Глава 40. Пустошь Раскола

— Когда наконец появится этот Эвенгилл?! — уже на следующий день взревел Вестагар, тщетно пытающийся разглядеть землю эльфов за нескончаемыми дюнами. Он шел в повязке на лице, сделанной Каисой из ткани Фарьяра и разделенной на три арафатки, а карие глаза злобно смотрели исподлобья на монотонно серый песок вокруг.

— Еще дня четыре, не меньше, — ответил Нивертон, ослабив повязку на лице.

— Целых четыре дня! — воскликнул возмущенно воин. — Целых четыре дня жрать черепашьи яйца, кактусы да глотать на ходу песок!

— Скучаешь по джекалопам? — подколол страж, и у уголков его глаз появились мелкие морщинки, знаменующие улыбку, удобно скрывшуюся под повязкой.

— А они бы сейчас очень кстати пришлись! — убедительно фыркнул Вестагар и насупился.

— Смотрите! — крикнула Каиса находясь в десяти антрофах от них. Она взобралась на пик дюны и указывала куда-то вперед, туда, где кончалась песчаная насыпь. — Небо упало!

Едва воин и друид преодолели пик, как увидели невероятную картину. Ярко синее небо, прореженное пышными, как подошедшее тесто, облаками, продолжалось до самого подножия барханов. И можно было и правда решить, что путники оказались на краю земли, перед отвесным обрывом, что упирается прямо в небосвод, если бы не едва заметная синева, очерчивающая линию горизонта в том самом месте, где небо поцеловало землю.

— Неужто мираж? — в удивлении вопросил Вестагар.

— Это и правда отражение, да не то, — скользнул острым глазом Нивертон по гладкой поверхности открывшейся равнины. Ничего кроме безграничной небесной лазури не затмевало вид упавшего небосклона. Облака степенно лежали на том месте, где по логике должен быть песок и симметрично копировали свод над головой.

— Здесь и начинается Пустошь Раскола, — Нивертон вобрал в легкие сухой солоноватый воздух и окинул взором бескрайний простор. — А внизу раскинулись солончаки — бессточные озера, покрытые соляной корой. Именно они и отзеркаливают небо после дождя.

— Уже какой день шляемся по бесконечному песку, а дождей так и не видали… — раздраженно пробормотал в бороду воин.

— Мы как на ладони… — тихо прошептала Каиса то, о чем в миг подумали все.

Дело было не только в огромном открытом пространстве, но и в отсутствии каких-либо преград, которые скроют путников от острого взора пустыни. Единственное, за что мог зацепиться взгляд, были груды соленых кристаллов, айсбергами возвышающиеся над гладкой девственной поверхностью.

Несмотря на опасность, Каиса не могла скрыть улыбки. Стрелой сбежав с холма, она закружилась по небесному полу, задрав голову назад и раскинув руки. Повязка слетела с макушки на шею, и золотистая грива непослушных волос обрела свободу, подхваченная теплым ветром. Вестагар тяжело крякнул и принялся спускаться следом, а Нивертон не шелохнулся. Он как завороженный смотрел на полет мерцающих на свету локонов, свободу тонких запястий и счастливое лицо, озаренное лучезарной улыбкой, которая рассеивала в сердце все сомнения и страх, что отравлял душу своим ядом едва в ней зарождалось трепетное тепло. Грубая рука лежала на поясе, где висел Ихневмон, но на миг она скользнула вниз и обмякла, став непослушной.

Каиса парила среди отражения облаков, подставив шею ветру, словно солнце на безоблачном небе. Нивертон любовался ей подобно тому, как любуются долгожданным рассветом после вечной ночи — он знал, если смотреть слишком долго — обожжешься, но не мог отвести взор также, как при первой встрече, когда львира приняла человеческий облик.

Голова закружилась, и Каиса смеясь упала на спину. Нивертон тряхнул волосами и наваждение развеялось. Поняв, что отстает, он поспешил вниз, к хрустальной пелене небосвода. Словно по воде, по солончаку зашагали в ряд три фигуры, за которыми бесшумно следовало их отражение.

К полудню вновь начались бесконечные дюны. Стопы то и дело утопали в раскаленном песке, солнце пекло нещадно и пот реками стекал по телу. Мышцы зудели от усилий, а перед глазами плыло и рябило. В один момент Каиса ощутился себя дымящимся угольком внутри огромной раскаленной печи. Вокруг ни тени, ни растений, только горы песка и раскаленный воздух, от которого постоянно сохнет горло.

— Мы туда идем, друид? — обратил красное лицо на стража Вестагар. — А то в этих местах легко потеряться — никаких ориентиров!

— Уж эльфийские дворцы ты точно не пропустишь… — усмехнулся Нивертон. — Когда увидишь, как ослепительно сияют золотые пики на горизонте, знай, мы достигли Эвенгилла.

— Поскорее бы уж, — хмыкнул воин. — Этот песок куда мне только не забился, будь он неладен… Лучше уж холод, чем такое пекло!

— Будет тебе холод, — одарил его страж терпеливым взглядом. — Едва ночь наступит, начнешь вновь молить о тепле.

Вестагар досадливо харкнул и посильнее натянул повязку на сгоревший лоб, теперь напоминающий спелую клюкву. Виверна же на плече выглядела счастливей всех — жара совершенно не пугала животное, привыкшее спать на поверхности, нагретой своим пламенем.

Однако, желания Вестагара оказались услышаны пустыней. Постепенно ветер стал крепчать и вскоре вместо легкого бриза лицо начали обдувать резкие порывы, от которых разгоряченная кожа покрывалась мурашками. Солнце начало постепенно клониться к горизонту, и каждая клеточка тела почувствовала долгожданное облегчение, словно окунувшись в прохладную реку после раскаленного вулкана.

Вновь начались дюны и теперь песок летел со всех сторон, надоедливо забиваясь в нос и глаза. Небо стремительно меркло и скоро солнце пропало, а горизонт застлала гигантская завеса из надвигающегося песка. Огромное серое облако, которому не было видно конца и края, стремительно поглощало пики на глазах рассыпающихся дюн. Оно надвигалось неизбежно и так масштабно, что скрыться или убежать от песчаной волны просто не представлялось никакой возможности.

— Только не песчаная буря… — замотал головой Нивертон, словно пытаясь оклематься от увиденного ужаса.

— Эээ… — протянул Вестагар, внимательно глядя на кучкующиеся на горизонте клубья. — Я как-то уже видел такое, но с вашей магией, друид, она не страшна, поверь моему опыту.

— Это не просто буря, — морозно ответил Нивертон, и у Каисы все внутри замерло. — Только не в пустоши Раскола… Разве не видишь духов пустыни, что возглавляют вихрь?

Каиса вгляделась в надвигающееся облако, и ее глаза округлились от увиденного. На беззащитных путников надвигались громадные змеиные головы, что возглавляли песчаный смерч. Они вырисовывались из порывов ветра, пропадали к низу и вновь появлялись в вышине. Словно переплетенный клубок из тысячи кобр, ураган кружился и надвигался, закрывая последний клочок темнеющего неба.

— Рэта́рден! — воскликнула Каиса, пытаясь остановить песок, что хлестал лицо все сильнее, раня кожу мелкими твердыми частицами. На мгновение щит появился, но тут же испарился, словно дымка в туманной мгле, оставив после себя лишь липкое ощущение полной беззащитности. Магия слова оказалась слишком слаба для враждебных духов, стерегущих пустыню от незваных гостей.

Вестагар взревел и попытался закутаться в меховую накидку, но ветер стал настолько сильным, что даже такого массивного верзилу начало тянуть в сторону. Все вокруг погрузилось в зловещий хаос, а видимость заканчивалась на расстоянии половины антрофа. В ушах шумел чудовищный гул, словно море, разбивающееся о скалы в яростный шторм. Песок заметал ноги, попадал в глаза и грозил похоронить под своей укрывистой толщей. Кобры распушили капюшоны в предвкушении, и из их пасти раздалось обжигающее шипение.

— Рэта́рден! — не сдавалась Каиса, но едва она вновь попыталась воспользоваться защитным заклинанием, как одна из змей сделала выпад. Песочное тело, подобно быстрой струе, обвило и сдавило тело, заставив львиру повалиться на землю. Вестагар упал рядом и покатился в сторону, поддерживаемый мощным течением.

Нивертон рванул вперед, но тут же отпрянул. Крупицы песка постепенно собирались в неясный силуэт, а затем слиплись, явив громадную скалящуюся кобру. «Ну удиви меня, после василиска!» — промелькнуло в голове, и Нивертон обнажил меч. Сильно наклонившись вперед, он пытался удержаться на месте в этой свирепой буре, но ноги то и дело заметало по колено, а резкие движения лишь мешали равновесию. Бросок и острый клык вонзился в сапог, проткнув его насквозь. Из-под повязки раздался мучительный рык и страж упал на спину. Поток подхватил его и, закрутив волчком, поволок вниз по дюнам.

Змея кинулась следом. Едва она достигла стража, как лезвие с оглушительным хрустом рассекло песочное тело. Выдернув Ихневмон, Нивертон увидел, как из раны струей полился песок. Силуэт змеи начал терять свою плотность. Еще удар и следующий. Метясь из стороны в сторону, кобра рассыпалась на крупицы и тяжелой массой обрушилась на голову друида.

Вырвавшись из-под насыпи, Нивертон хромая и тяжело дыша пустился обратно. Он не мог знать в какой стороне остались Каиса и Вестагар, но не терял надежды найти их. С трудом определив, где переплетается больше змей, страж направился туда, отчаянно борясь с встречным потоком. Падая и вновь поднимаясь, он с решительным ревом прорывался сквозь бурю. Что-то рассекло руку, и Нивертон вскрикнул. Одна из кобр напала сзади, и ее клык прошел ладонь насквозь. Мелкий песок тут же забился в мокрую рану, и друид упал на колени, пытаясь превозмочь оглушительную боль, от которой на миг потемнело в глазах.

Каиса вырывалась из последних сил, но тело змеи не давало освободить руки из захвата. Меч настойчиво бил по ноге, но пользы от него не было никакого. Кобра держала львиру своим потоком, заставляя задыхаться наполовину в песке. Лицо жгло от порезов, словно по нему прошлись акульей шкурой, которую жители Друидэйна использовали для обработки своих кристаллов. Но кожа не камень и от резкой боли и попавшего в глаза песка по щекам побежали слезы. Они щипали на ранах, разжижали капли крови, но тут же были стерты новой порцией твердых частиц, впивающихся в зудящие ссадины.

Каиса зажмурилась и кое-как натянула повязку на глаза. Кобра все сильнее обвивала тело не давая шелохнуться, а песок мел и мел, собираясь навсегда спрятать в дюнах следы своих преступлений. Львира не видела, что происходит с запястьями, но смело предполагала, что там не осталось уцелевшей кожи. Мысленно прощаясь со всеми, кто был ей дорог, она чувствовала, что буря засыпает ее с головой.

Вдруг поток у лица прекратился. Каиса приоткрыла один глаз и увидела прямо перед своим носом разверзнутую змеиную пасть. Сердце ушло в пятки. Закричав изо всех сил, львира забилась в смертельных объятиях, инстинктивно зажмурилась и отвернулась. Пробыв в оцепенении несколько секунд, она поняла, что все еще жива. Вновь рискнула открыть глаза и увидела, как Ниверон вонзает меч в кобру. Третий, пятый, седьмой раз… Едва Ихневмон коснулся змеи в восьмой раз, как она рассеялась на новую порцию песка. Немедля, Нивертон повернулся к Каисе, и его руки нащупали за спиной котомку. Ту самую, которую он скопировал у львиры, когда собирал травы для зелий. Пальцы ощутили стекло и ладонь сжалась вокруг склянки. Бросив ее на землю, Нивертон громогласно вскрикнул, перекрикивая рев бури: «Ма́ксима!»

Каиса почувствовала, как ее обхватили сильные руки и резким рывком выдернули из-под груды песка. Ребра вновь болезненно сжались, едва перенеся несколько секунд назад давление гигантской кобры. С трудом удерживаясь на ногах, Нивертон обнял львиру, накрыв с головой собственным плащом, и, превозмогая поток, поволок за собой. Спрятавшись подмышкой у стража, девушка еле держала равновесие — буря мотала друидов в разные стороны, как шквальный ветер сотрясает тонкий саженец.

Через несколько секунд Нивертон остановился и, сдернув с девушки свой плащ, толкнул спиной назад. Каиса покатилась кувырком, и, ударившись о что-то твердое, обмякла. Ветер пропал также внезапно, как и появился. Шум бури теперь доносился как будто издалека, а вокруг царило долгожданное спокойствие. С трудом разомкнув глаза и выплакав оттуда забившийся песок, девушка осмотрелась.

Все вокруг казалось размытым. Должно быть глаза повредили песчинки. Немного проморгавшись, Каиса обнаружила, что оказалась в какой-то стеклянной тюрьме, внешне напоминающей прозрачный купол, за которым царствовала неистовая буря. Она царапала песком внешнюю сторону укрытия и засыпала им все вокруг, а змеи метались тут и там, но, как только ни скрежетали зубами о прозрачные стены, оставляя на них длинные борозды, не могли попасть внутрь. Взгляд скользнул по оцарапанным рукам, которые не на шутку ныли, и метнулся вперед, остановившись на зауженном проходе с затычкой в конце, напоминающем огромную пробку. В голове все прояснилось. «Нивертон увеличил склянку из-под зелий и закупорил, спрятав меня от неминуемой гибели… А теперь он отправился на поиски Вестагара…»

Как ни странно, догадки Каисы вскоре подтвердились. Только не Нивертон приволок воина, а верзила тащил друида, обхватившего того за плечи и указывающего направление. Наконец они ввалились внутрь и Нивертон с трудом прошептал что-то себе под нос. Пробка тут же вернулась обратно, оставив жуткий гул пустыни снаружи. Залетевший песок медленно начал оседать.

Вид у обоих был истерзанный, измученный и окровавленный. Едва коснувшись стекла, Нивертон упал и плавно съехал по горлышку бутылки, как по волне. Каиса подползла к нему и взглянула на левую руку, из которой сочилась алая кровь.

— О духи… Нив… — взволнованно прошептала она, аккуратно подбирая его кисть.

— Ты же успела, да? — почти не размыкая губ пробормотал Нивертон. — Успела освоить исцеляющие заклинания?

Он лежал почти что без сознания, каким-то чудом умудряясь оставаться на связи с реальностью. Глаза были закрыты, а исцарапанное лицо крайне бледно.

— Я только начала уничтожающие… — несмело призналась она.

В этот момент Каиса хотела провалиться под землю. Так глубоко, как может позволить рыхлый песок. Львира мечтала, что дно бутылки исчезнет и она сможет спрятать свой стыд среди миллиона крохотных частиц, что бушуют в округе. Каиса подумала, что страж как обычно рассердится, его брови нахмурятся, а топазы широко распахнутся и заблестят холодным светом, но Нивертон не шевельнулся. Лишь светлые ресницы слегка подрагивали на изнеможденном лице.

— Ди́ссимо, — слабо сказал он. — Повторяй, диссимо, диссимо…

— Ди́ссимо! — тут же подхватила Каиса, но чуда не свершилось. Кровь продолжала хлестать, пропитывая одежду друида. — Диссимо! — вновь вскричала она и отчаяние поглотило всю веру в себя. — Я не освоила его! У меня не выходит! Нив!

Внезапно склянка покачнулась и устремилась в неизвестном направлении, заставив всех находящихся в ней перевернуться в воздухе. Стекло покрылось кровавыми следами, а страж вновь тяжело повалился на дно, и его голова безжизненно откинулась назад.

— Я держу! Держу! — подскочил к нему Вестагар, предчувствуя новый толчок. Каиса обернулась.

Змеи переплелись в тугой узел и усилием тащили стеклянное убежище под слои песка. Не было ясно, насколько глубоко они уже погрузились, ведь их хвосты со всех сторон обвили склянку, которая держалась лишь на честном слове. Каиса начертила интру представив, что случится, если та вдруг треснет, и кинулась к Нивертону, которого за плечи держал Вестагар, спасая его голову от ударов.

— Ди́ссимо! — Каиса собрала все мужество в кулак, и ее руки задрожали от напряжения. Слезы опять защипали на щеках, а рот искривился в беззвучном крике. — Не выходит! Диссимо! Дисс…

— Хватайся! — протянул руку Вестагар, но Каиса не успела среагировать. Бутылка вновь перевернулась и, встав вертикально, принялась набирать скорость. Упав на самое дно, львира со звонким ударом врезалась виском в стекло, и пустота поглотила ее своей бархатной тьмой.