Глава 15. О, как же сложно контролировать себя иногда, особенно когда за тридцать тебе
— Я убью его!
— Да стой ты!
— Отпусти!
— Остынь, тебе говорю! — Гавря, наконец, смог отпихнуть Льва своим мощным плечом. — Девушкой лучше займись.
Лев опомнился, обернулся. И кинулся к Дине, которая судорожно отдирала с запястий скотч. И она руками с прилипшими шелестящими клейкими ошмётками обхватила его за шею.
— Не трогай его, умоляю! — зашептала сипло, сквозь хрип, ему в шею. — Не трогай, пожалуйста, не марайся!
Она дрожала и всхлипывала в его руках — и он не мог не обнимать, не прижимать. Зачем он отпустил ее сегодня?! Идиот, придурок, кретин! Пока он сам наслаждался триумфом, здесь, в этой квартире творился настоящий ужас. И Лев снова обнимал, прижимал и смотрел, как Гаврилов, прижав коленом между лопаток, связывает желтым поясом от махрового халата дрыгающемуся Разину руки за спиной.
— Все, — Гаврилов разогнулся, вытер пятерней пот со лба. Легонько пнул Разина в бок. — Полежи, охолони, сердешный.
Разин что-то промчал сквозь скотч. Гавря носком ноги отодвинул подальше пистолет, а потом сдернул с крючка полотенце и взял оружие в руки. Покрутил в разные стороны.
— Хорошая пушка какая. И состояние ухоженное.
Левка и Дина одинаковыми, все еще ошарашенными взглядами смотрели на Гаврю. А он, замотав пистолет в полотенце и положив его на открытую полку между тарелками и чайником, назидательно произнес:
— Никогда не берите в руки оружие, если не имеете внутренней готовности его применить. Иначе это оружие используют против вас же.
Так оно и вышло. На курок Разин не нажал. Может, не был морально готов в тот момент стрелять, и пистолет был лишь элементом угрозы. А может быть, не успел, не сориентировался, не хватило реакции. Потому что в ход событий стремительно ворвался Гаврилов. С «Юпитером» наперевес.
Ведь еще древние римляне — а они были умные люди, они, знаете ли, пожили — вслед за древними греками, а те тоже были не дураки и пожили еще больше — говорили: «Никогда не спорь с Юпитером, чувак». Модная швейцарская пушка оказалась бессильно против неумолимого полета аккордеона, направленного могучей рукой бывшего десантника.
— Что тут вообще было-то у вас? — задал Гаврилов очень насущный и необходимый вопрос. Отвечать на который пришлось Дине. Она все еще не преставала дрожать и жалась к Левке.
— Он пришел, — начала она медленно. — Поздно пришел, постучал. Я думала, что это ты, — сжала пальцами ткань голубой с красным рубашки. — В глазок не посмотрела, открыла, ну он и… вошел.
— Он тебе что-то сделал? — вопрос задался через ком в горле. Масштаб случившегося и не случившегося начал постепенно наползать, как грозовая туча из-за горного перевала.
— Он… он… сказал, что пришёл поговорить. Но сразу начал говорить гадости. Меня ругал, говорил, что я ломаю дело своего отца. А потом… Господи, что он говорил про маму… Такие мерзкие вещи… — Дина всхлипнула и ткнулась носом Льву в плечу.
— Слышь, ты… — Гаврилов ткнул ботинком в лежащего на полу Разина. — Ты про маму зря. Ты чего, не знаешь, что ли? Маму не трожь, мама — это святое.
— А потом он… — Дина выдохнула в попытке успокоиться. — Потом он стал как-то совсем неадекватно себя вести. И я сказала ему уйти. А он… он достал пистолет. Я… — Дина коротко и слегка истерично рассмеялась. — Я же не поверила, что это настоящий. И попыталась Игоря выпихнуть за дверь. Он меня … оттолкнул. Сильно. Я упала. А тут телефон пиликнул. Я… на пол упала, головой ударилась. Даже в глазах потемнело. Встать не успела, он меня… — Дина тяжело сглотнула. — Связал. Руки. И рот заклеил. Палец мой приложил к телефону. Разблокировал. И… — Дина крупно, судорогой вздрогнула.
15.2
Лев наклонился, заглянул ей в лицо. И обнаружил не замеченный сразу, наливающийся и сочащийся алым кровоподтёк на скуле. И уже запёкшуюся кровь в углу нижней губы.
Гаврилов снова успел его перехватить.
— Тихо-тихо, горячий кубанский парень, — Гавря крепко держал его поперек груди. — Отбить почки мы ему всегда успеем. Выдохни, Левко, очень тебя прошу. Выдохни.
— Не надо, Левушка, не марайся! — сзади его уже за руки цепляла Дина. — Ничего же не случилось страшного. Я знала, что он мне ничего не сделает. А вот когда он сказал, что ты едешь… Что он тебя дождется… Мне кажется, он меня бы не тронул. А вот тебя… тебя…
Разин на полу дернулся и замычал, явно имея что сказать, но его не стали слушать. Дина перешагнула через его ногу и подошла к Гаврилову. И вдруг ткнулась носом ему в грудь.
— Спасибо. Спасибо вам огромное. Вы… нам… — не договорила и обняла крепко. Поверх ее головы теперь уже Гаврилов ошалевшими глазами смотрел на Левку. И виновато разводил руки.
Дина отстранилась.
— Вас зовут как? — спросила, смущенно вытирая щеки.
— Гаврилов.
— Я про имя спрашиваю, — смахивая слезы, уточнила Дина.
Гаврик на несколько секунд нахмурил лоб. Растерянно посмотрел на Левку. А потом моргнул и широко улыбнулся.
— Леха! Леха я. Меня просто все по фамилии называют.
Дина приподнялась на мысочки и поцеловала его в щеку.
— Спасибо, Алёшенька. Мы у вас в огромном долгу.
После этих слов Дины обстановка в комнате как-то неуловимо поменялась. Словно они — все трое — наконец подвели какой-то итог произошедшему. Первый, предварительный. Но уже могли связно размышлять, оценивать анализировать произошедшее.
Левка обнял снова прильнувшую к нему Дину и выразил это состояние вопросом.
— И что теперь делать? — и сам себе ответил: — Наверное, полицию надо вызвать? Это же… разбойное нападение, что ли?
Гаврилов задумчиво почесал в затылке.
— Полицию, говоришь? — в ответ ему Дина отрицательно замотала головой. И он с девушкой согласился. — Не думаю я, что стоит в это дело государеву контуру пускать. Сами разбираться должны. А ежели чего, то в полицию всегда успеем пожаловаться. Знаешь, чего, ЛевАркадьич?
— Чего, Алексей Батькович?
Гаврилов ухмыльнулся.
— Николаевич я, если чего. Я вот что думаю. Ты же проснулся, как я вижу, взбодрился?
— Вроде того, — хмыкнул Левка. — Когда в тебя тычут пистолетом, кто хочешь взбодрится.
— Ну вот и ладно. Бери Дину Андреевну и езжайте домой — спать. Утро вечера мудренее.
— А этот? — Лев перевел взгляд на Разина.
— А этот пусть тут полежит, подумает о своем поведении. Я его покараулю. А завтра с утра приезжайте — будем думать чего да как. Утро вечера мудренее.
Утро вечера мудренее, это правда. Сейчас голова не соображала совсем, остались лишь базовые, глубинные инстинкты. А они соглашались с Гаврей и говорили, что надо спать, что это самое лучшее, что сейчас можно сделать. Лев посмотрел на Дину, она согласно кивнула.
— Ладно, тогда мы поехали.
— Давайте. Дина, я, если чего — в холодильнике пошарюсь — вдруг жрать приспичит?
— Конечно, Лешенька.
Гаврилов широко улыбнулся — видимо, такое обращение ему нравилось. И с этой широкой улыбкой он закрыл за ними дверь Дининой квартиры.
***
— Ну вот теперь я у тебя в гостях, — Дина, несмотря на весь трэш, произошедший в течение этой уже почти завершившийся ночи, с любопытством оглядывается. — У тебя очень симпатично.
— Жаль, что при таких обстоятельствах, — Лев убирает ее куртку в шкаф. — Надо что-то сделать с твоим лицом. Сейчас, принесу аптечку.
— Не бери в голову, на мне заживает все как на собаке! — кричит ему Дина, пока он в ванной достает из шкафчика аптечки.
— Помолчи и повернись к свету, — командует он. И Дина замирает, подняв к нему лицо. Даже глаза закрывает, пока он промокает аккуратно ссадину салфеткой с антисептиком, потом накладывает мазь, приклеивает пластырь.
— Теперь я красивая? — спрашивает, не открывая глаза.
— Взгляда не отвести.
Ее руки обвиваются вокруг его спины, она прижимается целой щекой к его груди.
— Самое страшное, — голос Дины звучит глухо, — было ждать. Сидеть, связанной с заклеенным ртом, беспомощной и смотреть на Игоря с пистолетом. Он… он был невменяемый, мне кажется. И мог… мог сделать что-то в самом деле страшное. А я… я ничего не могла сделать….
— Тш-ш-ш… — Левка погладил ее по голове. — Ничего страшного не случилось. Кроме твоего синяка. Но он заживет, я обещаю. Пойдем спать.
— Пойдем.
15.3
***
Уснули они, получается, уже под утро. Но проснулся Левка равно — еще десяти не было. Не спалось организму, когда столько нерешённых вопросов. А вот Дина спала глубоким сном, и Левка позволил себе посмотреть. Припухлость вокруг пластыря спала, кровь с губ смыта, и об ужасных событиях, кроме белого прямоугольника на скуле, ничего не напоминало. Дина спала тихо, безмятежно, как спят люди, у которых все в жизни хорошо. И это — его задача. Чтобы у нее в жизни все теперь было хорошо. Левка встал. Тихонько подобрал джинсы и пошел на кухню. Курить и пеленговать Гаврилова.
Звонить не стал, чтобы не разбудить Дину, написал.
Лев: Привет. Как обстановка?
Ответил Гаврилов сразу.
Гаврилов: Жопа.
Левка затушил недокуренную сигарету. Черт! Он опять ошибся. Не надо было уезжать!
Лев: Что случилось?
Гаврилов: У меня сигареты кончились. Курить хочу — п*здец. Когда приедешь? Захвати сиги, а?
Левка тихо себе под нос, но от души выругался. Эх, Леха, Леха…
Лев: Куплю. Как арестант?
Гаврилов: Спит вроде. Слушай, тут еще одна беда случилась.
Левка шумно выдохну через нос. И снова все не слава богу!
Лев: Еда тоже кончилась?
Гаврилов: Не, со жратвой у твоей хозяйки все в порядке. А вот гармошка твоя треснула. Я поиграть решил, а она свистит, пердит.
Левка прижался затылком к стене. Гаврилов сегодняшней ночью его спас. И в ответку теперь жег напалмом и глаголом.
Лев: Тебе с утра приспичило помузицировать?
Гаврилов: Да ночью еще душа запросила
Лев не выдержал и прыснул. Ну, Леха, ну, дает…
Лев: А ты умеешь?
Гаврилов: Чего там уметь-то? На гармошке любой дурак сможет, ну, не так, как ты, конечно. Привезешь сигарет?
Лев: Напиши, каких.
Погасил экран, отложил телефон. А вот дела отложить никак нельзя. Там, у Дины квартире, лежит связанный человек, который наломал дров в Дининой жизни. Да и самому Левке пытался биографию подпортить, а то и вовсе завершить. И что с ним делать, Лев не представлял. Утро пока надежд не оправдало. Но надо ехать туда и что-то решать, вариантов нет. И ехать одному, без Дины.
А ее куда? Вчера он оставил ее одну, кончилось это плохо. Брать с собой — нет, не надо.
Левка потер лоб, потянулся за сигаретами и телефоном.
Писать не стал, позвонил.
— Мам, привет. Ты дома?
— На работе, — отозвалась Лариса Константиновна бодрым голосом. — Слушай, Левушка, а что же ты не предупредил? Мы сегодня посмотрели в записи, это восхитите…
— Мам, спасибо, но давай потом, ладно?
— Давай, — растерянно согласилась мать.
— А Тура дома?
— Она поехала в аэропорт, встречать Степу.
Так. В игру вступают новые лица. Что ж все в один день-то, а?
— А команчи с кем?
— С Викешей, — голос Ларисы Константиновны становился все более и более растерянным. — Лёвушка, что-то случилось?
— Ничего страшного, просто много дел из-за завершения контракта Лолы. Целую. Позвоню. Обязательно! Обязательно позвоню попозже.
Лев щелкнул зажигалкой. В кухню зашла Дина.
— Привет, — произнесла тихо.
— Привет, — отозвался он. — Сейчас докурю и буду тебя кормить завтраком. А потом нам надо ехать.
— Да, нас же Леша ждет.
— Леша ждет меня. А ты поедешь в другое место.
— Куда?
Да как объяснить — куда. И если бы он был уверен, что поступает правильно…
— Знакомиться с мамой.
— А я с ней уже знакома, — вдруг улыбнулась Дина. — У тебя очень красивая мама.
— Ну вот, — Левка выдохнул вверх длинную струю дыма. — Считай, что она пригласила тебя на чай.
Дина смотрела на него долго и молча.
— Да к черту завтрак, — произнесла решительно. — Давай, ты докуришь и поцелуешь меня. И мы поедем на чай к твоей маме.
Лев заушил сигарету. Дина шагнула к нему.
— От меня табаком пахнет. Дай хоть зубы почистить…
— Потом.
Пока его целовали, Левка в очередной раз дал себе слово бросить курить.
Из дому они вышли через полчаса, наскоро сходив в души и действительно проигнорировав завтрак.
***
— Лев! — искренно обрадовался ему Викентий Мирославович. Распахнул шире дверь. — Заходите, заходите.
— Дина, знакомься, это Викентий…
Окончить Льву не дали. Из-за угла показались команчи. Замерли. А потом, издав боевой клич, кинулись к ним. Один вцепился Дине в одну ногу, другой — во вторую.
— Она моя!
— Нет, она моя!
— Я первый увидел!
— Нет, я!
Дина замерла и, кажется, не дышала. Такого она не ожидала. Даже Левка слегка опешил.
— Шурик, Юрик, а ну-ка перестаньте безобразничать и поздоровайтесь как положено, — безо всякой надежды произнес Викентий Мирославович.
— Я покажу ей свою саблю!
— Нет, я!
Команчи умчались.
Левка воспользовался наступившей — он знал, что недолгой — тишиной.
— Викентий Мирославович, мне надо срочно отъехать по делам. Дина побудет у вас пару часов, Хорошо?
Отчим кивнул — и надо ему отдать должное, кивнул почти невозмутимо.
— Буду рад компании. Дина, хотите чаю?
Из-за угла накатывал рев команчей.
— А это реально… попить с ними чаю? — шепотом и как-то опасливо спросила она.
— Да-да, — энергично закивал Рябушев. — Главное, чашки повыше ставить. Пойдёмте-ка на кухню.
Навстречу им выкатывались вооруженные до зубов команчи. И Левка под шумок исчез.
15.4
***
Видимо, минувшей ночью Лев исчерпал запас удачи. И сейчас Москва со всех сторон его лупила пробками, заторами, заграждениями. Проспект стоял наглухо, и Левка просто прижал машину к обочине и бросил. Метро. Ага, как же! Нужная ветка метро закрыта из-за ремонта станции, на дороге аварии, автобус сломался. Все, буквально все — как назло, словно не пускает его.
В общем, до Гаврилова он добрался только через два часа.
— Наконец-то, — Алексей выхватил у него из рук пачку, содрал целлофан и потянул Левку на балкон. — Айда курить и разговаривать.
Разин лежал на диване, лицом к спинке.
— Дрыхнет, — беспечно пожал плечами Гаврилов, с наслаждением закуривая. — Всю ночь, почитай, не спали.
— Почему? — Левка не донес сигарету до рта.
— Да веришь, нет — бессонница на меня напала, — Алексей щурился на табачный дым. — И этот лежит, глазами хлопает. Ну, я его на диван посадил, скотч отклеил.
— Зачем?
— Воды дал попить, человек все ж таки. А ты что же? — в упор посмотрел Гаврилов на Левку. — Боишься, что я с ним разговаривал? Думаешь, купит он меня? Думаешь, денег предлагал?
Лев не нашелся с ответом. Но Леха был прав. Такая версия напрашивалась, пусть думать так и было мерзко и непорядочно по отношению к Гавре. Но от Разина ожидать можно всего. А верить можно — только себе. И самым близким, своим. Гаврилов к числу своих не относился, несмотря на то, что спас сегодня ночью Лёвке жизнь. Но одно дело рефлексы и адреналин, а другое — когда ты уже способен рассуждать здраво, а тебе делают выгодное предложение.
— Правильно думал, — хмыкнул Гаврилов, не дождавшись ответа. — Он только рот открыл — так сразу про деньги давай.
— Много обещал?
— Много, — невозмутимо кивнул Гавря. — Я до стольки считать не умею.
— А ты?
— А зачем мне столько денег, до скольки я считать не умею? — Гаврилов затушил окурок в блюдце. — Я, Левко, людей больше денег уважаю. Деньги что — тьфу, бумага. А человек может из-под пуль вытащить.
Тут Леве стало стыдно. А Гаврилову — весело.
— Пошли, — толкнул его в плечо. — Думу думать и суд вершить.
— Погоди, — Лев остановил его. — Он тебе, кроме денег, еще о чем-нибудь говорил?
— Не, — качнул головой Алексей. — Да я ему сразу рот обратно и заклеил. Что это за собеседник такой, если только про деньги умеет? Поэтому он меня молча слушал.
— Слушал? — Левка снова полез за сигаретой.
— Ну, — Гавря облокотился о перила. — Говорю ж, бессонница на меня напала. Ну я ему два часа рассказывал. Винишка там у твоей хозяйки чуть пригубил — и давай рассказывать. Про армию, про службу по контракту, про Панкисское ущелье, про… да много про что. Чего? — повернул голову на удивленный Левкин взгляд.
— Чудной ты человек, Алексей Гаврилов. Чудной — и чудный, — Левка коротко обнял Алексея. — Пошли к делам нашим скорбным.
— Пошли, — легко согласился Гаврилов.
Но они не успели.
Позвонили в дверь.
— Тихо! — Гаврилов поднял руку. — Я сам.
Сам так сам. Но Лев пошел следом.
Алексей осторожно подошел к двери, заглянул в глазок. А потом слегка озадаченно посмотрел на Левку.
— Кажись, свои.
Открытая дверь явила человека, которого Лев меньше всего ожидал сейчас увидеть.
— Ну, не натворил тут без меня никаких глупостей? — через порог шагнул старший из братьев Кузьменко. А за ним… Дина!
Послушание в Дине Ингер явно не воспитывали! Или… или что-то уже случилось?
— Степан Кузьменко, — Степка протянул руку Гаврилову.
— Леха Гаврилов, — Гавря с удовольствием пожал протянутую руку. А потом оглядел Степана с восхищением. — Ну и здоров же ты, капитан.
— Есть такое дело, — Степка пожал плечами, обернулся, приобнял Дину. — Заходи Динулька, это ж твой дом. Дверь только закрой.
Динулька? Динулька?!
А Дина, закрыв дверь, лишь виновато клюнула Левку в щеку, ничего не объяснив.
— Ну, чего тут у нас? Дина мне только в общих чертах рассказала, — Степан прошел в комнату. Посмотрел на лежащее на диване тело. — Поднимите ему веки, что ли.
15.5
Гаврилов принялся сажать заворочавшего Разина. Дина спряталась Левке за спину и прижалась.
— А чем это у вас так воняет? — наморщил Степка свой великолепный греческий нос. — Чувствуете?
— Так обоссался он с испугу, — пропыхтел Гаврик. — А я ему памперсы менять не подряжался.
Разин сидел на диване и смотрел на них мутным взглядом покрасневших глаз. Лицо его было помятым, а щеки покрывал сизая щетина, придававшая ему какой-то совсем неузнаваемый вид. На брюках действительно темнело пятно.
Степка прошел, открыл балкон. А потом устроился верхом на стуле напротив Разина. Алексей сдернул со рта Разина скотч.
Разин закашлялся, попросил воды. За водой пошла Дина. А трое мужчин смотрели на одного.
Разин жадно выпил весь стакан, который поднес ему Гаврилов. И заговорил. Обращаясь к Степану.
— Я обращаюсь к вам. Потому что вы, судя по всему, единственный адекватный и умный человек в этой компании. Я знаю, кто вы. С вами можно иметь дело. И договориться.
— Давайте, — ухмыльнулся Степка. — Договаривайтесь.
— Ваш брат с подачи этого… — дернул головой в сторону Гаврилова. — Дал втянуть себя в очень нехорошую историю. Разбойное нападение, незаконное лишение свободы, нанесение телесных повреждений….
— … средней степени тяжести, — сладко улыбнувшись, окончил Степка. — Как же это знакомо.
— Ах ты падла! — взорвался Гаврилов. — А я с тобой как с человеком говорил! Вон, на кухне пистолет с твоими пальчиками!
— Прошу вас, развяжите руки, мне очень некомфортно, — Разин демонстративно обращался только к Степану. — И поговорим, как два взрослых умных человека. Ваши… товарищи просто не понимают, на кого они подняли руку и чем это им грозит.
— Руки, говоришь… — задумчиво проговорил Степка. — Руки — это понятно. Значит, вы знаете, кто я? Плохо знаете. За мной стоит федерация. Юристы-международники, которые ворочают такими контактами, какие вам и не снились. — Протянул руку и продемонстрировал Разину под нос огромный кулак. — Вот эту руку мне президент жал. Нашей страны президент. Два раз жал. А ты меня ту на испуг вздумал взять.
— Вы не понимаете…
— Это ты не понимаешь, Игорь, — вдруг из-за Лёвкиной спины вышла Дина. — Сейчас я расскажу тебе, как мы поступим. В руки правосудия тебя отдавать нельзя — откупишься, вывернешься. А мне ты не нужен, понимаешь? В «Ингер продакшн» не нужен, в Москве не нужен, в одной стране со мной не нужен, понимаешь? Я бы тебя и с этой планеты выкинула, но, боюсь, не договорись с Илоном Маском. Поэтому поступим мы так…
Дина завладела вниманием всех четырех мужчин. А Левка на всякий встал к ней поближе. Просто — на всякий.
— Сейчас ты сделаешь крайне приличное лицо и на камеру расскажешь все.
— Все? — саркастически переспросил Игорь.
— Все, — твердо проговорила Дина. — Все, начиная со смерти моих родителей. Как ты совратил меня в пятнадцать, как прибрал к рукам «Ингер продакшн», как угрожал Льву, как…
Против молниеносной реакции одного из лучших либеро современного мирового волейбола не смог ничего сделать даже десантник.
— Степка, твою налево! — Левка принялся оттаскивать брата. Когда на ноги успел вскочить, когда замахнуться… Разин от удара завалился на диван.
— За такое надо непременно хотя бы раз дать в морду. А то она у него больно наглая и не битая, — Степка как ни в чем не бывало, обернулся, по-хозяйски обнял Дину и чмокнул ее в макушку. — Не боись, малая, сейчас он нам все скажет. А не то я ему его обоссанные в штаны в глотку затолкаю.
— Вот же горячие кубанские парни, — то ли с осуждением, то ли с восхищением пробормотал за их спинами Гаврилов.
— Степа, не надо больше, — Дина аккуратно гладила старшего Кузьменко по могучему предплечью. — Нам же еще видео записывать.
— Ничего, — фыркнул Степан, и снова погладил Дину по голове. — Отфотошопить сейчас все можно.
Левка понял, что не успевает за стремительным ходом событий. Но Дину на всякий прижал к себе. А она продолжила говорить, взяв его руку и переплетя пальцы.
— Чтобы ты понимал весь расклад, Игорь… Ты сейчас сделаешь признание на камеру. А потом мы тебя отпустим. Ты собираешь вещи и улетаешь. В Америку. К дочери. И остаёшься там. До конца жизни.
Игорь оттер о плечо разбитую губу.
— Не много ли ты берешь на себя, Дина, чтобы указывать, где мне жить?
— В самый раз, — ровно ответила она. — Не сделаешь, что говорю — пойду с этой записью на Первый канал. В ток-шоу. Личный номер продюсера шоу и ведущего у меня уже есть. И станешь ты, Игорь, нашим русским Харви Вайнштайном. После этого ни жить, ни делать бизнес здесь ты уже не сможешь — не дадут.
Игорь смотрел теперь на Дину, только на Дину. Смотрел долго, а потом кивнул.
15.6
***
Степан и Лев стояли на балконе и смотрели, как Разин идет к машине. Открывает ее, садится. Заводит и уезжает.
Левку не оставляло сосущее и одновременно грызущее чувство где-то в районе желудка, когда он провожал взглядом отъезжающий автомобиль. Отпустили. Отпустили человека, который причинил так много зла. Который еще может причинить зло. И вся их защита — запись. Нечто нематериальное, эфемерное, толком как бы даже не существующее.
— Все правильно сделали, — словно прочел его мысли Степан. — Я видел, как жизнь или обстоятельства ломают людей. Этот — сломан. Не будет он дергаться. Ну а попробует — доломаем. Я ведь не шутил, Левка.
— Я так и понял, — Лев обернулся к балконной двери. За ней промелькнул силуэт Дины. Она выпроводила их на балкон. Сказав, что нужно помыть пол. Да, срочно. Необходимо просто. И сейчас Дина деловито возила шваброй по полу. А в спальне, на их кровати, басовито похрапывал Гаврилов.
Такой вот натюрморт. И Разин уехал.
Ладно, раз Степка говорит, Разин что не будет дергаться — значит, так и будем считать.
— Ты как тут оказался? — задал Лев уже не очень-то актуальный вопрос. Просто чтобы сменить тему.
— Да обыкновенно, — пожал брат своими широченными плечами. — Домой приехали. А там Викентий и Диной по верхушкам шкафов уже практически сидят. Ну я взял огонь на себя, подарки ж привез, Шурка с Юркой на мне повисли. Моя с твоей пять минут от силы пошушукались — и Тучка меня за грудки взяла: «Степа, тебе нужно срочно туда ехать!» Ну надо — так надо, срочно — так срочно Я помчал. А Динулька твоя в меня мертвой хваткой вцепилась. Так и приехали.
Степка замолчал. Молчал и Лев. А потом брат вздохнул.
— В пятнадцать лет… Эх, мало я ему вмазал. Хотя тут кулаком не исправишь… — еще раз вздохнул и добавил: — Хорошая девчулька, крепкая, с характером.
С этим Лев не мог не согласиться. Хотя он бы предпочёл, чтобы об этом никто не узнал. Нет, не стыдился. За Дину переживал очень. Но она говорила о прошлом спокойно, уверенно, без стыда в голосе. Значит, прожила это, отпустила. Имеет полное право распоряжаться своими тайнами как ей заблагорассудится. Так же, как и Ту, от которой сам Лев однажды на закате на берегу моря под бутылку вина выслушал исповедь. После чего Левка окончательно понял, что у него есть сестра. А Степан, может быть, тоже предпочёл бы, чтоб никто не знал.
— Ладно, — Степан с силой хлопнул по перилам. — С легкой задачей мы справились. Осталась вторая задачка, посложнее.
— Это какая? — не сообразил Лев.
— Смотрины у Василисы! — расхохотался Степан.
— Степа, я все слышу! — раздалось из комнаты.
— Не боись, Динулик-котенок, не бросим, прикроем!
Она моя!
Нет, моя!
В чем-то братья, даже если вырастают — не меняются. И на этой успокоительной мысли Лев понял, что водоворот событий, наконец, начал замедляться. И в стремительно крутящемся мире стали вновь проявляться знакомые черты.
— Можно заходить, — раздался звонкий голос Дины. — Только осторожно — влажно.
***
Хлопотать Дина продолжила и у него дома. Они оставили Гаврилова спать — ибо добудиться его не были никакой возможности, вернулись к брошенной машине — и очень обрадовались, что ее по счастью не увез эвакуатор. Пробки были уже не такими страшными, и вот они дома.
Дина взялась готовить ужин, была разговорчива, деятельна, но Левку не оставляло ощущение неестественности такого ее поведения. Впрочем, это могло быть реакцией на стресс. И он послушно отвечал, резал морковку, потом резал ее не так, а как правильно, потом мыл и обрывал у петрушки листочки.
Ужин получился отменно вкусный. А после него Левке устроили культурную программу. А именно — положили стопку листов перед ним, сидящим на диване в гостиной.
— Почитай, пожалуйста.
Да, с чтением у него в последнее время как-то совсем не складывалось. Не до него было. Ну что же, почитаем, пока варится кофе.
Левка встряхнул листы, разгладил их и начал читать.
***
— Тебе не понравилось?
— Написано замечательно.
— Ты обиделся на меня?
— Нет, ну что ты.
— Тогда что? Что ты чувствуешь?
— Я… ох*ел.
После паузы Дина нервно рассмеялась. И тут же замолчала. Потом села поближе. Еще ближе. И, наконец, прижалась и положила голову на плечо.
— Ты, правда, не сердишься?
Левка вздохнул и обнял Дину. Коснулся губами виска. И промолчал. Не со зла. Просто пока не знал, что сказать. То, что он ответил Дине до этого — грубо, но точно отражало его состояние. Не каждый день ты читаешь о себе… книгу. Ну, положим, это не книга, это сценарий. Однако, Дина Андреевна… Как сегодня Степка сказал — сильная девочка, с характером? Еще с каким. Сказала, что напишет — и написала!
15.7
— Левушка, — просительно засопела Дина ему в плечо. — Ты правда-правда не сердишься? Или немножко все-таки да?
— Нет, не сержусь, все хорошо.
Они еще помолчали, каждый думая о своем.
— Я там переделаю, ты не переживай, — вдруг заговорила Дина совсем другим, деловым тоном. — Имена поменяю, финал допишу. Все будет в лучшем виде, не волнуйся.
— Я не волнуюсь. Почему я должен волноваться?
— Ну ты же будешь играть в этом фильме главную роль. Даже две. Себя и Лолы.
Левка настолько опешил, что даже не выдал никакой экспрессивной реакции — просто сидел и смотрел.
— Шутишь?
— Нет, — покачала она головой. С абсолютно серьёзным видом! — У меня даже и режиссер есть, который готов это снимать.
— Тарантино? — непонятно с чего хмыкнул Лев.
— Нет, Харитонов.
Фамилия Левке не сказала ничего. А потом он наморщил лоб. Что-то такое помнится…
— ТОТ САМЫЙ Харитонов?!
— Ага, — безмятежно отозвалась Дина. — Он у нас ректор, очень воодушевился сценарием, готов взять его в работу.
Нет, это все не может быть правдой и всерьез. Но все же Лев продолжал выдвигать контраргументы, как будто это все — правда.
— У меня же нет актерского образования.
— Оно тебе не нужно, — твердо проговорила Дина. — А если что — возьмешь пару уроков.
Так. Про остановку круговорота событий он решил явно преждевременно.
Левка пружинисто встал с дивана.
— Я пойду покурю.
— Иди, покури, подумай.
Хрен он так когда-нибудь курить бросить. А сейчас ничем ему сигареты не помогли. Он просто выдыхал дым и говорил себе — этого не может быть, какой из меня актер, Дина просто выдает желаемое за действительное. Но когда он вернулся в комнату, Дина его огорошила.
— Харитонов готов нас завтра принять. Он хочет на тебя посмотреть.
— Дина, это невозможно!
— Идиот, ты собрался отказаться от фильма про меня?!
— А я думал, ты умерла.
— А я призрак. Бу!
— Очень смешно.
— Вообще не смешно. Если ты откажешься от роли — я буду приходить и садиться на спинку кровати, когда ты будешь заниматься любовью со своей девочкой. И петь!
— Это аргумент.
— То-то же! Боги-боги, как я буду хороша на большом экране!
— Не отказывайся, прошу! — Дина любимым жестом обхватила его лицо ладонями. — Пожалуйста. Ну хотя бы до завтра подумай.
Лев вздохнул и в очередной раз сдался.
— Хорошо!
Дина порывисто бросилась ему на шею, расцеловала. Побежала на кухню ставить новый кофе.
И под свежий кофе огорошила еще раз. Контрольно.
— Лёвушка, у меня к тебе будет еще одно предложение.
— Ну, после уже сделанного, думаю, теперь ты должна мне предложить пост директора «Ингер Продакшн», — не удержался и съязвил Левка.
— Так ты согласен?! — всплеснула руками Дина. — Как здорово!
И снова кинулась ему на шею.
И вот ту Лев Кузьменко оху*л окончательно.
Но насладиться этим состояние ему не дали — подал голос телефон. Не Гаврилов, не Стёпка, не мать.
Ян.
Соскучился, Кулик ненаглядный.
Дина снова умчалась на кухню, а Лев принял звонок.
Потом, уже когда они ехали вечерними улицами в «Каракатицу», Левка смотрел на часы на приборной панели и все никак не мог понять. Вот почти ровно сутки назад он вышел на сцену на прощальный концерт. Как могло в двадцать четыре часа вместить всё это — нападение на Дину, нападение на него самого, вся эти ситуация с Разиным и ее разрешение, сценарий, его собственное обещание подумать над тем, чтобы сняться в кино! И вишенкой в торте — абсолютно серьёзно сделанное Диной предложение ему, Льву Кузьменко, встать во главе «Ингер Продакшн». Лев скосил взгляд на Дину. Она сидела, прикрыв глаза, и тихонько мурлыкала под нос. А у него в голове звучали ее слова.
— Левушка, ты в этом понимаешь лучше чем я.
— А я-то откуда понимаю?!
— Ты старше. У тебя жизненный опыт. Конкурс. Прослушивания. Опыт работы с Лолой. И потом, ты просто очень умный.
— По-моему, этого явно недостаточно, чтобы встать у руля продюсерского центра.
— А по-моему, в самый раз. Ты же меня не бросишь с этим один на один?
Что стало итогом? Он вздохнул и в очередной раз сдался. Он действительно не мог оставить Дину с этим один на один. В конце концов, когда-то он пообещал ей что-нибудь придумать. Вот, Лев Аркадьевич, придумывай.
— Сегодня в «Каракатице» есть какая-то шоу-программа? — спросила Дина, не открывая глаз.
— Без понятия.
Дина вздохнула, тронула пальцами его руку на рычаге коробки. И так, в молчании, они доехали до клуба.
15.8
***
Лев устроил Дину в пока пустующей гримерке Лолы, наказал напарнику Федора подать туда чаю, а напарнику Гаврилова — не спускать с гримерки глаз. И пошел в кабинет Яна.
— Ну, здравствуй, звезда ты наша сверхновая, — поднялся Кулик ему навстречу. Вид он имел страшно довольный.
— Я больше не звезда, — Лев пожал Яну руку и сел на стул у стола Яна. А тот остался стоять, пристально глядя на Льва.
— Так ты не в курсе, что ли?
— Не в курсе чего? — осторожно спросил Лев. Он спиной уже чувствовал, что маховик, который, как ему казалось, останавливается, на самом деле лишь отошел на самую дальнюю позицию. И сейчас — снова набирает скорость. И жахнет.
Ян усмехнулся. И молча протянул Левке свой телефон. И сел на свое место, оттуда наблюдая за реакцией своей бывшей звезды. Теперь эта была уже звезда… всеобщего пользования.
Левкина реакция была все той же. Неприлично матершинной. Сказать больше было уже просто нечего. Он еще немного полистал ленту, а потом положил телефон на стол и резко пихнул его в сторону Кулика.
— Ну… это утихнет наверное…. — произнес неуверенно.
— ЭТО уже не утихнет, — Ян взял со стола несколько листов. — Мне с утра обрывают телефон. Ты же у нас тайна за семью печатями, на звонки и сообщения не отвечаешь… — это правда, Левка игнорировал в последние сутки все, кроме того, что касалось Дины. — Ну вот, — удовлетворённо кивнул Ян. — А я тут записал самое интересное. Во-первых, желающих заполучить тебя на мероприятия — просто тьма. Причем, в основном хотят, чтобы ты вел часть программы как Лола, а часть — как Лев. Предлагают… — Ян взял паузу, — двойной прайс.
Лев отрицательно покачал головой. Кулик не удивился.
— Я так и думал. Деньгами тебя уже не заманить. Тогда слушай сюда. Мне звонили из «Джи». Они хотят… — еще одна мелодраматическая пауза, — чтобы ты стал ведущим ток-шоу на их канале.
Лев нахмурился.
— Что за «Джи»?
— Телеканал. Не Первый, конечно, но крепко стоят на ногах, у них регулярно растущий рейтинг. Да дело даже не в этом, — Ян потряс листками. — Это телевидение, Лев Аркадьевич. Это же совсем другой уровень. Другая аудитория. И другие деньги — хотя они тебя и не интересуют. Если хочешь мой совет — от таких предложений не отказываются.
Они сидели, смотрели друг на друга и молчали.
Предложение. От которого не отказываются. Он за сегодня получил столько этих предложений… И от каких-то придется отказаться.
— А у меня есть к тебе встречное предложение, Ян, — произнес Лев спокойно.
— Пойти на хрен со своими предложениями? — недобро улыбнулся Кулик. — Нехорошо, Лев Аркадьевич, неосмотрительно.
— Нехорошо говоришь, Ян, неосмотрительно. Я предлагаю тебе должность второго лица «Ингер Продакшн».
Была забавно наблюдать за сменой эмоций на лице Кулика. Изумление, недоверие, а потом…
— Стать заместителем Дины Андреевны? — тихо спросил Ян.
— Нет. Моим заместителем.
Волна эмоций еще раз пронеслась по лицу Яна. А потом он медленно разорвал надвое листы, что держал в руках.
— Располагай мной, Лев Аркадьевич.
Круговорот событий, маятник непредсказуемости словно развернул стол. И теперь на начальственном, директорском месте оказался Лев. С людьми, которые способны так мгновенно менять свое отношение к тебе, как Ян, надо быть осторожнее. Так Лев подумал. А сказал, доставая из кармана рубашки сигареты, другое:
— Ну тогда рассказывай все, что ты знаешь про «Ингер продакшн».
15.9
***
За стеной послышался шорох и Лев поднял голову от бумаг. Дина встала. У них словно поменялись роли, когда они перебрались в его квартиру. Теперь он не мог себе позволить спать до полудня и вставал первым, готовил завтрак. А Дина просыпалась позже. Да и не поспишь толком, столько всего надо прочитать, просмотреть, разобраться, понять.
В проеме кухни появилась заспанная Дина.
— Ты сегодня вообще спал?
— Конечно.
Про то, что четыре часа, Лев добавлять не стал. Добавил другое.
— У тебя есть час на сборы и завтрак.
— А потом?
— А потом у нас самолёт.
— Куда летим? — кажется, Дина не слишком удивилась.
— В Ейск. Меня вызывают на ковер. А то непорядок — все тебя видели, а Василиса — нет.
Дина улыбнулась, подошла, чмокнула его в макушку и вприпрыжку отправилась в ванную.
Телефон пиликнул, и Лев потянулся к аппарату.
Харитонов: Бондаренко ждет в понедельник в двенадцать.
Левке осталось только дежурно вздохнуть. Он втайне надеялся, что Харитонов забракует его кандидатуру. И первые слова маститого режиссера даже дали этой надежде один раз взмахнуть крыльями.
— Даже не буду смотреть.
— Вилен Мартинович, но вы же обещали посмотреть!
— Дина я уже посмотрел. Да пол-Москвы посмотрело на Льва Кузьменко и его Лолу. Меня все более чем устраивает в этой кандидатуре.
А теперь Левку в понедельник ждет урок актерского мастерства. Он еще раз посмотрел на документы из «Ингер Продакшн» на своем кухонном столе. И решительно сгреб их в кучу. Все. К черту все, пусть ждет до понедельника. Ян их прикроет на пару дней, в делах продюсерского центра Кулик пока понимает явно гораздо больше Льва. А у самого Левки на повестке дня — еще одна задача повышенной сложности, если верить Степки.
***
То, что это не просто задача повышенной сложности, а сверхзадача, Лев понял в самолете.
Лайнер набрал заданную высоту и, наконец, загорелось табло.
— Левушка, а ты в каком качестве мен будешь бабушке представлять? — Дина щелкнула ремнем и вытянула ноги.
— В каком смысле — в каком? — не понял Лев.
— Ну вот, ты скажешь — знакомься бабуля, это Дина, она…
Лев понял.
— Моя девушка, — закончил за Дину фразу.
— Девушка? — удивленно переспросила Дина.
— А что, нет?
Дина смотрела на него молча. Брови ее сошлись на переносице.
— Меня сейчас посетила страшная догадка… — проговорила она медленно. — Ты что, не собираешься делать мне предложение?
- Какое? — он снова не понял.
— Руки и сердца, какое же еще! — раздражённо фыркнула Дина. — Ты не собираешься звать меня замуж, Левушка?
Приплыли. Ранее он считал, что жизнь его крутится, как колесо хомяка или белки. Так вот, по сравнению с тем, что происходит сейчас, тогда колесо — стояло недвижно. «Ингер Продакшн», Кулик, Харитонов. А у самого Льва голова пухнет от цифр, формулировок договоров, дат съёмочного плана. А теперь — он еще и предложение делать должен!
Хотя, на самом деле, дело было, конечно, совершенно не в этом. Чтобы делать женщине предложение, нужно ей что-то предложить. Не только себя, красивого, а что-то… существенное. А он сейчас кто? Несколько дней назад еще безработный. Должность в «Ингер Продакшн», роль у Харитонова — все благодаря Дине. А он сам? Сам он что может ей дать? Но как это сказать? В каких словах? И гордость просто орет внутри.
— Дина, послушай… — он неловко взял ее за руку. — Не думаю, что сейчас подходящее время, у нас же так сейчас все загружено, что не вздохнуть — и фирма, и фильм, и…
— Я поняла, — ледяным тоном проговорила Дина. И руку отняла. — Посплю, ладно?
Прекрасно. Они поссорились. И повод в этот раз далеко не такой дурацкий и нелепый, как в прошлый раз.