12
— Для вас? — замер в подобострастном поклоне официант, сжимая в руках блокнот и огрызок карандаша.
— Что будешь пить? — спросил женщину её спутник.
Красивая, ухоженная женщина лет пятидесяти махнула холеной рукой.
— Не знаю. На твоё усмотрение.
— Тогда шампанское, — сказал мужчина.
— Какое-то особенное шампанское? — со знанием дела уточнил официант.
— Да, конечно, самое лучшее, — ответил мужчина, немолодой, но подтянутый и хорошо одетый, под стать своей спутнице. Протянул карту.
Оплата на лайнере принималась только с депозита каюты, но он был уверен, там хватит денег не только на дорогое шампанское.
Они могли себе ни в чем не отказывать.
До конца жизни.
— А зачем ещё нужны деньги? — улыбнулась женщина понимающе. — Чтобы тратить. Для того они и зарабатывались.
— Уж точно не для того, чтобы оставить их детям, что переругаются за каждый кусок и ничего не научатся делать сами в надежде на деньги родителей, — ответил мужчина. — Не для того, чтобы их вкладывать, бесцельно покупая дома, квартиры, землю, которые будут требовать на своё содержание ещё больше денег, всё больше и больше денег богу денег.
Да, они всегда друг друга понимали.
Они привыкли говорить друг с другом обо всём.
Они уважали чувства и потребности друг друга, умели чем-то и поступаться ради них, но умели и найти компромисс, когда для одно из них что-то было неприемлемо.
Иначе их брак не продлился бы так долго.
Брак, в котором не было детей и было много измен, но который они сумели сберечь, вопреки всему.
— За тебя? — поднял бокал мужчина, когда заказанный напиток им принесли и даже налили. — Для мёртвой ты неплохо выглядишь.
— За нас! — подняла бокал женщина. — Спасибо, что согласился.
— Инсценировать твою смерть? — усмехнулся он.
— Нет. Разделить со мной эту оставшуюся часть пути.
— Без компании и без забот? — засмеялся он. — Да, это было трудно — на такое согласиться, но я себя превозмог.
— Тебе пришлось покончить с твоими нимфетками.
— Честно говоря, в последнее время они мне больше докучали, чем доставляли удовольствие. Они мне надоели. Все. В отличие от тебя. И я всё думаю… Нет, не над тем, зачем они мне были нужны, — остановил он рукой её предположения. — Зачем они мне были нужны, ты знаешь. Это как кофе, сигареты, алкоголь — вредная привычка. Зависимость. Я думаю, почему с тобой мне с каждым годом всё уютнее и всё интереснее, а всё остальное быстро становилось рутиной. Почему ты мне не только не надоела, даже, наоборот — стала ещё желаннее, ещё привлекательнее, ещё ближе.
— Я где-то слышала, это называется любовь, — улыбнулась женщина. — но это, конечно, неточно.
Она пригубила шампанское.
Мужчина невольно ей залюбовался.
О борт корабля жёстко разбивались волны. Но всё, что они видели за окнами маленькой кают-компании — снег. Белое безмолвие. На горизонте оно сливалось с белёсым безоблачным небом, и только черные «галки» каких-то птиц нарушали, а может, наоборот, вносили разнообразие в эту нескончаемую белизну.
— Ничего не могу с собой поделать, — сказала женщина, поправляя тёплый белоснежный спортивный костюм, — люблю белое.
На маленьком ледоколе, что по сравнению с круизным лайнером, на которых они раньше отдыхали, казался скромнягой, они плыли к Арктике. Пингвинов там, конечно, не будет, они жили на другом полюсе, но вот моржей и белых медведей — сколько угодно. А потом… потом может, махнут и в Африку, почему нет.
«Бизнес-Консалтинг», что помог ей продать большую часть её компаний, а остальное отдать в ответственное управление, трастовые фонды в разных банках мира и прочее-прочее — она обеспечила свою новую жизнь средствами от и до, и они давали им возможность беспокоиться о чём угодно, только не о деньгах.
— Так с кем она всё же спала? — спросил мужчина после того, как они достаточно долго молчали, думая каждый о своём.
— С Максом, — ответила женщина.
— Ты думала, что застала меня, а она в нашей ванной трахались с Максом?
— Если бы только в ванной, — усмехнулась женщина.
— Как ты могла подумать. Про меня. Такое, — деланно укоризненно покачал головой мужчина.
— Грешна, — улыбнулась женщина. — Но я так устала от твоих измен, что уже готова была сбежать без тебя.
— Но со мной ведь лучше?
Увы, но да. И ей легко было это признать — лучше.
С ним всегда было лучше.
Пусть порой понять, правильным ли было решение, можно далеко не сразу. И всю жизнь кажется, что это была ошибка, но потом что-то случается и понимаешь — нет, всё было именно так, как и должно быть.
Это именно те отношения, которые вам нужны. И плевать, что думают другие.
Невозможно прожить с человеком четверть века, а потом выкинуть его из сердца, из души, из своей жизни. Люди срастаются всеми своими изъянами, прорастают друг в друга насквозь и становятся целым, которое не разделить. И вместе они сила, которую не победить.
— А как ты узнала, что на тебя готовится покушение? — спросил мужчина.
— Ты и правда думаешь, что я бы позволила моему тупоголовому братцу разваливать компанию отца бесконтрольно? Её развалили мои люди. Большая часть его активов перешла ко мне. Конечно, я не могла не догадаться, что, когда деньги закончатся, ему придёт в голову что-то подобное.
— И он использует твою племянницу?
— Он никогда не искал сложных путей. Слишком глуп и труслив. Выбирал очевидное, то, что, как правило, ему подсказывали.
— И яд правда был в чае?
— Конечно, нет. Никакого яда не было. Мой брат ещё не придумал, как меня убить, его интересовало только завещание. Но яд в чае так легко было подстроить.
— Я думал, ты лягушка, что не замечает, как вода вокруг нагревается, а ты лягушка, что выпрыгнула. Единственная лягушка, что выпрыгнула из холодной воды.
Она улыбнулась.
— Думал, ты выберешь племянницу, — взял её за руку мужчина, погладил нежную кожу, приложил к щеке, — когда она честно поделилась с твоим умирающим телом коварными планами отца. Рассказала про Макса. Покаялась за чай. Или не выберешь никого. Пошлёшь всех на хер. И сбежишь одна. А ты выбрала меня.
— А я, как всегда, выбрала тебя, — погладила его по лицу женщина. — Но всё же она не плохая девочка. Она ведь так и не сожгла завещание, хотя в нём не было ни слова о племяннице.
— Ну, ты её и не обидела. В настоящем завещании, а не том липовом, что ей подсунула, ей отведено немало строк. Один дом чего стоит.
— Такая мелочь — дом, — отмахнулась женщина. — И всё же мне будет её не хватать. Хотя… нет, моя жизнь мне однозначно дороже. Ведь никто не проживёт нашу жизнь за нас. Только мы.
***
Она поместила их в рамочку и повесила над камином.
Теперь она была одним из основных держателей акций тёткиного «бюро» и полноправной хозяйкой огромного тёткиного дома.
И это её бассейн чистил и её лужайку подстригал Макс.
Он расстался с женой. Но когда их отношения перестали быть запретными, они потеряли всю прелесть.
Вера его бросила и вернулась к Фёдору.
Она нашла себе другого интересного, небогатого и женатого мужика и теперь тайно встречалась с ним.
Отец был прав: блядство в ней неискоренимо.
А Фёдор вдруг понял, что это вовсе не разбивает ему сердце.
Он устраивал ей сцены ревности, они шумно ссорились, бурно мирились, но он стал зам главы компании, жил в шикарном доме, имел доход, сравнимый с доходом небольшого африканского государства — его всё устраивало.
Даже то, что жена ему неверна.
Их обоих всё устраивало. Они даже поженились.
Игры, в которые играют люди, называя их жизнью.
Порой они жестоки и глупы. Порой самоотвержены и прекрасны.
Кто-то прыгает в кипяток, но тут же варится, а кто-то прекрасно осознаёт, что вода вокруг нагревается, но предпочитает ничего не делать.
Каждый вправе выбрать своё.
Или стать лягушкой, что выпрыгнула.