Глава 44. Молочные воды Элроэ́нн

Единорог пронзительно заржал, топнув копытом по гладкому полу из оникса. Виверна изрыгнула пламя, выдав притихшего Вестагара, притаившегося за спинами в надежде, что его не заметят.

— Кто это? — требовательно воскликнул Лэорин, разглядев мохнатый силуэт за друидами.

С сожалением крякнув, что его план не удался, воин нехотя вышел вперед и представился.

— Мое имя — Вестагар, из рода Горкон, я законный наследник престола Хьюманвилла, — прогромыхал он, и в зале повисла звенящая тишина.

«Чтооооо?» — хотела было протянуть Каиса, да вовремя спохватилась подхватить челюсть. Выражение лица стража и Вивиан говорили о многом, зато сам Вестагар выглядел спокойно и серьезно, будто впервые почувствовал облегчение от тяготевшей его тайны.

— Вестагар из рода Горкон… — повторил переваривая король. Его взгляд метнулся от враждебно-свирепого одичалого лица к навершию меча в виде медвежьей головы, и губы вдруг расплылись в дружелюбной улыбке. — Это все меняет. Альтарин, — обратился он к приведшему их эльфу, — подготовь парадные покои для правителя Хьюманвилла и его друзей. Завтра у нас ужин благодаря знатной персоне, приехавшей издалека, почту за честь увидеть вас там. Отложим трудные разговоры до поры, а пока гости должны быть накормлены, напоены и отдохнувшие.

Альтарин поклонился и знаком пригласил следовать за собой. Каиса поспешила следом, но обернулась на Вивиан, оставшуюся стоять в замешательстве посреди залы, и пожала плечами, показывая, что сама не понимает каким образом Вестагар оказался драконом в мире джекалопов. Она бы так и шла спиной вперед, если бы не железная рука Нивертона, вновь очутившаяся на ее шее и слегка придавившая сверху, как кошка непослушного котенка.

Покинув тронную залу, Каиса всеми силами старалась запомнить путь, по которому вел их Альтарин, но спустя десятки поворотов, коридоров и галерей в ее голове закипала полная каша. В эльфийском дворце имелась даже огромная оранжерея, размером примерно с тронный зал, которую Вестагар сразу же заприметил.

— Есть у меня мыслишка одна… — усмехнулся он в бороду и погрузился в мечтательные думы, совершенно не слушая наставления стража, который буквально умолял его вести себя прилично.

Наконец сопровождающий показал иноземным гостям их покои и приставил к каждому по слуге, которые ожидали за дверью если вдруг что-то понадобится. Нивертону такой расклад не очень понравился, зато Вестагар уже вовсю распорядился накормить Искорку свежим мясом и почистить ей крылья щеткой, ведь она это очень любит. Откуда у воина были такие познания оставалось лишь догадываться, но если вспомнить, что его борода значительно поредела от постоянных трений об нее виверны, тогда все вставало на свои места.

Оказавшись одна, Каиса озадаченно остановилась посреди богато убранных покоев, добрую половину которых занимала пышная кровать с белоснежными одеялами. Многочисленные шкафы охраняли комнату по периметру и казалось, смотрели на гостью слегка разочарованно. Все их надежды оказаться полезными развенчались в тот же миг, когда Каиса сняла свою единственную котомку и обессиленно бросила ее на мягчайший бирюзовый ковер. Та разом скукожилась, демонстрируя преобладающую в ней пустоту, и уныло растеклась по пушистой бахроме.

«И что теперь?» — закусила губу львира. «Вещей толком нет — разбирать особо нечего, Нивертона доставать можно только ментально, но совсем не то, когда не видишь его вытянутого от негодования лица…» Пройдясь по ворсистому ковру, Каиса заметила настойчивое отражение в серебряном овальном зеркале.

— О духи… — невольно вырвалось у нее. На этот раз подбородок беспрепятственно отвис.

В отражении виднелась невысокая девушка с красивыми прямыми волосами до пояса, но это оказалось единственным преимуществом. Грязная изорванная одежда, расцарапанная местами кожа, штанина так вообще порвана в лоскуты… На лбу какая-то темная полоса, кончик носа в коричневых пятнах, наверное от инжира… При всем своем воображении, Каиса не могла представить, что выглядит хуже Вестагара с Нивертоном вместе взятых. «А что так воняет?» — Каиса поднесла рукав к носу и из ее горла вырвался порывистый горловой «глоуэ», словно что-то огромное вот-вот готово было вырваться из желудка прямо на сверкающий чистотой пол.

Не думая ни секунды, она метнулась к двери.

— Эээ… простите? — смутилась львира, не зная как зовут приставленного к ней слугу.

— Селенир к вашим услугам, — коротко, но с достоинством поклонился эльф.

— Я Каиса, — вежливо улыбнулась она и перешла сразу к делу, стараясь держаться подальше от его холеной одежды. — Где тут можно привести себя в порядок?

— У нас есть прекрасный Элроэ́нн — чудесная зала для омовения и отдыха тела с несколькими купелями, парными и комнатами для расслабления мышц.

— То, что нужно! — воскликнула Каиса, и эльф самодовольно улыбнулся.

— Следуйте за мной, — пригласил он и важно зашагал по коридору, цокая маленькими каблуками зеленых кожаных сапог.

***

Вечер подкрался незаметно и сквозь витражные окна больше не преломлялись лучи, играя на полу своими волшебными цветами. Во дворце тут и там зажигались свечи, вспыхивали факела, и теперь их отблески трепетно волновались на стенах в полумраке. Едва Каиса достигла желаемой залы, как Селенир остановился.

— Одежду для купания и все необходимое вы найдете в левой комнате. Приятного времяпровождения! — вновь сдержанно поклонившись, он приоткрыл девушке дверь и тут же исчез из виду, оставив за собой лишь удаляющееся цоканье.

Едва Каиса вошла, в глаза бросилась роскошная статуя, располагающаяся посередине залы. Это была изящная русалка с зеленым хвостом и огненно-рыжими волосами, которая плескалась в брызгах из ограненных алмазов, искрящихся серебром подобно морю в солнечный полдень. Вокруг высокой скульптуры расположились просторные купели, над которыми витал кудрявый пар, а множество дверей по периметру помещения вели, как поняла Каиса, в комнаты самых разных назначений, с которыми еще только предстояло разобраться. Легкий полумрак и цветочный аромат дурманили, вызывая желанное расслабление и приглашая окунуться в пленительный омут девственных вод.

Прошествовав, как и сказал Селенир, в левую дверь, львира обнаружила там белые льняные накидки для купания, напоминающие легкие просторные платья, по-простому сшитые и служащие лишь для того, чтобы прикрыть наготу. Несмотря на это, вырез на груди украшали золотые нити эльфийской вышивки и поэтому эта одежда смотрелась на Каисе лучше, чем любая другая, которую когда-либо носила девушка.

Оставив вещи в корзине для белья, она тихонько вышла из комнаты, словно боясь, что ее могут услышать. Встала на цыпочки за одну из колонн, выбирая купель для погружения. Каисе совершенно не хотелось встретить в таком виде кого-то из гостей этого прекрасного дворца, поэтому надо было убедиться, что больше в зале никого нет. Понаблюдав из-за своей засады за спокойной непотревоженной гладью, она нырнула в голубовато-молочную воду ближайшей купели.

Усталость в миг пропала, а обнаженные плечи облепили намокшие локоны, что было странно, ведь кудри раньше почти всегда оставались сухими из-за своей уникальной структуры. Омыв хорошенько лицо и пару раз нырнув с головой, Каиса потянулась к бортику, обернулась и вскрикнула от неожиданности. С другой стороны купели, прямо за статуей русалки, неотрывным взглядом на нее смотрел Нивертон.

Его крепкие руки, покрытые шрамами и спокойно согнутые в локтях, покоились на крае чаши, но лицо выражало беспокойство, словно он увидел не свою подопечную, а опасность, преследующую его и наконец подло настигшую.

— Химера! — досадливо крикнула Каиса, с облегчением поняв, что это всего лишь страж. Ее страж.

— Это мое слово, — недовольно проворчал Нивертон, вбирая в грудь побольше воздуха, от чего она приподнялась над водой. — Придумай себе другое.

— Где написано? — даже не думала отступать Каиса, но увидев неоднозначную реакцию неставника неловко рассмеялась, слегка побрызгав в него водой. Равнодушные топазы скользнули с теперь сияющего чистотой лица вниз и, задержавшись на мгновение на одежде для купания, Нивертон тут же отвел взгляд, медленно проведя пальцами по векам, а затем с силой сжав ими переносицу.

— Что? — не поняла львира, и ее улыбка начала постепенно гаснуть. — Ты злишься, что я не смогла тебя спасти? Прости меня, я совсем…

Нивертон повернулся к ней и топазы поменяли холодное сияние на теплое.

— Нет, — отрицательно покачал он головой, не дав договорить, — нет конечно… Просто… я думаю. Слишком много всего нужно предусмотреть.

— Правда? — недоверчиво изогнула бровь львира. — А мне кажется все идет по маслу. Если только Вестагар смог меня удивить…

— И это тоже… — пробубнил страж, отчаянно буравя взглядом стену.

— А знаешь, что я думаю? — хитро сверкнула глазами она, постепенно приближаясь. — Что ты наконец должен научить меня плавать! Ты же мой наставник, это твоя прямая обязанность…

Нивертон недоумевающе уставился на подопечную.

— Ты кто вообще? И что ты сделала с Каисой? — прищурился он демонстрируя абсолютное недоверие, смешанное с подозрением пока непонятно чего.

— Да ладно, я всегда любила учиться, только сама, а не с твоей недовольной кислой рожей подле… — рассмеялась она, заставив глаза Нивертона вылезти из орбит. — Хватит уже хмуриться, показывай что делать.

Вскинув брови, страж внимательно посмотрел на упрямое лицо подопечной и тяжело выдохнул.

— Да, Каиса, ты та самая загадка, которую даже постигать страшно… Увы, моих сорокалетних мозгов на такое не хватит. Может у эльфов получится, они по две тысячи лет жить могут…

— А от сорока разве не умирают? — подколола его львира, растянувшись в довольной ухмылке.

— Друиды нет, — скорчил рожу Нивертон. — Мы живем по триста лет.

— Значит, у тебя еще полно времени, — развеселилась Каиса, крутанувшись вокруг своей оси, чем вызвав небольшую волну.

— Сначала тебе нужно научиться держаться на воде, — терпеливо начал с теории страж. — Только ровные глубокие вдохи, запомни. Никогда до конца не выдыхай, иначе начнешь тонуть…

— Или можешь лопнуть… — вставила свои пять копеек Каиса.

— …ложись на спину, распахни руки, я буду тебя поддерживать, — невозмутимо продолжал страж прекрасно понимая свои обязанности, но как раз именно поэтому в голове пульсом отдавало «Химера… Химера… Химера!»

Каиса подчинилась и ее волосы веером рассыпались по молочной глади. Спина оперлась о сильную руку, выставленную Нивертоном, и Каиса сделала глубокий вдох. Грудь вырвалась из оков воды и замерла в невесомости, поддерживаемая лишь собственным балансом. Плавно выдохнув часть воздуха, львира вновь сделала глубокий вдох.

Аромат душистого мыла и чистоты пьянил не хуже Драконьего рыка, а лепестки цветов, что плавали на поверхности, нежно касались кожи, вызывая табун мурашек. Тело растворялось в горячей воде подобно сливочному маслу, становясь легким и воздушным, словно парило над купелью, а закрытые веки трепетали от блаженства. Еще никогда оно не знало горячей ванны.

В противовес вспомнив, как в горах Тарука холодные потоки тающих ледников заливалась прямо за шиворот во время крутого спуска, Каиса содрогнулась и распахнула глаза, наткнувшись на буравящий ее взгляд Нивертона. Грубые руки тотчас подхватили, не дав погрузиться под воду.

Тягучий, пленительный взор покорил своей бездонностью и тело перестало слушаться. Каиса боялась под ним пошевелиться, боялась сказать глупость и даже вдохнуть. Воздух сжатым облаком замер в легких, распирая их изнутри без возможности выбраться. Одно львира знала точно — никогда она не видела, чтобы кто-либо так смотрел на нее. И никогда так сильно не желала, чтобы это был именно Он…

Нивертон понял, что случилось то, чего он так избегал. Вот оно, это чувство, когда сила воли не в счет, когда самая здравая пришедшая мысль гаснет от ненадобности… И также вот она, вновь вернулась эта зудящая отвратительная мудрость, когда приходится быть жестоким ради милосердия, брать щит ради нападающего, когда сам готов разорвать деревяшку голыми руками и подставить грудь под жестокий удар судьбы. Только этот удар предназначен совсем не тому, кто с доблестью его примет, а тому, кто и не ждет вовсе.

«Химера, химера, химера!» — оглушительно вопил внутренний голос, взывая к инстинкту самосохранения, но он не мог предотвратить вспыхнувшее в сердце пламя — искра его давно уже тлела в сухом хвоще. Сердце стучало в груди так сильно, будто вот-вот продолбит путь наружу, а челюстные мышцы были сжаты настолько, что на бледных скулах проступили желваки. Сомкнутые брови, являющие собой хмурый взгляд, за котором таилась сокровенная тайна, неподвижно замерли на переносице. Все лицо являло собой ожесточенную внутреннюю борьбу, кровавости которой позавидовали бы даже гергеры.

Тяжелый стук двери прервал затянувшееся молчание. Руки Нивертона разжались, и Каиса камнем ушла под воду. Бодрый знакомый голос возвестил:

— О, друид! Скажи эти эльфы знают толк в комфорте! — Вестагар шумно вошел в залу и встал у дверей, уперев руки в боки. — Раз уж Искорка ванны принимает, и мне не повредит. Куда там, направо да? — задал он вопрос и не дождавшись ответа скрылся за дверью мужской комнаты.

— За что?! — отплевываясь вынырнула Каиса, принявшись буравить стража осуждающим взглядом.

— Я тебе что говорил? Не выпускай воздух из легких, а то утонешь! — ловко выкрутился Нивертон и отвернулся. Он был неимоверно благодарен воину и вместо душевных терзаний чувствовал теперь лишь грустную легкость. — Урок окончен, — вынес он вердикт, выходя из купели в набедренной повязке. — Ах да, и надо будет сказать эльфам, что их одежда для купания никуда не годится…

Каиса озадаченно проводила его взглядом, а затем посмотрела на свое символическое платьице. Вода, обильно стекающая ручейками по льняной ткани, делала ту совсем тонкой и облегающей, из-за чего просвечивался рельеф тела, включая каждую мышцу и каждый плавный изгиб. Почувствовав, как к лицу жаркой волной приливает кровь, Каиса пискнула «Вот уж точно химера…» и, прикрывшись руками, стрелой вылетела из купели вслед за Нивертоном.