Глава последняя Экзамен

Ну что же? Праздник был удачный,

На славу вышел ваш приём.

Все в восхищении кругом…

Лопе Де Вега. Учитель танцев

Раньше, до бесед с заморцами, Белому Перу в голову не приходило, почему праздник посвящения проходит именно в начале лета. Просто так завещали предки. Но теперь, научившись рассуждать, вождь проникся ещё большим уважением к их мудрости. Путь от Россыпи озёр до Мараканы тяжёл и долог. Люди устали, им нужен отдых. Вот поэтому Дети Рыси не идут напрямик к великой реке, а заходят в священную долину, где самые достойные из «рысят» становятся охотниками. Чувствуя себя очень умным, глава племени вспомнил слова Отшельника, сказанные им много лет назад: «У самых сложных действий порой самые простые объяснения». Наверное, нечто подобное чувствовал и Колдун, назначая день посвящения так, чтобы люди покинули Россыпь озёр как раз тогда, когда птицы садились на гнёзда. Или так ему говорили духи, заботясь о том, чтобы аратачи и на следующий год не остались без добычи.

Чей-то знакомый голос прервал увлекательнейший процесс самолюбования. Спустившись с сияющих высот мудрости, Белое Перо хмуро посмотрел на того, кто посмел его побеспокоить.

— Пошли меня в священную долину, вождь, — тревожно улыбался Глухой Гром.

«Только тебя там сейчас и не хватает», — неприязненно подумал глава племени.

Он сильно опасался встречи молодого охотника со старым, опытным заморцем. Кто знает, как отнесётся Глухой Гром к тому, что Бледная Лягушка стала женой Отшельника? Хотя в последнее время он, кажется, уже не горит желанием, во что бы то ни стало, затащить к себе на ложе посланницу Владыки вод. Но всё-таки лучше не рисковать. Даже если они всё равно раздерутся, в присутствии соплеменников им будет трудно поубивать друг друга. Поэтому, снисходительно улыбнувшись, Белое Перо проговорил:

— Не стоит, пусть молодые побегают.

И прежде чем удивлённый собеседник сумел что-то возразить, предводитель Детей Рыси крикнул:

— Эй, Ловкий Сыч, иди сюда!

Подбежавший молодой человек с корзиной за плечами, но уже с пером в волосах, радостно осведомился:

— Звал, вождь?

— Да, — кивнул тот. — Беги к Твёрдому Зубу, пусть пошлёт с тобой кого-нибудь из охотников. Оправляйтесь в долину и посмотрите, всё ли там в порядке.

Ловкий Сыч, кивнув, поспешил вдоль растянувшихся в цепочку людей племени. Посмотрев ему вслед, вождь перевёл взгляд на разочарованного Глухого Грома.

— Их ещё учить и учить.

Обычаи аратачей не стесняли свободы охотников. Каждый из них мог идти куда угодно, самостоятельно распоряжаясь своим временем и жизнью. Но не в походе: ни в охотничьем, ни как сейчас, когда племя переходило на новую стоянку. В это время власть вождя являлась почти абсолютной. Тем не менее, Белое Перо нет-нет, да и оглядывался, с тревогой отыскивая глазами Глухого Грома, хмуро шагавшего возле матери, с трудом тащившей волокушу. Только когда стали спускаться в долину, предводитель Детей Рыси перестал обращать на него внимание.

Роды племени расходились по тем местам, где стояли их жилища на празднике Саненпой. Началась привычная суета. Разгружали волокуши, устанавливали каркасы из старых жердей или шли в леса за новыми.

Закончив устанавливать подпорки, вождь неожиданно понял, что до сих пор не видел Отшельника. Не зная точно дня посвящения, заморец мог и не ждать их в долине, но шум от такого множества людей, наверняка, достиг каменного вигвама. До жилища Отшельника не так далеко, а день сегодня удивительно тихий. Даже листья на деревьях почти не колышутся.

Если старик всё ещё жив, то он либо ушёл по делам, либо прячется, опасаясь Глухого Грома. Зная его характер, последнее предположение показалось Белому Перу наиболее разумным. Хорошо бы он увёл с собой и Бледную Лягушку. Через четыре — пять дней племя вновь отправится в путь, значит, встреча соперников отложится ещё на полгода. И хотя пропускать праздник посвящения считалось у аратачей верхом неприличия, вряд ли кто всерьёз на него обидится. Ну что с Отшельника возьмёшь?

А там, глядишь, молодой охотник окончательно перебесится. Мало ли девок в четырёх родах? Любая с радостью пойдёт хозяйкой в его вигвам.

Не только вождь обратил внимание на отсутствие заморца и посланницы Владыки вод. Аккуратно приваливая кусками дёрна края полотнищ, сшитых из кусков бересты, Лёгкое Облако презрительно хмыкнула.

— Что-то Отшельника не видать?

— Ушёл куда-нибудь, — с деланным равнодушием проговорила Медовый Цветок.

— От молодой жены отойти не может, — продолжала ворчать старшая жена. — Боится, что та убежит к молодым охотникам. Или она его совсем уморила. Бледная Лягушка — девка здоровая, вот и уездила старикашку.

Собеседница только вздохнула, не решаясь возражать, чтобы не вызвать очередного скандала. А их обличённый властью супруг вообще делал вид, будто ничего не слышит.

Нисколько не смущаясь подчёркнутым равнодушием слушателей, Лёгкое Облако продолжала перечислять многочисленные проступки посланницы Владыки вод. При этом она как-то незаметно перешла к осуждению охотников племени, которые оказались не в состоянии внушить уважение к себе какой-то разбалованной дрянной девчонки!

Недовольно засопев, вождь отвернулся и тут же заметил торопливо приближавшуюся к их вигваму Поющую Сову, которая явно торопилась сообщить его жёнам какую-то потрясающую новость, поскольку у неё за спиной женщины, бросив собирать жилища, сбивались в кучки, о чём-то возбуждённо переговариваясь.

Обеспокоенный такой активностью, Белое Перо насторожился. Бросив в его сторону быстрый взгляд, Поющая Сова подскочила к застывшим в нетерпении супругам.

— Знаете?! Слышали?! Про Глухого Грома…

— Чего? — нахмурилась Лёгкое Облако, и её узкие глазки злорадно блеснули из-под набрякших век.

— Берёзовый Листок сказала, что он бегал в каменный вигвам и вернулся сам не свой! Даже матери помогать не стал! Пришёл, лёг на землю и лежит, в небо глядя. Кудрявая Лиса поначалу испугалась. Решила, что он ненароком Отшельника убил, когда узнал, что Бледная Лягушка тому женой стала. Расплакалась, кричит: «Скажи, что ты с ним сделал?!» Глухой Гром только рукой махнул. Не трогал, мол, я я его, отстань! Ну тут Кудрявая Лиса и вовсе обрадовалась. Неужто Бледная Лягушка к предкам ушла, оставив сына в покое?

Поющая Сова сделала хорошо рассчитанную паузу, подогревая всё возрастающее нетерпение слушателей. Даже гордый глава племени уши навострил, с нетерпением желая узнать, что же ещё могло случиться с Отшельником и Бледной Лягушкой.

Ровно за секунду до того, как жёны вождя разразились проклятиями, рассказчица выпалила:

— А он и сказал… Если бы, говорит, умерла, мне было бы легче! Вот так!

Лёгкое Облако презрительно скривилась.

— Охотники Детей Рыси стали слезливее женщин! Глухой Гром переживает, что девка глупая не перед ним ноги раздвинула, а старому пердуну дала! Вот ему свет и не мил!

— Ну, зачем ты так! — вздохнула Медовый Цветок. — Вдруг дело совсем не в этом?

«Не в этом», — мысленно согласился с ней вождь. Молодой охотник знал, что Бледная Лягушка может стать женой Отшельника. Вряд ли он так расстроился только из-за этого? К счастью, долго страдать от любопытства ему не пришлось.

Внимание Белого Пера привлёк какой-то шум. Отвернувшись от женщин, продолживших горячо обсуждать потрясающую новость, он едва смог сдержать тихий возглас удивления. Опираясь на короткое копьё, по стойбищу неторопливо шествовал заморец. С каждым шагом толпа вокруг него росла. В ответ на град вопросов, которыми закидали его женщины, старик что-то коротко отвечал, кивая на уже вкопанный священный столб.

Предчувствуя серьёзность момента, глава племени так же неторопливо поднялся, сделав пару шагов навстречу.

Встав перед ним, Отшельник провёл ладонью по бороде.

— Вождь, мудрые старейшины, народ Детей Рыси! — начал он зычным голосом, едва шум начал немного стихать. — Проводив вас, я вернулся в свой каменный вигвам, полный смятения, неуверенности и глупых мыслей. Весь вечер я молил духов вразумит меня, подсказать, как поступить, ответить на мучившие меня вопросы. И вот во сне узрел я охотника, огромного, как гора с огненными перьями в чёрных, как ночь, волосах, где запутались звёзды. Его грудь вздымалась как море, а лицо сияло ослепительнее солнца. Голосом, громче тысячи громом, он сказал мне:

— Пусть та, кого ты собрался назвать женой, будет тебе дочерью!

Громкие возгласы удивления вырвались из сотен глоток. У Белого Пера непроизвольно отвисла нижняя челюсть, а Лёгкое Облако скрипнула зубами.

— И ещё услышал я, — вдохновенно вещал старик во всю силу лёгких.

Стараясь не упустить ни единого слова, задние слушатели напирали на передних так, что, несмотря на их сопротивление, пустое пространство в центре стало стремительно сужаться. И очень скоро заморец оказался в центре толпы. Только между ним и вождём оставался небольшой коридорчик.

— Что дочь только гостья в вигваме отца! — голос Отшельника дрогнул, потом с новой силой взметнулся над притихшими аратачами.

— И тогда я, ничтожный перед лицом того, кто создал небо и землю, прервал его…

Вздох удивления пробежал по собравшимся. Успевший прийти в себя глава племени заметил энергично пробиравшегося сквозь толпу Колдуна. Пыхтя и что-то бормоча себе под нос, тот сумел оказаться в первом ряду и, тяжело дыша, вперил раздражённый взгляд в рассказчика.

— Я спросил, кому из храбрых охотников Детей Рыси должен отдать я свою дочь, дабы радовала она отцовское сердце и жила счастливо? Но ответил мне Великий дух, указав могучей рукой на восток…

В ожидании продолжения Белое Перо невольно подался вперёд, понимая, что Отшельник сейчас решает судьбу строптивой девчонки. Вот только мужем её может стать кто угодно, только не Глухой Гром.

— Муж ждёт твою дочь на том берегу моря! — выкрикнул старик, поникнув головой.

Толпа отозвалась многоголосым гулом. Одни удивлённо пожимали плечами, выражая недоумение странными словами заморца, другие задавали вопросы, пытаясь узнать подробности. Не обращая на них внимания, тот молчал, глядя на вождя.

— За морем? — ошарашено переспросил Белое Перо, переводя взгляд на Колдуна. Придав круглому лицу какое-то особенно серьёзное выражение, толстяк кивнул. Предводитель Детей Рыси усмехнулся про себя. Похоже, они поняли друг друга. Духи подсказали прекрасный способ избавиться от возмутительницы спокойствия, отправив её подальше.

— Слышали, что сказал Отшельник?! — мощный голос вождя легко перекрыл разгоравшийся гвалт. — Сам Великий дух определил судьбу Бледной Лягушки. Мы проводим её до Мараканы, а оттуда посланница Владыки вод вместе с заморцем Картеном поплывёт за море к своему жениху.

— Ты отправишься вместе с ней? — спросил Колдун у мрачно молчавшего Отшельника.

Стоявшие рядом аратачи тут же замолчали, напряжённо ожидая ответ, а кое-кто стал шёпотом передавать дальше вопрос толстяка.

Терпеливо дождавшись, пока установится тишина, заморец покачал головой.

— Мне нечего там делать.

Набрав в грудь воздуха, он закричал:

— Я один из Детей Рыси. Здесь моя земля, мой народ и мои предки. Тут я к ним и уйду!

Соплеменники встретили эти слова дружными криками одобрения.

«И как у него получается так хорошо и складно говорить?» — с невольной завистью подумал Белое Перо.

Едва стих шум, как раздался полный яда голос Лёгкого Облака.

— Эй, Отшельник! Она за морем мужа искать будет или жену?

Вождь бросил на жену испепеляющий взгляд, который не произвёл на толстуху никакого впечатления.

— Бледная Лягушка специально собиралась охотником стать, чтобы взять себе в вигвам хозяйку! — продолжала ухмыляться женщина.

— Моя дочь выполнит волю Великого духа! — твёрдо заявил заморец и не удержался от колкости. — А ты переживаешь, что без неё тебе не на кого будет злиться?

Потное лицо аратачки исказила гримаса отвращения.

— Пусть её чудище водяное в жёны берёт на самом дне морском!

Люди недовольно загомонили.

— Нельзя так говорить! Беду накличешь!

— Да пусть сдохнет гадина, пусть сгниёт её чёрное тело, кости рассыплются пеплом, а глаза склюют голодные птицы! — заверещала Лёгкое Облако. — Из-за неё погибла моя дочь!

Тут уж Белое Перо не выдержал. Хлёсткий удар бросил женщину на землю, хлынувшая из разбитой губы кровь прервала поток проклятий.

Вождь хмуро оглядел соплеменников.

— Чего встали? Отшельник уже всё сказал. И вигвам у него давно стоит. А у вас?

— Поторопитесь! — подал голос Колдун. — Не забывайте, мы здесь для того, чтобы в племени Детей Рыси появились новые, молодые охотники!

Аратачи начали расходиться. Помогая Лёгкому Облаку подняться, Медовый Цветок бросила укоризненный взгляд на мужа.

Вскоре у столба остались только старейшины, Колдун и заморец, сообразивший, что разговор с ним ещё не окончен. Те из соплеменников, кто собирал жилища поблизости, не скрывая заинтересованности, наблюдали за главными людьми племени.

— Ты ведь не всё сказал? — понизив голос, вкрадчиво поинтересовался толстяк.

— Нет, — усмехнулся Отшельник и ещё тише добавил. — Только я не знаю, как относиться к тому, что я услышал от Великого духа. Поэтому, прежде чем говорить всем, решил посоветоваться с вами.

— А что он ещё сказал? О чём ты промолчал? Говори!

— Тихо! — предостерегающе поднял руку Колдун. — Пусть придёт вечером в пещеру на Совет.

— Охотники не имеют права присутствовать на отборе «рысят», — напомнил обычай Твёрдый Зуб.

— Он подождёт снаружи, — проворчал Белое Перо. — Как определимся, так его позовём.

Старейшины одобрительно закивали.

— Тогда я приду вечером, — покладисто согласился заморец и доверительно пояснил. — Не хочу оставлять её надолго одну.

Удовлетворённо кивнув, вождь направился к своему вигваму, а заморца взял за локоть Колдун.

«Сколько лет эти двое терпеть друг друга не могли, — усмехнулся про себя вождь. — А тут какая-то сопливая девчонка сделала их почти друзьями».

«Не простая девчонка, — возразил он сам себе. — А посланница Владыки вод».

Когда другие ещё только заканчивали установку вигвама, у его жилища уже горел костёр, возле которого хлопотала Медовый Цветок.

— Принеси мне мяса, — приказал он, усаживаясь на корточки. — И волчью шкуру.

Аккуратно отщипывая крошечные кусочки, Белое Перо неторопливо пережёвывал жёсткие волокна. Теперь стали понятны загадочные слова Глухого Грома. У охотника отняли последнюю надежду заполучить понравившуюся девчонку. Только сумасшедший может пойти против воли Великого духа. Интереснее, что за жених ждёт Бледную Лягушку по ту сторону моря?

Само собой, что весь остаток дня аратачи разговаривали исключительно о странном откровении Отшельнику. Многие жалели, что посланница Владыки вод покинет племя навсегда, а кое-кто радовался. Даже в семьях, чьи сыновья должны были проходить посвящение, обсуждали рассказ заморца. И только в вигваме вождя никто даже не заикался об этом. Лёгкое Облако только сверкала глазами, лишённая возможности говорить, а Медовый Цветок, не имея своей точки зрения, предпочитала помалкивать.

Как и все аратачи, старейшины любили поболтать, используя для этого любой подходящий повод. Обсуждение кандидатур для предстоящего испытания, безусловно, является важной причиной. Особенно, если учитывать, что в отличие от обычных Советов, на этом не могли присутствовать другие охотники. Обычно главы родов долго и обстоятельно разбирали каждого «рысёнка», изо всех сил отстаивая кандидатуры сородичей. Как правило, обсуждения шли бурно, часто затягиваясь далеко за полночь.

Однако сегодня всё произошло как-то уж очень буднично. Никто, кроме Твёрдого Зуба, сильно не возражал, и приняли все кандидатуры за исключением Рога Барана. Старейшины рассудили, что парнишка ещё не научился себя сдерживать.

Вождь видел, что собравшимся, как и ему самому, не терпелось узнать, что же скрыл Отшельник от соплеменников.

Мудрый Камень, как самый молодой, сходил за Отшельником, терпеливо дожидавшимся у входа.

Заморец чинно уселся возле крошечного костерка, едва освещавшего настороженно-молчаливых старейшин, чьи лица в темноте казались каменными масками.

— Говори, Отшельник, — проговорил закутанный в тёплое одеяло Колдун.

— Слова Великого духа поразили меня, — медленно сказал тот. — Открывшаяся истина испугала и ввергла в смятение. Обращаюсь к вашей мудрости, старейшины!

«А про Колдуна не вспомнил, — отметил про себя вождь. — Неужели, опять поссорились?»

Заморец немного помолчал, словно собираясь с мыслями. И тут Белое Перо с удивлением понял, что затаил дыхание, готовясь услышать нечто поразительное.

— Вы знаете, что моя первая жена погибла ещё до того, как я попал в вашу прекрасную землю и стал одним из Детей Рыси, — голос Отшельника звучал глухо, а временами совсем тихо. Так что собравшимся приходилось прислушиваться, чтобы разобрать, о чём идёт речь. — Она сорвалась в пропасть, где и пропала. Мне даже не удалось отыскать её тело.

Старейшины важно закивали. Все в племени знали эту историю.

— Так вот, Великий дух сказал, что под сердцем она носила ребёнка. Хотя я ничего не знал об этом. Наша дочь погибла вместе с матерью. Вот только дух её не отправился к предкам.

Вождь удивлённо вскинул брови. Твёрдый Зуб презрительно хмыкнул, а Мудрый Камень недоверчиво покачал головой.

— Разве такое бывает? — недоуменно спросил у Колдуна старейшина Серых Рысей.

— А что же случилось с ней? — вместо ответа обратился к рассказчику толстяк.

— Моя дочь попала в другой мир, где очень долго ждала возможность родиться вновь.

— Значит, дух твоей не родившейся дочери вселился в Бледную Лягушку? — насмешливо, но с заметным сомнением хмыкнул глава рода Рыжих Рысей.

— Великий дух сказал, что она и есть моя дочь! — вскричал Отшельник. — Или ты мне не веришь?!

— Да, я тебе не верю! — огрызнулся Твёрдый Зуб.

— А ты чего молчишь, Колдун?! — рявкнул Широкий Поток, стараясь привлечь к себе внимание и тем погасить начавшую разгораться ссору.

— Мне не приходилось слышать о таком, — тихо пробормотал толстяк. — Но мои знания о магии ничтожны перед всеми её тайнами.

— Что-то мне не очень верится, что Бледная Лягушка — твоя дочь, — покачал головой старейшина Чёрных Рысей.

— Мне тоже, — поддержал его Умный Бобр.

А Белое Перо вдруг вспомнил первую встречу Отшельника и посланницы Владыки вод. Неужели, старик тогда ещё что-то почувствовал?

Усмехнувшись, заморец задрал рубаху и снял с пояса кожаный мешочек. Принимая от него раскрашенную дощечку, предводитель Детей Рыси едва не застонал от собственной глупости. Он же так гордился своей памятью, никогда ничего не забывая. А тут не смог вспомнить лицо женщины, которое им с отцом когда-то показывал ещё совсем молодой заморец, ещё не ставший Отшельником. Возможно, дело в том, что аратач не мог воспринимать рисунок как изображение конкретного человека?

Чтобы лучше рассмотреть портрет, старейшины подносили его к огню.

— И совсем она не похожа на Бедную Лягушку! — проворчал глава рода Серых Рысей.

— Где ты забыл свои глаза, Широкий Поток? — усмехнулся Мудрый Камень. — Это же одно лицо!

Последним дощечку осторожно принял Колдун. Но не стал разглядывать, а бережно потрогал заскорузлыми пальцами, словно ощупывая краску.

— Великое чудо! — произнёс он дрогнувшим голосом. — Могучая магия, доступная лишь Великому духу! Увидев такое, я могу спокойно отправляться к предкам, ибо ничего более удивительного мне уже не дождаться.

— Так что же, она на самом деле его дочь? — всё ещё недоверчиво, но уже с сомнением в голосе пробормотал старейшина Рыжих Рысей.

— Несомненно! — твёрдо заявил толстяк.

— Ты хорошо сделал, Отшельник, что рассказал об этом только нам, — благожелательно кивнул Белое Перо.

— Почему? — набычился Твёрдый Зуб. — Если это так, то все Дети Рыси должны знать о таком великом чуде!

— Узнают, — проворчал Колдун, возвращая портрет заморцу. — Только попозже. Ты хочешь, чтобы люди совсем забыли о празднике посвящения? Подумай, как обидятся молодые охотники и их отцы, если никто даже не вспомнит о них, а будут болтать только о дочери Отшельника? А как отнесётся к такому невниманию Гневная мать?

— Колдун мудр, — согласился с ним глава рода Чёрных Рысей. — Дети Рыси узнают обо всём только тогда, когда у нас появятся новые охотники.

Признавая справедливость этих слов, собравшиеся дружно закивали.

Убедившись в поддержке своего предложения, толстяк продолжил:

— Картен — хороший человек и друг Детей Рыси. Но, что если он не согласится переправить Бледную Лягушку на ту сторону моря?

— Разве заморец осмелится не выполнить волю Великого духа? — усмехнулся старейшина Рыжих Рысей.

И вождь почувствовал в его голосе скрытую издёвку.

— Картен — барец, — негромко произнёс Отшельник. — Их великого духа зовут Пезам. И ему нет никакого дела до моей дочери.

— Почему? — деланно удивился Твёрдый Зуб. — Разве Великий дух не создатель всего, в том числе и этого человечка?

Поскольку никто из собравшихся никогда не задумывался над подобными вопросами, все взоры тут же обратились на Колдуна. В наступившей тишине стал явственно слышен доносившийся откуда-то из глубины пещеры стук падающих капель.

— Великий дух вернул дочь не какому-то заморцу, а одному из Детей Рыси, — неторопливо проговорил толстяк. — Значит, нам, как народу Отшельника, необходимо исполнить его волю.

— Ты предлагаешь отдать наши кожи, меха и синий камень только за то, чтобы какая-то девчонка переплыла море? — криво усмехнулся глава рода Белых Рысей.

— Именно так, — величаво кивнул Колдун.

— Если Великий дух желает, чтобы Бледная Лягушка нашла себе мужа за морем, — проворчал Твёрдый Зуб. — Мог бы и сам отправить её туда.

— Хочешь сказать, что он делает для аратачей мало добра? — вскипел толстяк, бросив в костёр веточку. — Разве Дети Рыси голодают? Или в лесах исчезли звери и птица? А может быть, нас терзают злые болезни?

Голос его гремел, отражаясь от стен зала.

— Разве Отшельник не один из нас?! Разве он не охотился с нами? Не бился бок о бок с Детьми Рыси против Детей Кабана?! А кто помог нам понять истинную ценность синего камня для заморцев? Не за это ли Великий дух вернул ему дочь?! Так как мы можем не помочь ей встретиться с женихом?

Слушая сей проникновенный монолог, вождь едва удерживался от смеха. Надо же, Колдун заступается за Отшельника! Да так, что даже рожа побурела от напряжения.

— Я совсем не то хотел сказать, — тут же пошёл на попятную глава рода Белых Рысей. — Просто у Отшельника есть свой синий камень. Вот пусть его и отдаёт!

Все посмотрели на старика.

— Есть, — ответил тот, поглаживая бороду. — Но Великий дух не сказал мне, где Фрея встретится с будущим мужем. Вот я и хочу отдать их Картену, чтобы он помог ей добраться до родственников моей жены.

— Ты хочешь, чтобы твою дочь провожал в такую даль чужой мужчина? — с издёвкой поинтересовался Твёрдый Зуб. — Не боишься, что как только корабль отплывёт, Картен тут же станет мужем Бледной Лягушки даже без её согласия?

Колдун громко засопел. Старейшины переглянулись.

— Он переправит её через море и отправит с надёжным караваном в Радл, — спокойно ответил старик. — А чтобы Фрея спокойно добралась до своих родственников, я хочу сделать так…

Слушая Отшельника, Белое Перо думал, что такой хитроумный план не мог родиться в голове заморца. Ему явно подсказал сам Великий дух!

Однако не на всех старейшин он произвёл подобное впечатление.

— Картен никогда не обманывал Детей Рыси, почему мы должны с ним хитрить? — недовольно проворчал Умный Бобр. — Ты как будто терики через голову надеваешь.

Кто-то хмыкнул, а вождь мысленно поморщился. Он-то хорошо помнил, что лукавый заморец долго помалкивал об истинной ценности синих камней.

— Вдруг он обидится и больше не привезёт нам ножей, наконечников и котлов? — поддержал его старейшина Серых Рысей. — Лучше отдать камни и просто попросить отвезти девчонку за море.

— Отшельник хочет, чтобы мы обманывали как женщины! — презрительно фыркнул глава рода Рыжих Рысей.

— Почему, когда ты был «рысёнком», Твёрдый Зуб, то слушал старших охотников? — неожиданно спросил Колдун. — Зачем ты спрашивал, как делать стрелы и выслеживать добычу?

— Чего это ты вдруг спрашиваешь? — нахмурился старейшина.

— Нет, ты ответь, — разгадав замысел толстяка, поддержал Белое Перо.

Под любопытными и насмешливыми взглядами собравшихся глава Рыжих Рысей неохотно буркнул:

— Потому, что тогда они знали об этом больше меня.

— А кто из нас знает заморцев лучше Отшельника? — с откровенной насмешкой спросил Колдун. — И если он сказал, что лучше сделать так, значит, на то имеются свои веские причины.

Посрамлённый старейшина отвернулся.

— Великий дух хочет, чтобы Бледная Лягушка попала за море, — подводя итог, начал вождь. — Значит, Дети Рыси должны ей в этом помочь. Но что случится после того, как она там окажется, нас не касается.

Он оглядел собравшихся.

— Пусть Отшельник сам договаривается с Картеном.

С этим тоже все согласились.

Ночью, снедаемая любопытством, Медовый Цветок попыталась выведать у довольного супруга, чего же такого интересного скрыл Отшельник от племени и поведал только главам родов?

Перед тем как укрыться одеялом, Белое Перо важно изрёк:

— Это касается только старейшин!

Притаившаяся в глубине вигвама Лёгкое Облако злорадно захрюкала. Глядя на обиженное лицо молодой женщины, вождь пояснил:

— Я расскажу сразу после праздника.

Он зевнул и пробормотал, задумчиво глядя на огонь:

— Быть может, на следующий год наш сын тоже станет охотником?

Летняя ночь коротка. Казалось, солнце только-только скрылось за деревьями на западе, как на востоке уже появляются первые отблески зари.

В этот день все в стойбище проснулись очень рано. Женщины почти бегом шли за водой и торопливо раскладывали костры. А охотники спешили к столбу предков, где, сбившись кучками, терпеливо ждали старейшин и вождя.

Обычно все разговоры вертелись вокруг того, кто же на этот раз удостоится чести пройти посвящение? Вот только сегодня чаще обсуждали необыкновенный сон Отшельника, слова Великого духа и предстоящее путешествие Бледной Лягушки.

Чуть в стороне плотной толпой сбились «рысята». Самые старшие из них держались преувеличенно бодро. Юноши и подростки шутливо задевали друг друга, рассыпаясь насмешками, и даже попытались устроить драку. Здесь о посланнице Владыки вод и о её нежданном отце никто даже не вспоминал. Молодых людей интересовали гораздо более важные вещи. Кто-то из них скоро получит вожделенные перья в причёску и право поставить свой вигвам. А кому-то придётся ждать ещё год на побегушках у взрослых охотников.

Тем не менее, когда среди вигвамов показался заморец с Бледной Лягушкой, некоторые из «рысят» всё же присоединились к мгновенно окружившей их толпе. Впрочем, старик и девушка ничего нового не сказали, и разочарованные аратачи вновь устремили все взоры на жилище вождя, возле которого уже стояли все четверо старейшин в лучших одеждах и Колдун.

Белое Перо, посмотрев сквозь дырку в шкуре, завешивавшей вход, с удовольствием убедился, что всё племя собралось и ждёт только его. Ещё раз придирчиво осмотрев свой костюм, он, пригнувшись, вышел наружу.

На новой рубахе блестели ярко начищенные металлические бляшки. Среди длинной бахромы на рукавах и териках висели шнурки, сплетённые из разноцветных ниток, со стеклянными шариками на концах. Одежду густо украшала вышивка, а три пёрышка в волосах скрепляла золотая проволока.

Дав соплеменникам вдоволь налюбоваться собой, вождь начал выкрикивать имена будущих охотников. Каждого из них аратачи приветствовали одобрительными криками. Среди них оказался и внук Отшельника. Невольно отыскав того в толпе, Белое Перо обнаружил рядом с ним не только довольную Снежный Ландыш с заметным животом, но и Бледную Лягушку. Одетая в непривычного вида заморскую одежду, она стояла за спиной отца, с интересом наблюдая за происходящим.

Двенадцать достойных отправились в пещеру, чтобы подготовиться к испытанию и пообщаться с духами предков, чей прах хранился где-то в запутанных коридорах. Узнав самое важное, люди начали расходиться. Толпа «рысят» рассосалась ещё быстрее. Причём ушли не только избранные, но и те, кто считал себя таковым, однако не удостоился этой чести, и теперь решил спрятаться от насмешек приятелей.

Поколебавшись, глава племени окликнул заморца.

— Ты звал меня, вождь? — с лёгким недоумением уточнил тот, останавливаясь.

— Да, — важно кивнул Белое Перо, направляясь к ним.

Старик тревожно переглянулся со Снежным Ландышем, потом с её мужем. Неторопливо приблизившись во всём своём великолепии, предводитель Детей Рыси проговорил:

— Я хотел кое-что спросить у Бледной Лягушки.

Та нерешительно пожала плечами.

— К Отшельнику во сне явился Великий дух, — негромко сказал Белое Перо. — А тебе что-нибудь подобное приснилось?

— Пока нет, — поколебавшись, ответила посланница Владыки вод.

— А тебе не жаль покидать нас и отправляться в такой трудный и опасный путь?

— Жаль, — вздохнула девушка к полному удовольствию собеседника.

Тот вскинул брови.

— Тогда, может быть, попросишь Владыку вод, чтобы он оставил тебя с нами?

Вспыхнувшие глаза Бледной Лягушки беспокойно забегали. Почувствовав это, она быстро опустила голову, смущённо пожимая плечами.

— Наверное, можно попробовать, — промямлила она, нервно сглотнув. — Великий дух лучше знает, что мне делать.

Потом добавила, подняв взгляд с затаившейся на дне глаз тревогой.

— Он же меня сюда прислал.

«Надо же, какая послушная стала! — ухмылялся вождь, с помощью жён освобождаясь от парадного наряда. — Раньше со всеми спорила, а тут сразу же согласилась? Что-то здесь не так».

Односложно отвечая на вопросы женщин, он мрачно уселся на своё место, машинально погладив разложенные на алтаре фигурки. Неужели Отшельник соврал про сон? Но только глупец решится шутить именем Великого духа, ибо это сила столь могучая, что без труда уничтожит любого человека.

Тогда чем же объяснить столь странное поведение Бледной Лягушки?

«Да глупая девчонка просто не хочет жить с нами! — внезапно догадался Белое Перо. — Вот и ухватилась за первую же возможность отсюда убраться!»

Весьма довольный тем, что сумел разгадать ещё одну загадку посланницы Владыки вод, вождь хмыкнул.

«Ну, в этом я ей мешать не буду. Чем скорее дрянная девчонка оставит Детей Рыси, тем лучше!»

Придя к такому выводу, глава племени, мысленно поблагодарив предков за то, что те помогли избавиться от очередного беспокойства, покинул вигвам.

За те дни, что будущие охотники пробудут в пещере, их старшим товарищам предстояло сделать ещё много дел.

Какой же праздник на голодный желудок? Поэтому необходимо поговорить со старейшинами, чтобы каждый род выслал отряд за добычей. Потом вместе с Колдуном надлежит выбрать тайное место где-нибудь не очень далеко. Там самые старые охотники под руководством помощника толстяка поставят специальный вигвам для Гневной матери. Туда Колдун вместе с теми, кто прошёл посвящение в прошлом году, перенесёт святыню.

Хватало забот и у остальных аратачей. Мужчины, собираясь в поход, проверяли оружие и снаряжение. Женщины, готовясь поразить соплеменников своими кулинарными талантами, перебирали запасы или рыскали по лесу в поисках вкусных корешков. Матери взрослых дочерей лихорадочно доделывали праздничные наряды. Где ещё ими блеснуть как не на празднике, когда кровь новых охотников бурлит как кипяток в котле, а желание, как можно быстрее стать по-настоящему взрослым, хозяином собственного вигвама, порой заглушает последние остатки разума.

Девицы, чьи женихи голодали в пещере, проводили последние дни в жилищах родителей. Одни — в лихорадочном нетерпении торопясь его покинуть, другие — грустя от предстоящей разлуки. Дети, избавленные возрастом от взрослых проблем, просто ждали праздника, где будет много еды, песен, состязаний и всяческого веселья.

Вернувшись с лосиной тушей в стойбище, вождь с удовольствием обнаружил, что как ни удивительна казалась история со сном Отшельника, она всё же отошла на задний план перед предстоящим днём посвящения.

Как обычно все очень торопились, и как всегда всё успели. Женщины разделали мясо, замочили шкуры, а мужчины приготовили всё необходимое для предстоящего испытания.

Заря ещё только позолотила край неба, но у входа в пещеру уже собралась группа аратачей. Под монотонное пение Колдуна его помощник тщательно укладывал шалашиком высушенные ветки ольхи, орешника и ивы.

Поскольку костёр предназначался для испытания будущих охотников, огонь для него следовало добывать не обычным способом, а с помощью мужского камня — кремня. Однако, то ли по неопытности, то ли от волнения, искры, вылетавшие из-под ударов помощника Колдуна, никак не могли зацепиться за пучок высохшего мха. Зрители, которых становилось всё больше, тревожно зашептались. Плохая примета. Чувствуя нарастающее нетерпение, молодой человек ударил изо всех сил, но попал не по камню, а себе по пальцам! Из разорванных подушечек хлынула кровь. Закусив губу, помощник бросил полный ужаса взгляд на наставника, продолжавшего, как ни в чём не бывало, тянуть ритуальную песню. Опасаясь, что праздник может оказаться окончательно испорчен, вождь торопливо шагнул к костру, почти силой вырвав камни из рук помощника. После его второго удара мох задымился. Наклонившись к самой земле, Белое Перо осторожно раздул робкий огонёк и быстро сунул вспыхнувший пучок в центр костра.

Увидев вспыхнувшее пламя, ярко выделявшееся на фоне тёмной скалы, Дети Рыси облегчённо перевели дух. Вновь послышался смех и разговоры. Отступая в сторону, глава племени не удержался и отвесил незадачливому разжигальщику звонкий подзатыльник. Втянув голову в плечи, молодой человек принялся бить в бубен, не обращая внимания на капавшую с пальцев кровь.

Поскольку Колдун не собирался ничего спрашивать у духов, а лишь просил их стать свидетелями предстоящих испытаний, обошлось без колдовской травы и рвоты. Песня тянулась до тех пор, пока ветки не превратились в кучку ярко алеющих углей. По знаку наставника помощник с кое-как перевязанной рукой стал выводить на свет тех, кто три дня голодал в пещере. «Рысята» жмурились, усиленно моргали, но даже не пытались прикрыть глаза руками.

Пока они, немного потолкавшись, выстраивались в линию в том порядке, как их имена выкрикивал вождь, Колдун, взяв раскрашенный череп рыси, голой рукой наложил туда раскалённых угольков. Во всём племени лишь он один умел так делать, но только на празднике посвящения.

Облачённый в новую маску Великого духа, щедро украшенную перьями, толстяк гнусаво запел Песню терпения. После первых же слов юноши вытянули перед собой правую руку. Заколотив в бубен, помощник стал выкрикивать их имена, а Колдун, продолжая петь, клал по угольку на тыльную сторону каждой ладони.

Пристально наблюдавшие за процедурой соплеменники следили, чтобы никто из них не заплакал, не морщился и уж тем более не пытался сбросить прожигавший кожу уголёк. Но юноши достойно переносили испытание. Хотя некоторым всё же не удалось полностью скрыть свои эмоции. У кого-то на лице выступили капли пота, у других дрожали губы.

Снисходительно глядя на них, старейшины вспоминали свою молодость. Как известно, раньше и небо было выше и девушки красивее, и огонь жёг больнее. А зрители поддерживали охотников громкими криками:

— Ползущий Кузнечик, не морщись, немного осталось! Смотрите, у Ловящего Снег глаза на лоб лезут! Эй, Львиный Коготь, колени не дрожат?!

Продолжая петь, Колдун вернулся к костру, где взял с земли глиняную миску, наполненную коричнево-красной кашицей. Окинув взглядом лица «рысят», он, выкрикнув последние слова, вновь направился вдоль шеренги. Подходя к будущему охотнику, Колдун сбрасывал потухший уголёк и, зачерпнув грязными пальцами целебную мазь из миски, осторожно втирал в ожог. Успешно прошедшие первое испытание, гордо вскинув подбородки, отходили в сторону.

Их младшие товарищи принесли из вигвамов «рысят» луки со стрелами, копья и дротики, а молодые охотники расставили заранее приготовленные мишени.

Настало время продемонстрировать искусство владения оружием. Только, в отличие от прочих праздников и состязаний, поражать цель приходилось с обожжённой рукой. Для многих это оказалось совсем не просто. Последний дротик Ловящего Снег чуть задел край растянутой шкуры. Кто-то из зрителей глумливо засмеялся, родичи огорчённо застонали. Пока старейшины совещались, юноша стоял, вытянувшись как струна, из прокусанной губы выступила капелька крови.

Снисходительно посмотрев на него, вождь величаво кивнул в сторону, где стояли уже успешно преодолевшие это испытание «рысята». Лицо Ловящего Снег прояснилось, казалось, он вновь задышал полной грудью, а оттаявшие глаза подозрительно заблестели.

Проводив его долгим взглядом, Белое Перо вновь обернулся к старейшинам. Ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы уговорить их дать возможность внуку Отшельника стать охотником. Особенно упорствовал Твёрдый Зуб, который до сих пор дулся, глядя куда-то в сторону.

Тем временем будущие охотники подходили к уже погасшему костру, где натирали ладони головешками, готовясь к новому испытанию. На этот раз не тяжёлому, а скорее смешному.

Предвкушая увлекательное зрелище, аратачи стали сходиться к столбу предков, где образовали круг диаметром примерно в сотню шагов. Внутрь вошли старейшины и «рысята». Им предстояло оставить отпечатки ладоней на столбе, а главы родов должны им всячески мешать. При этом категорически запрещается пускать в ход кулаки, ноги и зубы.

Колдун спел короткую песенку, и молодёжь бросилась в атаку. Используя опыт предшественников, юноши разделились на два отряда. Пока одни, вцепившись в старейшин, принялись оттаскивать их от столба, другие торопливо хлопали руками по резному дереву.

Толпа громко смеялась, кричала и улюлюкала. Но Широкий Поток и Умный Бобр сумели вырваться из свалки и стали отшвыривать самых проворных от столба. Вскоре к ним присоединились и остальные старейшины. «Рысята», сумевшие таки оставить отпечатки, купались в лучах славы. Гордо выпятив грудь, они громко похвалялись своими успехами, посмеиваясь над неудачниками. Однако испытание будет пройденным только тогда, когда каждый из них дотронется до столба.

Вспомнив об этом, молодёжь предприняла новое наступление. Но так как теперь каждый стремился оставить свой отпечаток, оно получилось не скоординированным, и до вожделенной цели ни никто так и не добрался.

Зрители громко от души орали и веселились, а время шло. Между тем, всё ещё «рысятам» следовало поторопиться. Их ждало ещё одно испытание. После того, как все дотронутся до столба, молодым людям предстояло отправиться на охоту и до темноты принести достойную добычу на тайный пир. Именно там все охотники племени, за исключением их отцов, примут окончательное решение о том, достойны ли вчерашние юноши предстать пред Гневной матерью для совершения последнего магического обряда.

Возня у столба демонстрировала, насколько будущие охотники научились действовать сообща, помогая друг другу.

Порой случалось, что «рысята» по полдня топтались, прежде чем каждый смог коснуться столба. Однако эта группа справилась довольно быстро. Придирчиво пересчитав оставленные отпечатки, старейшины разрешили им отправиться за добычей. Они с честью вынесли все испытания и обряды, которые будущие охотники проходят на глазах всех соплеменников. Теперь их ждала тайная церемония, видеть которую непосвящённым не полагалось.

Проводив маленький отряд до границы стойбища, даже самые активные зрители начали потихоньку расходиться, не переставая живо обсуждать подробности испытаний. Они с удовольствием вспоминали, как вёл себя каждый из юношей, с увлечением споря о том, кто из них показал себя наиболее мужественным. При этом каждый отчаянно защищал своих сородичей.

Посчитав подобное поведение недостойным, Белое Перо удалился в своё жилище. Необходимо хотя бы немного отдохнуть и набраться сил перед самой важной и ответственной частью церемонии.

Вождь знал, что самые нетерпеливые из охотников уже потихоньку покинули стойбище, торопясь в тайное место. К вечеру здесь останутся только женщины, дети, «рысята», немощные старики и те из мужчин, чьи сыновья сегодня станут охотниками. Сам он предполагал уйти чуть позже. Не к лицу главе племени приходить одним из первых.

Не мешая отдыху властного супруга, жёны возились снаружи у очага. Завтра утром, когда вернутся охотники, начнётся самый весёлый день праздника. Никаких испытаний или обрядов. Только богатое угощение, песни, пляски и свадьбы. Сколько же завтра новых вигвамов появится в стойбище Детей Рыси?

Ещё раз оценив расстояние до долины, где Бледная Лягушка убила своего первого волка, и которую Колдун почему-то выбрал для вигвама Гневной матери, Белое Перо потянулся за мокасинами.

Пронзительный крик заставил вздрогнуть. Вслед за ним раздался ещё один и ещё. Мигом обувшись, вождь рванулся к выходу, едва не врезавшись в Лёгкое Облако.

Круглое лицо женщины побелело, жирные щёки тряслись.

— Там… Глухой Гром… Он… Там…

Отшвырнув лопочущую толстуху в сторону, Белое Перо выскочил из вигвама, сжимая в руке копьё.

Шагах в пятидесяти, стремительно разрастаясь, гомонила толпа, из которой доносились неразборчивые женские причитания.

Заметив его, люди расступились.

Сначала он увидел залитое кровью лицо с неприятного вида ямой на месте правого глаза. Потом Кудрявую Лису. Стоя на коленях, старуха тихо подвывала, расправляя заскорузлыми пальцами слипшиеся от крови волосы сына.

Грязно-бурые пятна покрывали всю одежду молодого охотника и одеяло, на котором его принесли.

— Глухой Гром, вождь, — как-то виновато пожал плечами Весенний Волк.

— Неподалёку нашли, — мрачно добавил Гудящий Шмель.

Вдруг голова молодого человека дёрнулась. Резко отпрянув, Кудрявая Лиса испуганно вскрикнула, прикрывая ладонью рот.

— Где Колдун? — опомнившись, вскричал вождь. Его глаза тут же отыскали в толпе какого-то испуганного «рысёнка».

— Ты! — ткнул он пальцем вздрогнувшего пацана. — Найди Колдуна! Быстро! Он должен быть ещё в пещере!

Затем, присев на корточки, уже тише добавил, не глядя, протянув руку за спину:

— Дайте воды!

Не успев договорить, уже почувствовал пальцами обожжённую глину кувшина.

Первым делом Белое Перо обмыл бледные, слипшиеся губы раненого. Потом, очень осторожно приподняв голову, поднёс к ним горлышко.

Сделав жадный глоток, Глухой Гром медленно открыл наполненный болью глаз.

— Живой! Он жив! Глухой Гром жив! — тут же полетело по толпе.

А Кудрявая Лиса, заливаясь слезами, проговорила, наклоняясь к самому лицу сына:

— Кто это с тобой сделал? Кто?

— Как это случилось? — другими словами, но всё о том же спросил глава племени. И повинуясь движению губ раненого, вновь поднёс кувшин.

— Сам, — еле слышно выдохнул молодой охотник, переводя дух. — На сучок… Налетел… Случайно…

— Это Бледная Лягушка! — привычно заверещала где-то в задних рядах Лёгкое Облако.

— Молчи, женщина! — тут же оборвал её властный голос Колдуна.

Белое Перо облегчённо вздохнул. Хорошо, что старик ещё здесь. Значит, есть надежда, что Глухой Гром не умрёт. Хотя, вряд ли толстяк вернёт ему второй глаз.

— Несите его в вигвам, — буркнул Колдун, едва взглянув на раненого.

— Что-то мне не верится, что он сам на сучок напоролся, — послышался тихий голос Гудящего Шмеля. — Может, пройти по следу пока светло?

— Нет, — тут же покачал головой Белое Перо. — Глухой Гром один из Детей Рыси.

Вождь еле заметно усмехнулся.

— Не будем оскорблять его недоверием. У нас и без этого много дел.

Идея сделаться застолблённой дворянкой, помещицей, или как там называют богатых землевладельцев, сильно вдохновила Фрею. Материально независимая, сама себе хозяйка. О чём ещё можно мечтать после жизни по чужим вигвамам? Даже перспектива командовать и распоряжаться «живыми орудиями труда» — рабами не сильно пугала. Подумаешь! Не велика наука. Неужели она со своими мозгами человека двадцать первого века, пусть и слегка дырявыми, не справится с тем, что легко получается у местных жителей?

Однако, когда Отшельник поведал о том, что должна знать дочь аристократа такого знатного рода, как младшие лотийские Юлисы, девушка сильно заскучала. Чтобы не грузить дырявую память, она попыталась сослаться на тяжёлое детство в лесах среди зверей и не менее диких аратачей.

— Ты хочешь предстать перед новыми родственниками тупой, неотёсанной дурочкой? — презрительно хмыкнул старик.

Фрее пришлось признать его правоту и скрепя сердце подготовиться к долгому интенсивному обучению.

Для начала занялись радланским, хотя заморец тут же обрадовал, заявив, что этим дело не ограничится. Для того, чтобы хоть как-то соответствовать требованиям того общества, в которое она попадёт, просто необходимо владеть ещё, как минимум, одним языком. Так что придётся изучить ещё и либрийский. Хотя бы в самых общих чертах. Ещё не забыв, сколько усилий пришлось приложить, чтобы хоть как-то научиться общаться с Детьми Рыси, девушка наивно полагала, что это окажется самым трудным в предстоящем обучении.

Однако этот резкий, рубленый, чем-то напоминающий удары меча язык давался ей удивительно легко. Особенно пока речь шла о простых, житейских вещах вроде: «Поди туда, неси сюда, подай то, возьми сё.»

Возможно сыграл свою роль опыт изучения языка аратачей? Или варварский метод «полного погружения», когда вредный старик разговаривал с ней только по радлански? А скорее всего, испытывавший очевидный «информационный голод» мозг просто с удовольствием пожирал новые знания? Фрея не гадала. Получается, и хорошо.

Настоящие трудности начались, когда речь зашла об обычаях и порядках на родине Отшельника. Наставник злился на тупость ученицы, а та никак не могла понять его пространные, но на редкость маловразумительные объяснения того или иного термина. А их оказалось столько, что голова пухла, и мозги капали из ушей.

Начать хотя бы с духов, или, как говорили радлане, «богов». У аратачей всё чётко. Есть Великий дух во множестве ипостасей и духи помельче, большинство из которых обычные люди даже не знали. В религии радлан тоже имелся главный бог, вот только он являлся скорее вождём остальных небожителей, чем их владыкой. Кроме Питра были и свои «старейшины», отвечавшие за свои участки бытия. Моря, реки, подземную страну мёртвых, мудрость, любовь и т. д… И кроме них ещё великое множество сверхъестественных существ рангом пониже, но также способных сильно нагадить человеку, поэтому тоже нуждавшиеся в поклонении и жертвах.

Печально, но благородной радланской девушке следовало знать даже кое-кого из этой мелюзги. Вроде агриков, оберегающих плодородие почвы, или ралов, хранителей домашнего очага. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не запутаться во всех этих богах, богинях, божках.

Сколь же велико оказалось её удивление и раздражение, когда Отшельник как-то раз, заболтавшись, выразил серьёзные сомнения в том, что эти сверхъестественные силы так уж сильно озабочены делами людей. А принесение в жертву животных, сжигание крови и внутренностей старик вообще считал откровенной глупостью и сказками для дураков.

По словам заморца, во времена его молодости такого мнения придерживалось большинство образованных людей. Тогда Фрея очень вежливо поинтересовалась, с какого перепугу ей тогда учить весь этот панангин? То есть пантеон?

На что Отшельник резко ответил:

— Потому, что тебе придётся иметь дело не только с образованными.

И вновь посрамлённая девушка не нашла, что возразить.

Кроме устной речи, само собой, пришлось учиться писать. Ну не может же дочь Лация Юлиса Агилиса быть неграмотной?! Родственники точно не поймут. Буквы и несложные правила она запомнила без больших усилий. Хотя с чистописанием пришлось изрядно повозиться. Водить сначала оструганной палочкой, а потом гусиным пером по бересте, то и дело макая его в разведённую на масле сажу, оказалось совсем не просто. Линии смазывались, то и дело расплываясь уродливыми, смачными кляксами.

С математикой вышел полный смех. Когда наставник попытался втолковать слушательнице премудрости разделения и множественности, девушка без труда поставила его на место. Видимо, она так заучила таблицу умножения, что выбить её из памяти не смогли никакие катаклизмы. К сожалению, успехи касались только устного счёта. Радланские цифры оказались по истине зубодробительными по сложности, а когда ученица попробовала пользоваться своими для вычислений, наставник разразился гневной проповедью:

— Что это за непонятные значки?! Хочешь, чтобы над тобой все смеялись?

На робкое возражение, что они гораздо удобнее, Отшельник безапелляционно заявил:

— Это не важно! Все радлане пользуются такими цифрами, значит, и ты должна.

Тем не менее, то время Фрея потом вспоминала с особым удовольствием. Они занимались целыми днями, делая короткие перерывы на рыбную ловлю или охоту. Заморец словно помолодел, сбросив, казалось, лет двадцать. Внезапно озаботившись её физической формой, старик стал чередовать уроки языка и чистописания с занятиями физкультурой.

Только на этот раз старик стал учить её владеть кинжалом.

— Оружие как раз для девушки, — рассказывал наставник, протягивая ученице короткий, сантиметров двадцать, клинок, извлечённый из сундука. — Можно незаметно носить под столой или даже туникой.

Тёмное, почти чёрное лезвие из бронзы, плавно стекавшее к шилообразному острию, скрывалось в чёрных, потёртых ножнах с двумя колечками для ношения на ремне. Короткая крестообразная гарда, туго обтянутая бурой кожей рукоятка и маленький красный камешек в навершии. Меньше всего кинжал походил на парадную игрушку, наверное, потому что его полагалось прятать?

— Он принадлежал твоей матери, — голос Отшельника заметно дрожал.

Всякий раз, когда старик так говорил, Фрее становилось не по себе. Временами очень хотелось напомнить, что она, вообще-то, ему чужой человек. У неё есть мама, а отец никак не мог принадлежать к аристократическому роду младших лотийский Юлисов. Но девушка сдерживалась, полагая, что заморец тренируется, готовясь представить её аратачам.

Именно Отшельник придумал историю с явлением Великого духа. А когда девушка осторожно поинтересовалась: не боится ли он своей ложью вызвать гнев сверхъестественных сил? Старик как-то странно усмехнулся:

— Откуда ты можешь знать, что мне на самом деле приснилось?

Собеседница смущённо пожала плечами, а заморец продолжил:

— Вдруг я всего лишь пересказываю своё видение понятным аратачам языком?

— Так тебе действительно приснился сон обо мне? — встрепенулась Фрея.

Величественно кивнув, Отшельник тут же предупредил:

— Только не спрашивай, о чём он. Эта тайна останется между мной и богами.

— Ты же вроде в них не веришь? — со скрытой иронией поинтересовалась она, вызвав у старика бурю эмоций.

— Как можно не верить в богов?! — возопил тот, всплеснув руками. — Доказательств существования высших, недоступных человеческому пониманию сил полным-полно в истории. Мне и самому не раз приходилось с ними сталкиваться. Просто я думаю, что многие сильно переоценивают их роль в жизни человека. Впрочем…

Заморец криво усмехнулся.

— Над этой проблемой ломали голову многие мыслители в Радле и по всему свету на протяжении сотен, если не тысяч лет. Если хочешь, я ознакомлю тебя с воззрениями Меркана, Гелеса Аморисского, Батиата Крикса Барки или Эклика из Нидоса?

— Не стоит, — покачала головой девушка, подавленная таким количеством мудрецов. — Лучше взгляни, правильно ли я написала?

Она протянула ему кусок бересты. Но оставлять за ним последнее слово как-то не хотелось. Фрея заметила:

— Тогда может не стоит говорить, что дух твоей дочери где-то там странствовал двадцать лет, пока в меня вселился? Тебе не кажется, что это слишком сложно и запутано?

Она неопределённо помахала руками.

— Просто Великий дух сказал, что я твоя дочь. Чем проще, тем лучше. А то ведь не поймут такую запутанную историю?

— Не считай аратачей глупцами, — осуждающе покачал головой собеседник. — Но эти слова предназначены не столько для них, сколько для Картена Мерка.

— Это тот купец, с кем мне придётся плыть через море? — на всякий случай уточнила девушка.

— Да, — подтвердил старик. — Я хочу, чтобы он считал тебя моей дочерью, а не просто явившейся невесть откуда девчонкой.

Фрея подумала, что сама бы ни за что не поверила в переселение душ, да ещё с таким опозданием. Но, возможно, заморцу виднее?

Тогда она впервые подумала, что получить имение Юлисов будет гораздо труднее, чем обещает Отшельник. Однако это нисколько не поколебало её решимость, как можно скорее покинуть здешние места.

Недолго думая, заморец избрал самый лучший, с его точки зрения, способ подготовить нежданно свалившуюся на голову дочку к радланским реалиям. Он просто стал рассказывать историю своей жизни, то и дело делая глубокие экскурсы в историю и терпеливо отвечая на многочисленные вопросы.

Возможно, в старике пропал талантливый педагог и рассказчик, или же девушке самой хотелось узнать как можно больше о той стране, куда она решила перебраться? Но слушала его ученица очень внимательно. Однако, как и в случае с изучением языка, главной трудностью по-прежнему оставалось объяснение тех или иных понятий.

По мере того, как Отшельник вдохновенно раскрывал перед ней картины своего детства, Фрея всё больше убеждалась, что он сильно преувеличивал, утверждая, будто Радланская империя очень похожа на её мир. Девушке казалось, что она лучше понимает жизнь аратачей, чем соплеменников Лация Юлиса Агилиса.

Раньше Фрея считала, что, как и положено в нормальном рабовладельческом обществе, там живут свободные люди и рабы. Как бы ни так! Оказывается, те и другие имели множество градаций!

К счастью род младших лотийских Юлисов принадлежал к высшей наследственной аристократии, то есть к наиболее привилегированному сословию империи. Что не могло не радовать будущую помещицу.

Девушка с удивлением узнала, что законов у радлан имелось великое множество, были свои «юристы», помогавшие людям разобраться в их хитросплетениях. Даже при заключении брака подписывали письменный договор! Причём, как правило, не женихом и невестой, а их родителями. У аратачей родители тоже распоряжались судьбами своих детей. Вот только у соотечественников Отшельника отец сохранял власть над дочерью и после замужества. Например, мог заставить её развестись.

Очень скоро Фрея сделала вывод, что радлане специально норовили запутать всё вокруг себя, чтобы никто чужой ничего не понял. Однако, когда она попробовала заикнуться об этом, то получила в ответ целую лекцию о тысячелетней истории Радла, о стройности и упорядоченности его мира, которого просто не в силах понять глупая девчонка.

Тогда они едва не разругались. Но любопытство пересилило, и ученица скромно извинилась, решив, что выскажет противному старикашке всё, что о нём думает, как-нибудь в другой раз. В свою очередь Отшельник, чувствуя искреннюю заинтересованность слушательницы, быстро оттаял, вернувшись к воспоминаниям. Которые, судя по всему, тоже доставляли ему немалое удовольствие.

А вот Фрея с удивлением стала замечать, что испытывает от этих рассказов всё более нарастающий дискомфорт. Причём возникавший не в то время, когда она слушала заморца, отчаянно напрягая память, чтобы разбирать всё ещё малопонятную радланскую речь, но много позже. Уже лёжа на шкурах у печки, перед тем как провалиться в сон, в самой глубине души начинал возиться маленький, беспокойный червячок. Его «шевеление» становилось всё настойчивее. В конце концов девушке пришлось признать это беспокойство и попытаться разобраться в своих ощущениях. Почему-то это казалось очень важным.

Сначала девушка подумала, что столь тягостное впечатление произвела история о том, как мать Отшельника приказала забить плетьми насмерть рабыню, пойманную на воровстве вина для своего любовника. Потом решила, что дело в описании невольничьего рынка, где его папочка покупал раба-учителя для своего сына. Но ей же это не грозит? Кто посмеет обратить в рабство дочь Лация Юлиса Агилиса, внучку сенатора Госпула? В крайнем случае, она всегда сможет сбежать. После победы над волками, рысью и Одиноким Орехом Фрея считала себя ужасно крутой. Во всяком случае она не знала ни одной девушки из своих знакомых здесь и в том мире, кто бы сам охотился и добывал дичь.

И всё-таки первоначальный энтузиазм начал понемногу остывать. Этот «процесс» пошёл ещё быстрее, когда старик пустился в воспоминания о своём бегстве через пустыню и Рифейские горы.

Жара, пыль, песок, забивающийся в волосы, рот, нос и уши. Изнуряющая жажда, когда все мысли сосредоточены только на глотке воды, который можно сделать только на привале. Редкие оазисы с не очень гостеприимными жителями. Постоянное ожидание нападения разбойников. По рассказам караванщиков, эти стервятники нападают на быстрых конях, хватают людей, вьючных животных и вновь исчезают среди раскалённых скал.

Но и в горах опасностей не меньше. Каждой занюханной деревушкой из десятка примостившихся к склону горы убогих хижин правил свой вождь, считавший себя вправе обдирать проходящих мимо купцов и путешественников. Причём уплаченные деньги отнюдь не гарантировали того, что караван не ограбят, а людей не заберут в рабство.

Слушая Отшельника, Фрея ещё хорохорилась. Но постепенно, преодолевая сопротивление природного упрямства и обиды на аратачей, до неё стало доходить, в какое рискованное дело она впуталась.

Может, всё же остаться здесь, где всё просто, понятно и уже знакомо, а не пускаться в почти безнадёжную авантюру? В последнее время она много чего вспомнила, в том числе и правильное значение этого слова.

Не выдержав напора переживаний, девушка поделилась своими опасениями с заморцем.

— Я знаю, что у тебя всё получится! — с неожиданной уверенностью заявил тот. — Если мне тебя вернули боги, значит, ты достойна величия рода младших лотийских Юлисов.

«Вот свинство! — подумала Фрея, растерянно хлопая глазами. — Кажется, старикан окончательно спятил, если верит собственным сказкам».

— Ты сильная, смелая, умная, — неожиданно для неё разразился хвалебной речью Отшельник. — Не испугалась в одиночку отправиться к морю. Почему же сейчас испугалась?

— Ну-у-у, — неопределённо протянула девушка, польщённая столь высокой оценкой. — Всё-таки далековато… Другие люди… Обычаи…

«Потому что просто поумнела», — прозвучал в сознании ехидный голосок, заставив её вспыхнуть от стыда и опустить взгляд.

— А разве ты уже не прошла это один раз? — удивился заморец, не замечая состояния собеседницы. — Ты же смогла выжить среди Детей Рыси.

— Только с твоей помощью, — самокритично заметила Фрея.

— Вздор! — резко, даже зло возразил Отшельник, махнув рукой. — Не принижай себя! Уверен, что и без меня ты бы не пропала.

— А как же история с глазом Гневной матери? — понизила голос собеседница. — Если бы не ты…

— Вождь и старейшины не дали бы тебе погибнуть, — убеждённо заявил старик. — Ты же не признавалась? Ну побили бы маленько, а потом всё равно бы разобрались. Аратачи зря не убивают.

— Ну, это так, — вынужденно согласилась Фрея, вновь на какое-то время обретя уверенность в собственных силах.

Жаль только, долго это состояние не продлилось. С приближением дня, когда Дети Рыси вновь должны появиться в священной долине, девушка всё сильнее разрывалась между желанием убраться подальше от аратачей и страхом перед дальней, полной опасностей дорогой. Именно перед праздником посвящения Отшельник собирался публично объявить Детям Рыси о своём видении. Фрея понимала, что «отыграть назад» после этого будет очень затруднительно. Возможно, даже придётся придумывать собственный «вещий сон», что означает не просто ссору, но полный разрыв с заморцем, которому почему-то приспичило отправить её за тридевять земель. И ещё неизвестно, что скажут старейшины с Колдуном. Ведь именно толстяку придётся разбираться, какое из этих видений послано «добрыми» духами, а какое «злыми».

Это нездоровое желание старика казалось тем более подозрительным, что готовя из девушки «охотника», Отшельник всё время твердил о её ничтожности. А тут только и делает, что хвалит целыми днями: какая она умная, смелая да красивая. Врёт ведь козёл. Плюнуть бы на всё да уйти. Только куда? Опять к морю? Или в вигвам Глухого Грома? Как-то не хочется.

Фрея понимала, что вновь вляпалась в… такое положение, из которого нет сколько-нибудь хорошего выхода. Опять придётся выбирать между очень плохим и совсем отвратительным. Измученная сомнениями, девушка объявила Отшельнику о согласии выйти за него замуж. Тот засмеялся и вновь повторил ту самую фразу, что уже сказал ей однажды:

— Кум сорте нек доу.

Только на этот раз ученица уже знала, что она означает: «Не искушай судьбу дважды».

— Нет, нет, — непреклонно заявил затем он. — Тебе нечего здесь делать! Тебя ждёт новая, достойная жизнь в богатстве, среди умных образованных людей, художников, философов и поэтов.

Изрядно напуганная его рассказами, собеседница промямлила, что до тех удовольствий надо ещё добраться. Но заморец оказался неумолим:

— Ты обязательно справишься. Я знаю.

— Откуда?! — возопила она, потеряв терпение.

— Не скажу! — покачал головой Отшельник, вымученно улыбаясь. — Просто, поверь.

— Тебе?! — фыркнула Фрея. — После всего, что было?!

— Я тебя очень прошу, — взмолился старик. — Поверь, ты обязательно доберёшься до Радла.

В его словах звучала такая убеждённость, что девушка вновь заколебалась. А собеседник, очевидно, понял её молчание по-своему и взмолился. — Не заставляй меня нарушать клятву!

Его морщинистое, бородатое лицо перекосилось словно от боли.

«У старикана точно башню снесло», — решила тогда Фрея и больше никогда не заговаривала об этом.

Несмотря на напряжённое ожидание возвращения аратачей, Глухой Гром свалился как снег на голову. Да ещё тогда, когда девушка осталась дома одна. Отшельник ушёл на охоту, оставив её наедине со свитком, из которого нужно переписать большой отрывок какой-то поэмы о богах и героях.

Высунув кончик языка, сопя от усердия, Фрея старательно водила кончиком наискось срезанного гусиного пера по беловато-жёлтой бересте.

Всецело поглощённая этим занятием, она не расслышала лёгкий шум за калиткой. Переводя дух, девушка откинулась назад, любуясь тщательно выведенной строчкой.

То не пращи засвистят и не с луков бесчисленных стрелы.

Вдруг что-то глухо ударилось о землю. Подскочив, девушка обернулась, шаря рукой по столу в поисках ножа.

— Почему на тебе такая странная одежда? — удивился только что спрыгнувший с ограды Глухой Гром, поправляя рубаху. — Муж заставляет так одеваться?

— У меня нет мужа, — хмуро буркнула Фрея, вцепившись в рукоятку кинжала и кляня себя за позорную невнимательность.

Чётко очерченные губы аратача дрогнули в довольной улыбке.

— А Отшельник? Или наши сплетницы опять всё напутали?

— Я не знаю, что там у вас болтают, — пробормотала девушка, поспешно ступая так, чтобы стол оказался между ними.

— А это что? — спросил он, брезгливо, двумя пальцами приподняв край свитка. — Колдовство заморцев?

Он беглым взглядом окинул ровные строчки.

— Какие-то непонятные рисунки, не красивые и ни на что не похожи. Зачем они тебе?

— Это заморские слова, — попыталась объяснить собеседница. — С помощью этих знаков, например, можно узнать, что думали и говорили люди очень давно.

— Глупая и никчёмная вещь, — пренебрежительно фыркнул Глухой Гром, выпустив папирус. — Если нужно, Колдун передаст мне слова предков без всяких дурацких рисунков. Или я увижу их во сне. А что говорили другие, мне не интересно.

Забыв о свитке, он самодовольно усмехнулся.

— Ты не стала женой Отшельника из-за меня?

— Ну, вот ещё! — возмущённо фыркнула Фрея, прикидывая, успеет ли добежать до хижины, если аратач решит приблизиться ближе.

— Неужели всё ещё рассчитываешь пройти посвящение? — глумливо хихикнул молодой человек. — Тогда раздевайся, охотники не носят одежду заморских женщин.

Глядя в ухмыляющуюся физиономию, девушка с горечью почувствовала, как робкую искорку надежды: «Не таких слов ждала я от тебя, Глухой Гром», — гасит поднимавшаяся в душе мутная волна раздражения.

Они условились, что старик сам объявит аратачам о своём вещем сне. Вот только Фрее отчаянно захотелось стереть с этого смазливого личика вызывающую улыбку. Мгновенно позабыв все свои страхи, она гордо выпрямилась, уперев руки в бока.

— Это моя одежда! Я дочь Лация Юлиса Агилиса, которого Дети Рыси зовут Отшельник!

— Ага! — ликующе вскричал молодой охотник. — Наконец-то, старый дикобраз сделал что-то правильно!

И глядя на ошарашенную такой реакцией собеседницу, довольно рассмеялся, буквально «раздевая» её глазами.

— Все знают, что дочь только гость в вигваме родителей! А у меня ты будешь хозяйкой!

— Зря надеешься! — как можно ехиднее возразила девушка. — У меня уже есть жених!

То, что произошло дальше, стало полной неожиданностью. Лицо Глухого Грома перекосила гримаса такой ярости, что она невольно попятилась, тем самым увернувшись от рванувшегося вперёд аратача.

— Кто?! — рявкнул молодой человек, одним прыжком оказываясь на столе, сбросив на землю свиток, листы бересты и опрокинув плошку с чернилами.

— Я его убью!!!

Напуганная Фрея стрелой помчалась к хижине.

— Стой, дрянная девчонка! — зарычал он, бросившись в погоню.

Но ступня в мокасине скользнула на разлитых чернилах и, нелепо взмахнув руками, молодой человек спрыгнул на землю, с трудом удержавшись на ногах. Секундная заминка решила дело. Беглянка с удовольствием захлопнула дверь перед носом разъярённого кавалера, вставив кинжал в дверное кольцо.

— Кто? — крикнул он, в бешенстве ударив кулаком по толстым доскам. — Как его имя? Вечерний Жёлудь? Сильный Кулак? Сопливый Рог Барана? Или Ловящий Снег? Отшельник решил отдать тебя внуку?

— Придёт, и спросишь! — огрызнулась девушка, плюхнувшись на лежанку.

— Зачем мне он, если ты здесь? — неожиданно спокойно проговорил Глухой Гром.

Встревожившись, девушка бросилась к окну. «Чего этот павлин удумал?» — подумала она, глядя, как охотник торопливо шарит по расставленным под навесом корзинам.

— Вот батман! — простонала Фрея, увидев у него в руках здоровенный топор.

— Говори, кто? — аратач встал напротив, поигрывая оружием. — Или я разнесу вход в щепки! Здесь были Дети Кабана?

— Что им тут делать! — нервно фыркнула девушка.

— Значит, кто-то из наших решился встать на моём пути? — оскалился молодой человек. — Отвечай!

— Я сама не знаю! — в отчаянье она ударила кулаком по стене.

Послышался шум шагов, и в окошке появилась удивлённая физиономия охотника.

— Неужели вонючий дикобраз даже не назвал тебе его имени?

Он презрительно фыркнул.

— И ты согласилась стать женой неизвестно кого? Я придушу Отшельника!

— Он не виноват, — грустно вздохнула Фрея, понимая, что с каждым словом её путешествие в Радл становится всё более неизбежным. — Сам ничего не знает.

— Смеёшься надо мной? — хитро усмехнувшись, аратач внезапно бросился вперёд, вытянув руку.

Разумеется, оконный проём оказался слишком узким, и он далеко не пролез, а державшаяся настороже девушка горной козой отскочила в глубь хижины.

— Сейчас я до тебя доберусь! — рычал Глухой Гром, выбираясь из окна. — Тогда всё расскажешь!

— Да погоди ты! — закричала девушка, всплеснув руками. — Жених ждёт меня за морем! Так сказал Отшельнику Великий дух.

Наступила тишина, затем в хижину заглянула озадаченная рожа охотника.

— О чём ты говоришь? — переспросил он, нервно облизав губы.

Фрея поведала про вещий сон заморца, от волнения выболтав «расширенную» версию с духом дочери, который вселился в её тело, и прочую лабуду.

— Врёшь! — с робкой надеждой пробормотал молодой человек.

— Как бы не так! — довольная произведённым впечатлением, фыркнула собеседница. — Для чего тогда я хожу в одежде заморцев и учусь рисовать их слова? Когда Картен приплывёт на Маракану, я отправлюсь вместе с ним через море.

— А Отшельник ничего не перепутал? — голосом обиженного ребёнка, у которого злые дяденьки отняли любимую игрушку, пролепетал Глухой Гром, тяжело шлёпаясь на землю и роняя топор.

— Спроси его сам, — пожала плечами девушка, на миг испытав даже нечто похоже на жалость.

— Теперь я его обязательно дождусь, — пообещал охотник, и встрепенувшись, спросил. — А куда он делся?

— На охоту ушёл, — ответила Фрея, глядя в окно, но всё ещё опасаясь покидать хижину. — Мне некогда. Приходится учиться говорить по-заморски… Ну и всяким другим вещам.

— Может, он всё-таки неправильно понял Великого духа? — с надеждой сказал Глухой Гром, не слушая её. — Или ему от старости померещилось?

— Не знаю! — буркнула она, с горечью подумав: «А моё желание тебя, как всегда, не интересует».

Разговаривать с ним как-то сразу расхотелось. Плюхнувшись животом на лежанку, она подпёрла кулаком подбородок и уставилась на скалу и край притулившегося возле неё навеса. Аратач долго молчать не смог. В окне вновь показалась его озабоченная физиономия.

— А Великий дух не сказал Отшельнику, какой он, твой жених? Вдруг урод какой-нибудь? Или совсем никудышный охотник?

— Спроси у него сам! — буркнула Фрея, отворачиваясь.

— Так тебе же за него замуж выходить? — удивлённо вскричал молодой человек. — Неужто не интересно, с кем будешь жить?

Ответить девушка не успела. Из-за ограды раздался тревожный голос:

— Открывайте! Что там у вас случилось?! Глухой Гром, это ты?

Охотник мигом исчез из окна. Девушка бросилась к двери, и вытащив кинжал, осторожно выглянула во двор.

Недолго повозившись с засовами, аратач кое-как справился с ними и закричал, вцепившись в одежду заморца:

— Что тебе за сон приснился, старик?! Почему Бледная Лягушка должна плыть за море?1 Кто там её ждёт? Отвечай, пока я не разбил о камень твою несуразную башку!

Придя в себя, Отшельник, присев, вывернулся, перехватывая руку молодого человека и задрав её под немыслимым углом, заставил охотника зашипеть от боли.

— Такова воля Великого духа, Глухой Гром, — тяжело дыша, проговорил заморец. — И я не стану противиться его воле.

Недовольно шипя и потирая локоть, аратач, недовольно проворчал, пряча глаза:

— Расскажи мне свой сон.

— Сейчас, — соглашаясь, кивнул старик, махнув рукой застывшей в дверях Фрее. — Выходи, Глухой Гром — храбрый охотник, он умеет сдерживать свой гнев.

Подойдя к столу, Отшельник снял с плеч корзину, из которой достал маленького, полосатого кабанчика.

— Возьми и приготовь нам мясо.

Надев кожаный фартук, чтобы не замарать единственное радланское платье, девушка взялась потрошить тушку, предварительно слив на землю остатки крови.

Артачи с удовольствием употребляли её в пищу, да и наставник не брезговал, а вот Фрея так и не смогла заставить себя пить кровь только что убитого зверя. Ловко снимая с поросёнка мохнатую шкурку, она краем уха прислушивалась к разговору расположившихся в стороне мужчин. Ручейком журчал голос заморца.

По мере его рассказа глаза Глухого Грома делались всё больше, нижняя челюсть опускалась, придавая лицу аратача всё более беспомощное выражение. Запинаясь, молодой человек задал старику несколько глупых, на взгляд девушки, вопросов и внезапно встал, не дослушав ответ на последний.

— Ты расстроен, храбрый Глухой Гром? — участливо спросил Отшельник.

— А как ты думаешь?! — рявкнул тот так, что Фрея подскочила от неожиданности.

— Тогда представь, каково мне? — по-прежнему спокойно продолжал старик, качая головой. — Только что встретив дочь, я опять должен расстаться с ней навсегда.

Аратач стушевался.

— Прости, Отшельник, — пробурчал он, направляясь к калитке.

— Подожди! — окликнул его заморец. — Сейчас будем есть мясо!

Но охотник только тряхнул рассыпанными по плечам чёрными волосами.

— И мне пора, — тяжело вздохнул старик. — А то, неизвестно, что этот молодец сгоряча наболтает?

— Может, поешь? — предложила Фрея. — Кто знает, сколько времени тебе придётся провести в стойбище? Снежный Ландыш сегодня вигвам ставит. Не заставляй её ещё и с твоей кормёжкой возиться.

Отшельник заколебался.

— Кабанчик совсем молоденький, — продолжала девушка. — Мясо сварится быстро.

— Хорошо, дочь, — нехотя кивнул он, тут же поинтересовавшись. — Почему ты пряталась в хижине?

Фрея, которую по-прежнему коробило от такого обращения, рассказала.

Отшельник, кряхтя, поднялся с расстеленной волчьей шкуры, и осуждающе качая головой, поднял свиток.

— Если Глухой Гром так сказал, значит, он глупее, чем я думал. Чужая мудрость помогает обрести свою.

Прикрыв глаза, он с чувством продекламировал по-радлански:

Негромко хмыкнув, Фрея принялась растирать на камне заранее проваренные жёлуди. Никогда раньше заморец не говорил так о молодом охотнике.

Пока она возилась с обедом, старик придирчиво проверил её записи, как обычно сделав несколько малозначимых замечаний.

Выловив острой палочкой мясо, девушка поставила блюдо на стол.

— Нет, — покачал головой Отшельник. — По радлански. Представь, что ты на званом ужине.

«Вот свинство!» — буркнула она себе под нос. Фрея считала очень глупым обычай есть лёжа. Но спорить с наставником не стала.

Расстелив ещё одну шкуру, поставила мясо и коробочку с солью между собой и заморцем. После чего, повозившись, улеглась на бок, опираясь на локоть. Чтобы лучше сохранять равновесие, отставила ногу, согнув её в колене. Слишком короткое платье тут же скользнуло к поясу. Сверкать ляжками за едой не хотелось, и девушка вытянулась во весь рост.

— Ты выше своей матери, — грустно улыбнулся заморец, продолжая сидеть, скрестив ноги. — И сильнее, но такая же красивая.

С нарастающим раздражением Фрея изобразила улыбку, тщательно вытирая губы застиранной тряпкой, изображавшей платок. На радланских пирах участники трапезы имеют возможность сполоснуть руки в специальных сосудах, которые держат наготове услужливые рабы.

Отметив несколько ошибок, старик разрешил ей есть по-человечески.

— Очень важно произвести хорошее впечатление на родственников, — наставительно сказал он, поднимаясь. — Не знаю, как сейчас, но в моё время умение вести себя за столом значило очень много.

Понимающе кивая, Фрея проводила самозваного папашу до калитки и с удовольствием задвинула засов. У неё всё более крепла уверенность в том, что он спятил. И дело не в том, что заморец, похоже, всерьёз стал считать её своей дочерью. Подобное чудачество можно и потерпеть. В конце концов за спокойную и относительно комфортную жизнь в этом доме она согласилась бы и на большее. Девушку стало пугать настойчивое желание Отшельника отправить её за море.

С таким же энтузиазмом, с каким недавно сватал за Глухого Грома, старик расписывает прелести жизни в цивилизованном Радле, не замечая, что порой слушательницу воротит от его слов. Тем не менее, сегодня она потеряла последнюю возможность увильнуть от заморского круиза без грандиозного скандала. Слова Глухого Грома значили немного. Но именно сейчас Отшельник пересказывает племени о своём вещем сне. Тут уж не отвертишься.

— Вот батман! — зло выругалась она, присаживаясь за стол и потирая виски.

Мозги просто вскипели. Оставаться здесь — плохо. Отправляться куда-то, поверив словам полусумасшедшего старика, ещё хуже.

— Да что же делать? — вскричала Фрея, в сердцах ударяя кулаком по столу.

Внезапно девушка успокоилась.

Пусть всё идёт своим чередом. А там будет видно. В крайнем случае, сны снятся не только Отшельнику. Правда, тогда придётся идти в вигвам Глухого Грома. Или нет?

— Ладно, — буркнула она, поднимая пустые кувшины и собираясь идти за водой. — Пока дойдём до Мараканы, может что-нибудь придумаем?

Утешив себя подобным образом, девушка подпёрла калитку палкой и отправилась к ручью. Идти на озеро и встречаться с аратачами ей сегодня не хотелось.

Заморец вернулся поздно вечером, весёлый и очень довольный собой.

— Я рассказал всё старейшинам! — заявил он, едва войдя во двор. — Они обещали помочь.

— Чем? — хмыкнула Фрея.

— Дети Рыси заплатят Картену за твоё путешествие через море! — ответил старик.

— Значит, ты сэкономишь свои синие камни? — усмехнулась девушка, подходя к столу.

— Да, — кивнул собеседник. — И отдам их Картену, чтобы тот смог тебе помочь.

— Есть будешь? — спросила она, подходя к столу. — Я подогрела мясо, ещё тёплое.

— Сама ужинала? — вместо ответа поинтересовался Отшельник и попросил. — Возьми огня, посветишь.

Вытащив из костра горящую ветку, Фрея направилась к хижине вслед за ним.

Сняв с шеи ключ, представлявший собой пластинку с дырочками, заморец вставил её в щель, и нажав на выступ, поднял крышку. Достав вместительный кувшин с узким горлышком и острым дном. Кажется, в её мире такие называли амфорами или марафонами? Вытащив деревянную затычку, старик, мурлыча что-то себе под нос, перелил вино в серебряный кувшинчик.

«У нас праздник?» — удивлённо хмыкнула про себя девушка, наблюдая за его манипуляциями.

— Пойдём, — махнул ей наставник, запирая сундук.

Разлив тёмно-красную, почти чёрную жидкость, он поднял деревянную чашку и хитро прищурился.

— Что нужно сделать?

— Принести жертву богам, — проворчала Фрея, брызнув несколько капель в сторону очага.

— Вообще-то вино полагается разбавлять водой, — вытирая губы, сказал заморец. — Но у меня его и так слишком мало.

Вновь наполнив чаши, он провозгласил:

— Теперь хочу выпить за Детей Рыси. Пусть их боги пошлют аратачам счастья и процветания. Я не встречал более добрых и великодушных людей.

Не удержавшись, девушка насмешливо фыркнула. Чувствуя её настроение, собеседник поспешил объяснить свои слова:

— Я опасался гнева старейшин за то, что утаивал от них часть синих камней. А они даже не обратили на это внимание! Благодаря их доброте, я смогу заплатить Картену столько, что он просто не сможет отказать нам в помощи.

— А почему ты не отдавал всё? — поинтересовалась ученица. — Зачем они тебе здесь?

— Не знаю, — пряча глаза, ответил Отшельник. — Наверное, захотелось хоть что-то оставить дочери после смерти? Теперь, думаю, что это боги надоумили меня припрятать самые большие и красивые камни. Наверное, они уже давно собирались вернуть мне тебя, но не хотели, чтобы ты здесь оставалась.

Объяснение показалось не очень правдоподобным, но спорить Фрея не стала. Какое-то время оба молчали. Заморец неторопливо жевал молодую жирную кабанятину. Девушка вертела в руках чашу, мелкими глотками допивая вино.

— Видела бы ты, как обрадовалась Снежный Ландыш, когда узнала, что у неё есть сестра! — встрепенулся Отшельник. — И как плакала, когда я ей сказал, что ты должна нас покинуть.

Он крякнул, отворачиваясь и вытирая слезу.

— Я схожу к ней как-нибудь, — вздохнула Фрея, понимая, что говорить больше совершенно не о чем.

— Завтра объявят «рысят», которые будут проходить посвящение, — строго сказал старик. — Ты должна быть вместе с Детьми Рыси. Это очень важно.

— Хорошо, — покладисто согласилась собеседница. — Пойду, одежду приготовлю.

— Нет! — нахмурился заморец. — Иди в этом платье. Пусть все видят, кто ты теперь такая.

— Не очень-то в нём удобно ходить по лесу, — возразила она.

— Здесь не далеко, — упрямо стоял на своём наставник. — Поверь, так нужно.

Ещё спускаясь в долину, Фрея заметила толпу у вигвама вождя и столба предков.

— Скорее! — торопил её старик, в нетерпении вытягивая шею.

— Куда спешить? — недовольно буркнула девушка, отрывая от подола мелкие листочки какой-то липучей травки. — Видишь, никто не торопится?

Она кивнула на, подтягивавшихся к месту сбора, аратачей в праздничных одеждах.

— Я надеюсь, что старейшины разрешат Ловящему Снег пройти посвящение, — явно смущаясь, пробормотал заморец. — Хочу, чтобы он видел меня, когда выкрикнут его имя.

Увы, но быстро добраться в первые ряды не удалось. Едва они попадали на глаза кому-то из Детей Рыси, как их тут же обступали любопытные, засыпав градом вопросов. В основном их интересовали подробности сна Отшельника. Как выглядел Великий дух? Как говорил? Сколько перьев было в его волосах, и где происходил их разговор? У Фреи спросили только про новое платье и неизвестного жениха. Она благоразумно помалкивала, а старик отвечал так коротко и односложно, что аратачи стали быстро расходиться, привлечённые новым, более завлекательным зрелищем.

— Фрея! — вскричал кто-то над самым ухом.

Вздрогнув от неожиданности, девушка тут же оказалась в объятиях Снежного Ландыша.

Улыбаясь сквозь слёзы, женщина прижалась к ней округлым животом, громко шепча:

— Ты мне сразу понравилась! Как только увидела, тут же почувствовала что-то родное…

— Хватит причитать, — похлопал её по плечу Медвежье Ухо. — Пойдём, вон уже вождь выходит.

Благодаря своему росту, Фрея видела всё, что происходило у столба предков. Разглядывая парадный костюм Белого Пера, она с трудом удержалась от смеха. «Индеец — металлург, то есть металлист», выглядел весьма импозантно, сверкая на солнышке ярко начищенными бляшками.

После короткой, прочувственной речи, предводитель Детей Рыси стал выкрикивать имена счастливчиков, удостоившихся великой чести. Поприветствовав каждого нового кандидата в охотники, толпа замирала. В наступавшей тишине девушка слышала тяжёлое дыхание Отшельника, а пальцы Снежного Ландыша, крепко вцепившиеся ей в локоть, дрожали всё сильнее.

— Ловящий Снег из рода Белых Рысей!

Всхлипнув, женщина ткнулась лбом в плечо свежеобретенной сестры, её папа облегчённо выдохнул, расправив костлявые плечи. Только супруг оставался спокоен, словно не сомневался, что сын обязательно войдёт в число избранных.

Будущие участники испытаний вслед за Колдуном направились к пещере. Где, по словам Отшельника, проведут следующие три дня без пищи и воды. Узнав самое главное, люди начали расходиться. А их окликнул Белое Перо.

Фрея предполагала, что вождь захочет с ней поговорить, но первый же вопрос поставил её в тупик.

— К Отшельнику во сне явился Великий дух. А тебе что-нибудь такое снилось?

Девушка растерялась. Как ответить правильно? Ни она, ни заморец даже предположить не могли, что кого-то из аратачей могут заинтересовать её видения. Ну, уж если так случилось, лучше оставить себе лазейку на всякий случай.

— Пока нет.

Дескать, а там видно будет. Вдруг Великий дух тоже осчастливит её своим вниманием?

— Тебе не жаль покидать нас и отправляться в такой трудный и опасный путь?

Вот тут уж Фрея не сомневалась, каких слов ждёт от неё глава племени.

— Жаль, — тихо вздохнула она и тут же угодила в ловко расставленную ловушку.

— Тогда, может быть, попросишь Владыку вод, чтобы он оставил тебя с нами?

«Упс!!! — испуганно подумала Фрея. — Он что телепат?»

Мысли бестолково метались в голове, никак не собираясь в нужные слова. Вождь терпеливо ждал. Чувствуя, что молчание становится подозрительным, девушка с трудом выдавила из себя:

— Наверное, можно попробовать. Великий дух лучше знает, что мне делать.

«Гораздо лучше», — горько усмехнулась Фрея, добавив:

— Он же меня сюда послал.

Недоверчиво хмыкнув, Белое Перо направился к своему жилищу, а девушку увела за собой Снежный Ландыш.

Всю дорогу до вигвама женщина без умолку болтала о сыне, который совсем скоро станет охотником, о пребывании на Россыпи озёр. Снедаемая своими думами и мрачными предчувствиями, Фрея рассеянно кивала, почти не слушая собеседницу.

Несмотря на беременность, двигалась аратачка очень ловко, и отказавшись от помощи «сестры», сама взялась готовить угощение.

Девушка скромно сидела в сторонке, старательно изображая вежливое внимание, но, видимо, не слишком убедительно. Запустив мясо в котёл, Снежный Ландыш вынесла из жилища миску с жёлудями, и усевшись рядышком, участливо поинтересовалась:

— Ты чего-то боишься?

— Так заметно? — попыталась улыбнуться Фрея.

— Да, — кивнула женщина. — Как с вождём поговорила, так и стала сама не своя.

Девушка заколебалась, но собеседница смотрела так участливо, что она не выдержала, решив всё же хоть немного сбросить с души давящую тяжесть сомнения.

— Мне страшно плыть за море, — всхлипнув, призналась Фрея.

— Тогда оставайся здесь, — спокойно, словно само собой разумеющееся сказала Снежный Ландыш.

— А как же Великий дух? — пробормотала слегка обалдевшая собеседница.

— Попросишь Праматерь Рысь заступиться за тебя перед ним, — наставительно проговорила аратачка. — Великий дух не откажет своей жене, если тебе приглянется кто-то из её детей.

— Глухой Гром? — криво усмехнулась Фрея, поражённая причудливыми изгибами первобытной логики.

— Почему бы и нет? — вскинула брови женщина. — По крайней мере, с ним ты не будешь голодать.

— Но что скажет Отшельник? — пробормотала девушка, с каким-то болезненным удовольствием выискивая всё новые причины уехать.

— Пошумит маленько и успокоится, — мягко улыбнулась Снежный Ландыш. — Какой же отец не хочет для своей дочери счастья?

«Может и в самом деле остаться?» — лихорадочно думала Фрея, глядя, как женщина растирает жёлуди на плоском камне.

Вновь поставленная перед необходимостью сделать самостоятельный выбор, она окончательно растерялась, не зная, какое решение принять. Внезапно подавшись вперёд, крепко вцепилась в руку аратачки.

— Только, пожалуйста, никому не говори о нашем разговоре! Слышишь? Никому. Ни Медвежьему Уху, ни, тем более, отцу.

— Есть вещи, о которых мужчинам лучше не знать, — понимающе кивнула Снежный Ландыш.

Дальнейший разговор Фрея помнила плохо. Кажется, она нахваливала её стряпню, слушала рассказы гордых родителей о необыкновенных талантах сына, о девушке из рода Чёрных Рысей, которую Ловящий Снег собрался назвать хозяйкой своего вигвама. И улыбалась, улыбалась, улыбалась.

Из своеобразного ступора её вывел Глухой Гром, повстречавшийся им на обратном пути. Сверкая бронзовым от загара торсом и поигрывая копьеметалкой, молодой человек, поздравив Отшельника, выразил уверенность, что его внук без труда пройдёт все испытания и, безусловно, станет замечательным охотником. При этом Фрею он не удостоил даже мимолётного взгляда, подчёркнуто не замечая её присутствия. Непонятно почему, но это пренебрежение окончательно испортило настроение.

Весь день у неё всё валилось из рук. Раздираемая страхами и сомнениями, она невпопад отвечала наставнику, вызывая у того новые приступы красноречия. На занятиях по рукопашному бою пропустила пару болезненных ударов, а вечером умудрилась пролить кувшин с водой.

Поэтому не удивительно, что утром она категорически отказалась идти в гости в стойбище.

— Что мне там делать? Тем более, я ещё путаюсь в твоей родословной. А ты сам говорил, что это очень важно.

Столь уважительная причина не могла не умилить престарелого Отшельника.

— Выходит, не зря я её когда-то писал, — гордо проговорил он, протягивая ученице стопку листов бересты и хлюпая носом. — Думал внукам рассказать, да только они уже аратачи. Им нет дела до сенаторов и Генералов.

Однако оставшись одна, девушка долго не могла заставить себя заглянуть в эти записи. Чтобы хоть как-то спрятаться от разрывавших голову мыслей, занялась домашними делами. Пришила заплату на старую рубаху заморца, починила мокасины, с нежностью вспоминая любимые кроссовки, которые, наконец-то, развалились под влиянием агрессивной среды.

Только после полудня, наскоро перекусив, засела за изучение записок Отшельника. А то вдруг заявится, а она их даже не открывала? Вопреки ожиданиям чтиво оказалось довольно увлекательным. По кратким пояснениям, которыми старик снабдил каждое имя своих славных предков аж до тринадцатого колена, ясно читалось, что золотой век младших лотийских Юлисов уже прошёл, и семейство медленно скатывалось вниз, постепенно теряя власть, влияние и богатство. Тем не менее, они оказались связаны родственными связями с множеством родов империи. Так что, если верить рассказам наставника о радланских нравах, нищенствовать ей не придётся. Если, конечно, удастся убедить родичей, что она действительно дочь Лация Юлиса Агилиса. А для этого, кроме всего прочего, надо ещё разбираться и в собственной родословной.

Перебирая многочисленных Авлов, Вулов, Лациев, Даумов (вторых), Треунов (третьих) и даже одного Секста (шестого), Фрея внезапно сообразила, что они с Отшельником забыли нечто очень важное. Поэтому, едва он вернулся, девушка спросила, что называется, в лоб:

— Как меня зовут?

Даже привычному ко всяким неожиданностям заморцу понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя.

Желая прояснить ситуацию, она добавила:

— Я хотела сказать, как имя твоей дочери? Ну не Фреей же мне называться? Или может Бледной Лягушкой?

— Конечно, нет! — раздражённо буркнул старик, ставя на стол берестяную миску с прошлогодними орехами. — Снежный Ландыш прислала. У нас давно закончились, ешь.

Усаживаясь на скамью, он важно огладил бороду.

— Как тебе нравится Псада? Так звали мою несчастную мать.

Девушка с раздражением расколола орех камнем.

— Никак не нравится.

— Тогда Торина. Это имя твоей бабки. Если она ещё жива, ей будет приятно.

— А что-нибудь более благозвучное? — со вздохом спросила собеседница, стряхнув скорлупки на землю.

— Да как ты смеешь?! — взвился заморец. — Это одно из древнейших раланских имён!

— Я не старину изучаю! — огрызнулась Фрея. — Если получится, не хочу до конца жизни откликаться на дурацкое Торина!

Она раздражённо засопела и выпалила:

— Я же не гном!

То ли девушка, воспользовавшись удобным предлогом, выплёскивала на наставника свой страх и раздражение. То ли просто не хотела выбирать, только ни сегодня, ни на следующий день они так и не подобрали ей подходящего имени.

В конце концов Отшельник заявил, что согласится на любое сочетание звуков, которое придумает привередливая дочь. Если, конечно, оно будет звучать достаточно благопристойно.

Последнее время Фрея редко вспоминала прошлую жизнь. Возможно, сознание, примирившись с невозможностью возвращения к ней, оберегало и без того издёрганную хозяйку от лишних переживаний.

Но сегодня она вновь увидела себя на сцене под яркими лучами софитов. Гремела знакомая музыка, Семён ловко подхватывал партнёршу, не давая упасть на облезлые доски сцены. Вместе с «The Chemical Brothers» пела душа, подчиняясь пульсирующему ритму и наслаждаясь властью над собственным телом, легко выполнявшим самые сложные движения. Сальто, шпагат, поворот, последний аккорд, подавшись друг к другу, танцоры, тяжело дыша, замерли в притворных объятиях. Громкие аплодисменты немногочисленных зрителей и натужно бодрый голос ведущего.

— Семён Гришин и Виктория Седова!

— Это же я! Я — Виктория!

Проснувшись от собственного крика, девушка рывком села на постели, отбросив меховое одеяло. Сердце колотилось чаще, чем бубен Колдуна на самой крутой его пляске. Грудь тяжело вздымалась, жадно втягивая ночной воздух, а по мокрой от пота коже забегали мурашки.

— Что? — тревожно спросил Отшельник. — Опять кошмар?

— Да! — вскричала Фрея. — То есть нет.

Она буквально физически ощущала, как, наполняясь новыми образами и событиями, уменьшаются пробелы в памяти, открывая новые страницы жизни.

— Тогда чего орёшь? — зевая, проворчал на своей лежанке старик.

— Я это…, — пробормотала девушка, шаря руками по полу.

Дотлевавшие в печке угли не могли разогнать царивший в хижине мрак.

— Мне…, — продолжала она, натягивая рубаху.

Несмотря на важность того, что собиралась сообщить, скакать перед наставником голой не хотелось.

Чуть прикрывшись, Фрея шагнула к печке, прихватив с пола несколько сухих веток.

— Я знаю, как меня зовут! — ликующе вскричала она, когда по стенам хижины заплясали оранжевые отблески пламени.

— Наконец-то придумала себе имя? — пробормотал Отшельник, приоткрыв глаза.

— Нет! — засмеялась девушка, раскинув руки. — Я вспомнила своё настоящее! Представляешь?! Почти год прошёл, но теперь я знаю, кто я!

— Постой, не части, — поморщившись, приподнялся на локте старик. — Боги открыли тебе настоящее имя?

— Ну да! — смеясь, кивнула Фрея и церемонно представилась, разведя руки в стороны. — Виктория Сергеевна Седова!

Заморец сел, прикрыв ноги одеялом.

— Повтори!

— Виктория Сергеевна Седова!

Глаза старика превратились в щёлочки, и даже густая борода не смогла скрыть широкой, довольной улыбки.

— Я всегда говорил, что твой мир такой же, как у нас! Даже твоё имя похоже на радланское.

— Нет, — девушка села на постель, скрестив ноги. Её всё ещё трясло от переполнявших чувств. Хотелось говорить.

— Моё имя Виктория. Сергеевна… Значит, моего отца звали Сергеем. Есть такое имя. Ну а Седова…

Она запнулась.

— Ну, это, наверное, похоже на ваш род. Вроде Юлиев.

— Вот видишь! — усмехнулся Отшельник, зевая и почёсывая заросшую седыми волосами грудь. — Тебе понравится в Радле. А родственники моей жены станут твоей семьёй.

Он ещё раз зевнул, широко разевая рот, и вновь собрался погрузиться в сон. Однако Фрея была слишком взвинчена, чтобы спокойно заснуть.

— Тогда можно я оставлю себе это имя? Виктория!

— Лучше не надо, — заморец со вздохом сел, проведя ладонью по лицу. — Варкия — ольвийское имя. Радланский аристократ так свою дочь не назовёт. Вот Вентия — другое дело.

Девушка несколько раз повторила это слово, будто пробуя на вкус. Нет, это явно не то, что она хочет.

— А Вика?

— Ну, если так хочешь, — хмуро пожал плечами Отшельник, кажется, этот разговор начал его раздражать. — То можешь подарить насмешникам лишний раз подшутить над собой.

— Почему? — не поняла она.

— Ваилкарами называют булочки, которыми торгуют на площади. Подумай сама, какие мысли могут тут возникнуть?

Старик усмехнулся, потом, очевидно, сжалившись над ученицей, предложил:

— Ника Юлия Террина.

— Ника из рода Юлиев Дальняя, — машинально перевела девушка. — Вот это ещё куда ни шло.

— Нравится? — спросил довольный «папочка». — Пусть так и будет.

Пока Фрея прикидывала к себе новое имя, тот вновь улёгся и тут же заснул. Явно не собираясь до утра разделять с любимой дочерью внезапно свалившуюся на неё радость.

А девушка ещё долго лежала с закрытыми глазами, снова и снова переживая вновь открывшиеся картины своего прошлого. Теперь она помнила почти всё, кроме обстоятельств своего появления в этом мире.

Не имея среди аратачей близких знакомых, за исключением Отшельника и его дочери, Фрея не смогла удержаться, чтобы не сообщить Снежному Ландышу потрясающую новость. Выслушав её торопливый рассказ, женщина всплеснула руками:

— Владыка вод вернул тебе память?

— Да! — довольно улыбнулась девушка, присаживаясь рядом. На этот раз она надела свой обычный костюм: кожаную рубаху и штаны.

— Не зря это случилось именно сегодня! — со значением проговорила аратачка, откладывая в сторону выпотрошенную тушку зайца.

— Почему? — машинально спросила её гостья, уже зная ответ.

— Завтра же такой праздник! — укоризненно покачала головой Снежный Ландыш, вытирая ладони пучком травы.

— Ах, да! — кивнула Фрея, виновато разведя руками. — Извини, совсем забыла.

— Вот когда родишь сыновей, — тяжело вздохнула женщина, глядя куда-то мимо неё. — Тогда будешь ждать день, после которого твой мальчик… станет совсем взрослым.

Нельзя сказать, чтобы эти слова пришлись по вкусу собеседнице, но, воздержавшись от комментариев, она предпочла сменить тему:

— А что будут завтра делать Ловящий Снег и другие «рысята»?

— Доказывать, что достойны называться охотниками племени Детей Рыси, — ещё раз вздохнула аратачка, натягивая заячью шкурку на сложную конструкцию из переплетённых прутьев.

Внимательно слушая подробнейший рассказ о предстоящих завтра мероприятиях, Фрея с горечью думала, что даже та, которую она считала почти подругой, не проявила никакого интереса к её прошлой жизни. Подобное безразличие больно задело девушку.

Возможно она уже научилась владеть своими чувствами, чтобы не показывать обиды, или собеседница просто не обращала внимания на её состояние? В любом случае, расстались они с какой-то «дежурной душевностью». Хотя, возможно, Фрее это только показалось?

Весь остаток дня она холила и лелеяла свою обиду, с болезненным удовольствием поливая её ядовитый цветок самыми неприятными и злыми воспоминаниями.

Отшельник, видимо, уже привыкший к резким сменам настроения, не сделал даже попытки утешить ученицу, или хотя бы выяснить, что с ней происходит? Не удивительно, что девушка легла спать в прескверном настроении. Да и сон не порадовал, с беспощадной жестокостью сорвав последние заскорузлые повязки с ран памяти.

— Тот, что справа? — переспросил пожилой следователь с устало равнодушным лицом. — Крайний?

— Да!

— Вы уверены? Посмотрите внимательно?

— Да! — она так вцепилась в подлокотники кресла, что костяшки побелели.

— Путаешь ты, убогая, — усмехнулся круглолицый пацан лет двадцати. Один из тех, кто стоял у оклеенной обоями стены. — Не знаю я тебя.

— Зато я тебя хорошо помню! — голос девушки задрожал, а глаза заблестели от слёз.

— Уводи, — махнул рукой следователь. — Только истерики нам здесь не хватает!

Затем обратился к двум женщинам, жадными глазами наблюдавшими за происходящим:

— Понятые, все видели?

Соседки закивали, ужасно довольные тем, что теперь будет о чём поговорить.

— Не было меня там! — уже в дверях крикнул пацан. — Чужого на себя не возьму!

— Пшёл! — квадратный полицейский могучей дланью вытолкал его в коридор.

Быстро вошла мама, довольная ещё и тем, что опознание проводили в квартире, и дочери не пришлось тащиться в полицию.

— Вот здесь, — следователь подал девушке протокол. — С моих слов записано верно, и подпись.

Почти не читая, поставив закорючку, та с тревогой попыталась поймать взгляд мужчины в дорогом, но изрядно потёртом костюме.

— Но там ещё трое было!

— Теперь этот подонок всё расскажет! — с мстительной радостью мать гордо скрестила на груди руки. — Если один сидеть не захочет!

— Ведь так? — спросила она следователя.

— Не знаю, — пожал плечами тот, убирая протокол в папку. — Твой приятель его не узнал.

— Что?! — дёрнувшись в кресле, встрепенулась девушка.

— Не узнал, говорю, — буркнул мужчина, поднимая с кресла плащ.

— Но это точно он! — мир в который раз рушился, погребая её под обломками человеческой подлости.

Мама, не веря в реальность происходящего, невольно заступила дорогу следователю.

— Как же так? Виктория…

— У Грачёва алиби, — раздражённо оборвал её тот, добавив со скрытой угрозой. — Отойдите! Пожалуйста. Мне надо работать.

— Я этого так не оставлю! — привалившись спиной к стене, крикнула женщина. — Я… Я к прокурору пойду!

— Ваше право, — отозвался из коридора равнодушный голос следователя. — Хоть в ООН!

— В суд! — пробормотала Валентина Андреевна, без сил опускаясь на стул.

Потом они долго плакали. Соседки, перешёптываясь, покинули наполненную болью квартиру.

Подумав, мать решила не бегать по инстанциям, а по совету коллег нанять адвоката. Правда, для этого ей пришлось вначале занять у них денег. Молодая, но ужасно напористая и деловая девица, успокоив нанимательницу, рьяно взялась за работу. Однако следователь оказался прав. Действительно, имелись двое свидетелей, утверждавших, будто опознанный девушкой подонок в тот день находился в другом месте. Адвокатесса поговорила с ними. Парни упорно стояли на своём, хотя и немного путаясь в показаниях.

Последняя надежда оставалась на единственного свидетеля — Семёна Гришина. Но молодой человек всячески избегал встреч, не отвечал на звонки. Когда юристу всё же удалось его «поймать», стал уверять, что не разглядел лиц нападавших. А потом и вовсе исчез из города.

Ошарашенная Виктория пыталась с ним связаться через Интернет, но трусливый гад удалил свою страничку. И тогда в девушку словно вселилось что-то злое и жестокое. Она то и дело кричала на мать, била посуду, капризничала, отвечая на любые замечания слезами и истерикой. Возможно Виктория до сих пор жила бы в своей квартире, сгорая в ожидании благотворителей и медленно убивая мать. Но из-за толщины стен, все соседи слышали сцены, частенько разыгрывавшиеся в их квартире. Одна из них, молодая, одинокая женщина, не выдержала. Подождав, пока девушка останется одна, она пришла и высказала всё, что думает о её отвратительном поведении.

Та с удивлением узнала, что мать трудится на двух работах, что из-за дуры-дочери она превратилась в старуху и думает только о неблагодарной дряни, способной лишь отравлять жизнь другим. И надо же такому случиться, что как раз перед визитом разгневанной гостьи со знакомого электронного адреса в ответ на её многочисленные депеши пришёл короткий ответ: «Тебе уже всё равно, а мне ещё жить».

Внимательно выслушав гневную речь соседки, Виктория молча прикрыла дверь, ещё более укрепившись в желании окончательно свести счёты с жизнью. Вот только делать это в квартире неожиданно стало стыдно. Прикатив на кухню, девушка решительно убрала нож в ящик кухонного стола.

С упорством обречённой выбралась из дома, направляясь в сторону реки, где вот уже лет пять неторопливо строили и не могли построить набережную. Вряд ли девушка смогла бы толком объяснить, почему именно туда? Длинный путь почти не остался в памяти, лишь мельком запомнились удивлённые взгляды редких в этот час прохожих.

Последним она увидела хлипкий заборчик из потемневших досок, ширь реки и высокий противоположный берег, густо заросший деревьями, среди которых ярко выделялась белая церковка с золотыми куполами.

Распахнув глаза, Фрея не закричала. Перехвативший горло спазм не давал вздохнуть. С трудом справившись с собой, она заплакала, уткнувшись лицом в густую, противно пахнущую шерсть одеяла. Осознание того, что она оказалась здесь по собственной воле, бросив несчастную, задёрганную мать, жгло раскалённым железом. Девушка застонала, представив, как та мучилась и переживала, обнаружив исчезновение дочери. Как бегала по властям с просьбой отыскать хотя бы тело, как причитала, не в силах даже похоронить её.

Фрею буквально корёжило. Муки совести превратились в настоящую физическую боль. Почему-то показалось, что на свежем воздухе станет легче. Вот только она очень боялась разбудить мирно посапывавшего наставника. Поэтому, когда едва обозначился серый прямоугольник окна, и из тьмы выступили окружающие предметы, девушка выскользнула из хижины, прихватив сложенную на полу одежду. Охватившая тело ночная прохлада, на миг ошеломив, стала успокаивать.

Торопливо обувая мокасины, подумала: «А мама бы обрадовалась, если бы узнала, что я опять стала ходить?». От нахлынувшего чувства вины вновь стало тяжело, а глухая тоска опять вцепилась в сердце.

— Да! — пробормотала Фрея, глядя во всё ещё усыпанное звёздами небо. — Я вела себя как последняя стерва. Как… Да просто слов нет. Всё отдам, чтобы вернуться!!! Или хотя бы извиниться. Сказать ей, что виновата, ужасно виновата перед тобой, мама… Мне так…

Она ещё долго бормотала бессвязные извинения и слова любви, которые никогда не говорила своей матери там, в прошлом, когда они были так нужны. Наверное, со стороны это выглядело смешно или жутковато? Стоит высокая крепкая девица в одежде из кожи, и размазывая слёзы по щекам, бормочет что-то невразумительное.

Но возможно именно эта произнесённая в пустоту речь помогла ей прийти в себя, и когда удивлённый Отшельник вышел из хижины, она уже собиралась за водой.

Прогулка по лесу сняла ещё немного тяжести с души, а пробежка с последующей тренировкой помогли Фрее обрести хотя бы внешнее спокойствие, спрятав поглубже ночные переживания. Умывшись, она сходила за свитками, и разложив их на столе, приготовилась к уроку чистописания. Полагая, что занятый работой мозг будет меньше отвлекаться на всевозможные тяжёлые воспоминания.

Наблюдавший с лёгким удивлением за её приготовлениями Отшельник заметил:

— На праздник тебе лучше одеть платье.

Тяжело вздохнув, девушка страдальчески скривила брови. Со всеми своими переживаниями она совсем забыла, что именно сегодня кандидаты в охотники выйдут из пещеры предков, чтобы пройти испытание на глазах соплеменников.

— Можно, я не пойду? — робко попросила она, не чувствуя никакого желания стоять в толпе чужих, равнодушных к ней людей, глазеть на какие-то глупые игры, натужно изображая интерес.

Очевидно, старик всё же заметил какие-то изменения в своей ученице. Нахмурившись, он пристально взглянул на неё, тихо поинтересовавшись:

— Почему? Это же главный день праздника.

Фрее захотелось огрызнуться, напомнив, что он сам говорил, будто всё веселье начнётся только завтра утром, когда молодые охотники вернутся после свидания с Гневной матерью. Но девушка сдержалась, тихо проговорив:

— Мне хочется побыть одной. Это очень нужно, Отшельник.

Заморец неопределённо хмыкнул, теребя бороду.

— Ты чего-то боишься?

— Не спрашивай, — покачала она головой, откупорив кувшинчик с чернилами. — Просто оставь меня одну.

— Не могу, — покачал головой старик, подходя к столу и присаживаясь на лавку. — Теперь ты моя дочь…

— Ну, я же не твоя дочь! — не выдержала девушка. — Я совсем из другого мира, я…

— Это не важно! — повысил голос собеседник. — Для меня ты Ника Юлиса Террина! И я хочу знать, почему ты не хочешь идти на праздник?

Вновь Фрея почувствовала жгучее желание ответить грубостью, разругаться вдрызг с настырным старикашкой. Почему-то она пребывала в полной уверенности, что тот всё равно ничего ей не сделает. По крайней мере до тех пор, пока девушка не откажется плыть в Радл. То ли из-за возрастного слабоумия, то ли по какой другой причине, но Лацию Юлису Агилису было очень важно отправить на родину вновь обретённую дочь.

Возможно ещё вчера Фрея так бы и сделала, но воспоминания о своём отвратительном поведении там заставили ответить честно:

— Это всё из-за моего прошлого…

— Ты что-то ещё вспомнила? — встрепенулся Отшельник.

— Всё, — она отвела глаза. — Поэтому и прошу, оставь меня в покое.

— Расскажи, — участливо проговорил собеседник. — Может быть, станет легче?

— Нет! — решительно покачала головой девушка. — Не только у тебя есть секреты. Просто мне надо как-то… смириться с этим. Не хочу я никого видеть.

Заморец задумчиво огладил бороду.

— Старейшины могут обидеться. Вдруг передумают и не заплатят Картену.

— На меня?! — она горько рассмеялась, откинувшись назад. — Разве достойно охотника обращать внимание на какую-то дрянную девчонку? А, Отшельник?

Тот недовольно засопел, а Фрея всё же не смогла удержаться, добавив:

— Да им не терпится избавиться от меня! Не переживай, не передумают.

— Но что я скажу Снежному Ландышу? — пустил в ход последнее средство наставник. — Ей будет неприятно, если ты не придёшь.

Девушка подумала, что после вчерашнего разговора ей абсолютно параллельно, что там решит дочь Отшельника, но в слух опять же сказала совсем другое:

— Она обо мне и не вспомнит. А если спросит… Скажешь, что я обязательно приду завтра утром, чтобы вместе с ней встретить возвращение в стойбище храброго охотника, Ловящего Снег.

Фрея вымученно улыбнулась.

— Ну, придумай что-нибудь! Ты же умный. Поверь, я сейчас не в том настроении, чтобы праздновать. Ну и зачем я буду портить настроение другим своим унылым видом?

Девушка склонилась над папирусом, всем видом показывая, что разговаривать им больше не о чем. Очевидно, собеседник тоже понял это. Поднявшись со скамейки, он коротко бросил:

— Передумаешь, приходи.

«Это вряд ли», — грустно усмехнулась Фрея, наливая в плошку чернила.

Ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы сконцентрироваться на текст. Мысли с поразительным упорством вновь и вновь возвращались к тайнам прошлого. В результате чего буквы выходили на удивление корявые, а с кончика пера то и дело срывались чёрные капли, превращаясь на бересте в неряшливого вида кляксы.

Несмотря на мелькавшее изредка сожаление о том, что лучше бы ей отправиться в стойбище и попытаться забыться среди людей, девушка упрямо продолжала переписывать текст, заставляя себя вчитываться в довольно скучные монологи, которыми тот просто кишел. Подобная настойчивость не могла не принести свои плоды. Постепенно Фрея увлеклась, и даже стало интересно, чем закончится история любви третьеразрядной богини Клиопы и юного красавца Алвиса. Когда устали и глаза, и руки, она просто развернула свиток, чтобы заглянуть в конец. Увы, край его оказался безжалостно оторван. Досадливо вздохнув, юная переписчица почувствовала голод. Готовить для себя одной не хотелось, поэтому она просто сходила в кладовую за жёстким, копчёным мясом.

На сытый желудок сразу потянуло в сон. Видимо сказался ранний подъём и крепко ударившая по мозгам нервная встряска. И хотя в глубине души девушка побаивалась, что вновь увидит что-то неприятное, держать глаза открытыми и терпеть бесконечную зевоту, уже не хватало сил.

Махнув на всё рукой, Фрея вынесла постель из душной хижины, и расстелив у скалы, плюхнулась на неё, не раздеваясь. Сразу же провалилась в тёплую, благодатную черноту, очнувшись от бившего в лицо солнца. Судя по его положению, она проспала не так уж и долго, однако чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Чувство вины и жалости к самой себе в который раз отступило. Вот надолго ли?

Повозившись по хозяйству, девушка с философской грустью поняла, что все дела всё равно не переделаешь.

«Может, сходить в стойбище? — подумала Фрея, поправляя сорванный лист бересты над навесом. — Я же больше никогда не увижу, как сдают ЕГЭ в племени Детей Рыси».

Рассмеявшись от такого неожиданного сравнения, она убрала лестницу. Вот только переодеваться всё равно не стала. Ну не нравится ей, когда снизу поддувает. Особенно, если ходишь без нижнего белья. Но чтобы выглядеть хотя бы немного по-праздничному, девушка повесила на шею ожерелье из волчьих зубов и долго расчёсывала волосы, укрепив их синей лентой на радланский манер.

«Жаль, что у Отшельника нет никакой косметики», — мимоходом вздохнула она, прихватив короткое копьё.

Подперев дверь палкой, бросила короткий взгляд на небо. Солнце клонилось к закату, но до темноты оставалось ещё много времени. Насвистывая песенку про ворона с викингом, Фрея не успела сделать по тропинке и трёх десятков шагов, как за спиной послышался знакомый до отвращения голос.

— Я собирался через забор лезть, да будить не захотелось. Уж больно сладко ты спала.

Глухой Гром, широко улыбаясь, шёл к ней из-за скалы.

— Разве ты не на празднике? — только и смогла вымолвить девушка.

— Что я там не видел? — скривился молодой человек. — Как старейшины с «рысятами» бегают вокруг столба предков.

Он замолчал, словно прислушиваясь. Невольно последовав его примеру, Фрея стала различать доносившиеся из долины крики.

— А сюда зачем пришёл? — девушка вновь перевела взгляд на охотника.

— К тебе.

— Стой, где стоишь! — она выставила вперёд копьё. — Не подходи ближе!

— Что я орать на весь лес буду? — усмехнулся тот, даже не думая слушаться.

Фрея попятилась, лихорадочно решая, что делать дальше.

— Ты хорошо сделала, что не пошла на испытание.

Аратач всё же остановился, когда до направленного в грудь железного наконечника оставалось не более метра.

— Пока все заняты, нам никто не помешает поговорить.

— О чём? — слегка расслабилась девушка, чувствуя даже какое-то удовлетворение от того, что Глухой Гром всё же пришёл. Значит, она ему не безразлична.

— О том, что ты не хочешь никуда плыть, — покачал головой молодой человек.

«Снежный Ландыш проболталась?! — тут же пронеслась горькая мысль. — Вот свинство!»

— С чего ты взял? — Фрея гордо вскинула голову. — Великий дух сказал Отшельнику…

— Причём тут этот старый дикобраз?! — резко оборвал её собеседник. — Если бы Великий дух действительно захотел, чтобы ты отправилась за море, он сказал бы тебе об этом сам!

Девушка стушевалась. Охотник сделал ещё один маленький шажок.

— Ты обвиняешь Отшельника во лжи? — встрепенувшись, она крепче сжала копьё.

— Нет, усмехнулся аратач. — Я говорю, что только тебе решать, плыть за море или нет? Но ты же этого не хочешь? Ну, признайся, тебе страшно?

В его голосе не чувствовалось привычного высокомерия, но лишь забота и жалось. Это не могло не смутить девушку. На миг даже мелькнуло желание согласиться. Рассказать, как боится она предстоящего путешествия, как пугают мысли о безбрежном море, диких горах с их бездонными пропастями и безжалостными обитателями, о пустыне, полной разбойников.

Но, видимо, Фрея слишком долго молчала, или собеседник не умел долго притворяться. Чётко очерченные губы дрогнул в знакомой усмешке, наваждение пропало. Прежний Глухой Гром никуда не делся, лишь спрятался на какое-то время за показным участием.

— Не важно, страшно мне или нет! — нахмурилась она и выдала одну из радланских пословиц. — Только глупец ничего не боится!

— Кто тебе сказал такую чушь? — возмущённо фыркнул молодой человек, гордо расправив широкие плечи, обтянутые новенькой вышитой рубахой. — Я ничего не боюсь!

— Ну это понятно, — криво усмехнулась девушка. — Рада за тебя. А вот мне страшно. Но я всё равно отправлюсь за море!

— Почему? — судя по всему, искренне удивился собеседник.

— Разве ты забыл? — Фрея вскинула брови. — Там меня ждёт жених!

«Всё-таки я стерва», — с запоздалым сожалением подумала она.

По мужественному лицу аратача пробежала судорога, красивые карие глаза, сощурившись, метали молнии.

С гортанным криком он шагнул вперёд, одной рукой резко отбивая в сторону копьё, другой пытаясь схватить нахалку. От неожиданности выпустив оружие, та отшатнулась, ловко уворачиваясь от растопыренных, как когти хищной птицы, пальцев. Отскочив, девушка, развернувшись, бросилась бежать вниз по тропинке, с места взяв довольно приличную скорость.

Фрее показалось, что Глухой Гром сразу отстал либо вообще передумал её преследовать. Обогнув торчавший на склоне холмик, густо заросший кустарником, она развернулась, и тяжело дыша, посмотрела назад.

Вдруг откуда-то сверху раздался жуткий треск. Проломившись сквозь переплетение ветвей, аратач сиганул на тропинку с почти трёхметровой высоты, перекрывая девушке путь в долину, где всё так же весело вопили Дети Рыси. Не медля ни секунды та рванула к жилищу Отшельника, надеясь укрыться за его крепкими стенами.

Что-то больно ударило в спину между лопаток. Сбившись с дыхания, Фрея едва не упала. А когда смогла восстановить равновесие, ей на плечи обрушилась туша Глухого Грома. Девушка тяжело рухнула вперёд, пропахав вытянутыми руками мягкую прошлогоднюю листву. Она тут же сделала попытку подняться, но охотник был сильнее и тяжелее.

— Пусти! — только и смогла выдохнуть несчастная, чувствуя закипающие на глазах слёзы обиды и злости.

— Теперь тебе весело? — обдал ухо жаркий шёпот. — Никто не может просто так посмеяться надо мной!

— Помогите!!! — забыв про стыд и гордость закричала охваченная ужасом девушка.

Охотник тут же ударил её по голове, вжимая лицом в землю.

— Молчи! — громко зашипел Глухой Гром, задирая рубаху у неё на спине. — Тогда я сохраню твою никчёмную жизнь.

Фрея отчаянно завозилась, стараясь сбросить насильника или хотя бы вырваться из-под него. Стаскивая рубаху ей на плечи, охотник, крепко вцепившись в волосы, не переставая давил на затылок, буквально впечатывая жертву в сухую листву, уже начавшую забивать рот и нос.

Задыхаясь, она отчаянно стала шарить руками, вырывая редкие пучки травы. Вдруг пальцы левой руки наткнулись на какой-то короткий сучок, тут же вцепившись в него мёртвой хваткой. Не обращая никакого внимания на жалкие потуги девушки, Глухой Гром, больно упираясь коленом в позвоночник, никак не мог справиться с непонятной завязкой её штанов.

— Я слишком долго ждал! — раздражённо пыхтел он. — Слишком много терпел! Твой заморский жених будет пользоваться тобой только после меня!

Так и не сумев раздеть жертву, насильник схватил её за плечи и одним могучим рывком перевернул на спину.

Завизжав, Фрея ударила того по морде обломком ветки. Девушка рассчитывала отвлечь внимание аратача, или, в лучшем случае, расцарапать лицо. Но по ужасной или счастливой случайности деревяшка с противным чмокающим звуком вошла в правый глаз охотника.

Что-то мокрое и противное брызнуло ей на руку. Завизжав ещё громче, Фрея выдернула своё ужасное оружие, выпустив поток крови.

Короткий, дикий крик прорезал воздух. Глухой Гром отпрянул, закрывая ладонями лицо. Охрипнув от визга, девушка, выгнулась дугой, сбрасывая с себя обливавшегося кровью насильника.

Откатившись в сторону, она вскочила на ноги, заметив валявшийся на земле топорик. Похоже, именно он ударил ей в спину. Фрея передёрнула плечами, представив, что могло случиться, швырни аратач своё оружие посильнее, или попади оно остриём.

Хорошо, хоть времени на переживания почти не осталось. Схватив топорик двумя руками, девушка обернулась, готовая встретить врага.

Но тот сидел на земле, по-прежнему закрывая лицо руками и тихо воя сквозь стиснутые зубы.

«Ему надо помочь, его надо убить!» — разрывалось надвое её сознание.

Сжимавшие оружие руки задрожали, а к горлу подступила тошнота.

Вдруг охотник открыл уцелевший глаз.

— Чего ждёшь? Бей! Бей, Бледная Лягушка!

Она сделала два шага.

— Бей! — оскалился незадачливый насильник. — Потому что иначе я тебя убью!

Не в силах отвести взгляд от горевшего ненавистью глаза, Фрея тихонько заскулила, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ярость схлынула, уступая место растерянности. Когда Одинокий Орех лез через горящую дверь, она не видела его лица, и убивать было проще. Но сейчас…

Выронив топор, девушка согнулась в жутком приступе рвоты. Ничего не соображая, она бросилась вверх по тропинке, падая и вновь поднимаясь, стремясь как можно скорее достичь жилища Отшельника. А в спину бил кнутом издевательский, полный боли смех.

Со стуком задвинув засов, Фрея, тихо подвывая, сползла вниз по двери. Дрожь сотрясала всё тело, в груди не хватало воздуха, зубы выстукивали бешеную чечётку. Но, видимо, она уже стала привыкать к подобным передрягам. Быстро восстановив дыхание, девушка стиснула зубы и попыталась соображать.

«Это даже замечательно, что я его не добила, — лихорадочно думала Фрея. — Ещё одно убийство аратачи мне точно не простят. А так пусть сам объясняет, кто ему глазик выколол».

Она нервно хихикнула и поднялась, тяжело опираясь на стену. Девушка успела достаточно хорошо изучить нравы и обычаи Детей Рыси, не раз становясь свидетельницей жестоких драк между охотниками. Случалось, что те довольно серьёзно калечили друг друга. Но никому не приходило в голову обвинять противника в нанесении тяжких телесных повреждений.

— Это был честный бой! — даже с каким-то удовольствием пробормотала Фрея, тяжело плюхаясь на лавку. — Он меня топориком, я его сучком… в глаз… случайно.

Девушка ещё раз нервно хихикнула.

Но, что если мерзавец умрёт? Например, от потери крови? Вон как она хлестала у него из морды. Когда найдут труп, даже если какой-нибудь добрый мишка о нём и позаботится, следопыты всё равно узнают, где его убили. А там и до виновной не далеко.

— Так, что мне его шкуру спасать? — возмущённо вскричала Фрея, но тут же тихо поправилась. — То есть свою.

Зло смахнув набежавшую слезу, девушка, вполголоса матерясь, взялась за засов.

Ох, как же ей не хотелось покидать двор! Чтобы хоть как-то отсрочить этот момент, она сходила в хижину за луком и стрелами.

Глухого Грома на месте не оказалось. В сторону долины шла хорошо различимая цепочка следов. Очевидно от слабости аратач сильно загребал ногами сухие листья. То тут, то там мелькали пятна крови. Облегчённо переводя дух, девушка пошла за раненым, не забывая прятаться за деревья. Если охотник ещё на своих ногах, ей очень не хотелось попадаться ему на глаза. Вернее, «на глаз».

Вдруг до Фреи долетел крик, потом ещё один. Кто-то громко назвал Глухого Грома по имени. Теперь можно не переживать, охотники Детей Рыси не дадут соплеменнику пропасть. Само собой, ей помогать им не стоит. Удовлетворённо кивнув, девушка очень осторожно отправилась в обратный путь. Разумеется, нечего и думать, чтобы сейчас появиться в стойбище. Рубаху надо сменить, царапины на руках смазать целебной мазью. Да и вообще, если обещала Снежному Ландышу прийти завтра, значит, так оно и будет.

Уже подходя к ограде, вспомнила зловещее обещание Глухого Грома. Насколько знала его Фрея, охотник обязательно постарается его исполнить.

Поёжившись, она открыла калитку.

— Если, конечно, выживет.

Но даже если ему повезёт, учитывая потерю крови, на ноги аратач встанет очень нескоро. Осталось надеяться, что к этому времени её здесь не будет. Внезапно Фрея с пугающей ясностью поняла, что теперь она уже ни за что не сможет остаться у Детей Рыси. Иначе Глухой Гром её обязательно убьёт.

— Такое упорство, да в мирных целях, — пробормотала девушка, со вздохом опускаясь на скамью.

Весь остаток дня она не могла отделаться от ощущения, что вот-вот заявятся разъярённые охотники и потащат её на очередной суд. И как не убеждала себя, что у Детей Рыси есть более важные дела, тревожное чувство не проходило до поздней ночи, когда Фрея, наконец, смогла забыться коротким, беспокойным сном.

К счастью, она не проспала и успела добраться до стойбища раньше, чем край солнца показался над горами. У крайнего вигвама ей вдруг заступил дорогу вооружённый копьём и луком аратач.

«Почему он здесь? — напряглась Фрея, стараясь не выдать охватившего её волнения. — Охотники же должны были уйти?»

— Куда спешишь, Бледная Лягушка?

— Хочу встретить охотника Ловящего Снег, — растерянно пробормотала та. — Неужели, я опоздала?

— Нет.

— Чего тогда спрашиваешь? — сердито буркнув, девушка попыталась обойти его стороной.

Но аратач вновь заступил ей дорогу.

Фрея удивлённо уставилась в подозрительно щурившиеся глаза собеседника.

— Ты видела Глухого Грома?

— Когда?

— Вчера! — рыкнул тот.

— Нет, — покачала головой девушка. — А разве он не с охотниками в тайном месте?

Каждая женщина немного актриса. Ну, а в экстремальных ситуациях их талант расцветает ещё пышнее. Под чистым, непонимающим взором собеседницы, мужчина слегка смутился.

— Нет, лежит в своём вигваме.

— Что-то случилось? — тревожно спросила Фрея, подаваясь вперёд.

— Глаз сучком выбил, — неохотно буркнул аратач.

Фрея испуганно прикрыла рот ладонью.

— Он жив?!

— Колдун сказал, что дух Глухого Грома бродит в верхнем мире, — уже обычным тоном стал объяснять охотник, но вдруг глаза его вновь стали колючими.

— Почему я тебя вчера не видел?

— Я никуда не выходила из жилища Отшельника, — спокойно объяснила она, и опережая новые вопросы, объяснила:

— Ты уже знаешь, что мне надо плыть за море?

Собеседник кивнул.

— Вот я кое-какие вещички и готовила, — проговорила девушка и тут же поинтересовалась. — А ты что здесь делаешь?

— Сына жду, — улыбнулся мужчина. — Могучий Жук. Он вчера стал охотником. Вот хочу подарить ему копьё.

Аратач с гордостью продемонстрировал украшенное резьбой и перьями оружие с широким бронзовым наконечником.

Разговаривая почти дружески, они направились на другой край стойбища, где уже гомонила толпа пёстро одетых женщин и детей. При их появлении голоса стали тише. Под прицелом множества глаз Фрея почувствовала, как по спине забегали мурашки, а колени начали мелко трястись. Заметив Снежного Ландыша, она заставила себя улыбнуться и помахать рукой.

— Я же обещала, что обязательно приду встретить нового охотника Ловящего Снег!

Вдруг, растолкав соплеменниц, к ней подскочила Лёгкое Облако.

— Ты хотела убить Глухого Грома! — заверещала она, размахивая руками.

— Опомнись! — не задумываясь, рявкнула девушка. — Я его уже три дня не видела!

— Ты выколола ему глаз, дрянная девчонка! — громко, но с заметной неуверенностью продолжила свой наезд супруга вождя.

— Ты в своём уме?! — не уступала Фрея. — Что я сделаю такому сильному охотнику? Да он меня одним пальцем убьёт!

— Оставь в покое Бледную Лягушку! — дребезжащим голосом крикнула Вечерняя Стрекоза. — Злоба не вернёт тебе дочь!

Аратачки дружно поддержали авторитетную старуху.

— Что ты к ней цепляешься? Прохода Бледной Лягушке не даёшь! Она и так скоро нас покинет, не порти девчонке последние дни!

Никак не ожидавшая подобной реакции соплеменниц, Лёгкое Облако заметно растерялась.

А тут ещё послышался недовольный голос Медвежьего Уха.

— Чего пристала? Глухой Гром сам сказал, что налетел на сучок!

Снежный Ландыш подошла к девушке и решительно взяла её за локоть.

— Я рада, что ты пришла встретить моего сына.

— Идут! — крикнул кто-то из оседлавших деревья мальчишек. — Охотники идут!

Тут же потеряв интерес к посланнице Владыки вод, женщины стали вглядываться в лес, возбуждённо переговариваясь, а кое-кто из нарядно одетых девиц начали даже подпрыгивать от нетерпения.

«Уж замуж невтерпёж», — хмыкнула Фрея и тоже стала рассматривать приближавшуюся процессию.

Первыми, сбившись тесной кучкой, вышагивали «рысята», гордо вскинув головы с аккуратно расчёсанными волосами, украшенными чёрно-белыми перьями. За ними шли старейшины, а уж потом, растянувшись колонной, остальные охотники. Приглядевшись, девушка заметила среди них знакомую фигуру Отшельника.

Нетерпение встречающих стало нарастать. Ближе к стойбищу вперёд выступили старейшины. Встав в полусотне шагов от толпы, вождь громко объявил, сверкая ярко начищенными блямбами.

— Встречайте молодых охотников, Дети праматери Рыси! Новых добытчиков, защитников, мужей и отцов!

Женщины восторженно заверещали. Дождавшись тишины, Белое Перо стал выкрикивать имена. Под пристальными взорами, молодые люди, смущаясь, шли к толпе, где их тут же окружали родственницы и знакомые.

Снежный Ландыш, внезапно отпустив руку «сестры», стала энергично протискиваться вперёд. Увидев шагавшего к ним Ловящего Снег, Фрея понимающе улыбнулась. Вскоре всё племя смешалось в довольно гомонящую толпу, и на неё уже никто не обращал внимания. Заметив, что люди стали расходиться, девушка направилась к сгрудившейся вокруг молодого охотника семье Медвежьего Уха, собираясь сказать «племяннику» что-нибудь приятное.

Вдруг кто-то громко назвал её имя. Обернувшись, девушка увидела неторопливо приближавшегося вождя.

— Это хорошо, что ты пришла, — важно кивнул перьями глава племени.

— Как я могла пропустить такое важное событие? — улыбнулась Фрея, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

— Уже знаешь, что случилось с Глухим Громом?

— Мне сказали, — ответила ожидавшая подобного вопроса девушка.

— Он к тебе не приходил?

— Нет, — твёрдо ответила Фрея, не опуская глаз под буравящим взглядом вождя. — И я не знаю, как это случилось!

Видимо, ответ собеседнику понравился. Одобрительно хмыкнув, он усмехнулся.

— Я так и думал.

Проводив взглядом предводителя Детей Рыси, девушка перевела дух и поспешила к ужасно довольному собой Ловящему Снег, подумав, что не он один сдавал в эти дни экзамен.