Глава I Первые впечатления и вторые

«Другая культура»

Из к/ф «Астерикс и Обеликс. Операция Клеопатра»

Хвала предкам, охота сегодня оказалась удачной. Солнце ещё только перевалило за полдень, а они уже возвращаются в стойбище с мясом двух оленей. Правда, за одним из них пришлось лезть в болото, и охотники перемазались, но это нисколько не испортило их хорошего настроения.

Вообще то Белое Перо надеялся добыть кабана, но и такая дичь его вполне устроила. В здешних местах произрастает много дубов, а овраги густо заросли орешником. Каждый год в конце лета племя Детей Рыси откочёвывало сюда, ближе к Костяному хребту. Пройдёт ещё дней десять, и можно начинать заготовку орехов на зиму, а там дойдёт очередь и до жёлудей. Только бы Великий Дух не пригнал слишком рано дождевые тучи, да корзин хватило. Мутный Глаз давно просил дать ему «рысят» для заготовки прутьев. Надо будет завтра отправить.

— Вождь, давай зайдём на Мышиную речку, здесь недалеко? — прервал его размышления Поющий Орёл. — Искупаемся. Нельзя же явиться в стойбище такими грязными?

Белое Перо обвёл взглядом спутников. Он в болото не лазил, для этого есть охотники помоложе. Вот они перепачкались основательно. В длинных волосах застряли клочья тины и ряска, руки и лица покрыты пятнами крови и грязи.

— Торопиться вроде некуда, — поддержал Весенний Волк.

Трое остальных вопросительно смотрели на вождя.

— Хорошо, — выждав паузу, согласился тот.

Охотники свернули в лес, прошли молодым березняком и оказались на заросшем тальником берегу. Отыскав местечко поудобнее, Белое Перо уселся на траву, всем видом показывая, что не собирается лезть в воду.

Его спутники, довольно улыбаясь, сняли с плеч шкуры с завёрнутым в них мясом и стали раздеваться. Слушать упрёки жён о том, что они не берегут одежду, никому не хотелось.

Как и большинство местных речек, эта больше походила на широкий ручей. Только далеко на востоке водные потоки собирались в могучую Макарану. А та, в свою очередь, впадает в море, из-за которого каждый год в начале лета на большом корабле приплывают так не похожие на аратачей люди.

Белое Перо скривился. Поющий Орёл зашёл на середину речонки, где вода едва достигала ему до пояса, и стал, хохоча, брызгать на приятелей.

«Давно уже стал охотником, а ведёт себя как „рысёнок“, — раздражённо подумал вождь. — И как такому доверить судьбу племени?» Он в который раз остро пожалел о безвременно погибшем сыне.

Много лет назад двоюродный дядя Белого Пера стал главой племени. Потом вождём выбрали его отца, сумевшего отговорить соплеменников от нападения на заморцев. Белое Перо хорошо помнил его слова на совете племени.

— Если сейчас их всех убить, неизвестно, когда новые лодки из-за моря появятся на берегах Мараканы. А эти обязательно вернутся, чтобы получить ещё больше мехов, мёда и орехов, и привезут много красивых и нужных вещей.

Старейшины и воины послушали. С тех пор заморцы снабжают Детей Рыси бронзовыми и железными наконечниками для стрел и копий, металлическими ножами и топорами, котлами, которые можно вешать прямо над огнём, а не бросать в них раскалённые камни, чтобы сварить мясо.

Прослышав о таком богатстве, явились с набегом соседи. Много славных охотников потеряли Дети Рыси, прежде чем жадный враг бежал в свои дебри за Костяным хребтом. Получили тяжёлое ранение и Крадущийся Медведь. Он прожил до первого снега, наставляя и давая советы новому вождю, которым стал его сын Белое Перо, доказавший свою храбрость и мудрость.

Давно уже никто не покушается на покой его племени. Люди почти не голодают, разве что в самом начале весны. Подросли новые воины, но авторитет вождя казался незыблемым.

Вот уже почти двадцать лет приплывали на своих многовёсельных кораблях заморцы за товаром. Их предводитель по имени Картен стал побратимом Белого Пера. Они часто беседовали о самых разных вещах за бокалом веселящей воды. В отличие от зелий колдуна, чуть кисловатый напиток заморцев не помогал беседовать с духами, но веселил душу и превращал любой разговор в удовольствие.

Картен уверял, что в их краях вождей не выбирают. После смерти правителя, власть по закону получает его сын. Разве не предки даруют людям силу, храбрость и ум? У слабых и глупых родителей вырастают такие же дети. Белое Перо соглашался, а заморец приводил всё новые и новые аргументы. Передача власти по наследству позволяет сохранить преемственность, потому что сын никогда не нарушит волю отца. Кроме того, в этом случае не бывает споров между сильными людьми за высшую власть, что позволяет избегать ссор и неурядиц.

При этих словах вождь всегда вспоминал свои споры с главами родов по любому самому пустяковому поводу. Сколько труда ему стоит всякий раз уговаривать этих упрямцев. А ведь он желает Детям Рыси только добра. Белое Перо считал, что старейшины специально возражают ему при всяком удобном случае лишь из-за глупого упрямства, поэтому давно решил сделать так, чтобы следующим вождём стал его сын.

Храбрый, сильный и умелый охотник Могучий Бык очень рано прошёл посвящение. Молодые воины не только из Палевых Рысей, но и из других родов видели в нём будущего предводителя. Даже умудрённые жизнью мужи его уважали. Белое Перо уже раздумывал, дочь кого из старейшин должна стать его снохой, когда чёрная беда обрушилась на род Палевых Рысей.

Могучего Быка ужалила змея. Потом никто из друзей, сопровождавших его на охоте, не мог объяснить, как такой зоркий воин не заметил притаившегося в траве гада, ранее никогда не встречавшегося в этих местах. Прекрасно зная, что делают в таких случаях, они выдавили кровь из раны, прижгли её угольком, но молодой человек угасал на глазах. Послали за Колдуном, который явился так быстро, как только смог. Он поил сына вождя целебными отварами, ставил припарки, ходил в мир духов, пытаясь спасти молодого охотника.

Белое Перо потерял двоих сыновей и троих дочерей. Смерть всегда ходит рядом с живыми. Мир полон опасностей. Человек может погибнуть от зубов и когтей хищников, копыт и рогов травоядных, от стрел врага и болезней. Но ни до, ни после вождя не чувствовал себя таким опустошённым.

Горечь воспоминания тенью пробежала по неподвижному лицу. Откуда взялась та страшная, невиданная змея? После похорон Колдун шепнул, что Могучего Быка убили с помощью злых чар. Вождь только отмахнулся. Это и без него знали все в племени. Сам Белое Перо подозревал старейшину рода Чёрных Рысей. Как и другие главы родов, он мог творить несложные заклинания. Однако Колдун уверял, что проклятие наложил кто-то сильный и искусный в чародействе. Вождь догадался, что тот намекает на Отшельника, но сделал вид, что не понял.

Отшельнику нет никакого дела до того, кто станет предводителем детей Рыси, а Мудрый Камень, самый молодой из старейшин, хорошо знает язык заморцев, уже доказавший свою храбрость и рассудительность в стычках с Детьми Кабана, вполне может позариться на место вождя. Многие воины поговаривали, что после смерти Могучего Быка именно он достоин занять место предводителя племени.

Едва подумав об этом, мужчина нахмурился. Нет, священный столб, главная святыня Детей Рыси, не покинет их стойбища. Белое Перо с раздражением вспомнил свою первую жену. Она смогла родить ему лишь пятерых деток. Трое умерли, Могучего Быка убили. Осталась только Упрямая Веточка. Но судьба девушек известна. Достигнув зрелости, они покидают род отца.

Вождь слишком поздно понял, что Лёгкое Облако пуста, как корзина с орехами ранней весной. Пришлось взять вторую жену. Та родила ему дочку и долгожданного сына. Но он слишком молод и даже ещё не прошёл посвящение. Нет, ему не стать вождём Детей Рыси. Все надежды Белое Перо возлагал на своего племянника Поющего Орла. Храбрец прекрасно разбирается в повадках зверей, но плохо видит истинные причины человеческих поступков и не умеет вести себя как вождь. Неужели он этому так и не научится?

Белое Перо резко встал, с неудовольствием чувствуя, как заболели затёкшие ноги. Раньше он за собой этого не замечал. От взгляда вождя улыбка на лице племянника погасла.

— Пора, — сухо сказал Поющий Орёл, выбираясь на берег. — Родичи ждут мяса.

Охотники быстро оделись, похватали узлы и заспешили вслед за вождём.

Едва их взору открылось стойбище, как Белое Перо насторожился.

«Что-то случилось? — подумал он, заметив толпу возле вигвама Мутного Глаза. — Неужели умер старик? Кто же тогда будет плести корзины? У Косматого Гуся до сих пор получаются какие-то кособокие, да и делает он очень медленно. Не научился ещё, как следует».

— Эй, вождь! — тревожно окликнул его Поющий Орёл. — Чего это они там собрались?

— Я откуда знаю, — раздражённо буркнул тот, невольно ускоряя шаг.

До них донёсся взрыв смеха.

Белое Перо удивился. Старик, вроде, не сделал ничего плохого, чтобы так радоваться его смерти? Хотя, родичи не стали бы смеяться, даже если бы умер Суровый Ветер.

Тут их заметил кто-то из мальчишек.

— Вождь идёт! Вождь!

Все разом обернулись в его сторону.

— Вождь, мы нашли женщину! Вождь, посмотри на её одежду! Вождь, она не умеет разговаривать! Вождь…

— Ничего не понимаю! — тряхнул головой Белое Перо. — Тихо!

Послушав своего предводителя, люди, затихнув, расступились.

Около входа в вигвам Мутного Глаза стояла высокая молодая женщина с короткими, растрёпанными волосами и с мучительным выражением больших серых глаз на бледном лице.

«Заморка! — вспыхнуло в голове у вождя. — Здесь? Так далеко от Мараканы? Как она тут оказалась? Кажется, я её виде? Может одна из невольниц заморца? Нет, не похожа».

После первого замешательства Белое Перо внимательно оглядел её с ног до головы.

Пожалуй, с возрастом он поспешил. Вряд ли девица намного старше его дочери. А Упрямой Веточке пятнадцать зим. Три года как невеста.

Вождь отогнал несвоевременные мысли, вновь сосредоточившись на насущном. Рубаха из синей, в крупную клетку, ткани с маленькими круглыми украшениями, протянувшимися сверху вниз. Синие матерчатые терики. Или скорее штаны, подобные тем, что он видел на одном из матросов Картена. Только эти узкие, длинные и без верёвки на поясе. Как только они не спадают с её тощего зада? На ногах, которыми странная девица время от времени переступала на месте, оказались бело-синие мокасины с подошвой, толстой как у заморских сандалий.

— Как твоё имя? — машинально проговорил он на языке заморцев.

— Её зовут Фрея, вождь, — вмешался Глухой Гром. — Не «мокрая», а Фрея. Глупое имя, правда?

— Я спрашиваю её, а не тебя, — нахмурился Белое Перо.

— Но она не понимает язык заморцев, вождь, — усмехнулся Корявый Дуб.

Услышав своё имя, девушка кивнула.

— Фрея.

И положив узкую ладонь на грудь, повторила:

— Фрея.

— Белое Перо! — гордо представился он и, протянув руку в сторону священного столба, добавил. — Вождь племени Детей Рыси и старейшина рода Палевых Рысей.

— Снежное трепло из полевой мыши, — повторила незнакомка, ужасно коверкая слова.

Сзади кто-то тоненько захихикал. Женщины прыскали, зажимая рот руками. Даже на суровых лицах мужчин появились следы тщательно скрываемых улыбок.

— Белое Перо! — нахмурившись, поправил её вождь.

Теперь стала понятна причина безудержного веселья, царившего здесь до их прихода. Девчонка путалась в словах, а родичам лишь бы посмеяться, не важно над чем.

— Что нам с ней делать, вождь? — спросил Мутный Глаз.

До того, как ослепнуть на один глаз и сделаться лучшим мастером по плетению корзин, он был одним из самых уважаемых охотников рода Палевых Рысей.

Родичи и сам вождь прислушивались к его советам, а в отсутствие Белого Пера слово Мутного Глаза часто становилось решающим.

— Надо послать за Отшельником, — предложил Глухой Гром. — Пусть попробует с ней поговорить. Он много заморских языков знает.

— Отшельник ушёл за Костяной хребет, — покачал головой вождь. — К Детям Кабана за синим камнем.

— Тогда, может отправить кого-нибудь в стойбище Серых Рысей? — робко предложил Ловкий Сыч. — За Неугомонным Зайцем.

Сгрудившиеся вокруг родичи засмеялись.

Молодой охотник пробурчал опустив глаза.

— Он тоже много где побывал.

Глава племени сурово сдвинул густые брови.

— Только его сказок нам и не хватает.

— А вдруг она не человек? — громко сказал кто-то.

Наступила тишина.

Белое Перо обернулся к Суровому Ветру.

— А кто же?

— Злой дух!

— С чего ты взял? — нахмурился вождь.

Родичи, затаив дыхание, слушали их разговор. Кое-кто стал отодвигаться от Фреи.

— Кто-нибудь видел, чтобы люди так одевались? — Суровый Ветер указал пальцем на девушку. — Заморцы приплывают по Маракане, Дети Кабана приходят из-за Костяного Хребта, Дети Оленя — с севера из-за Россыпи Озёр. А откуда эта здесь взялась?

— Непонятно, — ответил за всех Поющий Орёл.

Белое Перо мысленно поморщился. Опять племянник влез в разговор, когда не следует.

Люди заволновались. Вокруг девушки быстро образовалось пустое пространство.

— Вот и я о том, — кивнул оратор, явно польщённый всеобщим вниманием. — Почему ей на месте спокойно не стоится? Почему на глазах слёзы?

Вождь хмурился, всё ещё не понимая, к чему ведёт свою путанную речь Суровый Ветер.

— Почему? — выдохнул Поющий Орёл, опуская на землю свёрток с мясом и хватаясь за кинжал.

— Потому, что нас защищает Праматерь Рысь! — оратор указал на священный столб, стоявший у жилища вождя. — И мудрые предки. Вот её и корёжит от их доброй силы. Посмотрите, как она согнулась?!

— Убить её! — вскричал какой-то мужчина.

В руках охотников появились ножи и копья.

— Давно ли ты стал в духах разбираться, Суровый Ветер? — прорезал тишину насмешливый старческий голос. — Молодой был, двух слов связать не мог, в трёх девках запутался, а сейчас как Колдун заговорил.

Весенний Волк за спиной вождя тихо хихикнул. Родичи неуверенно заулыбались.

— Заткнись, если ничего не понимаешь! — набросился на Кудрявую Лису обозлённый охотник. — Совсем разума лишилась!

— Как ты смеешь так разговаривать с моей матерью?! — вспылил Глухой Гром. — Придержи свой поганый язык!

— А то что? — осклабился Суровый Ветер, хватаясь за нож.

— Тихо! — вскинул руку Белое Перо. — Охотники, а ведёте себя как мальчишки, ещё не вошедшие в вигвам «рысят»!

Презрительно фыркнув, он озабоченно проговорил:

— Суровый Ветер прав, надо послать за Колдуном. Пусть немедленно идёт сюда и посмотрит на неё. Он больше всех знает о духах.

Люди одобрительно зашумели.

Оглядевшись, Белое Перо заметил в стороне группу «рысят».

— Эй! — громко крикнул он. — Ловящий Снег!

Парнишка подбежал, ожидая распоряжений.

— Беги за Колдуном. Расскажешь ему все. Пусть поторопится.

Мальчишка, довольный тем, что получил задание от самого вождя, во всю прыть припустил к лесу, крепко сжимая короткое копьё.

— А её куда? — спросил Мутный Глаз, опасливо косясь на Фрею, позабыв, что совсем недавно сидел с ней у костра, пытался разговаривать.

— Да привязать её к священному столбу — и все дела! — крикнул кто-то из молодых охотников. — Там уж она ничем нам не сможет навредить.

Судя по глухому ропоту толпы, это предложение людям не очень понравилось.

— Нет, — решительно отверг его Белое Перо. — Аратачи не привязывают женщин к священному столбу.

— Она злой дух! — возразил Суровый Ветер.

— А если нет? — огрызнулся вождь. — Хотите опозорить род Палевых Рысей, нарушив наши обычаи?

— Тогда свяжем её и будем сторожить, — продолжал настаивать охотник. — Пусть прямо здесь и лежит.

— Не достойно мужчины связывать женщину, — проворчала Кудрявая Лиса под одобрительные замечания подруг.

— А может, посадим её в вигвам до прихода Колдуна? — предложил Ловкий Сыч.

— Вот в свой и сажай! — ехидно усмехнулся Суровый Ветер.

Молодой охотник стушевался. Пускать в дом злого духа ему явно не хотелось. Да и вождю тоже.

— Отведём её в вигвам «рысят», — решил Белое Перо.

— Но вдруг она злой дух? — испуганно спросила какая-то женщина.

— Значит, сожжём вигвам и построим им новый! — безапелляционно заявил вождь.

Жилище будущих охотников давно нуждалось в починке, но сами «рысята» всё время заняты, а у него как-то руки не доходили.

Белое Перо нашёл глазами Корявый Дуб.

— Вы её нашли, вам и охранять.

Охотник недовольно нахмурился, но промолчал. Кивнув своим спутникам, он, шагнув к незнакомке, попытался взять её за локоть.

Та отстранилась.

— Пойдём! — раздражённо буркнул Корявый Дуб, махнув рукой. — Туда.

Родичи расступились, образовав широкий проход, и девушка в сопровождении трёх мужчин направилась к стоявшему в стороне большому вигваму.

Решив этот вопрос, вождь стал раздавать мясо.

Любую крупную добычу по обычаю следовало поделить между родичами. Удачливый охотник дополнительно получал шкуру и рога. Ну, а всякую мелочь, вроде птиц или зайцев, мог спокойно нести в свой вигвам.

Последней подошла Лёгкое Облако. Старшая жена знала, что супруг себя не обделит. Кроме мяса, Белому Перу досталась одна из шкур. Вторую унёс Весенний Волк. На этот раз племяннику не повезло. Не его копьё убило оленя. И чтобы ему не было обидно, вождь подарил Поющему Орлу рога.

«Не иначе, приближается старость?» — с грустью подумал Белое Перо. Всё чаще хотелось вот так просто посидеть на солнышке и ни о чём не думать. Нет, дротики и стрелы его, как и прежде, бьют без промаха, копьё останавливает кабана, а молодая жена громко радуется его ласкам.

Но в когда-то чёрных, как вороново крыло, волосах густо белеют нити седины, побаливает спина, да и зубов осталось не так много. Вот и на сегодняшней охоте он устал гораздо сильнее, чем это бывало раньше.

Мужчина лениво согнал с мускулистого предплечья жадного слепня. Не стоит без нужды убивать даже такое никчёмное существо, раз Великий дух дал ему жизнь. Но пусть летит в лес, ищет лосей, зубров или оленей, а его оставит в покое.

Послушав мудрого совета, насекомое сделало круг у священного столба и скрылось из глаз. Белое Перо поднял глаза на искусно вырезанную из твёрдого дуба голову Праматери Рыси, блестевшую свежей краской. Колдун с учеником покрасили её только два дня назад. Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, но сердце его наполнилось гордостью. Именно в роду вождя хранится главная святыня Детей Рыси. Здесь у столба Праматери решаются все важнейшие вопросы: от посвящения мальчиков в мужчины и выборов вождя до свадеб и похорон. С тех пор, как много лет назад двоюродный дядя Белого Пера стал главой племени, святыня не покидала стойбища Палевых Рысей.

Мимо прошла озабоченная Лёгкое Облако. Он подумал, что в последнее время жена мало соответствовала своему имени. Толстая, крикливая женщина, с вечно нахмуренными бровями и маленькими, запрятанными в жирных складках глазками. Размышления прервало появление второй жены.

— Девчонку кормить? — деловито спросила Медовый Цветок.

— Какую? — вскинул брови он, прекрасно понимая о ком речь.

— Ну, эту, — женщина мотнула головой в сторону. — Которую в лесу нашли. Фрею. Да и воды ей надо бы дать. У «рысят» в вигваме одни старые шкуры да оружие.

— Уже вынесли, — возразил Белое Перо. — Они боятся, как бы его злой дух не испортил.

— Мальчишки, — пожала плечами Медовый Цветок.

— Ты думаешь, она не дух? — лениво поинтересовался мнением супруги вождь.

Та пренебрежительно фыркнула.

— Обычная девчонка. Только бледная очень.

— А её одежда? — усмехнулся мужчина.

Жена на миг задумалась.

— Утренняя Кувшинка говорит, что когда её отец впервые увидел заморцев, то тоже решил, они не люди.

Вождь хмыкнул, для женщины супруга Корявого Дуба рассуждает вполне здраво.

— Отнеси ей мяса и кувшин с водой, — распорядился он. — А там послушаем, что скажет Колдун.

— Она принесёт беду, — буркнула Лёгкое Облако, ссыпав в кипящий котёл нарезанные корешки. — Лучше убить её, пока не поздно.

— Почему? — усмехнулся Белое Перо. — Разве ты не знаешь, что просто так убивать нельзя?

— Что она делала в лесу? — нахмурила жидкие бровки женщина. — Одна, без корзины, без огня. Ты слышал, чтобы люди появлялись вот просто так, из ниоткуда?

— Нет, — вынужден был согласиться супруг и тут же обратился к Медовому Цветку. — Пойдёшь кормить девчонку, пришли ко мне Корявого Дуба.

Затем, взглянув на первую жену, повторил:

— Подождём, что скажет Колдун.

— Звал меня, вождь? — хмуро спросил охотник, присаживаясь рядом.

— Да, — кивнул Белое Перо. — Я хочу знать, откуда взялась эта женщина. Пока не зашло солнце, отправляйтесь с Гудящим Шмелём туда, где вы её встретили.

— Ты хочешь, чтобы мы прошли по её следам, — догадался собеседник.

— Твой зоркий глаз, Корявый Дуб, разглядит даже отпечатки лап муравья на песке, — торжественно объявил предводитель Детей Рыси. — Отыщи, откуда она начала свой путь.

— Да, вождь, — польщённый воин встал. — Охранять вигвам «рысят» пусть остаётся Глухой Гром. Он смел и силён, но нам нужно будет смотреть, а не хватать.

Улыбка чуть тронула сухие губы Белого Пера. Он уже слышал, как странная девица вывихнула палец молодому охотнику.

— Это молодость, а она быстро проходит.

Проводив глазами охотника, вождь увидел возвращающуюся жену.

Медовый Цветок, присев рядом, вздохнула.

— У неё вид, как у испуганного лисёнка. Словно она потерялась.

— Кто?

— Фрея, — пояснила супруга. — Ты бы видел, как она набросилась на мясо? Наверное, долго ничего не ела.

Мужчина промолчал.

— Какой из неё злой дух? — покачала головой Медовый Цветок. — Она нас боится больше, чем мы её. Просто испуганная одинокая девочка.

— Много ты понимаешь в духах, — презрительно скривился Белое Перо и озабоченно подумал: «Хорошо, если одинокая. Но вдруг появился новый народ, о котором мы ничего не знаем? Вроде заморцев. Только те приплывают менять вещи на меха, а эти явились, чтобы изгнать отсюда Детей Рыси. Как это когда-то случилось с нашими далёкими предками».

Он взглянул на застывшее у горизонта солнце. Вождь не сомневался, что Корявый Дуб и Гудящий Шмель отыщут следы незнакомки, если она, конечно, не летала по воздуху. Отпечатки её мокасин трудно с чем-либо спутать. Но куда они их приведут?

Послышался нарастающий шум. Белое Перо обернулся. К нему, постепенно обрастая толпой, приближался Колдун с учеником, нагруженным большим берестяным коробом.

Старый толстяк в широком, бесформенном балахоне, щедро увешанном деревянными трещотками, фигурками и священными амулетами, с достоинством приветствовал главу племени Детей Рыси.

— Ты звал меня, вождь, и вот я здесь.

Хорошенько обдумав происшествие со странной женщиной, Белое Перо уже не считал его на столько важным, чтобы пренебрегать обычаями гостеприимства.

— Прошу разделить со мной кров и пищу, — предложил вождь и, не обращая внимания на разочарованных родичей, скользнул в вигвам.

Обойдя по движению солнца чуть теплившийся очаг, он занял своё место напротив входа, усевшись на толстую кипу шкур. Между ним и огнём располагался алтарь, представлявший собой толстую, выскобленную ножом, деревянную плаху, с расставленными фигурками духов-хранителей и предков.

Повторив путь хозяина, гости уселись по правую руку от него. Медовый Цветок подбросила в очаг сухих веток и быстро раздула огонь, а Упрямая Веточка преподнесла Колдуну блестящую чашу с водой. Едва он утолил жажду, как Лёгкое Облако внесла на большом плетёном подносе варёное мясо.

— О Великий дух, Праматерь Рысь, и вы, добрые предки! — воззвал Белое Перо. — Разделите с вашими детьми радость встречи и не оставьте их в час испытания!

Выбрав самый большой кусок, вождь откусил от него, после чего передал Колдуну. Старик вцепился в мясо уцелевшими зубами, ловко махнул кремнёвым ножом у самых губ и, жуя, передал кусок ученику. Тот жадно оторвал себе порцию. Вслед за этим изрядно уменьшившийся кусок вернулся к хозяину дома. Затем данная процедура повторилась ещё три раза.

Громко рыгнув в знак полного насыщения, толстяк вытер ладонью жирные губы.

— Детям Рыси нужна твоя мудрость, Колдун, — сказал вождь, давая понять, что пришло время для делового разговора. — Ты уже знаешь, что Корявый Дуб привёл в стойбище странную женщину, которую встретил в лесу.

— Которая чудно одета и не разговаривает по-человечески? — усмехнулся старик, поглаживая пальцами висевший на шее серебряный колокольчик.

Колдуну так нравился его мелодичный голосок, что он не расставался с ним даже во время исполнения обрядов. Кое-кто этого не одобрял, считая, что подарок чужеземцев может оскорбить духов аратачей. Таким сомневающимся Колдун обычно предлагал самим обратиться к ним и узнать. Желающих не находилось. Разговоры потихоньку стихли, а колокольчик по-прежнему украшал старую морщинистую шею.

— Да, — кивнул Белое Перо. — Кое-кто думает, что она злой дух. Люди надеются на твой острый глаз, Колдун.

Старик стал ещё толще от важности.

— Давай взглянем на эту диковину.

Они не пошли в вигвам «рысят», а велели привести странную женщину с нелепым именем Фрея.

По такому поводу у священного столба развели большой костёр, возле которого собрался почти весь род Палевых Рысей. Не пришли только совсем старые и самые малые, да ещё Гудящий Шмель с Корявым Дубом, чьё отсутствие уже начинало беспокоить вождя.

Ближе к огню сидели, скрестив ноги, наиболее уважаемые охотники, красовавшиеся ожерельями из множества клыков, когтей и фаланг пальцев убитых врагов. За их спинами плотной массой столпились остальные мужчины и женщины. Маленькие дети шныряли между ног взрослых, норовя пробраться вперёд. А «рысятам» оставалось только забраться на ближайшую скалу. Слышать они оттуда не могли ничего, зато все прекрасно видели.

Крепко вцепившись побелевшими руками в предплечья, словно прикрываясь от пристальных взоров, Фрея шла по живому коридору глазевших на неё людей. Позади гордо вышагивал Глухой Гром, поигрывая топориком. Палевые Рыси уже видели странную девицу, но на Колдуна она произвела сильное впечатление. Упёршись ладонями в колени, он подался вперёд, стараясь разглядеть её за пляшущими языками пламени.

— Чудеса! — выдохнул старик, покачав седой шевелюрой, прикрытой маленькой островерхой шапочкой.

— А ты что ожидал увидеть? — усмехнулся вождь. — Я тебя предупреждал, что она не похожа на тех, кого мы встречали раньше.

Колдун встал и, обогнув костёр, подошёл к девушке. Та попятилась, но быстро упёрлась в мускулистую грудь Глухого Грома. Под смех окружающих молодой человек подтолкнул её ближе к огню. В ярком свете пламени страх, охвативший девушку, стал особенно заметен. Полный отчаянья взгляд блестевших глаз, мокрые дорожки на щеках, непрерывно дёргавшийся подбородок. Толстяк обошёл её кругом, пристально разглядывая с ног до головы.

Фрея выпрямилась, расправила плечи и, скрестив руки на груди, стала смотреть в огонь.

«А коленки-то дрожат! — хмыкнул про себя Белое Перо. — Права Медовый Цветок. Она нас боится. Если так, какой из неё дух?»

— Ты кто? — спросил Колдун на языке аратачей, глядя ей в лицо.

Девушка молчала.

— Доне квартум? — повторил старик по-заморски.

Она взглянула на него, явно стараясь понять.

Толстяк указал на неё пальцем.

— Фрея, — тут же представилась девушка.

— Это мы уже и так знаем! — насмешливо крикнул Суровый Ветер.

Родичи засмеялись. Разливавшееся в воздухе напряжение исчезло. Люди вновь стали переговариваться, обмениваться впечатлениями.

— Я не учу тебя выслеживать зверя! — огрызнулся Колдун. — Вот и ты не лезь в мои дела!

— А нет никаких дел! — не остался в долгу скандальный охотник. — Ходишь вокруг неё, как тетерев вокруг тетёрки, и на тощий зад её пялишься!

К звёздному небу рванулся дружный хохот.

— Помолчи, Суровый Ветер! — прикрикнул вождь, с трудом сдерживая улыбку. — Не мешай!

Потом обратился к Колдуну.

— Ну, что скажешь? Она человек или нет?

Вместо ответа старик крепко схватил девушку за руку. Та дёрнулась от неожиданности, но прежде чем успела вырваться, толстяк крепко ущипнул её за запястье. Взвизгнув от боли и едва не угодив в костёр, Фрея отпрыгнула. И стала затравленно озираться, потирая пострадавшую руку.

Кто-то засмеялся, но большинство напряжённо ждали, что будет дальше.

— Что это ты взялся молоденьких щупать? — не удержался Суровый Ветер. Вот только на этот раз никто не обращал внимания на его шутки.

— Руку! — повелительно проговорил Колдун, глядя на незнакомку. — Покажи руку!

И наглядно продемонстрировал, что она должна сделать, подняв вверх ладонь и указывая пальцем на запястье. Как раз туда, куда он её ущипнул.

Всё ещё ничего не понимая, Фрея растерянно глядела на толстяка.

— Руку! — вдруг громко сказала Утренняя Кувшинка и тоже подняла ладонь.

— Руку, руку! — робко, но с нарастающим энтузиазмом подхватили девушки, потом женщины и даже кто-кто из парней.

Взрослые солидные охотники только усмехались, не сводя с девушки настороженных глаз.

Наконец, та робко воздела руку с растопыренными пальцами.

— Видите синяк?! — вскричал Колдун, нарушив враз наступившую тишину. — У духов их не бывает. Она человек!

Вздох облегчения прошёл по толпе. Хотя мало кто в стойбище воспринимал слова Сурового Ветра всерьёз. Слишком склочным и скандальным характером отличался этот умелый и храбрый охотник. Но всё же некоторые опасались непонятной девицы. Теперь же после слов Колдуна всем стало ясно, что, несмотря на свой внешний вид и глупое имя, Фрея — обычный человек.

— Откуда же она взялась? — пробормотал Сломанный Рог.

— Не знаю, — пожал покатыми плечами толстяк. — Но она человек, это точно!

— А вдруг у неё под териками хвост? — крикнул кто-то. — Или шерсть на ногах, как у медведя?

— Помолчи! — прикрикнул на шутника Белое Перо и, не удержавшись, добавил. — Вот пригласишь её на свидание и проверяй, что у неё и где.

— Так она же по-человечески не понимает, вождь! — с деланной обидой отозвался весельчак.

— Научи, — усмехнулся Белое Перо и, заметив Гудящего Шмеля, громко спросил. — Что там?

— Следы ведут к Уштому ручью. Мы перешли на ту сторону, но солнце уже садилось, и пришлось вернуться.

— Значит, завтра опять пойдёте туда, — распорядился вождь. — Возьмёте пару «рысят». Если будет что-то важное, пришлёте их в стойбище.

— Хорошо, — кивнул Корявый Дуб.

— Больше ничего не видели? — спросил Сломанный Рог, недовольный, что подопечными распоряжаются без его согласия.

— Нет, — подумав, ответил Гудящий Шмель.

— Вы что думаете, в лесах объявился новый народ? — спросил Мутный Глаз, глядя на Белое Перо.

— Пока что мы нашли только одну испуганную девчонку, — проворчал тот. — Без оружия, без запасов, без огня.

— Может, она убегала от кого или заблудилась? — предположил кто-то из охотников.

— Тогда надо отыскать то место, откуда она пришла, и вернуть её назад, — рассудительно сказал Мутный Глаз.

— Это будет хороший поступок, — поддержал Колдун, всё ещё продолжавший с интересом разглядывать Фрею.

Подумав, вождь согласился, что это станет отличным поводом завязать знакомство с незваными гостями.

— А сейчас-то что с ней делать? — громко поинтересовалась Кудрявая Лиса. — Девочке надо где-то жить, пока вы племя её отыщите.

— Себе возьми! — рявкнул вечно недовольный Суровый Ветер. — Вигвам у вас просторный, да и сынок поменьше будет по чужим стойбищам пропадать.

Родичи засмеялись. Сын старухи овдовел в начале лета и до сих пор не нашёл себе новую жену.

Но вождю такое предложение не понравилось. Глухой Гром молод и силён. Вдовы наперебой добиваются его внимания, девушки благосклонно принимают его ухаживания, надеясь войти хозяйкой в вигвам такого искусного охотника. Что если не привыкший к отказам молодец решит сразу же распробовать новую девицу, а ей это не понравится? Объясняйся потом с её родичами. Если они, конечно, найдутся.

— Пусть поживёт у меня, — раздался голос Лосиного Рога.

Белое Перо оглянулся и увидел за его спиной Утреннюю Кувшинку. Очевидно, идея пригласить неизвестную девицу принадлежит именно ей.

Вождя такое решение более чем устраивало. Ведь если бы желающих не нашлось, пришлось бы вести незваную гостью в свой вигвам, а делать этого почему-то не хотелось.

— Хорошо, — величественно кивнул Белое Перо. — Отведите её отдыхать.

Пройдя за спинами сидевших у костра мужчин, Утренняя Кувшинка подошла к напряжённой, как натянутая тетива, девушке и поманила за собой.

— Надо бы сообщить другим старейшинам о такой находке, — вполголоса проговорил Колдун.

— Утром пошлю кого-нибудь, — вздохнув, согласился вождь.

«Надо же, как больно щиплется этот противный старикашка! — думала девушка, потирая руку, на которой багровел порядочный синяк. — Но сейчас, вроде, всё не так плохо? Сюда вёл Чисан с топором, отсюда — Ясина с кучей подружек. Надеюсь, больше не посадят в тот вонючий вигвам?»

На самом деле она испытывала огромную благодарность за это. «Индейцы» её просто спасли либо от разрыва мочевого пузыря, либо от стыда.

Тогда, втолкнув её внутрь, Чисан завесил вход облезлой шкурой с рваными краями и шумно уселся снаружи.

Сейчас эти воспоминания вызывали у девушки улыбку, но тогда было не до смеха. С радостью убедившись, что в жилище нет никого и ничего кроме разложенных по полу шкур, пары корзин с какими-то плошками да еле теплившегося очага в середине, Фрея отыскала в золе острый кусок кости, выкопала ямку в плотной земле и вернула себя к жизни. Затем засыпала место преступления и только после этого перевела дух. Неприятного запаха она не боялась. В вигваме так воняло, что резало глаза.

Увы, эйфория сменилась голодом и жаждой. К счастью скоро пришла незнакомая женщина, принесла кусок вареного мяса и кувшин с водой. Мясо оказалось холодным, волокнистым и таким жёстким, что приходилось его буквально грызть. Тем не менее, она съела всё. Сытый желудок помог обрести способность соображать. Мысли в голове крутились довольно мрачные. Незнакомая странная одежда, язык, отсутствие телефона и многих вещей, название которых она не помнила, но которые обязательно должны были быть. Всё это ясно и недвусмысленно давало понять, что её занесло куда-то очень далеко от дома.

Так долго сдерживаемые слёзы, наконец, брызнули из глаз. Но девушке ужасно не хотелось, чтобы кто-то услышал её плач. Поэтому она тихонько подвывала, крепко закрыв рот руками. Вдруг что-то кольнуло её в ногу выше щиколотки. Фрея машинально почесалась. Затем последовал новый укол, потом ещё один уже в руку у локтя. Вскоре выяснилось, что шкуры, на которых она с таким удовольствием себя жалела, населены какими-то маленькими, прыгучими и кусачими букашками. Вот тут она не выдержала и, завыв в голос, принялась ругаться. Знакомые, но непонятные слова вылетали одно за другим, прогоняя апатию и обречённость, добавляя злости, подстёгивая волю.

Наверно поэтому девушка смогла не разреветься и не потерять голову, оказавшись лицом к лицу со сборищем «индейцев». Хотя ночь, костёр и их суровые физиономии создавали довольно мрачную атмосферу. После посадки в кишащий мелкими кусаками вигвам Фрея не ожидала ничего хорошего от обвешанного цацками старика с блестящим колокольчиком на шее. Но уж никак не могла подумать, что он будет щипаться!

Потом толстяк сказал несколько слов, и выражение смуглых лиц окружающих заметно смягчилось. «Возможно, это был какой-то ритуал?» — подумала девушка, нисколько не удивляясь тому, что не только помнит это слово, но и прекрасно понимает его значение.

В сопровождении толпы любопытных они подошли к вигваму. Ясина что-то сказала шагавшей рядом девочке лет десяти. Тряхнув косичками, та проскочила внутрь, отодвинув расшитую ракушками шкуру. Женщина предложила Фрее следовать за ней.

«Наверное, это их дом», — решила девушка, опускаясь на корточки, чтобы пролезть через вход, оказавшийся гораздо ниже, чем в том вигваме, где она сидела раньше.

Внутри было ещё темнее, чем снаружи. Выпрямившись, она отступила в сторону, чтобы не загораживать дорогу Ясине, и тут же налетела на сложенный у входа хворост, одновременно что-то легонько оцарапало щеку. Отмахнувшись, Фрея поймала пучок сухих сеток. Опасаясь наткнуться ещё на что-нибудь, она замерла, балансируя на одной ноге.

Послушалось громкое:

— Фу-у-у-у-у.

Во мраке взметнулись искры, осветив склонившееся над очагом лицо девочки. Положив на затлевшие угли пучок сухой травы, она тут же поднесла к ним кусок белой коры. Затрещав, та ярко вспыхнула, сворачиваясь в трубочку.

Довольная собой девочка положила на неё охапку тонких сучьев. Через секунду тьма рассеялась, затаившись по щелям.

Ясина всё ещё продолжала болтать снаружи. Фрея отыскала место, куда можно поставить ногу, и с интересом огляделась.

Внутри это жилище значительно отличалось от того, где ей уже пришлось побывать. Те же четыре столба, поддерживавших крышу. Но поперечины между ними густо увешаны пучками разнообразных трав, сухих веточек и множеством мешочков. Напротив входа к неотёсанным жердям привязана связка коротких копий и висел круглый футляр, полный стрел. Вдоль стен стояли разнообразные корзины с крышками и без, тюки, кувшины.

Шкуры не валялись на земляном полу строго как попало, а лежали уложенными в три аккуратные кучи, или скорее лежанки, со свёрнутыми валиками вместо подушек. Одно такое ложе располагалось напротив входа. В неясном свете костра девушка увидела за ним висящие на стене кривые палки, топорики и какую-то круглую штуковину с непонятным рисунком и перьями по краям. Там же стояли два длинных копья.

Второе ложе, значительно больше, было справа от неё. По сравнению с первым оно казалось придвинутым ближе к стене вигвама, где в ряд стояли корзины. А третье слева. Совсем небольшое, так что едва хватало места улечься одному человеку.

Фрея потянула носом. Сравнение опять оказалось в пользу этого вигвама. Запашок здесь стоял не такой резкий. Едучую вонь перебивал аромат развешанных повсюду сухих трав.

Она подняла взгляд. У самого дымового отверстия что-то висело. Приглядевшись, девушка поняла, что это снятые шкуры, натянутые на какие-то конструкции из прутьев.

Чтобы увидеть всё это, хватило нескольких секунд. В вигвам, низко пригнувшись, забралась хозяйка. Увидев Фрею у самого входа, она что-то строго сказала девочке. Та ответила, капризно дёрнув худенькими узкими плечами.

Покачав головой, Ясина осторожно взяла девушку за рукав и, подведя к широкому боковому ложу, сказала:

— Бизан.

Фрея растерянно улыбнулась.

Женщина села на шкуры, потянув её за собой.

Скрестив ноги, девушка с любопытством стала ждать, что будет дальше.

Ясина встала. Она тоже хотела подняться, но хозяйка положила ей руку на плечо.

— Бизан! Фрея, бизан.

«Кажется, это слово означает „сидеть“, „сиди“ или что-то в этом роде, — догадалась Фрея. — Надо начинать индейский язык учить. Неизвестно, сколько я здесь пробуду».

От этой мысли её передёрнуло, опять стало очень грустно: «Неужели мне так и не добраться до дома?»

Она горько усмехнулась: «Хотя бы узнать, где он? Ничего не помню. Ни мамы, ни отца. Даже имя вспомнить не могу. Вот батман!»

Чувствуя, что глаза вновь наполняются слезами, девушка громко шмыгнула носом. Ясина сунула ей в руку две лепёшки размером с пару ладоней, а у ног поставила кувшин.

— Круа.

Фрея уже слышала это слово от женщины, приносившей ей еду в тот кишевший мелкими кусаками вигвам, и не заставила себя уговаривать. Едва не сломав зубы с первой попытки, девушка стала откусывать по маленькому кусочку, запивая водой. Вкус лепёшек показался странным, даже как будто знакомым и в целом вполне съедобным. Конечно, кусок мяса оказался бы более чем кстати, но изголодавшийся желудок был благодарен даже за это.

Хозяйка с дочерью занимались какими-то малопонятными делами, то и дело выскакивая наружу. При этом Фрея с удивлением заметила, что ходят они только справа налево и только у неё за спиной. Когда девушка попыталась отодвинуться, чтобы не мешаться, Ясина мягко, но настойчиво вернула её на место.

Хорошенько запомнив это, она только сейчас заметила у костра возле той лежанки, что прямо напротив входа, несколько ровно уложенных камней, прикрытых разрисованным куском древесной коры с расставленными фигурками.

«Шахматы», — внезапно всплыло в памяти название игры. Девушка приподнялась, чтобы разглядеть их получше. Увы, рисунок совсем не походил на чёрно-белые клетки.

Она разочарованно вздохнула, и как раз в этот момент в вигвам вошёл хозяин. Обойдя очаг привычным маршрутом, уселся на то ложе, что напротив входа, и не обращая внимания на гостью, один за другим стащил с ног короткие, мягкие сапожки.

С любопытством наблюдавшая за ним девушка внезапно отвернулась, брезгливо кривя губы. Дело в том, что его брюки состояли из двух отдельных, обшитых бахромой штанин, привязанных к поясу под рубахой. Такой оригинальный фасон оставлял открытой всю нижнюю часть тела. Когда «индеец» стоял или ходил, её прикрывал подол длинной рубахи. Но стоило ему сесть, расставив ноги, как зрелище получилось на редкость отвратительным. Во всяком случае, с точки зрения Фреи.

Однако, ни на Ясину, ни на её дочь, продолжавших хлопотать по хозяйству, это не произвело никакого впечатления.

«Похоже, это здесь в порядке вещей, — думала девушка, крепко сжав губы и глядя на трепетавшие язычки пламени. — Но всё же, какая гадость!»

— Комит чинар, Фрея? — вдруг обратился к ней хозяин. Чтобы смирить обуявшие её эмоции, пришлось собрать всю волю в кулак. К счастью он уже возлежал на куче шкур, до пояса прикрывшись меховым одеялом. В свете очага его мускулистое тело поблёскивало, словно натёртое маслом.

«Как будто его жарить собрались, — внезапно подумала она. — Во фритюре».

От новой порции воспоминаний настроение немного улучшилось, и сохранять благожелательное выражение на лице стало легче.

Мужчина ещё что-то сказал. Она непонимающе пожала плечами. Привстав, мужчина взял стоявший в стороне сапожек.

«Кажется, они называются мокасвины, — подсказала расщедрившаяся память. — Точнее мокасины».

Хозяин ткнул в них, потом в сторону Фреи. Оказавшаяся рядом девочка похлопала ладошкой по кроссовке.

— Ратар кеек сар. Сар.

«Хочет взглянуть на мою обувь, — догадалась девушка. — В этом, конечно, нет ничего плохого. Вот только как бы после этого ему не вздумалось посмотреть на мои штаны?»

Тем не менее, ссориться с хозяевами не хотелось. Фрея взялась послушно расшнуровывать кроссовки. Если учесть, что она почти не разувалась, запах от ног шёл ещё тот. Но и он терялся в букете разнообразных ароматов, наполнявших вигвам.

«Всё-таки как-то не удобно, — подумала девушка, встав и подавая мужчине кроссовку. — Надо будет обязательно носки постирать».

Рассматривая её, тот хмыкал, чмокал губами и удивлённо качал головой.

«Ой, что-то мне это не нравится! — она поёжилась. — Телефона не знают, кроссовки в глаза не видели. Мамочка, куда же это меня занесло?»

Само собой, вопрос оказался риторическим. Ни сам «индеец», пристально рассматривавший обувь, ни Ясина с дочерью, заглядывавшие ему через плечо, ответить на него не могли. Мужчина зачем-то поковырял рифлёную подошву толстым, криво обкусанным ногтем с чёрной каймой, заглянул внутрь и, покачав головой, протянул кроссовку обратно Фрее.

Но её перехватила Ясина. Быстро затараторив, показала на свои глаза.

«Тоже поглядеть хочет», — поняла девушка, улыбаясь.

Схватив кроссовку, женщина поднесла его к самому огню и буквально впилась в неё взглядом. Девочка сидела рядом, смешно открыв рот.

Мужчина, похоже, окончательно потерял интерес к гостье, повернувшись к ней спиной. Фрее хотелось спать, но она не торопила хозяйку вигвама, терпеливо ожидая, пока той не надоест разглядывать невиданный предмет.

Глядя на девушку с каким-то странным выражением лица, Ясина протянув ей кроссовку, поманила за собой. Аккуратно, чуть ли не на цыпочках обойдя мирно почивавшего супруга, женщина подвела её к самому маленькому ложу.

— Бизан, — проговорила хозяйка и, закрыв глаза, прижала сложенные ладони к щеке. — Понс Фрея ичугеке.

Внезапно наблюдавшая за ними девочка привстала, положила ладошку на грудь и сказала.

— Омса.

Мать улыбнулась.

— Фрея, омса куаракту.

Девушка поняла, что ей представляются, и сама назвала своё имя.

— Фрея.

Ясина вернулась к ложу напротив.

«Разве жена спит не с мужем? — удивилась девушка. — Наверное, здесь так принято».

Женщина с трудом сняла платье через голову. Как и следовало ожидать, под ним ничего не было. Узенький шнурок с короткой бахромой трудно назвать нижним бельём.

Подобрав под себя ноги, хозяйка принялась расплетать косы усталыми неторопливыми движениями. Девочка положила в очаг пару толстых сучьев и, раздевшись, забралась на лежанку. В отличие от матери у неё не оказалось даже пояска.

Фрея колебалась, никак не в силах решить, стоит ли ей раздеваться или нет?

— Понс, мурадык чека, — зевая, сказала Ясина.

Девушка улыбнулась. Кажется, ей предлагают спать и не о чем не думать. Вроде как, утро умнее вечера. Она сняла вторую кроссовку, стянула носки и с наслаждением пошевелила пальцами ног. Решив ограничиться этим, Фрея набросила на себя одеяло. Вот только спать под ним оказалось слишком жарко. К тому же здесь тоже водились мелкие кусачие насекомые, с удовольствием набросившиеся на свежее угощение. Кроме того, спать мешала духота, тяжёлый запах и тревожные мысли.

Девушка сбросила одеяло на ноги, положила ладони под голову и уставилась в дымовое отверстие, в которое уже подмигивали звёзды, густо рассыпанные по черноте небес. «Ну, вот пришла к людям. Нечаянно нагрянула, когда меня совсем не ждали. И что? Радости полны штаны! Особенно если учесть, что я их совершенно не понимаю. И, похоже, причина тут не только языковой барьер. Ослу понятно, что они тут не видели ни джинсов, ни кроссовок. Как же тогда они мне помогут добраться до дома? Тем более, если я сама не знаю, где он?»

Фрея горько усмехнулась причудам памяти. Ей известно, кто такой осёл, а кто она — нет! С губ сами собой сорвались какие-то грубые, злые слова. Она замерла, опасаясь, что кто-то может их услышать. Но в вигваме все спали. Басовито похрапывал хозяин. Кто-то: то ли дочка, то ли мать, смешно причмокивал во сне.

Опять стало себя жалко до слёз. Почесав искусанное плечо, повернулась на бок и почти неслышно зарыдала. Слёзы принесли долгожданное облегчение. Всхлипывая и шмыгая носом, девушка незаметно для себя погрузилась в сон.

Она не понимала и не помнила обрушившегося на неё кошмара. В сознании осталась только боль, жгучее чувство стыда и унижения. Перед мысленным взором мелькали искажённые, похожие не уродливые звериные морды лица, в ушах стоял истерический, глумливый хохот, хлеставший словно кнутом.

Вдруг сквозь нарастающий поток ужаса стали пробиваться другие, тревожные голоса, выкрикивавшие какие-то непонятные слова. Чьи-то руки крепко вцепились в плечи. Тело затрясли. Охватившее её видение стало рассеиваться.

Распахнув глаза, девушка увидела над собой размытые неясные силуэты. В лицо ударило запахом немытых тел и гнилых зубов. В темноте сверкнули бронзой голые плечи, чёрные длинные волосы.

Пронзительно завизжав, Фрея задёргала ногами и, рванувшись в сторону, махнула перед собой ладонью с растопыренными, согнутыми пальцами.

Сильный удар в лицо отбросил её с лежанки, отшвырнув к стоявшим у стены корзинам, а полутьму прорезал гневный крик.

— Бойда!

Боль сразу прогнала сонную одурь, помогая прийти в себя. Девушка сообразила, где находится, и кто эти люди.

Омса подняла ярко горевшую ветку. Фрея увидела испуганное лицо Ясины в обрамлении спутанных волос, вытаращенные глаза девочки и сидевшего на корточках хозяина с тремя красными царапинами на груди.

«Это же я! — догадалась девушка. — Ой, мамочка! Он же меня теперь убьёт!»

Она прикусила губу, чтобы не разреветься, но слёзы уже бежали по щекам, капая на рубашку. Женщина положила ладонь на плечо супруга и, шагнув к ней, проговорила что-то успокаивающее.

Фрея всхлипывала, мучительно соображая, что делать. Болела левая скула, слёзы продолжали литься из глаз, но голова работала удивительно чётко.

Её накормили, напоили, спать уложили. А она? Мало того, что всех подняла своими криками, так ещё и хозяина исцарапала до крови. Правда он тоже в долгу не остался. Но всё же.

Ясина осторожно взяла её за руку. Девушка вздрогнула. Она уже заметила, что с трудом переносит чужие прикосновения. Но на этот раз удержалась и не стала вырывать ладони из твёрдых, ласковых пальцев женщины.

Продолжая успокаивающе поглаживать руку девушки, Ясина что-то коротко бросила мужу. Негромко фыркнув, тот поднялся.

От вида голого мужика так близко, Фрею затошнило. Настолько отвратительным показалось ей это зрелище. Чтобы не видеть его, девушка поддалась мягким усилиям Ясины и, уткнувшись лбом в плечо женщины, тихо заплакала. От неё пахло потом и какой-то травой. Слегка раскачиваясь, хозяйка вигвама поглаживала её по волосам, громко шепча что-то непонятное, но ласковое.

Всхлипнув ещё пару раз, девушка затихла. Прекрасно понимая, что её пытаются утешить, Фрея тем не менее хотела как можно скорее избавиться от этих объятий. Однако она решила с этим повременить, надеясь, что Ясина скоро сама оставит её в покое и уйдёт спать.

Только у женщины, видимо, имелись другие планы.

Она попыталась заглянуть девушке в лицо. Фрея закрыла глаза, отведя взгляд. Ясина что-то сказала дочери. Омса переспросила. Обернувшись, мать повторила, указав свободной рукой куда-то в темноту.

Девочка подбросила в костёр хвороста и, не одеваясь, принялась что-то искать среди развешанных на столбе кожаных мешочков. Ясина помогла Фрее вернуться на лежанку. Продолжая обнимать за плечи, она что проговорила, подёргав её за рукав. Девушка привычно пожала плечами, даже не представляя, о чём та может говорить. Ясина покачала головой. Наконец-то отпустив гостью, она сложила ладошки, прижала их к щеке и закрыла глаза.

«Спать», — определила Фрея, повторив жест и слово — Понс.

Женщина кивнула и на этот раз одобрительно. Потом, скорчив смешную, недовольную гримасу, потрепала её по рубашке и джинсам. Затем похлопала себя по плоскому голому животу.

Прежде чем девушка успела сообразить, что это значит, за спиной негромко стукнуло. Они разом обернулись. Омса растерянно пожала плечами, поднимая с пола маленький глиняный горшочек. Пока женщина шёпотом воспитывала дочь, Фрея украдкой посмотрела на хозяина. Тот спал, выложив поверх одеяла мускулистые руки.

Послушно кивая, девочка налила в горшочек воды и осторожно подвинула его к самому огню. Ясина, вновь обернувшись к Фрее, решительно взялась за воротник, пытаясь стащить с неё рубашку. Приговаривая что-то вроде.

— Итык серым понс.

Только теперь до девушки дошло, что так упорно хотела сказать ей индейка. Или индианка? Не важно. Главное, она пытается убедить, что в одежде не спят. Но вот память ей возразила. Фрея как наяву увидела свою любимую пижаму с синими и розовыми цветочками. Вот только подобные предметы туалета здесь явно не водятся. Что же теперь спать в чём мама родила? Как-то не хочется. Но девушка понимала, что хозяйка от неё не отстанет. Судя по всему, именно в одежде она видела причину её кошмаров. Ну, что же, пожав плечами Фрея стала расстёгивать рубашку. Данный процесс вызвал у Ясины живейший интерес. Она даже предложила девушке развернуться лицом к огню. А когда та стащила рубашку с плеч, знаком попросила разрешения её осмотреть.

Сидеть голой, даже без лифчика, было очень неуютно. Бросив взгляд на мирно похрапывавшего хозяина, Фрея протянула женщине скомканную рубашку, вновь не обращая внимания на то, что вспомнила ещё одну деталь своей жизни. Только потом она поняла это, с радостью заметив, что подобные мелочи всё чаще возвращаются из окутавшей память тьмы.

Женщина позвала дочь, и они вдвоём стали мять ткань, рассматривать карманы, пуговицы.

Сильно опасаясь, как бы молния на джинсах не привлекла ещё большего внимания хозяек, девушка решила воспользоваться тем, что они заняты, и поскорее выбраться из штанов. Однако то ли она возилась она слишком громко, то ли по какому-то роковому стечению обстоятельств, но Омса посмотрела на неё как раз в тот момент, когда Фрея, стоя на коленях, расстёгивала молнию.

Лицо девчонки мгновенно превратилось в четыре кружочка. Сама голова с венчиком растрёпанных волоса, широко раскрытый рот и два вытаращенных глаза. В принципе её можно понять. На только что целых штанах вдруг сам собой образовался длинный разрез. И тут девушка совершила ещё одну глупость. Вместо того, чтобы спокойно снять штаны, она, смутившись под таким взглядом, опять застегнула молнию. Девочка пискнула, вцепилась матери в плечо и, указывая на гостью трясущейся рукой, принялась что-то бормотать.

Ясина резко обернулась. Фрея плюхнулась на задницу и, подтянув колени к подбородку, уставилась на огонь, а Омса всё говорила и говорила, пританцовывая на месте.

Коротко рявкнул разбуженный хозяин.

«Ну вот, сейчас случится что-то страшное, — обречённо подумала девушка. — Во всяком случае, без штанов останусь точно».

Но женщина ловко зажала рот дочери, что-то шепнув ей на ухо. А любимый супруг, судя по всему, услышал полный набор извинений. Буркнув, мужчина затих.

Отпустив девочку, Ясина, крадучись, шагнула к Фрее.

— Ну, что ты ещё хочешь? — устало спросила та, принимая от неё рубашку и набрасывая себе на плечи.

Осторожно потрогав джинсы, женщина что-то прошептала, кивнув на испуганно притихшую Омсу.

— А всё равно уж теперь, — вздохнув, пожала плечами девушка.

Встав на колени, она расстегнула молнию. Ясина отпрянула. Но в отличие от дочери, сумела сохранить присутствие духа. Фрея выбралась из штанов, набросила на ноги одеяло и ещё раз продемонстрировала действие застёжки.

Девушка негромко прыснула, с трудом удержавшись от смеха, настолько забавным показалось ей лицо женщины. Спрятав улыбку поглубже, она протянула ей джинсы. Облизав в волнении губы, хозяйка приняла их осторожно, даже благоговейно, словно нечто ужасно хрупкое. Девочка подошла ближе, втягивая шею и стараясь рассмотреть, что же там мать делает? А та попробовала застегнуть молнию.

— Нет, — покачав головой Фрея, взяла у неё из рук джинсы и показала. — Вот так!

Торопливо закивав головой, Ясина попробовала ещё раз. Получилось!

— Теперь, назад, — усмехнулась девушка.

Очевидно, собеседница её поняла. Расстегнув молнию, она протянула штаны дочери. Очень скоро и та освоила нехитрый механизм.

Вдруг что-то треснуло, зашипело, и к набору наполнявших вигвам ароматов добавился резкий, пряный запах. Встревоженная Ясина резко обернулась и, всплеснув руками, залепила девочке звонкий подзатыльник, тихо выругавшись сквозь стиснутые зубы.

Оставив в покое джинсы, они бросились к очагу, где от жара лопнул горшочек, вылив часть содержимого на угли костра.

Свернув штаны и поправив валик из свёрнутой шкуры, служивший здесь вместо подушек, Фрея, укутавшись одеялом, стала наблюдать за хлопотами хозяйки. Мех оказался далеко не таким мягким, как ей показалось вначале. Но всё же лежать раздевшись, было гораздо приятнее.

Слив в плоскую миску уцелевший отвар, Ясина, стараясь не расплескать, опустилась перед ней на колени.

— Фрея, хара чикасы, — негромко, но настойчиво проговорила женщина, протягивая ей плошку.

— Может не надо? — нерешительно попыталась возразить девушка, присаживаясь и заворачиваясь в одеяло.

Прищурив глаза, Ясина какое-то время пыталась изобразить спящую, потом почти насильно сунула ей в руки миску.

— Хара, Фрея!

Она осторожно понюхала. Резкий, неприятный запах. Поморщившись, девушка сделала крошечный глоток. Горячо и горько.

— Хара, хара, — настойчиво шептала женщина, гладя её по голове.

«Чистая отрава, — запоздало подумала Фрея, когда в плошке осталось отвара чуть-чуть на донышке. — Нет, вряд ли, скорее всего снотворное. Чтобы спала крепче и хозяев не будила».

Успокоив себя таким образом, девушка залпом всё допила. Принимая от неё миску, хозяйка довольно улыбнулась, похлопав по плечу и поправляя одеяло.

Внезапно близкий шорох заставил её встрепенуться. Резко открыв глаза, она увидела, как хозяин, не обременяя себя одеждой, выбирается из вигвама. Чтобы не видеть сухих ягодиц и всего прочего, Фрея отвернулась.

Из-за стенки донеслось негромкое журчание. «Приспичило», — усмехнулась девушка. «Индеец» вернулся. А она вдруг подумала: «Почему мне так противно на него смотреть? Вроде не маленькая уже. Неужели голых мужиков ни разу не видела? Даже если всё позабыла, с чего меня от них так воротит? Люди, как люди. Подумаешь, одним членом больше».

Эта мысль показалась очень забавной. Фрея так и заснула с лёгкой улыбкой на устах. И на этот раз девушку не беспокоили ни кошмары, ни укусы насекомых, ни клубившаяся в жилище духота.

Из блаженного забытья, где так сладко отдыхалось, её вырвали чьи-то маленькие руки, крепко вцепившиеся в плечо, и звонкий голос:

— Фрея, Фрея!

Какое-то время девушка никак не могла сообразить, кто её зовёт, и где она вообще находится? К счастью, когда уже собралась оттолкнуть от себя какую-то малявку в странном коричневом платье с тремя чёрными косичками и пёрышком в волосах, сознание, наконец, включилось. Зевая, Фрея хмуро поинтересовалась:

— Омса?

Кивнув, девочка махнула рукой в сторону выхода. Судя по мощному потоку света, бившему из дымового отверстия, давно наступило утро. Снаружи слышались голоса, а в вигваме кроме неё и Омсы уже никого не оказалось. Да и та, убедившись, что гостья окончательно проснулась, быстро вышла.

Почёсывая искусанные бока, девушка нашарила взглядом рубашку, синим пятном выделявшуюся на серо-бурой лежанке хозяина. Видимо, тот тоже рассматривал невиданную одежду и по извечной мужской привычке забыл положить на место. Воровато поглядывая на закрывавшую вход шкуру, Фрея выскочила из-под одеяла. Застёгивая пуговицы, нащупала комочки бывшей бумаги в кармане. После вчерашних передряг и осмотра рубашки радушными хозяевами, они окончательно превратились в пыль. Секунду подумав, девушка выгребла их и бросила в очаг. Что бы там не написано, ей этого уже никогда не прочитать. Так что пусть хоть карман останется чистым.

Расправив рубашку, поискала глазами джинсы. Нервно сглотнув, подбежала к своей лежанке. Заглянула за неё. Вдруг сунула между корзин? Откинула одеяло. Потом, косясь на выход, пошарила в постелях хозяев. Нашла кое-какие непонятные вещички, но штанов и там не оказалось!

— Вот блин! — выругалась Фрея, топнув ногой, и только тут заметила, что у столбика сиротливо стоит одна кроссовка.

Гостеприимные «индейцы» оставили её без штанов и без обуви! Носки, правда, не взяли.

— Ну и как это называется? — зашипела девушка, в который раз оглядывая вигвам. — Что, мне в одних трусах щеголять? Да ещё и босиком!

Быстро натянув вонючие носки и единственную кроссовку, решительно шагнула к выходу, но остановилась. Всё-таки показываться на людях в таком виде не хотелось. Пригнувшись, отодвинула край шкуры и выглянула наружу. Неподалёку горел костёр, возле которого стояла на четвереньках Ясина и что-то ожесточённо тёрла.

«Она что пол моет?» — удивилась Фрея. — «Или вернее траву».

Выпрямившись, женщина вытерла лоб тыльной стороной ладони. Тускло блеснул свежим сколом, зажатый в пальцах нож.

Она уже открыла рот, чтобы позвать хозяйку, но тут к той подошла какая-то женщина, и они о чём-то оживлённо затараторили.

— И что теперь? — затравленно озираясь, пробормотала девушка. Кажется, повторялась вчерашняя история. Организм уже толсто намекал, что необходимо выйти.

Взгляд Фреи остановился на лежанке. Странно, как она раньше до этого не додумалась? Отыскать подходящую шкуру оказалось легко, а вот заставить её держаться на бёдрах гораздо труднее. Хоть резинку из трусов доставай! Девушка вздохнула. Жалко. Да и вряд ли она выдержит такую тяжесть?

Пришлось позаимствовать у хозяев мохнатую бечёвку, свёрнутый кусок которой висел на поперечной перекладине. «Уж не знаю, зачем её тут припасли, — думала Фрея, обвязывая верёвку поверх тёмно-серой шкуры. — Только она мне сейчас нужнее. Нечего было штаны воровать».

Убедившись, что импровизированная юбка кое-как держится, девушка выбралась наружу. Непринуждённо болтавшие женщины мгновенно замолчали, очевидно, поражённые её внешним видом.

Едва она выпрямилась, как в глаза бросилась расстеленная на земле шкура и неприятного вида зелёная куча в стороне. Резко пахнуло кислятиной. Но сейчас у неё не было времени, чтобы разглядывать столь странный натюрморт. Ни на кого не глядя, Фрея торопливо направилась за вигвам.

Сухая трава больно колола ступню сквозь тонкий носок. «Как же я теперь ходить то буду? — уныло думала девушка, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид. — Надо узнать, куда эти уроды мои джинсы дели, а главное пусть кроссовку отдадут. Феминисты. Тьфу, фетишисты!»

Хлопотавшая у костра соседка так и застыла с куском мяса в руках. Хорошо ещё, что жилища здесь не толпились на пятачке, а вольно раскинулись на расстоянии десять пятнадцать шагов друг от друга. Да и высокая трава слегка прикрывала Фрею от нескромных взглядов.

Видимо, вспомнив, кто она, и сообразив, что собирается делать, женщина потеряла к ней интерес.

«Жаль, руки помыть нечем», — вздохнула про себя девушка, вытирая их пучком травы.

Ясина встретила её тирадой непонятных слов и жестами пригласила сесть рядом.

— Где моя кроссовка? Сра где? — хмуро поинтересовалась Фрея, тыкая пальцем в разутую ногу.

— И штаны, — она похлопала себя по ляжкам.

Прислушавшаяся к их разговору женщина что-то сказала. Девушка расслышала знакомое слово «Омса» и удивлённо взглянула на Ясину. «С чего бы это её дочери брать мои шмотки?»

Та добродушно улыбнулась, ещё раз настойчиво постучала ладонью по траве.

— Бизан.

Потом встала, шагнула к костру и выкопала из золы три знакомые лепёшки, завёрнутые в широкие, плотные листья какого-то растения.

«Приглашение к завтраку», — догадалась Фрея, чувствуя, как желудок сводит от голода. Даже кислотная вонь не смогла перебить аппетит. Поправив всё время сползавшую юбку, она кое-как уселась, скрестив ноги. Лепёшки оказались тёплыми и не такими каменными, как вчера вечером. Во всяком случае, их было можно жевать без риска сломать себе зубы. Да и в кувшине плескалась не вода, а какой-то кисловато-сладкий травяной отвар.

Перед тем, как взяться за еду, девушка пошла на хитрость и вылила немножко на руки. Ясина покачала головой, а незнакомая женщина что-то осуждающе сказала, очевидно, упрекая её за неловкость.

С трудом проталкивая в глотку липкие кусочки, Фрея виновато пожала плечами. Пока гостья кушала, хозяйка продолжала возить по шкуре коротким ножом, сдирая кусочки мяса, жира и какие-то плёнки. Девушка с интересом наблюдала за процессом, не испытывая никаких неприятных ощущений. Рассмотрела она и зелёные кучки. То ли мокрая трава, то ли мох. Но именно от них больше всего и воняло.

Она приканчивала последнюю лепёшку, когда Ясина посмотрела на что-то за её спиной. Оглянувшись, девушка увидела Омсу. Окружённая толпой малышни, та гордо шла, прижимая к груди свёрнутые джинсы. Девушка почувствовала, как у неё отлегло от сердца. Скорее всего, её вещи утащили, чтобы показать кому-то, и вот теперь честно возвращают обратно.

Поднимаясь на ноги, Фрея машинально слизала с пальцев крошки. Завтрак оказался более чем скромным, но позволил заглушить чувство голода.

Девушка взяла из рук Омсы свёрток и собралась вернуться в вигвам, чтобы переодеться в спокойной обстановке. Внезапно малолетние «индейцы» заступили ей дорогу, запищав на разные голоса.

— Вы чего это? — встревожилась Фрея.

Выступившая вперёд Омса потыкала смуглым пальчиком в джинсы и показала движение, словно открывая и закрывая молнию. Четыре девочки и три совсем маленьких мальчика дружно закивали черноволосыми головками.

Не выпуская джинсы из рук, девушка показала им застёжку, а потом продемонстрировала её действие, вызвав восторженный визг. Очевидно, это для них казалось каким-то необыкновенным фокусом.

Пришлось повторить его дважды, прежде чем Ясина, прикрикнув, разогнала зрителей. Облегчённо нырнув в вигвам, Фрея, наконец-то, переоделась, вернув шкуру на место.

Девушка завязывала шнурки, когда внутрь забралась Омса. Чирикнув, она скрылась в застывшем по краям жилья полумраке. Что-то стукало, брякало, шелестело. Девочка появилась с какой-то непонятной штуковиной в руках, которую она без объяснений протянула гостье. Какое-то время та недоуменно разглядывала деревяшку с многочисленными прорезями.

Покачав головой, Омса несколько раз провела по волосам. Девушка потрогала свою спутанную шевелюру. «Ну, конечно, расчёска!» — чуть не закричала она, протягивая руку.

Довольная девочка передала ей гребень.

— А зеркала у тебя нет? — машинально спросила Фрея, в который раз забывая, что собеседница не может её понять.

Оглядевшись, она не заметила ничего похожего. Пришлось причёсываться на ощупь. Собственные волосы показались грязными, липкими, впрочем, как и всё тело. Ужасно захотелось помыться.

«Где они воду берут? — подумала она, почесав ногу. — Должен же здесь быть какой-нибудь ручей, река или озеро?»

Вдохновлённая новой идеей, девушка вернула страховидную расчёску пристально наблюдавшей за ней Омсе. А когда девочка направилась к выходу, окликнула её, указав на пустой кувшин.

Та удивлённо вскинула тонкие, изящно выгнутые брови. Фрея хорошо помнила, что вчера вечером пила именно из него. Девушка перевернула кувшин, лишний раз показывая, что он пуст, и развела руками.

Омса поманила её за собой. Выйдя из вигвама, дочка о чём-то сказала матери. Видимо решив, что гостья хочет пить, Ясина указала на кувшин с отваром, всё стоявший у очага. Но та энергично замотала головой, сделав движение, будто зачерпывает воду.

Кивнув, женщина проговорила:

— Бизан.

Решив, что её плохо поняли, девушка ещё раз показала, что хочет набрать в кувшин воды. Покачав головой, Ясина кивнула на шкуру. Омса взялась что-то объяснять, корча рожицы и размахивая руками, а её мать повторила, вытирая нож пучком травы:

— Бизан.

Значение этого слова Фрея уже знала, поэтому, усевшись на землю, продолжила наблюдать за пантомимой девочки. Скорее всего, та пытается объяснить, что нужно немного подождать, а потом они пойдут туда, где есть вода.

Девушка решила набраться терпения и стала рассматривать разосланную шкуру. Пытаясь определить, какому зверю она принадлежала раньше.

Приятельница Ясины, до этого спокойно сидевшая у почти погасшего костра, вдруг представилась, положив руку на грудь. Кетери что-то сказала подруге, указав на девушку. Взглянув на Фрею, Ясина кивнула.

Подняв с земли кожаный свёрток, женщина ушла. Но почти сразу же на смену ей пришли ещё две. Назвав себя, та, что помоложе, примерно её ровесница, протянула девушке горсть орехов.

— Спасибо, — смущённо пробормотала она, убирая подарок в карман.

Лицо Агомы помрачнело, глаза её спутницы недобро сузились, а губы сжались в тонкую злую нитку.

Фрея поняла, что сделала какую-то глупость. Тут её окликнула Омса и сделала вид, будто грызёт орехи, смачно сплёвывая скорлупу. Девушка тут же их достала. Новые знакомые слегка расслабились.

Продолжая скоблить шкуру, Ясина что-то сказала. Мелькнуло её имя. Женщины важно закивали головами.

Фрея добросовестно слопала все орехи. Даже зубы заболели. Очевидно рассчитывая на ответную любезность, новые знакомые ощупали её рубашку, джинсы и даже кроссовки. Хорошо хоть действие молнии не просили продемонстрировать. Потом пришла ещё одна женщина, а за ней трое. Эти подарков не принесли. Просто сидели и разглядывали её, словно какую-то диковинную вещь.

Поднявшись на ноги, Ясина тяжело выгнула спину. Очевидно, процесс очистки завершён, с облегчением поняла Фрея. Омса подала матери длинную, гладкую палку. Вдвоём они накрутили на неё шкуру с коричневым, даже на вид жёстким мехом.

Дальше последовали удивительные вещи. Ясина наполнила золой кожаный мешок и позвала её, указав на один конец палки. А сама взялась за второй. Приглашение казалось более чем красноречивым, и отказываться от него девушке показалось совсем не вежливо.

Тем временем Омса собрала в корзину всю вонючую сырую траву. Оглянувшись на Фрею, очевидно, чтобы лишний раз убедиться, правильно ли та её поняла, Ясина пошла к лесу, оставляя скалы по правую руку от себя.

Их маленькая процессия вызвала у обитателей селения живейший интерес. Взрослые провожали её долгими внимательными взглядами, изредка бросая вслед несколько слов. Дети какое-то время шли рядом, забрасывая мать и дочь градом вопросов.

Ясина отшучивалась, а Омса говорила ужасно серьёзным тоном, прижимая к тощему животу полную травы корзину.

Путь оказался не близким. Да и шкура нелёгкой. Так что палка скоро стала оттягивать руку девушки. Ясина же шла, как ни в чём не бывало, таща ещё и мешок с золой.

Они прошли селение, углубились в лес по натоптанной тропинке, и там Фрея услышала негромкий плеск.

Правда ширина этого водного потока оказалась гораздо меньше того, который она вчера переходила вброд.

На пологом берегу мелкой, широкой заводи они развернули шкуру. Девушка решила, что та, скорее всего, принадлежала рогатому зверю, встретившемуся в первый день новой жизни.

Ясина щедро посыпала шкуру золой, и вдвоём с дочерью они затащили её в воду. Глядя на них, Фрея подумала, что работы им тут хватит надолго, а она пока может заняться своими делами. Пройдя вверх по течению, девушка отыскала подходящее место с прозрачной водой, грустно глядя на своё лицо, умылась. Потом вымыла ноги и выстирала носки. Мелькнула мысль о купании, но уж слишком тут мелко.

Посидела немного на берегу, гоняя комаров да прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за кустов, где Ясина с дочерью всё ещё продолжали полоскать шкуру.

В желудке жалобно заурчало. Молодой организм уже переработал три лепёшки непонятно из чего и горсть орехов. Натянув кроссовки на босу ногу, решила поискать ещё что-нибудь съестного. Вот только ни орехов, ни ягод не попалось. Бесплодные попытки прервал крик Ясины. Сунув в карман всё ещё сырые носки, Фрея поспешила к заводи.

Омса устало сидела на берегу. Её мать стояла в ручье, знаком подзывая девушку помочь ей вытащить шкуру на берег. Поспешно разувшись, та стала подворачивать джинсы, чтобы лишний раз их не мочить.

Женщина что-то недовольно крикнула, видимо раздражённая задержкой и махнула рукой. Сама она стояла так, что бахрома, украшавшая подол, полоскалась в воде, а на платье темнели многочисленные мокрые пятна.

Легче было бы снять штаны. Но опять-таки, не хочется вопросов о нижнем бельё. К тому же оно не очень чистое. «Надо будет сюда ещё раз прийти, — подумала Фрея, входя в воду. — Но уже одной. Постираться и помыться чуть-чуть».

Мокрая шкура оказалась очень тяжёлой. Вдвоём с Ясиной они с трудом выволокли её на берег. Пока Фрея обувалась, женщина, подоткнув подол, ползала на четвереньках, стараясь руками согнать с меха лишнюю воду.

Омса не стала помогать матери, а, подхватив корзину, куда-то ушла.

На этот раз шкуру не стали сворачивать, просто перевесили через палку. Девушка долго не могла понять, как же её нести, если края будут волочиться по земле. Усталая женщина с трудом объяснила ей, что палку надо положить на плечо.

Фрея даже ойкнула от такой тяжести, и скоро поход к ручью не стал казаться ей приятной прогулкой. Несмотря на высоту, края шкуры всё же задевали за траву, тормозя движение. А когда они вышли на утоптанную тропинку, подошвы кроссовок стали скользить, попадая в стекавшую воду. Один раз девушка чуть не упала, едва не сбросив ношу. Не оборачиваясь, Ясина что-то зло рявкнула.

«Это что же получается? — пыхтя, думала Фрея. — Я ей помогаю, а она на меня ещё и гавкает? Вот возьму, брошу всё, и пусть тащит сама!»

Какое-то время она наслаждалась, представляя, какая физиономия будет у «индейки», когда та поймёт, что такую тяжесть придётся тащить одной.

«Но где же я буду жить, если Ясина меня выгонит? — возразила она себе. — Что буду есть?»

Желудок напомнил, что не так уж хорошо её и кормили. Только это лучше, чем собирать в лесу ягоды.

Постепенно мысли исчезли под напором усталости. Теперь всё внимание Фреи оказалось сосредоточено на одном: «Как бы не упасть!». Пот заливал глаза, мокрая рубашка противно липла к телу. Поэтому, когда они вышли из леса и увидели впереди разбросанные по лугу шалаши, девушка воспрянула духом. Половина пути пройдена. Осталось совсем чуть-чуть. Хрипло дыша и стряхивая с ресниц пот, девушка вожделенно смотрела на приближавшиеся с каждым шагом вигвамы.

Женщины прерывали свои занятия, наблюдая за ними из-под приставленных козырьком ладоней. Глубоко вздохнув, Фрея попыталась выпрямиться, буквально чувствуя, как скрипит натруженный позвоночник. Стёрла с лица выражение: «Мама дорогая, я сейчас умру», — заменив его на: «Подумаешь, немножко устала».

Кто-то окликнул Ясину. Хрипло что-то выкрикнув, женщина продолжила путь к дому. Девушка с тайным злорадством поняла, что та тоже очень устала.

Там она сбросила свою ношу и со стоном перевела дух. Фрея тяжело плюхнулась на траву, жадно хватая ртом воздух.

На осунувшемся лице Ясины мелькнуло что-то вроде одобрения. Но долго рассиживаться она девушке не дала. Вдвоём они установили какую-то конструкцию из связанных ремнями жердей, поверх которой взгромоздили шкуру.

«Это чтобы просохла», — догадалась вновь обретшая способность соображать девушка.

Когда она вновь села отдыхать, появилась Омса с кувшином воды. И когда только успела? Ясина долго, жадно пила, потом предложила гостье. Только тогда девушка почувствовала, как пересохло в горле.

Вода мгновенно выступила потом. Покачав головой, женщина указала на прилипшую к телу рубашку Фреи. Та и сама чувствовала себя неуютно. Но, поскольку сменной одежды не имелось, придётся ждать, пока эта высохнет. Хотя сегодня было совсем не жарко. Налетавший время от времени ветерок неприятно холодил мокрую кожу.

Ясина нырнула в вигвам, дочка, прихватив кувшин, тоже ушла, что-то недовольно бормоча под нос. А девушка с раздражением заметила у соседнего жилища группу беззастенчиво разглядывавших её женщин.

Не желая лишний раз себя злить, повернулась к ним спиной. Тут как раз вышла Ясина, держа в руках коричневый свёрток. Перемешивая речь мимикой и жестами, она настойчиво советовала снять мокрую рубашку, предлагая взамен кожаное платье с вышивкой и привычной бахромой.

Развернув, Фрея с интересом его оглядела. Судя по размеру, принадлежащее самой хозяйке. Телосложением они с ней похожи. Только девушке казалось, что она выше и шире в плечах. Постаравшись теми же приёмами выразить свою благодарность, Фрея направилась в вигвам. Само собой, Ясина пошла за ней. Какая женщина пропустит примерку, даже чужую? Помощь её пришлась весьма кстати. Запутавшись в платье, девушка никак не могла просунуть голову в узкий ворот. «Неужели у меня такая голова большая? — раздражённо думала она, протискивая руки в короткие рукава. — Или в Индии они у всех такие маленькие?»

Внезапно Фрея застыла в наполовину одетом платье. Она вдруг вспомнила, что в Индии зовут индийцами, а индейцы живут где-то в другом месте. В Индиане? Нет, в Америке. Странное название.

От этих мыслей ей почему-то стало очень смешно. Какая теперь разница, кто, где живёт. Ясно, что она не в Индии и не в Америке. Может быть вообще другой мир или другое время? Дёрнув за подол, Ясина беззастенчиво прервала её высоконаучные размышления. Извиваясь, девушка поправила рукава, огладила плечи, чувствуя, как мягкая кожа щекочет голое тело.

Как и следовало ожидать: в плечах тесновато, в талии в самый раз, в остальных висит так же, как и на хозяйке. Ходить можно.

Женщина обошла её кругом, критически оглядывая с ног до головы. Фрея дёрнулась от протянутой руки, но заставила себя оставаться на месте. Ясина всего лишь поправила плечи и огорчённо покачала головой.

«Что не так?» — насторожилась девушка, осматривая себя. Вроде всё в порядке. Гордо продемонстрировав свою толстую чёрную косу, женщина указала на её короткие волосы.

«А мне так нравится!» — фыркнула про себя Фрея и, прихватив рубашку, выбралась из жилища, едва не столкнувшись с Омсой.

Увидев её в таком виде, девочка прыснула.

«Неужели я так смешно выгляжу?» — озабоченно подумала девушка, развешивая рубашку на вигваме. Его каркас покрывали большие куски древесной коры, прижатые снизу дёрном, а сверху жердями с остатками ветвей и листьев.

Омса что-то сказала матери, указав на гостью, но Ясина строго оборвала её.

Выслушав мать, девочка сделала Фрее знак, следовать за ней. Гостья вопросительно посмотрела на Ясину. Сообразив, что девушка ничего не поняла, та снизошла до объяснения. Подняв с земли палку, указала на костёр, изобразив что-то большое.

«Хвороста надо принести, — сообразила Фрея, расстроившись. — Опять куда-то идти. И снова на голодный желудок».

— Нет, — решительно покачав головой, она указала рукой на рот и погладила себя по животу.

Ясина нахмурилась, от чего смуглое лицо сразу стало некрасивым и злым. Девушка повторила жест, всем видом показывая, что никуда не пойдёт без кормёжки. Усмехнувшись, женщина принесла из вигвама два куска холодного, вареного мяса. Один отдала дочери, второй протянула Фрее.

«Теперь можно идти, — довольно думала та, разрывая зубами крепкие волокна с частичками застывшего жира. — Не первой свежести еда, но окончательно ещё не протухла».

По дороге их опять провожали удивлённые взгляды взрослых и крики детворы. Омса гордо грызла мясо, не обращая на них никакого внимания. И хотя в доставшемся Фрее куске было больше кости и хряща, чем мяса, девушка подкрепилась, заметно улучшив своё настроение.

Сбор топлива для костра оказался не таким уж простым делом, как она думала вначале. Едва Фрея принялась с энтузиазмом ломать какое-то деревце, как спутница тут же остановила её благородный порыв. К сожалению, девушка почти ничего не поняла из её горячего монолога. Той пришлось отколупать кусочек коры и наглядно продемонстрировать, что древесина сырая. А им нужно сухая, которую вблизи селения уже всю подобрали.

Видя, что они всё дальше углубляются в лес, Фрея начала беспокоиться. Она вспомнила страшные крики, которые слышала, ночуя на дереве, неясные силуэты зверей, мелькавшие среди деревьев, клыки и когти, украшавшие ожерелья «индейцев». А у них нет даже дубинки. Девушка хотела высказать это Омсе. Но потом решила, что она местная и лучше знает, что делать. Фрея всё отчётливее понимала свою беспомощность. В одиночку ей в этом мире не выжить. И так ли уж важно, где она — в Америке или в Индии. Гораздо интереснее — когда? Эта мысль, давно вертевшаяся где-то на периферии сознания, так напугала девушку своей грубой очевидностью, что та едва не споткнулась о торчавший из земли корень. Очевидно, что «индейцы» не только не знают, что такое телефон, но никогда не видели ни кроссовок, ни застёжек «молния». К тому же она успела заметить, что в селении мало металлических вещей и они все какие-то грубые, громоздкие, совсем не похожие на те, что иногда мелькали в обрывках её воспоминаний.

Фрея ясно помнила нож с чёрной рукояткой, с гладким блестящим лезвием, о который она когда-то порезала палец. Или деревянные чашки со следами резца. Кривобокие глиняные кувшины и плошки, так отличающиеся от изящных тарелок, что стояли на столе. Где и когда это было, девушка не помнила, но картина красивой посуды на белой скатерти так и стояла у неё перед глазами.

Значит, она не только в другом месте, но и в чужом времени? Но как она сюда попала? Пешком пришла? Неожиданно вспомнила странное словосочетание: «Машина времени». «Неужели я ей воспользовалась? — с отчаянием подумала Фрея. — Вздор, их не существует. Это мне сказали, когда я была ещё маленькой. Тогда, как я всё-таки здесь оказалась? И можно ли отсюда выбраться?»

От бесплодных размышлений её отвлёк громкий голос Омсы. Она указывала на высохшее с одной стороны дерево. Девочка пыталась достать толстую развесистую ветку и не могла допрыгнуть.

А вот у Фреи это получилось легко. Потом они ломали какие-то кусты, затем сучья упавшего дерева.

Хворост сложили и обвязали толстой верёвкой, прихваченной Омсой. Оценив размер охапки и телосложение спутницы, девушка с кряхтением взгромоздила себе на спину. Девочка тоже шла не с пустыми руками, то и дело подбирая встречавшиеся на пути сучья.

«Я целый день что-то таскаю, — ворчала про себя Фрея. — Интересно, это только сегодня или так всегда будет?»

Нести на спине вязанку хвороста оказалось не так тяжело, как мокрую шкуру. Поэтому шли быстро. Но оказались в стойбище только к концу дня.

Девушка ужасно вымоталась. Желудок пел голодную песню, а ноги гудели от усталости. Несмотря на это, она ещё раз обратила внимание, что людей стало заметно больше. Лишним подтверждением этого стала толпа, поджидавшая их у крайнего вигвама.

«В гости что ли припёрлись? — хмуро думала Фрея. — Или на меня поглазеть? Вот ещё нашли экспонат».

Омса что-то весело сказала, улыбаясь во весь рот. Несмотря на большую охапку хвороста, она, похоже, чувствовала себя прекрасно.

«Привычка», — позавидовала ей девушка. Десятки глаз с пристальной бесцеремонностью разглядывали её, согнувшуюся под тяжестью вязанки, в дурацком, слишком коротком платье, с растрёпанными грязными волосами.

В другое время это, возможно, её бы и огорчило. Но сейчас хотелось только дотащить этот хворост, съесть что-нибудь и лежать, не вставая до утра.

Порыв ветра принёс дым и запах жареного мяса. Оглядываясь, Фрея едва успевала сглатывать слюну. То тут, то там над кострами румянились нанизанные на палки куски мяса, тушки зверей и птиц, булькала вода в подвешенных над огнём котлах.

У вигвама Ясины тоже ярко горел огонь, одуряющий аромат щекотал ноздри голодной девушки.

Кроме хозяина у очага сидел какой-то незнакомый «индеец» с внушительным набором клыков и костей на груди и худая, пожилая женщина с большими карими глазами на морщинистом, скуластом лице.

Омса побежала вперёд, свалила хворост и бросилась к ней, широко раскинув руки. Женщина засмеялась, прижав девочку к груди, но продолжая настороженно наблюдать за Фреей. А та, давясь слюной, не могла оторвать глаз от тушки зверька над очагом.

Хозяин что-то сказал гостю. Солидный мужчина ответил, насмешливо кривя губы.

Девушка сбросила хворост и, не обращая внимания ни на тех, кто сидел у костра, ни на тех, кто глазел на неё, стоя в сторонке, припала к кувшину с травяным отваром.

Утолив жажду, она подошла к вигваму. Высохшая рубашка висела не там и не так. Но Фрею это нисколько не смутило. Девушка нырнула в жилище. Костёр не горел, и она, опасаясь на что-нибудь налететь, стала переодеваться, стоя на коленях у входа. Где её едва не сбила Омса. Очевидно, хозяева послали дочь выяснить, чем там занимается гостья? Расправив рубашку и застегнув рукава, Фрея протянула ей сложенное платье. Что-то буркнув, девочка унесла его в темноту.

Когда девушка вышла, то заметила, что мужчин у костра нет, а Ясина что-то увлечённо рассказывает столпившимся вокруг женщинам, не забывая поворачивать палку с нанизанной на неё тушкой.

В одной рубашке оказалось довольно прохладно. Подойдя поближе к костру, Фрея уселась, скрестив ноги, с удовольствием чувствуя на лице его тёплое дыхание. Слушательницы мгновенно потеряли интерес к рассказу Ясины, собрались вокруг неё, разглядывая и обмениваясь впечатлениями.

«Ну вот, форум тут устроили, — подумала девушка, страстно желая оказаться где-нибудь подальше от этих оценивающих взглядов. — Хорошо ещё, я их не понимаю, а то бы узнала о себе много интересного».

Она даже не предполагала, как скоро исполнится её желание.

Раздвинув женщин, перед ней предстал Чисан собственной персоной.

«Давно тебя не было, — раздражённо подумала девушка. — И век бы тебя не видать!»

— Фрея, иртым седуке ту, — громко и даже как-то торжественно провозгласил он, махнув рукой.

Она обратила внимание, что на молодом человеке новая, расшитая цветными нитками юбка, на перевязях через плечо висят кинжал в ножнах и топорик.

Чисан ещё раз повторил своё предложение, недвусмысленными жестами предлагая ей подняться и следовать за ним.

Полагая, что ничего другого не остаётся, Фрея послушно поднялась на ноги.

«Самовлюблённый павлин», — внезапно пришло ей в голову при виде его мускулистой спины, вскинутой головы и преувеличенно твёрдой походки.

Они шли к высокому деревянному столбу с ярко раскрашенной кошачьей головой на верхушке. Там тоже горел большой костёр, и темнела толпа. Девушка не успела удивиться тому, как быстро узнала зверя, украшавшего столб, как поняла, что там собрались одни мужчины. Что-то липкое и холодное зашевелилось в душе, ноги ослабели, а по телу пробежала лёгкая дрожь.

Чтобы хоть как-то подбодрить себя, попробовала усмехнуться: «Сколько вас! А у меня грязная голова, мятая рубашка и джинсы в пятнах. Ой, наверное, я вам не понравлюсь. Во всяком случае, надеюсь на это».

Заметив её, люди стали расступаться. Вскоре Фрея разглядела сидевших у огня людей. Двоих она уже видела раньше, но это только прибавило беспокойства, рискнувшего превратиться в панику.

В наступившей темноте лица, освещённые оранжевым, пляшущим светом костра, источавшие явную угрозу, казались застывшими мрачными масками.

«А ведь вчера были вроде как нормальными людьми? — с тоской подумала девушка. — Выходит, действительно, первое впечатление обманчиво, а второе?»