11

В палату к тётке Веру не пустили.

Она мерила шагами коридор, поджидая врача.

— Вы дочь? — спросил он, уткнувшись в бумаги.

— Нет, племянница.

— Не знаю, вправе ли я давать информацию племяннице…

— У неё нет детей, доктор. Я её единственная родственница, — слегка приврала Вера, но просто для убедительности. — Говорите как есть. Всё плохо?

— Скажем так: далеко не хорошо. Мы ещё возьмём пару анализов, чтобы подтвердить или опровергнуть свои опасения, а потом уже можно будет говорить предметно.

Вера смотрела на него тревожно и вопросительно.

— Сердце сильно изношено, — ответил скорее на её взгляд, чем на непроизнесённые вопросы врач. — Сосуды тоже оставляют желать лучшего. Гемоглобин на критической отметке, и пока его не поднимем, об оперативном вмешательстве не может идти и речи.

— Ей нужна операция? — ужаснулась Вера.

— И довольно серьёзная. А ещё детоксикация. Её давно и заботливо травят. Операцию-то мы сделаем, но справиться с ядом непросто.

— С ядом? Травят?! — уставилась на него Вера.

«Кстати, там в посылке чай, — возникла перед глазами сцена, как с месяц назад отец небрежно махнул рукой в сторону коробки, что прислали старые друзья деда то ли со Шри-Ланки, то ли с Тибета, где они теперь жили. — Я это сено пить всё равно не буду, а Вальке понравится. Они ей прислали этот хлам, не мне».

И Вера, конечно, взяла.

И сама заваривала и секретаря Машу попросила — вроде он тёть Вале даже понравился.

Вера в ужасе захлопала глазами.

— Позаботьтесь о завещании, пока есть время, — сухо сказал врач и пошёл.

— Я могу её увидеть? — успела спросить Вера.

— Нет. Пока нет. Она без сознания, под капельницей, — ответил доктор на ходу. — И сидеть здесь нет никакого смысла. О состоянии тёти можете справляться по телефону, — ответил он.

Первой мыслью стало: позвонить отцу. И спросить: это ты?

Нет, не спросить, заорать: «Это ты! Ты это сделал! Ты травил её моими руками!»

Ведь не может быть, что он не знал.

Но он не узнает, если Вера ему не скажет.

А если скажет, отец ведь может проявить инициативу — и тогда тёть Валя точно не выйдет из больницы.

Вера решила промолчать. Отец это или нет, какая теперь разница.

Надо бы поговорить с Самойловым. Срочно!

«Кстати, а где он? И почему его нет в больнице?» — даже оглянулась Вера, словно он обязательно должен быть где-то здесь.

Его телефон молчал.

И где его искать? Дома? В офисе? На каком-то из многочисленных объектов?

Его секретарь ответила: возможно, он где-то за городом и вернётся только к вечеру, а возможно, уже дома, просто не берёт трубку, точнее она не знает — тоже не смогла ему дозвониться.

Вера побарабанила пальцами по рулю и решила ехать в их загородный дом.

Перед лицом беды их семья не собиралась вместе, но Вера чувствовала потребность оказаться сейчас там, где, говорят, и стены помогают.

— Дядь Юр! Юрий Борисович! — крикнула Вера с порога.

Как ни странно, дверь была открыта и дом словно вымер.

Вышколенная прислуга и так никогда не попадалась на глаза, словно её нет, но сейчас никого не было в полном смысле слова, словно прислугу отпустили, или разогнали, или они сами сбежали, узнав, что хозяйка, скорее всего, не вернётся. Возможно, сбежали, унося тёткины драгоценности, или безделушки, что стоили каждая, как их годовая зарплата.

— Есть кто? — громко спросила Вера, поднимаясь на второй этаж.

И кажется, что-то услышала со стороны кабинета.

Треск дров.

Погода сегодня, конечно, была пасмурной, но не настолько, чтобы топить камин.

И всё же он горел. И потрескивал. Пламя жадно пожирало сухие дрова и какие-то бумаги.

Портрет тёть Вали был отодвинут. Сейф, что прятался за ним, открыт.

В сейфе ровными стопками лежали деньги.

На столе валялись разбросанные документы.

Завещание, копию которого принесла ей тётка, Вера узнала без труда. Только написано оно было на настоящей гербовой бумаге и скреплено настоящими печатями, подписями нотариуса и всех, кому положено в нём расписаться.

Завещание, в котором о Вере даже не вспомнили.

Словно она никто. Словно была для тётки так, забавной игрушкой, ручной зверушкой, с которой можно сходить в цирк, слетать в Испанию, посетить Порт Авентура или другой парк аттракционов, побродить в океанариуме, покататься на спортивных машинах по треку, в общем, неплохо провести время, а ещё одарить племянницу кучей подарков, но для завещания она слишком незначительна, чтобы упоминать.

Обида вцепилась в сердце птичьими лапками, острыми коготками. Жёстко. Больно.

«Найти и уничтожить!» — эхом прозвучали в голове слова отца.

Вера взяла со стола завещание. Посмотрела на горящий камин…