнес страж.

— Только не то, что у волшебника на полках! — взвизгнул нервно гном. — Нам такое ни к чему!

— Нет, нет, — поспешил его успокоить Нивертон. — Возьми это, — он протянул маленький камушек, совершенно не отличающийся от тех, что были разбросаны по полу. — Если однажды ты захочешь стать видимым, нужно будет сжать его в руке. Так у тебя всегда будет выбор.

Каиса взглянула на друида и расплылась в трогательной улыбке. Может быть поэтому ему и было суждено стать ее наставником — Нивертон заботится о каждом, как впрочем и всю жизнь заботился о безопасности жителей Друидэйна. Может он как раз тот герой, что приносит себя в жертву за других?

От одной мысли об этом Каису передернуло. «Нет, пусть он не станет героем, пусть будет лишь обычным педантичным наставником, который дает подзатыльники, ворчит о том, что я не могу усвоить материал и постоянно возвращает меня с небес на землю в прямом и переносном значении этого выражения…»

Каиса до рези в сердце хотела, чтобы страж лучше остался каким есть, лишь бы не геройская глупость, после которой свет может померкнуть в голубых топазах, и они потускнеют навсегда.