Глава 41. Ловушка пустыни

Карие глаза распахнулись и тело резко вздрогнуло. Ни неба, ни солнца, только мертвецкий холод вокруг и кромешная темнота. Внезапно появилась жгучая боль в теле. Странно, но больше всего почему-то болели не стертые кисти и не оцарапанное лицо, а колени и бедра, как от сильного ушиба. Голова же слегка кружилась и от этого немного мутило. Приподнявшись, Каиса поморщилась и огляделась. Под ней что-то шатко закачалось и натужно скрипнуло.

— Фе́ра, — негромко шепнула она, и вокруг заиграли маленькие светящиеся сферы. Гладкая поверхность, где лежала Каиса, оказалась громадным осколком, по которому пятнами размазалась кровь. Повсюду каменные стены и влажный затхлый запах, как в подземелье гор Тарука. Видимо, бутылка, ведомая клубком змей, упала в какую-то пещеру и разбилась о ее дно.

В голове тут же промелькнула ужасающая мысль: «Только бы не омроки!» Каиса теперь не понаслышке знала, кто обитает в туннелях под землей и неприятные воспоминания вместе с запахом плесени и гниения потоком ворвались в негодующее сознание. Но, повернувшись в страхе, львира увидела не вытянутых уродцев землистого цвета, а Нивертона и Вестагара, лежащих под горой багряного стекла.

— Во́цтем! — применила она заклинание левитации и осколки поднялись в воздух и со звоном сложились в груду рядом. Подбежав к Нивертону, Каиса схватила его за руку. В середине ладони все также зияла рана. Сняв с себя повязку, львира перевязала тканью руку стража, чтобы хоть как-то остановить кровь. Изодранные штаны и рукава рубахи оголили изрезанную осколками кожу, но больше никаких серьезных ранений на Нивертоне не оказалось.

— Пожалуйста, очнись… — прошептала Каиса сухими губами и провела окровавленной рукой по бледной щетинистой щеке наставника. Но то ли от потери крови, то ли от сильного удара при падении, Нивертон все не приходи в себя.

— Ди́ссимо! — львира попробовала вновь применить заклинание, но даже такие легкие повреждения, как царапины и ссадины, никак не хотели заживать. Сморщив нос от рези в горле, Каиса изо всех сил пыталась не растерять самообладание. Сколько раз из-за нее создавались проблемы, сколько раз страж спасал подопечную ценой своей жизни… Теперь ей начало казаться, что она лишняя, обуза, без которой Нивертон мог бы горы свернуть, вместо того, чтобы благородно подставлять свое тело как щит, для защиты Каисы от ее же глупости, ведь сумей она постоять за себя, стражу не пришлось бы постоянно держать удар за двоих.

Пытаясь избавиться от этой невыносимой мысли, Каиса метнулась к Вестагару не теряя призрачной надежды. Едва она дотронулась до него, как тут же отпрянула назад.

— Ааааа! — воин сел на полу с диким ревом, словно мертвый, резко воскресший в могиле, и глупо моргая уставился на испуганное лицо девушки. — Тьфу ты, Каиса, не пугай меня так!

— Кто еще кого пугает… — закатила глаза она. — Ты не ранен?

— Эээ… — осмотрел конечности Вестагар. — Та не… Покоцан местами, а так… пойдет! — вынес вердикт он и кряхтя поднялся на ноги.

— Я не смогла вылечить Нивертона, — опустив глаза и обхватив себя руками тихонько произнесла Каиса. — Надо как-то вдвоем вынести его отсюда…

— Я сам, — отмахнулся воин, но поднять Нивертона у него не вышло, как ни пытался. Каиса закусив костяшки пальцев наблюдала, как он всяческими способами пытается водрузить на себя здоровенного друида, то роняя его, то перекладывая по удобнее, и вскоре ее сердце не выдержало.

— Оставь его в покое! — воскликнула она, лишившись всякого терпения. — Нам надо ему помочь, а не превратить в отбивную! С этим он и так хорошо справляется!

Вестагар недоумевающе оглянулся, и Каиса взяла управление на себя. Закинув руки стража друг другу на шею, они поволокли Нивертона по темным закоулкам пещеры. Колени то и дело стукались о неровные камни, а носки сапог терлись о шершавую поверхность, но, несмотря на тряску и боль, Нивертон не приходил в себя.

— Может это… Взорвем чуток? — предложил Вестагар. — А то кто знает, сколько нам искать выход наружу.

— Я бы с радостью, — безжизненно откликнулась Каиса, — но тогда мы просто утонем в песке. А вот что я могу сделать, так это избавить Нива от всех этих ударов — плохие мы с тобой носильщики. — Во́цтем! — вновь приказала она и друид принял горизонтальное положение в воздухе. — Так я уже однажды спасла его в горах Тарука.

— Другое дело! — одобрил Вестагар. — Теперь мы выберемся намного быстрее. Осталось только держаться повыше.

Каиса почти не смотрела под ноги. Единственное, что старался уловить ее взгляд было хоть какое-то движение ресниц на бледном лице Нивертона. Он выглядел спящим, ослабленным и израненным, и от того львира чувствовала себя еще хуже. «Ну и зачем я читала про уничтожающие заклинания, вместо исцеляющих? Какая сейчас от этого польза? В этом Солмире на всех действительно страшных тварей заклинания не действуют! Будь то духи, волколаки, василиски или виверны…»

— Как думаешь, далеко нам еще до Эвенгилла? — спустя полчаса монотонного карабканья вверх по подземелью спросила Каиса.

— Не знаю, воительница… — шмыгнул носом воин. — Может дня четыре… Это у друида спросить надо, а ему самому помощь нужна.

— Боюсь, четыре дня он не выдержит… — прошептала Каиса и горло свело судорогой. — Он сильный, но даже сильные не бессмертны. Ну почему у меня не получается это дурацкое заклинание?! — выкрикнув последнее, львира хорошенько ударила себя ладонью по щеке. Раздался громкий шлепок и жалостливое «ау», сопроводившее его болезненные последствия.

Вестагар замолк, не зная, что и сказать. Он уже давно прознал о вспыльчивости друидов, поэтому лишний раз старался не попадать под горячую руку. Каиса же вытащила из-за спины книгу Магии Слова и принялась листать, пока ноги вели по более-менее пологому участку пещеры. «Так, исцеляющие заклинания…»

Ине́цио — заклинание, способное излечивать от мелких повреждений, поражений, от легких болезней на ранней стадии.

Ди́ссимо — заклинание, способное излечивать средние повреждения, некоторые хронические заболевания и эпидемии.

А́ми — заклинание, способное обезболить определенный участок тела.

Солрени́ре — самое мощное заклинание, требующее максимальных магических сил от друида. Способно излечить самые опасные повреждения даже за секунду до смерти. Применяется группой опытных друидов, объединивших свою магию.

Если вы не смогли вылечить друида заклинанием, следует доставить его к Амэну и призвать духов для целительства, сказав: «Пекта́р!»

Отмене эти заклинания не подлежат также, как и уничтожающие и разрушающие.

— Ами! — попробовала испытать себя Каиса, мысленно направив слово на больную руку Нивертона. Теплая волна окатила с ног до головы, и львира улыбнулась. «Подействовало!» Вдруг тревожная мысль закралась в сознание и Каиса ахнула, уставившись на Вестагара округленными от ужаса глазами:

— А змеи не могли быть ядовитыми? Вдруг яд мешает мне вылечить его?

— Сомневаюсь, воительница, — пожал плечами Вестагар. — Это ж духи, тем более их воплощение было из песка… Хотя, что я в этом понимаю?

— Яузе́рэ! — тут же выпалила Каиса. Это заклинание она выучила еще с Акилом в его тайном убежище, но применить время пришло только сейчас. Львира почувствовала, как у нее вновь получилось, но никаких сигналов о присутствии яда в организме стража не было выявлено.

— Конечно… — хмыкнула она. — С простыми заклинаниями нет проблем. А чуть посложнее и от меня совершенно нет толку! Ди́ссимо! — попробовала она в пятисотый раз, но волшебство не откликнулось, а лишь гулкое эхо, несколько раз подряд повторившее заклинание.

— Смотри-ка! — вдруг крикнул Вестагар, указывая вперед пальцем. — Неужто там выход?! Присмотрись-ка своими кошачьими глазами…

Каиса прищурилась и правда разглядела наверху какую-то светлую точку. Чем ближе они приближались к ней, тем жарче становилось, и вскоре маленькое белое пятнышко превратилось в просторный лаз.

— А вот и снова палящее солнце… — прищурившись начал было Вестагар, но воздух пронзил протяжный вой, от которого по спине пробежал холодок. Каиса тут же упала на пол, потянув за собой воина, и аккуратно уложила Нивертона на камень в тени.

— Очень близко… — одними губами прошептал Вестагар и принялся беспокойно чертить интру.

— Я проверю, — также ответила Каиса и сосредоточилась. — Дро́го!

Перед глазами замелькало солнце, барханы и сознание постепенно начало набирать высоту. Едва пик ближайшей дюны остался позади, как львира вздрогнула всем своим телом. На нее смотрели пылающие красные глаза волколака. Снова надрывный вой разрезал уши и появились еще двое. Они шли по кругу, скалясь и облизываясь, а в самом центре ловушки, блестя серебряными доспехами в ярких лучах, стоял эльф, по пояс затянутый в зыбучие пески. Золотой колчан был пуст, а ненужный лук валялся в нескольких антрофах на горячем песке. Эльф из последних сил оборонялся кинжалом, но движения с каждым выпадом становились все скованней, все слабее. Вернувшись в реальность, Каиса схватила Вестагара за запястье.

— Там эльф! Его сожрут живьем трое волколаков, если мы не вмешаемся! — затараторила она, умоляющим взглядом сверля воина.

— Лопоухий?! — возмущенно переспросил Вестагар, стараясь говорить тише. — Я лучше помогу волколакам, чем вмешаюсь! Эльфов я еще не спасал на своем веку…

— Ах так, тогда я пойду одна! А ты сиди тут и охраняй Нивертона! — рассердилась Каиса и, грозно обнажив ксифос, махнула пышной шевелюрой, выскочила на свет и помчалась к дюнам. «Я конечно много глупостей совершала, но не найдется во мне столько малодушия, чтобы позволить этим тварям разорвать беззащитного!»

— Проклятие, Каиса! — зашипел Вестагар и львира горько рассмеялась, услышав в его речах тон Нивертона. Однако, она не могла видеть лица верзилы, ведь безрассудные, но отважные ноги к тому времени уже несли ее верх по бархану к острому песчаному пику, за которым скрывались трое голодных волколаков.

— Каиса! — закричал во все горло Вестагар. — Там где трое воют, скоро будет семеро!!! — когда он закончил, Каиса достигла вершины и обернулась на бегу. Нога зачерпнула песок, и хрупкая фигурка полетела кубарем с горы и исчезла.

«Меня же друид четвертует!» — схватился за голову воин, но Каиса и не думала возвращаться. Теперь ее больше волновали три огромные неподвижные фигуры, которые смотрели на нее сверху и скалились, а с длинных белых клыков капала вязкая слюна. Застыв плашмя и слегка клюнув носом песок, львира начала медленно приподниматься на руках, смотря поочередно во все шесть глаз, горящих яростным пламенем. Сердце бешено стучало в груди и казалось, что волколаки тоже слышат его предательское взволнованное биение.

— Ти-и-и-ше, песики… — протянула она негромко, но песики лишь сильнее оскалились и бросились в атаку.

Одним прыжком вскочив на ноги, Каиса замахнулась ксифосом и из ее рта вырвался яростный рык. Волки перепрыгнули препятствие и оказались с другой стороны. Львира развернулась. Ее лицо вытянулось, а в глазах заискрилась радость, смешанная с азартом.

— Искорка! — приветствовала она своего напарника по бою, и та извергла из пасти столп огня. Шкуры вспыхнули и двое волколаков скуля упали в песок, пытаясь скрыться от обжигающих языков. Едва потушив пламя, они кинулись за виверной, которая тотчас рванула в недосягаемую высь.

Порыв ветра принес приятный запах жареного мяса. Живот свело судорогой, но было не до него. Воспользовавшись моментом, Каиса замахнулась и со всей силы нанесла удар. Лезвие прошлось по здоровенной лапе и раздался жалостливый визг, а затем разъяренный рык. Зубы сомкнулись на мече, перехватив на лету вторую атаку девушки. Каиса крепче схватила рукоять, но волколак и не думал отпускать. Сильно сжав зубами лезвие, он принялся мотать мощной головой, пытаясь скинуть львиру.

Повиснув на мече, как утопающий на соломинке, девушка раскачивалась из стороны в сторону, и вдруг руки соскользнули и Каиса сама не поняла, как очутилась на лохматой спине. С ожесточением выкрутив треугольное ухо, она резко вырвала ксифос из распахнувшейся в реве пасти. Обезумев от злости, волколак обернулся и воткнул зубы в лодыжку Каисы. На секунду боль поглотила настолько, что казалось реальность удаляется, уступая место размытым очертаниям, но новый толчок привел в себя и кровь начала приливать к голове — волколак сорвал с себя наездницу и держал в пасти вверх тормашками, кроша зубами хрупкие кости.

Из легких Каисы вырвался душераздирающий крик. Он разорвал горло, заставил слезы брызнуть фонтаном из глаз, орошая сухую почву, но не избавил от невероятной муки, сотрясающей каждый нерв. Львира забилась в волчьей пасти, а мышцы затряслись от болевого шока. Вслед воплям раздался новый хруст. Еще одна кость сломалась, подобно зубочистке. Нос ощутил острый железистый запах, от которого желудок чуть не вывернулся наизнанку. Костяшки рук, сжимающие меч, побелели от натуги, а лицо исказилось судорогой. Слух пропал, словно Каиса разом оглохла.

Волколак не спешил. Он растягивал удовольствие, упиваясь свежей кровью в засушливой пустыне, которая струилась по его шерсти и капала на песок, оставляя на нем маленькие сочащиеся багровые сгустки. Его зубы с небрежной легкостью мололи кости, словно жернов, перетирающий зерна на смерть, — хруст и скрежет звучно отдавались среди барханов, наполняя пустынное пространство привкусом мертвого ужаса. Из зловонной пасти, напоенной гнилью умерших, доносилось утробное урчание, глубокое и хриплое, словно демон старого мира вершил свою жуткую жатву, казнив саму жизнь.

Краем глаза Каиса заметила какое-то движение. Оно мелькнуло, словно ласточка перед грозой. Чуть повернув голову, она разглядела сквозь нескончаемую пелену слез рыжее пятно. Внезапно вернулась боль и еще один мерзкий хруст заставил львиру опомниться. Оглушительно завопив от нахлынувшей агонии, Каиса схватилась за рукоять двумя руками и с размаху всадила меч в горло огромной псине.

Волколак захрипел и, издав приглушенные булькающие звуки, повалился всей своей тушей на Каису. Тело чуть не разорвалось от боли на мелкие кусочки. Девушка почувствовала, что та часть кости, которая у нее осталась, теперь наполовину выглядывает из открытой раны и упирается в придавившую ее морду клыкастой твари. Руки пытались ухватиться за что-нибудь, чтобы вытянуть тело, но кроме бесполезного рыхлого песка, простирающегося на многие лиги, ничего рядом не оказалось.

— Каиса! — раздался из-за спины перепуганный крик полный надежды. Этот голос она бы узнала из тысячи, и именно он чудился ей в самые тяжелые моменты. Вот и сейчас, Каиса не была уверена, что он реален, ведь страж лежит в пещере без сознания со сквозной раной в руке.

— Каиса! — вновь повторил с придыханием голос и щеки почувствовали трепетное касание грубых ладоней. — Львенок ты мой бесстрашный…

Нивертон схватился за шкуру и с трудом приподнял морду волколака. Подперев ее коленом, он за туловище потянул на себя Каису и упал рядом. — Химера… — выдохнул страж, увидев изуродованную ногу.

— Помоги мне! — раздался незнакомый голос и Нивертон обернулся. Не так далеко от него, по пояс застряв в зыбучих песках, стояла эльфийка. — А я спасу ее! Обещаю! — горячо взмолилась она, с надеждой воззрившись на друида.