Глава IV Сюрпризы от памяти и людей

— Ага, в дорогу тебе не терпится, - проворчала Мильва, закутываясь в попону. — Думается, знаю куда… Она замолчала, поражённая выражением его лица. Неожиданно поняла, что принесённое ею известие вовсе не было удачным. И тут вдруг сообразила, что ничего, ну ничегошеньки не понимает.

Анджей Сапковский. Крещение огнём

Поход оказался гораздо более продолжительным, чем предполагал Белое Перо. То ли злые духи отгоняли зверей с пути Детей Рыси, то ли те сами, почуяв тепло, не желали становиться добычей. Только проходили день за днём, а аратачи смогли подстрелить только одного оленя и двух волков, из числа тех, которые рискнули ночью напасть на лагерь. Самим мужчинам мясо хватало. Но вот возвращаться в стойбище было не с чем.

Обеспокоенные охотники спели священную песню, призывая предков помочь своим сыновьям, выполнили все полагавшиеся для этого магические обряды. Смилостивившись, духи послали им лесных быков, чьи свежие следы нашлись уже утром. Погоня продлилась до вечера. Обнаружив место ночёвки зверей в густом кустарнике, Дети Рыси не стали нападать на них в темноте, устроив засаду на следующий день.

Потом пришлось долго возиться с тушами молодого бычка и двух самок, снимать шкуру и разделывать. Отдохнув и наевшись до отвала, отряд вождя не спеша направился в стойбище.

С каждым днём холод отступал под ласковыми лучами солнца. Почти все охотники поскидывали меховые куртки, оставшись в одних рубахах. С высокого, пронзительно голубого неба доносились крики птиц, возвращавшихся после недолгого отсутствия в родные места. Теперь уже у Белого Пера не оставалось никаких сомнений, что Детям Рыси пришло время покинуть священную долину. Тем не менее, он и не думал подгонять охотников, задавая вполне неторопливый темп движения. Впереди долгий и тяжёлый путь, перед которым вряд ли удастся как следует отдохнуть. Поэтому, едва встретив подходящее место для стоянки, вождь тут же приказал располагаться на ночлег, несмотря на то, что до наступления темноты оставалось ещё довольно много времени. Кое-кому это не понравилось, но большинство охотников с удовольствием сбросили с плеч тяжёлые узлы. Убедившись, что его распоряжение выполняется, Белое Перо направился к ручью.

Спустившись по пологому склону к медленно текущей воде, мужчина заметил на камне большую зелёную лягушку, очевидно, выползшую погреться на солнышке. Мокрая холодная тварь мигнула выпученными глазами, и как показалось вождю, довольно улыбнулась. Очевидно, предчувствуя наступление тёплых дней, обилие комаров с мошкой и громогласные песни сородичей в лунные ночи.

Усмехнувшись странным мыслям, вождь с грустной тревогой посчитал их ещё одним признаком неумолимо надвигавшейся старости. Привычно оглядевшись по сторонам, он присел, сделав несколько больших, жадных глотков. Рядом раздался всплеск. Знакомая лягушка, смешно дёргая задними лапками, скрылась в камышах.

Мужчина почему-то вспомнил свою прогулку к Копытному озеру с посланницей Владыки вод. Тогда девушка примерно так же двигалась в воде.

Судя по разговорам молодых охотников, Глухой Гром так и не уговорил Бледную Лягушку стать хозяйкой в его вигваме. Хотя и пропадал у Отшельника по целым дням, натаскав девчонке кучу подарков. Гордец хорохорился, ловко отшучиваясь на насмешки, уверяя, что только упорный охотник сможет настигнуть желанную добычу.

Поднявшись, Белое Перо с превосходством прожитых лет подумал, что ничего особо ценного Бледная Лягушка собой не представляет. Обычная девка-перестарок. Разве, что кожа белая, да характер противный. Так что ждать хоть пять лет, как собирается Глухой Гром, он бы ни за что не стал.

Впрочем, теперь уже ясно, что чем больше внимания молодой охотник уделяет посланнице Владыки вод, тем меньше у него останется друзей, а значит, тем труднее ему будет стать старейшиной Палевых Рысей. Возможно, Великий дух прислал эту девчонку ещё и за тем, чтобы он, Белое Перо, смог передать власть вождя человеку из своего рода? От подобной догадки даже дыхание спёрло! Теперь только бы глупец не потерял интереса к Бледной Лягушке, а то вдруг возьмётся за ум и перестанет бегать? Всё-таки, как охотник, он намного превосходит умением Поющего Орла.

Захваченный новой идеей, Белое Перо направился к стоянке, откуда уже доносился дразнящий аромат жареного мяса.

Ещё на подходе к стойбищу, вождь узнал от посланных за хворостом «рысят», что все остальные отряды уже вернулись, но никто из старейшин не смог похвастаться богатой добычей. От чего предводитель Детей Рыси сразу же пришёл в хорошее настроение. Которое ещё больше улучшилось, когда он со своими охотниками гордо вышагивал по живому коридору соплеменников, приветствовавших их радостными криками.

У столба предков Белое Перо терпеливо ждали главы других родов и Колдун. С их последней встречи толстяк выглядел гораздо лучше. Исчезла одутловатость лица, выпрямилась спина, а живо поблёскивавшие глаза уже не напоминали собой мутные лужи.

— Я рад, что добрые духи послали тебе такую богатую добычу! — первым высказался Широкий Поток, дружно поддерживаемый другими старейшинами.

— Мы заждались вас, — улыбнулся Мудрый Камень. — Солнце греет, Детям Рыси пора уходить к Россыпи озёр.

— Гусиные стаи заполнили небо, — напомнил о себе Умный Бобр. — Теперь их уже никто не спутает с воронами.

Сгрудившиеся вокруг охотники засмеялись.

— Земля подсохла и не цепляется за волокушу, — сказал Твёрдый Зуб. — Вы сильно устали с таким грузом мяса, но задерживаться надолго не стоит.

— Прежде чем начинать сборы, надо узнать волю духов, — солидно заметил глава племени, посмотрев на одобрительно кивнувшего Колдуна. — А восстановить силы, нам и ночи хватит.

Довольный такой встречей, вождь щедро поделился добычей с соплеменниками. Старейшины тут же унесли подарки к своим вигвамам. А сам Белое Перо стал делить мясо среди родичей, попутно узнавая новости. Самой важной из которых явилась смерть Неугомонного Зайца. Четыре дня назад старик, давно жаловавшийся на боли в груди, неожиданно закашлялся и умер. Кое-кто поговаривал, что известный хитрец специально подгадал к походу на Россыпь озёр, прекрасно зная, что не выдержит тяжёлой дороги. Недаром он отказывался полежать в холодном кипятке. Так же рассказали, что Бледная Лягушка ещё раз ходила на охоту, но принесла только птиц.

Закончив с распределением, вождь отправился отдыхать в жилище, где его тут же окружили заботой обе жены. К сожалению, изрядно уставший супруг смог лишь словесно отблагодарить своих женщин.

Несмотря на обилие пищи, в походе он никогда не наедался досыта. Проклятые зубы начинали болеть от жареного мяса, а котлов и другой посуды охотники с собой не брали. Теперь же набив брюхо мягким, варёным мясом, Белое Перо почти сразу же уснул.

Казалось бы, ярко светившее солнце на безоблачном небе с проплывавшими караванами птиц не оставляли никаких сомнений в том, что аратачам пора в путь. Тем не менее, Дети Рыси сбились тревожной толпой вокруг священного столба предков, у которого в костре полыхала сушёная колдовская трава. Подвывая, Колдун, густо обвешанный амулетами и трещотками, жадно ловил ртом полупрозрачные струйки дыма под неторопливый стук бубна.

Новый помощник, всё ещё никак не привыкший к своему статусу, стучал по туго натянутой коже колотушкой, обёрнутой рысьим мехом. Чувствуя ноющую боль под рёбрами в правом боку, вождь хмуро оглядывал соплеменников, машинально скользя взглядом по знакомым лицам.

Многие, особенно из молодых, нарядились в праздничные одежды. Мелькали расшитые налобные повязки девушек, яркие узоры на рубахах парней, длинная бахрома рукавов и нашитые раковины.

Резкий вскрик заставил Белое Перо посмотреть на Колдуна, который, задрав к небу прикрытое маской лицо, выкрикивал непонятные слова вперемешку с просьбами к предкам помочь принять правильное решение и указать путь.

Глава племени видел это уже не раз, поэтому вновь стал шарить глазами по толпе, пока не наткнулся на Бледную Лягушку. К его удивлению посланница Владыки вод тоже принарядилась. Насколько он смог рассмотреть, у неё новая заколка в волосах вместо старого кожаного шнурка с ракушкой, налобная лента с узором, а на груди ожерелье из волчьих клыков. Вождь криво усмехнулся. Девчонка и здесь выделилась. Женщины не носят подобных украшений, а среди охотников убийство волка не считается чем-то из ряда вон выходящим. Такой победой могут хвастаться разве что «рысята». Неужто девчонка всё ещё надеется пройти посвящение? Вот дура!

Колдун с громким криком рухнул на вытоптанную землю с редкими пучками прошлогодней травы и забился в конвульсиях, пуская пузыри. К нему тотчас бросились ученик и Поющий орёл с кувшином воды.

Толстяка вырвало. Потом ещё раз. Люди затихли, невольно подаваясь вперёд в ожидании очередного откровения.

Поддерживаемый с одного бока помощником, с другим племянником вождя, Колдун неожиданно сильным, звонким голосом объявил:

— Предки желают нам счастливого пути! Они позволяют Детям Рыси покинуть священную долину, и будут ждать нас здесь в праздник посвящения.

В толпе послышались довольные голоса. Шагнув вперёд, Белое Перо отделился от группы старейшин.

— Начинайте сборы! Завтра мы уходим к Россыпи Озёр!

Тут же началась привычная неторопливая суета.

Не мешая жёнам упаковывать имущество, вождь, усевшись у костра с другими главами родов, принялся обсуждать детали предстоящего маршрута. В каких-то местах аратачи останавливались каждый год, где-то реже. В основном это зависело от погоды, состояния почвы и наличия запасов. Тем не менее, старейшины старались предусмотреть любую возможную неожиданность. Вплоть до беременности двух женщин, у которых приближался срок родов. Значит, возможно, придётся делать незапланированную остановку.

Всю жизнь Дети Рыси переходят с места на место, поэтому процесс сборов отработан даже не веками, а тысячелетиями. Тем не менее, не обходилось без некоторой бестолковости. Женщины складывали в корзины и увязывали в узлы одежду, шкуры, домашнюю утварь. Как всегда, что-то терялось, а что-то оказывалось там, где ему никак не полагалось находиться.

В лесу стучали топоры. Кое-кто из мужчин, осмотрев волокуши, счёл нужным их заменить. Дело находилось всем. Поэтому не удивительно, что любящие поболтать главы родов не стали задерживаться у вождя и поспешили в свои жилища. Тепло попрощавшись с ними, Белое Перо устало прилёг на расстеленную волчью шкуру и стал наблюдать за сборами. Заметив это, старшая жена спросила у Медового Цветка:

— Видела у Бледной Лягушки волчьи клыки на шнурке? Что эта дрянная девчонка о себе возомнила? Неужели наши мужчины настолько поглупели, что позволят ей стать охотником?

— Вот у них и спроси, — буркнула женщина, увязывая узел. Ей явно не хотелось разговаривать на эту тему.

Но Лёгкое Облако не отставала:

— Ты считаешь, такое украшение к лицу женщине?

— Она сама убила того волка, — рассудительно сказала вторая супруга вождя. — Вот и носит.

— Потому что ни один парень, кроме глупого Глухого Грома, не подарит ей ни блестящих камешков, ни ракушек, ни разноцветных перьев.

Медовый Цветок молчала. Белое Перо, для которого, видимо, и предназначался этот разговор, постарался придать лицу самое скучающее выражение.

— Бледная Лягушка не сама додумалась клыки на шею повесить, — продолжала исходить ядом Лёгкое Облако. — Её Снежный Ландыш надоумила! Пока охотников не было, она почти каждый день к дочке Отшельника бегала.

— Да, — неожиданно откликнулась Медовый Цветок. — А какую они ей куртку сшили, видела?

Удивляясь, вождь, тем не менее, ничем не показал, что его заинтересовало сообщение о неожиданной дружбе дочери заморца и посланницы Владыки вод.

— По подолу оторочка из лисьего меха, — увлечённо продолжила женщина. — Вокруг ворота тоже. Широкие рукава с завязками, чтобы ветер не задувал. Я себе тоже так сделаю!

— Глупость! — презрительно фыркнула Лёгкое Облако. — Два раза присядешь, всю опушку растеряешь!

— Вовсе нет! — горячо возразила Медовый Цветок, и Белое Перо потерял всякий интерес к их беседе.

Которая, однако, имела неожиданное продолжение поздно ночью.

Откинувшись на мягкие шкуры, вождь вздохнул и довольно потянулся. Перед дальней дорогой он хорошо порадовал себя и младшую жену. А старая корова столько раз портила ему настроение в последнее время, что звать её на ложе не было никакого желания.

Однако счастливая супруга не торопилась возвращаться на своё место. Прижавшись к плечу Белого Пера, она наклонилась к уху и зашептала:

— Женщины говорят, что старейшины должны отдать Бледную Лягушку Отшельнику. Она уже давно стала хозяйкой в его каменном вигваме. Почему бы ни сказать об этом людям?

Мужчина собрался ответить Медовому Цветку, что его не интересуют их глупые разговоры, но ругаться не хотелось, поэтому он просто буркнул:

— Старик сам не хочет.

Устроившись у него под мышкой, женщина тихонько захихикала.

— Отшельник боится Глухого Грома. На самом деле он не против. Да и Бледная Лягушка с ним жить хочет.

Чувствуя, что засыпает, вождь нехотя поинтересовался:

— Чего ты от меня хочешь?

— Скажи Отшельнику, что старейшины не дадут Глухому Грому его обидеть.

Белое Перо грустно усмехнулся, в который раз убеждаясь в глупости женщин. Да после таких слов заморец на него обидится до скончания своих дней. А Глухой Гром, вообще, может сделать всё что угодно!

Внезапно сон как будто отступил. Не слушая шёпот супруги, мужчина свёл брови к переносице, пытаясь разобраться в своих мыслях. Если убедить Отшельника взять Бледную Лягушку, молодой охотник станет посмешищем всего племени. Вряд ли он стерпит такое и, скорее всего, попытается убить заморца, вызвав его на поединок.

Вождь заворочался, отстраняя Медовый Цветок, от тела женщины исходил жар. Если старый волк справится с молодым волчонком, никто уже не помешает Поющему Орлу стать старейшиной, а потом и вождём. Это хорошо. Если проиграет, то некому станет ходить за синим камнем. Это плохо. Но Бледной Лягушки Глухому Грому всё равно не видать. Белое Перо уже давно понял, что посланница Владыки вод по ошибке родилась девчонкой. Говорят, такое иногда случается. Бледная Лягушка не изменит своего решения. Двое молодых упрямцев будут изводить друг друга, и ни на что другое у них просто не останется времени. Это хорошо. Ещё раз всё обдумав, глава племени пришёл к выводу, что Отшельник уже стар: и так, и так скоро отправится к предкам. Следовательно, Дети Рыси должны сами ходить за синим камнем к Детям Кабана. Успокоенный этой мыслью, вождь заснул.

Услышав мерное дыхание мужа, Медовый Цветок тихонечко встала с ложа, и стараясь ступать бесшумно, направилась в женскую часть вигвама. Она не переоценивала своё влияние на супруга, но не могла не выполнить просьбу Снежного Ландыша, которая ей когда-то помогла, хотя и побаивалась Лёгкое Облако. Но теперь всё зависит только от вождя.

С самого утра стали разбирать вигвамы. В этом увлекательном занятии принимали участие и мужчины и женщины, напевая соответствующую торжественному моменту песню.

Там снова поставим мы свой вигвам и новую песню споём.

Поскольку этим занималось одновременно очень много народа, а петь хором аратачи ещё не умели, над долиной стоял негромкий гул, изредка прорезаемый чьим-нибудь особенно громким воплем.

Как и положено семье вождя, Белое Перо с жёнами управились одними из первых. Окинув одобрительным взглядом волокушу, глава племени, усевшись возле догоравшего костерка, стал ждать, когда закончат сборы остальные сородичи. Люди торопились, поскольку, как и в случае с установкой вигвама, опоздание с его разборкой неизбежно вызывало град обидных насмешек окружающих.

Подошёл Колдун, одетый, несмотря на погоду, в меховую куртку. Следом стали подтягиваться старейшины и так же чинно рассаживались у тлеющего огонька.

— Наши люди готовы, вождь, — высказал общее мнение Мудрый Камень.

— Тогда пора высылать дозорных, — решил Белое Перо и окликнул стоявшего неподалёку сородича.

— Гудящий Шмель, возьми двух охотников из рода Рыжих Рысей, и идите вперёд.

— Да, вождь, — кивнул довольный такой честью мужчина.

Твёрдый Зуб, недовольно засопев, упрекнул:

— Почему ты послал старшим своего родича, вождь?

— Разве я сказал, что он будет старшим? — деланно удивился глава племени.

— Тогда я сам выберу тех, кто с ним пойдёт! — вскричал старейшина рода Рыжих Рысей.

— Как хочешь, — невозмутимо пожал плечами Белое Перо.

После смерти Одинокого Ореха их отношения с Твёрдым Зубом испортились. «Рысёнок» приходился ему двоюродным племянником. Глава рода сильно обижался на вождя за то, что Бледную Лягушку не наказали за его убийство. Несмотря на то, что по всем обычаям аратачей её не в чем было упрекнуть, девчонка спасала свою жизнь, что подтвердил даже бывший помощник Колдуна перед казнью.

Белое Перо невольно усмехнулся, заметив приближавшихся Отшельника с посланницей Владыки вод. Неожиданно Бледная Лягушка повернула в сторону, очевидно направившись к стоянке рода Белых Рысей. А старик пошёл к поднимавшимся на ноги старейшинам.

— Я пришёл проводить вас в дальнюю дорогу. Пусть она станет лёгкой. Пусть ваши стрелы и дротики всегда попадают в цель. Пусть охотники будут неутомимы, женщины красивыми и сильными, а дети весёлыми и здоровыми.

— Спасибо, Отшельник, мало кто из Детей Рыси умеет найти такие красивые слова, — поблагодарил за всех старейшина рода Белых Рысей и улыбнулся. — А ты вновь остаёшься один.

— Уже не один, — поправил его Мудрый Камень. — Эта девчонка не даст тебе скучать.

Аратачи засмеялись.

«Она никому покоя не даёт!» — неприязненно подумал вождь.

С гортанными криками тронулись в путь женщины рода Рыжих Рысей. Крепко опираясь обутыми в мокасины ногами в землю, они тащили за собой тяжело нагруженные волокуши, всё выше поднимаясь по склону.

Главы родов поспешили к своим людям. Заморец отступил в сторону, стараясь никому не мешать. Взявшись за жерди, Лёгкое Облако вопросительно взглянула на супруга, тот махнул рукой, давая знак двигаться.

Когда мимо потянулись волокуши его рода, Белое Перо подошёл к насторожившемуся Отшельнику.

— Не моё дело такие советы давать, — начал он, провожая взглядом поднимавшуюся на гряду Снежный Ландыш, рядом с которой, взявшись за вторую жердь, шла Бледная Лягушка, очевидно, решившая проводить подругу.

— Только пора тебе девчонку хозяйкой вигвама назвать.

Вздрогнув, старик вытаращил глаза на собеседника.

— Всем хорошо будет, — невозмутимо продолжал тот, и заметив, как заметались глаза заморца, веско добавил. — Не хочешь возвращаться в стойбище, оставайтесь здесь. Так даже лучше.

«Вряд ли ты сумеешь детьми разжиться, — с иронией подумал предводитель Детей Рыси. — Во всяком случае, без чужой помощи».

— Но, Глухой Гром, — пробормотал Отшельник. — Я обещал…

— Глухой Гром не мальчишка, — нахмурился вождь. — Должен понимать, что наши обычаи запрещают заставлять женщину жить с тем, кого она не хочет.

Видя, что заморец всё ещё колеблется, собеседник со значением добавил:

— А если он забыл, найдутся те, кто ему напомнит об этом.

Отойдя на несколько шагов от ошарашенного старика, Белое Перо обернулся и сказал, не заботясь, услышит его ещё кто-то или нет:

— Надеюсь, когда вернёмся, она заплетёт волосы в две косы, как полагается хозяйке вигвама.

— Всё, дальше не ходи, — вздохнула Снежный Ландыш, останавливаясь.

Мимо них прошла её соседка, с пыхтением поднимаясь вверх по склону.

— Тебе ещё возвращаться, а солнце уже высоко.

— Тогда прощай, — охотно согласилась девушка, передавая ей жердь. Но женщина знаком велела опустить груз.

Фрея с недоумением положила на землю ствол тонкой берёзки.

Аратачка открыла крышку корзины и достала большой моток верёвки.

— Вот, возьми, я себе ещё сплету.

— Зачем? — удивилась девушка.

— Накорми моего отца вареной рыбой. Он её любит. А твой плавучий помост «рысята» растащили. Лучше сделать новый, чем лезть в такую холодную воду.

— Я так и сделаю, — пообещала Фрея, хотя насчёт плота у неё уже появились совсем другие планы.

— Сытый муж всегда добрее голодного, — стала наставлять подругу опытная в семейной жизни Снежный Ландыш. — Это мы, женщины, можем долго голодать, а мужчина без еды быстро чахнет, болеет. Становится злым и раздражительным. Для них брюхо набить — самое главное, а уж потом всё остальное.

Она легонько хлопнула себя по низу живота.

Слушательница понимающе кивнула.

Потянувшись к ней и понизив голос, аратачка прошептала:

— Отец, вроде бы, согласился объявить тебя своей женой.

— Это он тебе сказал? — встрепенулась собеседница.

— Мы вчера с ним разговаривали, — так же тихо подтвердила женщина и похвалилась. — А ещё я попросила Медовый Цветок замолвить за вас словечко перед мужем.

— Жену вождя? — удивилась девушка.

— Мы с ней когда-то дружили, — пояснила аратачка. — Может, он ещё с отцом поговорит?

— Я видела их вместе, — вспомнила Фрея. — Палевые Рыси уже прошли, а они всё ещё о чём-то болтали.

— Вот хорошо! — расплылась в улыбке Снежный Ландыш. — Быть тебе хозяйкой в каменном вигваме Отшельника.

— Надеюсь, — пробормотала девушка, отступая в сторону.

Женщина наклонилась вперёд и, улыбаясь, потащила тяжело нагруженную волокушу за соплеменницами.

Попрощавшись с ней долгим взглядом, Фрея заторопилась обратно, на ходу желая счастливого пути тем, кто с ней здоровался, и подчёркнуто не замечая редких насмешек.

Не успела она дойти до хвоста, растянувшегося в длинную колонну племени, как её окликнул знакомый ненавистный голос. Поначалу девушка решила не обращать внимания и даже немного прибавила шаг. Но аратачи тут же закидали её насмешками.

— Куда бежишь, зачем спешишь? Оглохла, не слышишь, тебя зовут! Постой, иначе Глухой Гром до самой священной долины бежать будет!

Пришлось остановиться. На лице молодого человека появилась насмешливая улыбка.

— А я обрадовался, думал, с нами пойдёшь.

— Нет, — покачала головой Фрея, с явным намёком добавив. — Мне в другую сторону.

— Жаль, — усмехнулся охотник. — Но ничего, я скоро вернусь.

— Не скажу, что буду рада, — стараясь придать лицу каменное выражение, сказала девушка.

— Говорят, разлука помогает понять чувства, — сухо проговорил Глухой Гром. — Если передумаешь, мой вигвам тебя ждёт. Но это не будет длиться вечно.

— Поищи себе другую хозяйку, — от чистого сердца посоветовала Фрея. — Я в твоё жилище не войду.

— Дура! — выкрикнул ей в спину аратач. — Дрянная девчонка! Ты ещё пожалеешь!

«Может быть, — подумала девушка, стараясь ступать так же неторопливо. — И, возможно, очень скоро, но не сейчас».

Поднявшись на гребень гряды, она невольно усмехнулась. Почти два месяца назад, если считать привычными для неё мерками, Фрее казался странным вид долины, тесно заставленной вигвамами. А сейчас, когда люди ушли, вновь стало как будто чего-то не хватать.

Отбросив несвоевременные мысли, девушка осмотрела моток верёвки. Кажется, эта та самая, которую она уже как-то брала у Снежного Ландыша. Если так, то её хватит связать приличный плот. Вспомнив, что от старого осталось только два бревна, Фрея стала внимательно оглядываться по сторонам в поисках подходящих жердей. Большинство из тех, что срубили аратачи, они унесли с собой в качестве топлива для костра, чтобы не тратить время на сбор хвороста. Но всё же кое-где валялись брошенные хозяевами лесины, либо слишком сырые, или же не понравившиеся по каким-то другим причинам. Так что выбор имелся, хотя и не очень богатый.

Отыскав подходящую жердь, девушка потащила её к озеру, мельком подумав, что провозится долго, а надо бы уже обед готовить для себя и Отшельника.

«Да пошёл он!» — с неожиданной злостью подумала Фрея. У неё за пазухой лежит кусок копчёной оленины, а старик пусть сам о себе позаботится. Не малое дитя.

Многие, из найденных брёвнышек, торчали в стороны кое-как обрубленными сучками. Тут бы не помешало поработать топориком. Но она и не подумала идти за инструментом в жилище Отшельника, предпочитая потратить время на поиски подходящей жерди.

Подобрав ещё пять штук к имевшимся двум, усталая, но довольная девушка села отдохнуть и подкрепиться. Спина болела от усталости, да и ноги тоже, а ведь придётся ещё плот вязать. Стараясь растянуть перерыв, Фрея жевала медленно, прикидывая, как незаметно вынести со двора припасённые для похода вещи. К сожалению, кусок мяса оказался слишком маленьким, но браться за работу по-прежнему ужасно не хотелось. Достав нож и проверив заточку, она взялась срезать отросшие, покрытые траурной каймой ногти. До находки кресла их приходилось отгрызать зубами или ломать. То ещё удовольствие! Вздохнув, девушка с завистью вспомнила маникюрный набор, который подарила ей мама. Да сейчас она бы и от обычных ножниц не отказалась! Странно, но эти воспоминания словно прибавили сил.

Присев на корточки, Фрея стала протискивать верёвку между брёвен, хорошо помня, как они дёргались и ходили из стороны в сторону, норовя прищемить ногу. На этот раз девушка решила связывать каждое из них отдельно. Крепко упираясь коленом, она изо всех сил затягивала узлы, которых оказалось неожиданно много.

— Фрея! — резкий окрик заставил вздрогнуть. Обернувшись, девушка увидела торопливо приближавшегося Отшельника с длинным копьём и корзиной за плечами. — Где ты пропадала? Чего ты тут делаешь?

— Плот, — невозмутимо ответила она. — Снежный Ландыш верёвку длинную дала. Вот я и не удержалась. Рыбки свежей хочется. Да и ты от неё не откажешься. Так ведь?

— Вот глупая девчонка! — в сердцах плюнув, покачал головой наставник. — Я уж решил тебя искать. Утром ушла, и до сих пор нет. Хоть бы пришла и предупредила.

— Зачем? — удивилась ученица, затягивая узел. — Я же буду охотником. Значит, должна привыкать к самостоятельности. Не вечно же ты со мной возиться будешь? Скоро в вигвам «рысят» идти, а там придётся рассчитывать только на себя.

Она пододвинула новое бревно. Смутившийся старик крякнул, упёр тупой конец копья в землю и погладил бороду чуть дрогнувшей рукой.

Почувствовав его волнение, Фрея отвела глаза.

— Если со мной что-то случится, тебе же легче. Не надо никого учить, со старейшинами договариваться. И перед Глухим Громом просто оправдаться. Прости, мол, храбрый охотник, так получилось.

Послышался странный, булькающий звук. Она подняла голову. Уж не случилось ли чего с её драгоценным наставником? Побледнев, как снег, тот стоял, беспомощно разевая рот и хлопая глазами.

— Ах ты… дрянная девчонка! — рявкнул он, шагнув к ней с копьём наперевес.

Вскочив на ноги, Фрея отпрыгнула в сторону.

— Чего шумишь? Сам говорил, что правду не убьёшь!

Заморец поднял оружие и перевёл дух.

— Ты на самом деле так думаешь?

— Как ты меня учил, — усмехнулась девушка. — Ничего другого в голову не приходит.

Густые брови сошлись к переносице, глаза вспыхнули опасным огнём, под седой щетиной на лице заходили желваки.

— Убить меня хочешь? — стараясь сохранить спокойствие, спросила она. — Или прогнать?

— Надо бы, — глухо пророкотал Отшельник. — Но не стану. Живи… дурой!

С этими словами старик, развернувшись, зашагал прочь, а девушка, сев на недоделанный плот, перевела дух. — Думала, прибьёт.

И усмехнулась.

— Нет, не догнал бы!

Кроме всего прочего жизнь здесь отучила её переживать по поводу того, что могло случиться. Завязав последний узел, отрезала оставшийся кусок верёвки. Пригодится. Взглянула на солнышко, уже коснувшееся верхушек нижним краем. Кажется, есть возможность кое-что вынести из дома заранее. Несмотря на усталость, Фрея припустила бегом, остановившись только у ограды. Дверь оказалась заперта.

— Эй, Отшельник! — крикнула она, уперев руки в бока. — Открывай!

«А в ответ — тишина», — неожиданно всплыло в памяти.

Девушка заколотила по брусьям кулаками.

— Хочешь оставить меня в лесу? Эй, хоть копьё дай! Неужели так, без оружия и припасов бросишь?!

Вновь никакого ответа. Она наклонилась, собираясь расшнуровать кроссовки и лезть на стену, когда из-за стены донеслись шаркающие шаги.

— Открой! — вскричала Фрея, стараясь разглядеть заморца в щель.

Дверь рывком распахнулась. Не глядя на ученицу, Отшельник зашагал к хижине, бросив через плечо:

— Не мешай мне!

«Это я удачно зашла!» — хмыкнула про себя девушка, провожая наставника долгим взглядом.

Было бы непростительной глупостью не воспользоваться таким подарком судьбы. Первым делом метнулась в кладовую. У неё имелся небольшой запас продуктов, но прихватить ещё не помешает. Быстро срезала два куска жирной кабанятины без костей. Нечего лишний груз таскать. Глухой Гром перед охотничьим походом принёс ей в подарок задний окорок молодой свинки. Так же взяла копчёной рыбы, завернула всё в старый плащ заморца, который вчера вывесила просохнуть на солнышко.

Обеспечив себя едой, отыскала в одной из корзин четыре стальных полосы, оставшиеся от колёс кресла. Всё остальное старик хранил в сундуке, ключ от которого всегда носил на шее. А жаль, прутки из нержавейки, железные трубки и прочие мелочи могли бы пригодиться на новом месте. Хотя бы в качестве «обменного фонда». Не ударься Отшельник в самоизоляцию, Фрее оставалось бы только вздыхать с завистливым сожалением. Теперь же девушка решила, раз наставник оставляет себе что-то, принадлежащее ей, ученица имеет полное право взять что-то его.

— Справедливо, — пожала плечами она, оглядывая двор.

К сожалению, корзина с металлическим инструментом стояла под навесом как раз напротив единственного окна. Стоит старику бросить случайный взгляд, и сразу могут возникнуть весьма неудобные вопросы.

Прижимаясь спиной к холодным камням хижины, Фрея подобралась к окну. Изнутри доносилось еле слышное бормотание. Прислушавшись, она догадалась, что это Отшельник говорит на радланском. Часто, отчитывая её за какой-нибудь поступок или читая очередную нотацию, заморец, очевидно для полноты впечатления, приводил мудрые изречения своего народа, предварительно произнося их на родном языке.

Немного погодя, девушка с лёгким удивлением поняла, что старик раз за разом произносит одни и те же слова. «Мается, — подумала она, отступая, но тут же поправила себя. — Вернее, молится. Просит помощи у своих богов».

Убедившись, что Отшельник очень занят, Фрея поспешила к навесу. Каким бы не оказалось новое племя, вряд ли там умеют плавить металл, а значит, оценят прочность и удобство этих инструментов. Чтобы пропажа не сразу бросилась в глаза, взяла топор, которым рубила дрова, и какие-то тёсла, стамески, короткую пилу и сверло. Однако жадность тут же столкнулась со здравым смыслом. Все эти штуковины довольно тяжёлые, а тащить их придётся на собственном горбу. Даже волокушу не сделать, неизвестно, по каким местам придётся пробираться.

— Вот батман! — выругалась она, терзаемая мукой выбора.

Подумав, решила оставить только топор, как самую универсальную вещь и одну не то стамеску, не то долото. Не важно, главное, из железа.

Уложив инструменты во всё тот же плащ, который также собралась взять с собой, девушка тихонько вынесла свёрток со двора. А вернувшись, стала нарочито громко вытаскивать из-под навеса ловушки для рыбы.

— Я скоро вернусь! — крикнула она и, подождав, добавила. — Дверь сама закрою.

Отшельник отмолчался.

Пожав плечами, Фрея ушла, захватив пустой кувшин. Неподалёку от озера девушка давно приглядела подходящее дупло. Пошарив там сухой веточкой, она проверила, не появился ли там новый жилец. Затем спрятала внутри вещички, заткнув дырку пучком колючего кустарника.

Набрав воды из озера, забросила с берега ловушки и поспешила домой. Солнце уже почти скрылось за лесом, так что пришлось поторопиться.

Отшельник по-прежнему сидел в хижине. Уже в полумраке девушка развела большой костёр, повесив над ним котёл. Желудок, устав жаловаться неблагодарной хозяйке, высказывал своё неудовольствие тупой сосущей болью.

Накрошить копчёного мяса дело минутное. Пока оно закипало, несложно растереть на камне два десятка заранее сваренных жёлудей. Открылась дверь. Занятая девушка бросила мимолётный взгляд на наставника.

— Скоро сварится. Прости, что заставила ждать. Очень хотелось поскорее плот закончить.

Заморец вяло отмахнулся и огладил бороду.

— Я сегодня говорил с вождём…

— Постой! — прервала его Фрея. — Если хочешь сказать мне что-то серьёзное, подожди до завтра.

— Почему? — вскинул мохнатые брови собеседник.

— Я так устала и так хочу есть, что совсем ничего не понимаю, — она виновато развела руками и повторила одно из его высказываний. — Любые известия, плохие или хорошие, надо встречать с ясной головой.

Девушка уже догадалась, чем хочет её обрадовать бравый старикан. Вот только изображать по этому поводу бурный восторг и торопиться выполнить супружеские обязанности совсем не хотелось.

Фрея ссыпала желудёвую муку в кипящее варево.

— Давай завтра, а? На свежую голову, с новыми силами. Ну, сам понимаешь…

Усмехнувшись, Отшельник кивнул.

Больше за весь вечер они почти не разговаривали.

Девушка чувствовала себя такой взвинченной, что даже не надеялась уснуть. Всё-таки это её последняя ночь в относительно комфортабельных условиях. Неизвестно, что ещё ждёт впереди?

Вместе с опасением вернулись сомнения. Может, всё же остаться? От добра добра не ищут. Теперь уже ясно, что старейшины разрешили им с Отшельником жить в этом уютном, по сравнению с вигвамами, доме. Так чего уходить? Как ещё встретят её морские люди, если она до них, конечно, вообще доберётся? Вдруг на их фоне даже аратачи покажутся образцом вежливости и дружелюбия? Дети Рыси, по крайней мере, считают её посланницей Владыки вод.

Неизвестный страх забирался в душу, шустро перебирая суставчатыми, мохнатыми лапками. За последнее время девушка уже не раз пугалась голода, холода, хищных зверей, изнурительных упражнений, дурацких выходок заморца, похоти Глухого Грома и равнодушия аратачей. Но сейчас Фреей овладел страх неизвестности, торопливо привязывавший её липкой паутиной к месту и человеку. «Что ещё желать? — шептал он на ухо, лишая воли. — Дом, хозяйство, даже удобная ванна под боком. А там, куда идёшь? Подумай, сколько ещё протянет этот старик? После ты останешься здесь полновластной хозяйкой. Вспомни хотя бы, как мечтала здесь всё переделать?»

— Вот батман! — одними губами прошелестела девушка, чувствуя, что почти готова согласиться с этим противным, вкрадчивым голоском. — Неужели я такая трусиха?

И со стыдом призналась самой себе, что так оно и есть. Или нет?

Сделав несколько глубоких вздохов, она веско и чётко произнесла по-русски:

— Я уйду. Я всё равно уйду. Я должна, я должна…

Хотя кому и что, Фрея и сама не смогла бы объяснить. Помогло. Постепенно страх отступил. Но не исчез, словно затаившись перед новой атакой.

Действительно, что её здесь держит? Каменный дом, пещера с целебным источником. И всё! Ей же всего восемнадцать или девятнадцать? Не важно, впереди вся жизнь. И что же? Каждый день видеть одни и те же деревья, скалы, озёра? Когда есть возможность узнать новый мир. Это познание завершится после встречи с первым же голодным медведем или с ядовитой змеёй, или после перелома ноги на горной круче, когда придётся умирать с голоду, или…

— Хватит! — выдохнула девушка, прерывая страшное перечисление. Со всем этим можно столкнуться и здесь, прямо за каменным забором! Решение принято. К Владыке вод всякие сомнения с колебаниями. Она должна…

Навалившийся сон оказался цветным и ярким. Очевидно, память вновь приоткрыла ей кусочек прошлого. Двери тесного лифта, дребезжа, разъехались в стороны, открыв коридорчик с железными дверями квартир и идущей вниз лестницей. На миг показалось странным неестественная высота помещения. Но потом сообразила, что она сидит в кресле. Опираясь в большие кольца, укреплённые по ободу колеса, с трудом выкатилась на площадку. А впереди ещё полтора десятка шагов до лестницы с новым, ещё не успевшим облезть пандусом, появившимся у их подъезда два месяца назад. Забота властей об инвалидах-колясочниках пришлась как нельзя кстати. Неловко перебирая руками по окрашенной в коричневый цвет трубе, Фрея стала медленно спускаться вниз. Изо всех сил стараясь не потерять равновесие и не опрокинуться, она твёрдо знала, что обязана сделать нечто очень важное. Возможно, важнейшее в жизни. Что-то такое, из-за чего стоило покидать унылую, опостылевшую квартиру, не дожидаясь матери. Той даже не стоило об этом знать. Всё предстояло сделать тайно, никому ничего не говоря.

Передние колёсики коляски, перемахнув через цементную заплату, встали на потрескавшийся асфальт. Развернувшись, девушка целеустремлённо покатила к выходу со двора. Вот только в чём её цель? Увы, но как только она подумала об этом, как тут же проснулась, обведя тревожным взглядом хижину.

Уф-ф-ф! До рассвета, кажется, ещё далеко. Хотя серый квадрат окна уже выделялся на чёрном фоне стены. Тлевшие в печи угли мерцали тревожным тёмно-багровым отсветом. Поёживаясь, быстро натянула штаны и рубаху, то и дело косясь на мирно похрапывавшего Отшельника. Обувшись, свернула одеяло из шкур росомахи и, прижав его к груди, быстро выскользнула во двор. Вздрогнув от стука двери, прислушалась. Старик шумно перевернулся на бок, что-то бормоча во сне.

Под навесом отыскала корзину, в которую уже припрятала нужные в походе вещи: палочки для добывания огня, запасную рубаху, портянки, новенькие мокасины, меховой жилет и связку заячьих шкурок. Неизвестно, сколько времени придётся шататься по лесам? Надо быть готовой ко всему. Уложила сверху одеяло, прикрыла крышкой. После чего выбрала лучшее из двух собственноручно сделанных копий, вынесла его со двора и прислонила снаружи к стене. Неплохо бы ещё прихватить лук со стрелами. Но тот хранился в хижине, привязанный к балке как раз над лежанкой. Пожав плечами, вошла внутрь.

— Ты чего? — спросил сонным голосом старик, когда Фрея стала развязывать ремешки.

«Всё-таки проснулся», — с досадой подумала она, равнодушно бросив:

— Давно не стреляла, хочу потренироваться.

— Я хотел сказать…, — начал было заморец.

— Потом! — досадливо оборвала его ученица. — Сейчас сбегаю к озеру, принесу рыбы, и всё расскажешь!

Нахмурившись, наставник буквально вцепился взглядом в девушку. А та, словно ничего не замечая, натягивала тетиву. Когда-то у неё едва хватало сил на это. Сейчас же всё вышло быстро и естественно. Одним движением.

— Ты собралась бегать в куртке? — с мрачной подозрительностью поинтересовался старик, завязывая пояс для териков.

— Да, — кивнула она, беря в руки футляр для стрел. — Сегодня прохладно.

Казалось, только теперь Отшельник почувствовал дувший из окна ветерок и стал торопливо натягивать рубаху. Перекинув лук через плечо, девушка быстро вышла, однако не успела дойти до ограды, как сзади скрипнула дверь.

Фрея обернулась, и старательно делая вид, будто корзина пустая, помахала рукой озадаченному старику.

— Я скоро.

Выскочив из ограды, быстро припёрла входную дверь палкой, подхватила копьё и затрусила по тропинке к озеру. Вряд ли заморец бросится в погоню из-за желания вернуть беспутную ученицу. Разве что обидится, когда поймёт, что его обворовали. Тогда остаётся надеяться, что ей удастся запутать следы.

Когда жильё Отшельника скрылось за деревьями, девушка сошла с тропинки и направилась к тайнику.

Вытащив из лаза успевшую слегка пожелтеть ёлку, забралась в крошечную пещерку, где с трудом отвалила тяжёлый плоский камень. За ним лежало завёрнутое в старую кожу копчёное мясо, нож, два шила и связка дротиков с копьеметалкой.

Следующую остановку Фрея сделала у дупла, в которое, судя по следам маленьких коготков на коре, кто-то пытался забраться. Часть колючих веток валялась на земле. Торопливо вытащив свёрток, выругалась:

— Вот батман!

Неизвестный зверёк всё же забрался в её захоронку, проделав небольшую дырку в кожаном плаще. Хорошо ещё, что ни мясо, ни рыба не пострадали. То ли не понравилось расхитителю дупло, то ли его кто-то спугнул.

Сложив все вещи в корзину, девушка невольно крякнула. Тяжеловато, хоть и взяла только самое необходимое. Посмотрела на солнце. Время ещё есть. По всем расчётам получалось, что беспокоиться по поводу её отсутствия Отшельник начнёт, самое ранее, через полчаса.

Вот и озеро. Аккуратно поставив ношу на плот, Фрея, морщась, повела плечами. Мда, жадность до добра не доведёт, а ведь прошла всего ничего. Может, оставить что-нибудь ненужное? Вот только его она с собой и не захватила. Со вздохом оттолкнувшись шестом, девушка повела плот вдоль поросшего камышом берега.

Несмотря на то, что здешние зимы не шли ни в какое сравнение с теми, которые случались в её мире, растаявшего снега хватило, чтобы поднять уровень озера и превратить вытекавший из него ручеёк в быстрый поток. В который Фрея направила своё неуклюжее судно, тут же сильно пожалев об этом. Кое-как связанные брёвна ходили под ногами как клавиши пианино. Корзина покачивалась, норовя рухнуть в мутную воду, которая тащила и толкала плот, всё увеличивая скорость.

Со страхом понимая, что ещё немного, и она рискует очень не вовремя начать купальный сезон, девушка направила грозившее вот-вот развалиться плавсредство к берегу. От удара незадачливую путешественницу резко бросило вперёд. Рухнув на мокрые, скользкие брёвна, Фрея едва успела перехватить за кожаный ремень корзину одной рукой, второй крепко вцепилась в застрявший в дне шест. Плетёная крышка с лёгким плеском скользнула в поток.

— Дура! — взвыла девушка, встав на четвереньки и подтягивая к себе корзину, которая всё-таки упала, но к счастью на плот, вползший крайними брёвнами на берег и застрявший в кустах. — Куда тебя понесло, сёрфингистка недоделанная!

Бормоча ещё какую-то чушь, она выволокла её на покрытый серой прошлогодней травой берег. И тут же бросилась спасать остальное имущество. Копьё, соскользнув в воду, тоже застряло в ветках тальника. Пучок дротиков зацепился за верёвку. Даже футляр со стрелами не пропал, хотя и лежал на самом краю.

Возможно, будь путешественница поумнее, она бы восприняла это происшествие, как серьёзное предупреждение судьбы, и хорошенько подумала, прежде чем идти дальше. Однако лишний раз заниматься самокопанием девушка не стала. Вместо этого, с трудом вытащив застрявший шест, она вытолкнула плот на стремнину.

— Прощай, больше нам не по пути, — пробормотала Фрея.

Отдышавшись и сообразив, где находится, мерно зашагала вперёд, отыскивая знакомые приметы. За полгода девушка сумела хорошо изучить всю местность вокруг.

«Отшельник меня, наверное, хватился», — со странным сожалением думала она, щурясь от яркого солнечного света. Денёк обещал быть хорошим, однако снимать меховую куртку пока ещё рановато.

Скоро Фрея вышла на широкую тропу, покрытую множеством шагов и бесконечно длинными бороздами от волокуш. Прежде чем ступить на неё, девушка переобулась в мокасины, повесив кроссовки через плечо. Ощущение от новой обуви оказалось непривычным. Чего-то не хватало. Несмотря на портянки и ещё один слой кожи, нога чувствовала землю, мелкие комья, камешки, ветки. Тем не менее, она неутомимо шла тем путём, которым только вчера ушли аратачи.

Примерно через километр девушка свернула на еле заметную тропинку, которая привела на полянку, покрытую ямками и расплывшимися от дождя кучками земли. Здесь женщины племени копали съедобные корешки. Рядом протекал вздувшийся ручей, вода которого, однако, так и не смогла залить цепочку из трёх камней, протянувшихся поперёк русла.

Опираясь на копьё, Фрея перебралась по ним на противоположный берег. Ну, следы, кажется, более-менее заметены. Теперь можно идти к морю.

Сразу сделалось легко и свободно, хотя девушка, как ей казалось, прекрасно понимала всю опасность предстоящего пути.

«Авантюра чистой воды, — думала она, шагая среди раскидистых сосен. — Куда иду? Зачем?»

Но даже эти здравые мысли уже не вызывали желания вернуться в такое удобное жилище, спрятанное среди высоких скал.

«Интересно, что подумает Глухой Гром? — усмехнулась она про себя. — А другие? Вождь, Колдун, Снежный Ландыш? Ну, Лёгкое Облако точно обрадуется. А дочь Отшельника, быть может, пожалеет о непутёвой девчонке?»

Примерно в полдень Фрея устроила первый привал. Отдохнув, ещё раз переложила вещи, а перед тем как идти дальше, всё же сняла куртку, оставшись в одной кожаной рубахе.

Нежась под лучами солнышка, девушка шагала по лесу, перебиралась через поваленные деревья, спускаясь в овраги, перескакивая через ручьи. Состояние восторженности уходило, наступала усталость. Она ещё раз остановилась отдохнуть, потом ещё. А затем, справедливо рассудив, что торопиться ей особенно некуда, а значит, нечего и бежать сломя голову, стала подыскивать место для ночлега.

Увы, ничего подходящего упорно не попадалось. Скалы стали встречаться реже, а в тех, что попадались, не имелось ни пещер, ни расщелин. Озабоченная таким обстоятельством, Фрея уже стала подумывать расположиться где-нибудь на открытом месте, как, выйдя на поляну, увидела почти в центре дерево, чем-то напоминавшее то, где ей довелось спасаться от волчьей стаи. Только у него сучья начинались ещё выше. Решив, что оно подходит как нельзя лучше, вернулась к ручью, где, отыскав прозрачную заводь, напилась до тяжести в желудке, заодно наполнив водой бычий желудок, служивший вместо фляги. Мимоходом подумала, что год назад от такой водички у неё почти наверняка случилась бы ангина или бронхит.

Развела огонь у дерева и подогрела копчёное мясо. Всё-таки тёплая еда для желудка полезнее. Кажется, так говорила мама?

Оставив костёр догорать, попыталась влезть наверх. Только со второй попытки удалось перебросить верёвку через нижний сучок, после чего девушка вскарабкалась и втащила корзину. Отыскав в кроне местечко поудобнее, накинула поверх куртки плащ, не забыв привязать себя за руку к ветке. Поднялся ветерок, стало прохладно. Фрея долго ворочалась, устраиваясь поудобнее, пряча начавшие зябнуть ноги. Пригревшись, задремала, не обращая внимания на лёгкий стук веток над головой и скрип старого дерева.

Резкий рывок, вызвавший острую боль в руке, вырвал девушку из нервного, тяжёлого сна. Заорав, она отчаянно задёргалась всем телом, не понимая, почему мир вдруг встал вверх ногами. Что-то большое рухнуло вниз, распластавшись на прошлогодних листьях коричневым пятном. Только тогда Фрея сообразила, где находится, и что случилось. Запястье, за которое она привязала себя к дереву, посинело, кожа под глубоко въевшейся верёвкой горела огнём. Другая верёвка безвольно повисла вместе с левой ногой. Правая каким-то чудом зацепилась за сук носком мокасина. Подтянувшись, девушка вскарабкалась на развилку, с которой так неожиданно свалилась. Пальцами и зубами развязала узел, огорчённо присвистнув, глядя на багровую полосу от грубой верёвки. Тело ломило, мышцы затекли, а кости, казалось, успели сломаться и срастись не по одному разу. Морщась и ругаясь вполголоса, добралась до корзины. Которая, в отличие от хозяйки, переночевала прекрасно.

Спустив груз на землю, Фрея спрыгнула сама и, не удержавшись на ногах, свалилась на бок.

— Вот батман, никогда больше не буду спать на дереве, — проворчала она, опираясь руками в поясницу и выгибаясь. — Не вышло из меня мартышки.

Сворачивая верёвку, девушка обернулась к дереву, чтобы тотчас застыть с полуоткрытым ртом. Чуть выше её глаз серо-коричневую кору с жёлтыми пятнами лишайников пересекали царапины от когтей. Фрея машинально провела пальцем по бороздкам. Вчера их тут не было. Значит, ночью какой-то зверь пытался до неё добраться. Присев на корточки, попробовала отыскать следы. Ага, вот какая-то вытянутая ямка, немного похожая на отпечаток человеческой ноги, только с чёрточками когтей. Медведь, хотя и не очень крупный.

— Для тебя хватит, — раздражённо буркнула начинающая следопытка.

Нервно сглотнув, сунула верёвку в корзину. Тревожно озираясь, скомкала и убрала плащ, и только схватившись за копьё, немного успокоилась.

«Не лучше ли вернуться? — вдруг подумала она, нервно облизав губы. — Пока далеко не ушла».

Повертев в голове эту мысль, она накинула корзину на плечи и, бросив взгляд на солнце, пробивавшееся из-за дальнего леса, неторопливо зашагала на восток. Но то приподнято-весёлое настроение пропало, уступив место тревожной настороженности. Теперь девушка старалась ещё более внимательно вслушиваться в шум леса, следя за каждым своим шагом, стараясь избегать валявшихся вокруг в изобилии сухих веток.

«И как только у аратачей получается так тихо ходить?» — с тоскливой завистью вздыхала Фрея, в очередной раз слыша под ногой сухой треск.

Внезапно уши перехватили подозрительно знакомый звук. Застыв изваянием, огляделась по сторонам, стараясь пробить взглядом плотно росшие деревья. Вновь послышался то ли стук, то ли клёкот. Определив направление, она двинулась в ту сторону, пригибаясь и вытянув шею.

«Это же глухарь! — едва не выкрикнула от облегчения Фрея, узнав голос. — Ну, точно!»

На самом краю крошечной полянки росла невзрачная ёлка, а на её верхушке чернела большая птица с распущенным хвостом и вздёрнутой, бородатой головкой.

Стараясь даже дышать через раз, девушка освободилась от груза за спиной, сняла лук. Затем, наложив стрелу, пошла вперёд, стараясь одновременно смотреть на потенциальную добычу и себе под ноги.

«Вот свинство!» — едва не застонала она от разочарования, наткнувшись на низкорослый, сухой кустарник, густо разросшийся на границе леса.

Скрип натягиваемого лука привёл охотницу в ужас, но не произвёл никакого впечатления на глухаря. Только стрела в бок сорвала увлечённого певца с вершины. Птица забилась в ветках, изо всех сил размахивая единственным целым крылом.

— Ага! — голодным котом бросилась девушка на ускользавшую добычу. Глухарь попробовал отбиваться клювом, но девушка быстро свернула ему шею.

— С почином! — вспомнила Фрея новое слово.

Наверняка в лесу есть немало зверей, которые могут охотиться на неё. Только она тоже не беззащитная жертва, а хищник, хоть и не самый крупный.

— Ну да, — буркнула девушка. — Куда мне до Глухого Грома.

Удачная охота подняла настроение и несколько примирила её с окружающим миром. Подумав, решила не заморачиваться с ощипыванием и потрошением, а подыскать по пути глину. Но пока та не попадалась, пришлось обедать старыми запасами. Перед тем как есть, Фрея тщательно обнюхала кусочки, прежде чем выбрала тот, чей запашок показался ей подозрительным. Подкрепившись, устроила себе отдых. Расстелила на солнышке одеяло поверх плаща и легла, задрав ноги на ствол дерева. Кажется, в прошлой жизни кто-то говорил, что так делать полезно для усталых ног. Раздражённо согнала с лица муху и улыбнулась. К теплу эта гадость прилетела.

Отдохнув и даже вздремнув немного, девушка вышла к перегородившей дорогу речушке. Которая, скорее всего, совсем недавно была ручейком с чистой, прозрачной водой. Теперь перед Фреей катился мутный поток два — два с половиной метра шириной. Перепрыгнуть, да ещё с грузом, не представляло никакой возможности.

— Не то я выбрала время для прогулки, — пробормотала она, почесав затылок, прикрытый шапочкой. Не имея никакого желания лезть в холодную воду, путешественница уныло пошагала вниз по течению, надеясь либо отыскать переправу, или её сделать. Часа через два Фрея увидела впереди холм, упираясь в который, речушка делала крутой поворот, освобождая дорогу девушке.

За долгие годы вода смыла часть возвышенности, обнажив желтовато-красную глину, решив таким образом проблему приготовления глухаря. Оставалось только найти место для ночлега. И здесь ей повезло наткнуться на группу скал или валунов, среди которых нашлась защищённая с двух сторон площадка. Небо почти очистилось, так что ничего не предвещало дождя.

Фрея натаскала хвороста, принесла глины, развела её водой и с удовольствием занялась готовкой. Потом, накинув поверх куртки плащ, долго сидела, бездумно глядя на огонь. Аппетит превратился в голод. Чтобы не слушать обиженное ворчание желудка, достала из корзины подпорченную рыбину.

Солнце укрылось за горизонтом, на потемневшем небе выступили яркие точки звёзд. Отодвинув в сторону горку почти прогоревших углей, девушка бросила на них охапку хвороста и принялась раскапывать землю.

Одним ударом расколов спёкшийся ком, втянула носом упоительный аромат, замычав от предвкушения. По такому случаю отыскала в корзине берестяную коробочку с солью. В последнее время Отшельник не часто баловал ею свою ученицу. Объясняя, что небольшой запас, который имелся у него, почти закончился, так как торговец Картен Мерк в прошлый раз соль просто забыл.

Фрея честно взяла половину из того, что нашла в хижине. Хотя, судя по всему, основной запас старик хранил в сундуке.

С удовольствием умяла половину птички. А когда убирала остатки в корзину, услышала шорох. Замерла, прислушиваясь. Вот ещё. Девушка подумала, что за камнями кто-то есть. Оценив взглядом гору хвороста, взяла копьё. И тут всё стихло.

Запалив длинную ветку, осторожно выглянула из-за скалы. Никого. Только деревья мрачно чернеют в десяти шагах. Пожав плечами, вернулась на место.

Ночью путешественница несколько раз просыпалась подбросить топлива в костёр, и всегда ей казалось, что среди скал в темноте кто-то ходит. Скоро ощущение пропадало, она засыпала, чтобы через какое-то время чувство опасности вновь вырвало девушку из того забыться, которое она по недоразумению считала сном.

Разумеется, такой отдых не улучшает настроение. А тут ещё неожиданно опустился туман.

— Ну, и что теперь? — вполголоса спросила она себя. — Куда идти?

Светло-серое марево надёжно закрывало небо, не позволяя определить направление. В своём путешествии Фрея двигалась на восток, ориентируясь по солнцу. Но как узнать, где он, если не видно ни зги?!

— Вот батман! — выругалась девушка. Тут как раз вспомнилась когда-то прочитанная книга. Там герой, попав в аналогичное положение на море, вскарабкавшись на мачту, оказался над слоем тумана.

Может, стоит попробовать? Пожав плечами, Фрея полезла на скалу. У самой вершины, которая действительно возвышалась над маревом, нога неожиданно поскользнулась. Пронзительно взвизгнув, путешественница рухнула вниз. Каким-то чудом ей удалось сгруппироваться и упасть на ноги. Тем не менее, тело бросило вперёд так, что девушка ударилась плечом, зашипев от боли. Привстав, со страхом попробовала пошевелить рукой, вроде всё шевелится, и выругалась ещё раз. Словно дождавшись её бесславного падения, туман внезапно стал редеть, открывая взору могучие деревья и величаво выплывавшее из-за леса солнце.

Прежде чем покинуть гостеприимные скалы, Фрея предприняла безуспешную попытку отыскать следы таинственного ночного гостя.

— Глухой Гром бы нашёл, — проворчала она, углубляясь в лес.

Идти стало труднее. То и дело стали попадаться поваленные деревья. Помня о неудачной попытке скалолазания, девушка перебиралась через мёртвые, мокрые стволы с особой осторожностью. Пропитанный водой мох делал их скользкими, как стекло. Особенно страшно оказалось пробираться через завал, образованный несколькими деревьями, крепко сплетёнными ветвями. Приходилось замирая пробовать на прочность каждый сучок.

Неудивительно, что скорость передвижения путешественницы снизилась, а усталость нарастала. Только когда полоса бурелома осталась позади, она смогла перевести дух, да и то ненадолго.

После обеда под ногами зачавкало и в мокасинах стало сыро. А перед Фреей открылась простиравшаяся почти до горизонта поляна, поросшая редкими, кривыми и чахлыми деревьями. То тут, то там блестели обширные мелкие водоёмы.

С губ само сорвалось.

— Болото!

Противный комариный писк над ухом словно подтверждал правильность догадки.

Покачав головой, девушка пошла вдоль его края, бормоча под нос какой-то дурацкий стишок.

Потом она какое-то время старалась вспомнить, чем отличается нормальный герой от ненормального? Но, споткнувшись о торчавший из-под земли корень, вернулась к действительности и стала оглядываться по сторонам.

Прошагав около километра, Фрея с тревогой поняла, что залитое водой пространство расширяется, заставляя её отступать. Объяснение этому нашлось ещё примерно через полчаса. Оказывается, в болото втекала река. Не очень широкая. Метров пять. Вот только для путешественницы это не имело принципиального значения. Хоть двадцать, всё равно форсировать не на чем. В очередной раз пришло понимание, что она выбрала не очень подходящее время для похода. Но не поворачивать же назад?

Отчаявшись перебраться через неё, пошла вверх по ручью, одновременно приглядывая место для стоянки. Поток постепенно сужался, а вскоре отыскалось подходящее дерево. Которое, если постараться, рухнет как раз на противоположный берег. Однако солнышко спустилось уже слишком низко, чтобы браться за топор. Нужно срочно озаботиться безопасным ночлегом. Увы, но ни скал, ни валунов она так и не увидела. А лезть на дерево не хотелось. Отчаявшись, нашла большую, заросшую высохшим бурьяном яму, образованную корнями рухнувшего дерева.

На самом дне отыскалась небольшая, свободная площадка. Стебли вряд ли защитят от нападения, зато протиснуться между ними бесшумно смогла бы разве что мышь или белка.

Прекрасно понимая, что это место ночлега является самым опасным и незащищённым из тех, где ей пришлось провести ночь, девушка натаскала кучу хвороста, повесила сушиться портянки у костра, и завернувшись в одеяло, твёрдо решила не смыкать глаз. Надеясь, что быть может, завтра ей попадётся более безопасное убежище. Подумала об этом и заснула. Да так крепко, что проснулась только тогда, когда солнце уже стояло над лесом, а от костра осталась только кучка остывшего пепла.

— Ну, ничего себе, — только и смогла пробормотать Фрея, машинально пощупав высохшие портянки. — Как меня только не сожрали?

Быстро сорвав с воткнутых в землю дротиков растянутые портянки, мимоходом ответив, что те почти высохли, убрала в корзину. Торопливо собрала вещички и выбралась из ямы.

Прекрасно понимая свою удачу, Фрея старательно гнала от себя мысль о том, что могло бы случиться, отыщи стоянку тот медведь или зверь, беспокоивший её вчера ночью.

— Ну, должно же и мне когда-то повезти? — раздражённо буркнула путешественница, направляясь к ручью.

За ночь поток немного спал, обнажив полоску земли у облюбованного вчера дерева. Прикинув, куда и как следует бить, она взялась за топор.

«Увидела бы меня сейчас мама, — неожиданно подумала Фрея. — А что сказала бы Екатерина Васильевна?»

И едва не промахнулась, сообразив, что вспомнила имя и отчество преподавательницы танцевальной студии во Дворце культуры железнодорожников.

Однако картина, вставшая перед глазами, показалась ей несколько странной. Длинный зал с зеркалами и поручнями вдоль стен. Два десятка маленьких девочек в чёрных купальниках для танцев и белых колготках, выстроившихся в ряд и старательно отрабатывавших стойку в первой позиции.

— При чём тут балет? — растерянно пробормотала девушка, забыв о ручье, дереве и топоре, который по-прежнему держала обеими руками.

Как летний ливень после удара грома обрушился вал новых воспоминаний. Вот мама, лицо которой по-прежнему пряталось в неясной дымке, привела её в балетную школу. Первые занятия, боль в суставах и мышцах. Девочки уходили, не выдерживая нагрузок. Она осталась. Стала всерьёз мечтать о сцене. Оттуда же родом оказалось и её любимое словечко: «батман», так назывались некоторые движения в балете: батман тандю, батман тандю жете, батман фрапэ и так далее. Девочке оно почему-то понравилось, вот и стала вставлять к месту и не очень.

Но однажды у школы сменился хозяин, и тут же выросла плата за обучение. Видя, как тяжело приходится матери-одиночке, пожилая преподавательница с сухим, надменным лицом поговорила с ней откровенно: «Ваша дочь слишком рослая и неуклюжая. Второй Волочковой из неё не получится. Займитесь лучше бальными танцами».

Случайно подслушав эти беспощадные слова, она с плачем убежала домой и всю ночь ревела, не обращая внимания на материнские попытки утешения. А потом назло всем пошла в студию спортивных танцев и акробатики, где и встретила Семёна Гришина.

Очнувшись, Фрея с недоумением посмотрела на топор и глубокую зарубку на дереве. Отогнав несвоевременные мысли, вновь ударила, вгрызаясь железом в неподатливое дерево.

Заслышав треск, девушка поспешно отошла в сторону. Раскидистая крона с плеском рухнула в воду. Подпрыгнув, толстый комель замер, устрашающе топорщась обрывками волокон.

Перебравшись на другой берег, довольная собой Фрея зашагала дальше, надеясь, что болото тоже как-нибудь удастся пересечь, или оно само кончится.

Действительно, местность стала повышаться, а вода отступать. Повеселев, девушка прикинула, что если так пойдёт и дальше, то завтра или послезавтра она сможет вновь пойти на восток. К морю.

Остановившись на привал, тщательно обнюхала пищевые запасы. Съела рыбину и кусок копчёной оленины, оставив половинку глухаря на ужин.

После полудня небо покрылось пушистыми, похожими на клочья ваты облаками, то и дело заслонявшими солнце. Лежать на земле стало прохладно. Поэтому, немного отдохнув, путешественница продолжила свой путь, озабоченно поглядывая вверх. Если пойдёт дождь, не хотелось бы остаться без крыши над головой.

Не удивительно, что её так обрадовала группа скал, чьи вершины показались над лесом в стороне от болота. Быть может, там найдётся пещера или хотя бы какая-нибудь ниша?

Подножие невысокой горушки и окружавшие её камни поменьше густо поросли не успевшими покрыться листьями кустарником и мелкими деревцами.

Непонятно, как эти скалы вообще оказались здесь в глубине леса? Словно позабытые или ненароком обронённые части какого-нибудь хребта. Хмыкнув от такой странной мысли, Фрея подошла ближе.

После недолгих поисков она отыскала низкую, широкую расщелину, почему-то прикрытую маленькой, выдернутой с корнем ёлкой, уже потерявшей свои иглы. Последнее обстоятельство слегка напрягало. Присев на корточки, девушка заглянула внутрь. Темно, но почти сразу же за входом проход резко повышался. На первый взгляд — отличное место. Небольшой лаз можно заложить камнями и спокойно выспаться. Вот только продолжала смущать высохшая ёлочка. Фрея глубоко втянула носом воздух. Обычный запах затхлого подземелья с каким-то тревожно знакомым оттенком. Принюхалась ещё раз. Вроде ничего страшного. Подобрав с земли камешек, бросила в темноту и тут же отпрянула от негромкого то ли шороха, то ли вздоха.

Подхватив корзину, стала медленно отступать от пещеры, пытаясь одновременно смотреть под ноги и не спускать глаз с тёмного проёма. У первых деревьев её догнал новый, странный звук. Теперь уже не таясь, девушка развернулась и побежала прочь, гадая, кто же прятался во мгле? Медведь? Горный лев? Волк или особенно большой заяц-мутант? Ох, лучше бы ей этого не знать. Некстати вспомнились слова Отшельника о том, что крупные хищники могут преследовать добычу целыми днями, легко отыскивая её по запаху.

— Вот батман! — пробормотала путешественница. — Что же делать?

«Не паниковать! — тут же нашёлся подходящий ответ. — Может, никто за тобой и не гонится?»

— А как узнать? — спросила она у самой себя.

Возможно, пришедшая в голову мысль могла показаться глупой, но Фрея схватилась за неё, как охваченный жаждой путник за бутылку газировки.

Она только что прошла обширный участок довольно редкого леса и, решив воспользоваться этим обстоятельством, вскарабкалась на дерево. Чтобы посмотреть, не идёт ли за ней какой-нибудь зверь с дурными намерениями и хорошим аппетитом?

Листья ещё не распустились, что позволило девушке далеко видеть, смогла даже разглядеть мелькнувшего в зарослях лося. Однако больше никакого крупного зверя в пределах прямой видимости не оказалось. Тем не менее, спустившись, Фрея переобулась в кроссовки, надеясь, что незнакомый запах смутит хищника и собьёт его со следа.

Несмотря на это, девушка продолжала быстро идти, стремясь удалиться как можно дальше от злополучной пещеры. Между тем, солнце окончательно скрылось за набрякшими дождём облаками. Потянуло сыростью.

После того, как ей едва удалось избежать встречи с неизвестным хищником, Фрея была готова изменить собственному правилу и забраться ночевать на дерево. Но первые капли дождя заставили путешественницу изменить свои планы.

Когда она проверяла, нет ли погони, то перед тем как спуститься, огляделась вокруг. И сейчас пыталась вспомнить, не попались ли ей на глаза ели, надеясь найти убежище под плотными разлапистыми ветвями?

С неба капало всё чаще, девушка перешла на лёгкий бег, надеясь, что правильно выбрала направление. Продираясь сквозь плотный кустарник, едва не упала, вовремя упёршись тупым концом копья в землю. И тут же увидела высокую статную красавицу, чьё длинное, спускавшееся до самой земли тёмно-зелёное платье резко отличалось от серых и скучных деревьев, росших по соседству.

Облегчено вздохнув, вытерла лицо, мокрое от пота и воды. ещё немного, и она сможет хоть как-то обсушиться и согреться у костра. Фрея пригнулась, намереваясь скользнуть под низко нависавшие ветви на плотный ковёр из опавших игл.

И тут на неё бросилось нечто низкорослое, буро-рычащее с горящими глазами и свирепо оскаленной пастью. Взвизгнув, девушка отпрянула назад, одновременно махнув перед собой копьём. Она чудом удержалась на ногах, а непонятная зверюга, получив удар в плечо, сбилась с прыжка, отскочив в сторону.

С трудом сохранившая равновесие девушка, выставив вперёд оружие с окровавленным наконечником, закричала, мешая русские и аратачские слова.

— Что, съела, гадина?! Съела?! Я тебя сама убью! Зарежу! На людей бросаться? Живьём сожру!

Однако неизвестный хищник, ростом чуть выше колена, но коренастый, плотный, словно налитый силой, совсем не испугался её угроз, продолжая скалить пасть, чем-то походившую на медвежью.

«Хвост есть, — тут же успокоила себя Фрея. — Значит, не медвежонок, и мамаши поблизости быть не должно».

Невзирая на не впечатляющие размеры, животное вновь бросилось в атаку, но, наткнувшись на копьё, ловко увернулась.

— Это моё место! — продолжала кричать охотница, прогоняя страх. — Прочь пошла, мышь рыжая!

Кажется, девушка догадалась, с кем ей пришлось столкнуться. Росомаха. Один из самых злобных хищников здешних лесов.

Сообразив это, Фрея стала наступать, оттесняя зверя от ёлки, где собиралась устроиться сама.

— Уматывай! — рявкнула она, делая выпад.

Животное отскочило, но, видимо, этот удар убедил росомаху в серьёзности намерений противника. Скаля пасть, она стала отступать, косясь на девушку злобным взором до тех пор, пока не зашла за соседнее дерево.

— Пропади ты пропадом, тварь непутная, — выдохнула измученная путешественница, опуская копьё.

Под деревом оказалось сухо и темно. Чувствуя, что начинает мёрзнуть, Фрея срубила пару нижних сухих веток, кое-как расчистила место от иголок и почти на ощупь развела костёр.

Удивительно, насколько велика магическая сила огня. Крошечный, в две ладошки, он разогнал начавший наползать полумрак, поднял настроение, добавил уверенности в себе и даже, казалось, прибавил сил. Пыхтя и задевая головой за низко нависшие ветки, девушка, стуча зубами, стянула мокрую рубаху, переоделась, сняла портянки, повесив их сушиться, и завернулась в одеяло.

На какой-то миг она испугалась, что росомаха может вернуться, а босиком ей будет весьма затруднительно драться. Но потом вспомнила многочисленные охотничьи рассказы Отшельника и Глухого Грома. Зверь — не человек, он не будет мстить по пустякам. Фрея доказала свою силу и теперь может заслуженно пользоваться плодами победы.

Дым от костерка расползался вокруг, с трудом просачиваясь сквозь густую крону. Девушка морщилась, то и дело кашляя, вытирала тыльной стороной ладони слезившиеся глаза. Но здесь всё же лучше, чем снаружи, где по-прежнему продолжался тягучий, монотонный дождь. Иногда какая-нибудь особенно упорная капля, продираясь сквозь переплетение веток, падала в недовольно шипящий костерок или звонко шлёпала по голове, неприятно холодя кожу.

Фрея подтянула к себе корзину, где отыскала плащ и половину глухаря. Пока птичка разогревалась, дым постепенно рассеялся, очевидно отыскав подходящий путь на волю. Подкрепившись, она прислонилась спиной к твёрдому стволу и удовлетворённо вздохнула. Тепло, почти сухо, в желудке приятная тяжесть и чуть мерцает огонёк.

Мысли перескочили на воспоминания, которыми поделилась с ней сегодня скупая память. Машинально положив в костёр пару больших шишек, девушка уставилась на затрещавшее пламя.

Балет, танцы, конкурс, дом, квартира. Всё это хорошо. Но почему она так мало помнит о матери? Ни имени, ни даже лица. Только голос и смутный силуэт. Как же так?

Фрея почувствовала закипавшие на глазах слёзы, и уже не от дыма. Она уже давно не жалела себя, казалось, смирившись с потерей родного мира и близких людей. Но сегодня, когда неожиданно открылись новые страницы прошлой жизни, чувство одиночества с новой силой резануло душу.

— Мамочка, — всхлипнула девушка одними губами, всхлипывая и размазывая слёзы по лицу. — Как мне без тебя плохо?!

— Ну хоть бы вспомнить, какая ты! — в сердцах вскричала она, ударяясь затылком о ель.

Костёр раздражённо зашипел от рухнувших сверху капель, а Фрея, поморщившись от боли, потрогала набухающую шишку.

— Так и без головы останешься, — то ли упрекнув себя, то ли предупредив, проворчала девушка. — Но как же её всё-таки звали? Настя? Нет.

Успокоившись, путешественница стала перебирать известные ей женские имена.

— Нина? Галя?

Казалось, правильный ответ где-то рядом, прямо-таки напрашивается сам собой, проклёвывается, словно птенец из яйца.

— Варя?

Девушка задумалась, так и этак, перекатывая слово. Как будто чувствовалось что-то знакомое?

— Ваня? Нет, это мужское. Валя?! Валентина!!!

— Ага! — ликующий вопль сорвал с веток новый холодный поток, но Фрея не обратила на него никакого внимания.

— Валя! Мама Валя. Валентина… Александровна? Или Алексеевна. Нет, Андреевна. Вот свинство!

Увы, но как она не старалась, и отчество, и фамилия, и облик родной матери так и остались тайной.

Не в силах сдержать возбуждение, подбросила в костёр веток и, достав кусок оленины, стала медленно жевать жёсткое, пахнущее смолистым дымом мясо. Быть может, если удастся успокоиться, воспоминания придут сами?

Девушке казалось, что она не спала всю ночь, и только заметив тусклое мерцание угольков в темноте, сообразила, что прошло уже много времени с той поры, когда последний раз подбрасывали веток.

Торопливо нашарив сухих иголок, тут же принялась раздувать огонь, прислушиваясь к происходящему снаружи. Дождь почти перестал. Только редкие капли шелестели по кроне. Костерок вспыхнул, положив сверху пару сучков, Фрея пощупала портянки. Почти сухие.

Зевнув, вновь привалилась к дереву, устало прикрыв глаза. А когда проснулась в следующий раз, свет нарождавшегося дня уже пробивался сквозь крону. Стояла удивительная тишина. Ни ветерка, ни птичьего пения, ни обычных лесных звуков. Мир замер.

Торопливо одевшись, девушка стала выбираться из-под ёлки, почти не дыша, отодвигая в сторону упругие сучья. Однако, несмотря на все усилия, небольшой водопад капель, цеплявшихся за короткие иголки, сорвался вниз, намочив голову.

— Мдя! — сердито буркнула путешественница, оглядываясь вокруг.

Лениво выползавшее из-за лёгких, перистых облаков солнце радужно засверкало в мириадах крошечных частичек дождя, густо облеплявших пожухлую траву, стволы и ветви голых деревьев с уже набухшими почками, валявшийся под ногами валежник.

— Красиво, — вздохнула девушка. — Только мокро.

«Может, лучше пока никуда не ходить?» — внезапно подумала она, даже в куртке, поёживаясь от утренней прохлады.

Но забираться под ёлку не хотелось. Уж больно там тесновато, темновато и даже сыровато.

С другой стороны, чудом уцелевшие подошвы кроссовок позволяли пока держать ноги в тепле и сухости. А чтобы не намокнуть сверху, можно и плащ одеть.

Однако ей недолго пришлось радоваться собственной находчивости. Уже примерно через полчаса Фрея попала под холодный душ, ринувшийся на неё с молоденькой сосёнки.

Довольная собой путешественница пренебрежительно хмыкнула. Но шагов через десять вспомнила о лишённой крышки корзине. Тщательный осмотр показал, что лежащее сверху меховое одеяло успело намокнуть. Оглядевшись, девушка с огорчением убедилась, что лес впереди почти наполовину состоит из подобных молодых сосёнок. Значит, её вещи то и дело будут попадать под подобный водопад?

Хмыкнув, Фрея надела корзину, а поверх, повозившись, набросила плащ, защитив таким образом припасы от случайной воды. Единственной отрицательной стороной подобного ношения грузов оказался то и дело сползавший капюшон. Приходилось всё время наклонять голову. Смотреть под ноги это не мешало, а опасности сверху путешественница не ждала. И как оказалось, напрасно.

Мощный толчок в спину бросил девушку вперёд. Какая-то сила сорвала плащ. Она сделала несколько неровных, торопливых шагов и, не сумев сохранить равновесие, рухнула на одно колено. Сзади рычало, шипело и фыркало. Развернувшись, одновременно снимая с плеча корзину, увидела здоровенную рыжую кошку с пышными бакенбардами, кисточками на ушах и куцым хвостом.

Бросив терзать невкусный плащ, хищник вновь припал к земле. Нисколько не раздумывая, Фрея швырнула в него свои пожитки. Не ожидавший подобной эскапады зверь отпрянул. Воспользовавшись замешательством противника, путешественница вскочила, выставив ему навстречу бронзовое остриё.

Оскалившись, рысь прыгнула, но как-то неуклюже. Девушка сумела принять атаку на копьё, которое тут же повело в сторону и вниз под тяжестью навалившейся туши. Она попятилась, не выпуская оружие. Потом подалась вперёд, всё глубже вгоняя наконечник в тело рычащего и шипящего зверя, чьи кривые когти оставляли на древке жуткие царапины.

Прижатая к земле рысь жутко завыла.

— Сдохни, кошка бесхвостая! — орала охотница от переизбытка чувств. — Всё равно не останусь! Провались ты со своими чокнутыми детками!

Она выкрикивала ещё что-то бессвязное, пока последние судороги не пробежали по рыжему меху. Всё ещё не веря своим глазам, Фрея, не выпуская из рук оружия, тронула ногой неподвижное тело. Лапы с выпущенными когтями дёрнулись. Взвизгнув, девушка изо всех сил навалилась на копьё. Но туша больше не шевелилась. Остро пахло свежей кровью.

Фрея почувствовала, как задрожали руки, колени, как застучали зубы. Тело затряслось, словно охваченное ознобом.

Вспомнив уроки Отшельника, девушка часто и глубоко задышала.

— Чего дрожишь? — пробормотала она, тщетно стараясь успокоиться. — Раньше надо было… Сейчас уже всё кончилось.

Но тут силы оставили охотницу, и та плюхнулась, обхватив себя за плечи.

— Это пройдёт, — бормотала Фрея, как заводная. — Ещё немного, совсем чуть-чуть, и я встану. Вот прямо сейчас.

Но прошло несколько минут, прежде чем нашлись силы подняться. Упираясь ногой в хребет хищника, она одним движением вырвала застрявшее копьё и, не удержавшись, ещё раз пнула рысь ногой.

— Допрыгалась.

Вздохнув, окинула взглядом поверженного хищника. Крупный зверь. Самец. Больше того, которого аратачи добыли на праздник Саненпой. Но какой-то… потрёпанный. Худой, вон как рёбра выпирают.

— Но всё-таки мясо, — пожала плечами девушка, доставая нож. — Да и шкура пригодится.

Начав свежевать, Фрея отыскала на левой задней лапе большую, водянистую шишку, даже на вид производившую гнусное впечатление. Очевидно, рысь испытывала при ходьбе сильную боль, не могла охотиться и сильно голодала. Поэтому и напала на случайно подвернувшегося человека. Девушке отчего-то даже стало жалко несчастное животное. Шмыгнув носом, бесстрашная охотница провела рукой по свалявшейся шерсти.

— Бедная ты, несчастная. Как же так получилось?

Осмотрев лапу, заметила крошечный белый кончик, торчавший из фиолетово-оранжевой раны.

Едва ухватив его ногтями, Фрея вытащила двухсантиметровый обломок иглы дикобраза.

— Не ходи разутой, — буркнула девушка, брезгливо выбрасывая находку и вытирая пальцы о мех.

Брать мясо отчего-то сразу расхотелось.

Но сняв шкуру, девушка всё же вырезала несколько кусков. На раз поесть.

Привлечённые запахом крови, на ветвях деревьев уже сидели крылатые падальщики, переговариваясь хищными, крикливыми голосами. Их четвероногие коллеги шныряли в кустах, высовывая любопытные остроносые мордочки.

«Куница, — отметила про себя путешественница, укладывая мясо. — А вон лисица за дерево спряталась. Ещё какая-то мелочь. Только бы медведь не заявился. Они тоже дохлятину любят».

Перед тем как идти дальше, критически осмотрела многострадальный плащ, располосованный острыми кошачьими когтями на узкие ленточки.

— Теперь из него разве что топик получится, — проворчала себе под нос Фрея. — Или трусики с бахромой…

Тем не менее, выбрасывать не стала, убрав в корзину. Не в её положении одеждой разбрасываться. Пусть даже рваной. Пригодится на что-нибудь.

Выбравшееся из-за туманной кисеи солнышко припекало всё сильнее. Поднялся ветерок, обдувая и высушивая мокрый лес. В кронах деревьев заперекликались какие-то птички. Умытый дождём мир оживал, словно усталый человек после контрастного душа.

— Идти стало лучше! — улыбнулась довольная путешественница, стаскивая меховую куртку. — Идти стало веселей!

Миновав молодой сосняк, углубилась в голый лес, где уже явственно пахло молодыми листочками, готовыми вырваться из набухших почек.

Ночной дождь напомнил о себе на стоянке, которую девушка устроила на небольшой полянке. Земля почти просохла, а для большего комфорта можно положить свёрнутый плащ.

Но вот развести костёр никак не получалось. Добытый с помощью палочек огонь, схватившись за пучок пакли, тут же гас, едва оказываясь внутри сложенных шалашиком веток. Очевидно, те не успели избавиться от наполнявшей их влаги.

Огорчённо почесав затылок и поморщившись, задев шишку, Фрея почти смирилась с тем, что обедать придётся холодным мясом. Но тут на глаза попалось поваленное дерево, уже успевшее покрыться ковром мха. Вытащив топор, она с хаканьем ударила по сгнившему стволу. Вырубив кусок, разогнала ленивых сороконожек и настрогала сухих щепок на растопку.

Когда костёр разгорелся, путешественница почувствовала прилив гордости. В очередной раз столкнувшись с трудной задачей, она не спасовала, не отступила, всё бросив, а справилась! Отыскала нужное и даже изящное решение.

Это дело надо отметить маленьким пиром. Пока нанизанное на палочки мясо рыси румянилось над углями, девушка с аппетитом слопала последнюю рыбину, стараясь не обращать внимания на запах. Желудок уже давно её не подводил, и Фрея надеялась, что так будет и впредь.

Вытерев руки куском плаща, она снимала с огня палочки, когда сзади раздался отчётливый хруст ветки. Судя по звуку, сучок был не самым тонким. Значит, тот, кто на него наступил, тоже маленький.

Отложив мясо, девушка подложила в костёр хворост, и взяв копьё, стала вглядываться в лес, сразу показавшийся насупленным и мрачным. Мелькнуло что-то коричневое.

«Для медведя слишком светлое», — успела подумать Фрея, прежде чем поняла, что существо движется на двух ногах. Вот показалось плечо в кожаной рубахе с бахромой.

«Аратач, — догадалась она. — Вот только из какого племени?»

Неизвестный стал виден целиком.

— Отшельник! — охнула незадачливая путешественница, подаваясь назад и едва не падая в костёр. — «Вот свинство! Откуда ему здесь взяться? Может, не он?»

Но одетый в кожаную рубаху с корзиной за плечами, к ней приближался, опираясь на своё длинное копьё, именно заморец.

Едва прошло первое изумление, как в голове вспыхнуло: «Смываться надо!»

Она даже потянулась к корзине, когда Отшельник вскричал:

— Ты же не заставишь старика бегать за тобой по всему лесу?

— Чего тебе надо? — нахмурилась девушка, предчувствуя, что без драки не обойтись, и сомневаясь, что сможет с ним справиться.

«Лук!» — мелькнула спасительная мысль.

Заморец находился уже в двадцати шагах, когда ему навстречу уставилось хищное жало стрелы.

— Стой! — предупредила Фрея. — На таком расстоянии тебе не увернуться!

— Я пришёл только поговорить! — старик выставил вперёд ладонь. — Ты сбежала, а мне есть, что сказать!

— Только положи копьё, — пробормотала девушка, опуская оружие.

— Возвращайся, — явно волнуясь, пробормотал нежданный гость, оглаживая густую бороду. — Старейшины разрешили нам жить в доме, если ты согласишься стать моей женой. Всё будет так, как ты хотела.

Она посмотрела на бывшего учителя, потом перевела взгляд на лес за его спиной, на солнце, ласково смотревшее с голубого неба, и мотнула головой.

— Не хочу. Ты опоздал, Отшельник!

«Ещё месяц назад я бы, наверное, согласилась, — подумала Фрея. — Но сейчас, когда поняла, чего стою… Когда появилась уверенность в своих силах, вновь запираться в расщелине между скал, видеть одни и те же деревья, пещеру, аратачей, которым так и не смогла стать своей?»

— Нет, — повторила девушка. — Я не вернусь.

Ответ явно обескуражил заморца.

— Ты взяла мои вещи…

— Я оставила тебе свои! — тут же огрызнулась бывшая ученица, натягивая лук.

— Скажи хотя бы, куда ты идёшь и зачем? — пробормотал он, отводя взгляд.

— К морю, — не видела смысла скрывать девушка. — Может, встречу тот народ, о котором рассказывал Неугомонный Заяц.

— Думаешь, они будут лучше Детей Рыси? — усмехнулся старик, снимая с плеч корзину.

— Я стала лучше! — не задумываясь, ответила она и тут же добавила не столько собеседнику, сколько самой себе. — На новом месте попробую не делать старых ошибок.

— Каких? — вскинул кустистые брови тот.

— Я слишком сильно переживала из-за того, чего не в силах изменить, — попыталась объяснить Фрея, чувствуя, насколько глупо это звучит. — Злилась на всех. Как будто люди виноваты в том, что со мной произошло. Я никак не могла смириться со случившимся, не принимала этот мир, хватаясь за прошлую жизнь, которую почти не помнила. От этого не понимала и не хотела понять окружающих.

Девушка беспомощно развела руками.

— Я не знаю, как ещё сказать…

— Ну, если ты так поумнела, — хмыкнул Отшельник, раскладывая на земле волчью шкуру. — Почему бы не вернуться к Детям Рыси и не начать всё сначала?

— Нет, — покачала головой бывшая ученица. — Прошлое нужно ценить и помнить, но возвращаться туда не стоит. Я пойду дальше, и тебе меня не остановить.

— Даже если тебе позволят стать охотником? — ехидно прищурился старик.

Она покачала головой.

— Мы оба знаем, что этого не случится. Ты врал мне, ещё когда племя только пришло в долину, аратачи уже решили, что не дадут мне пройти посвящение.

Девушка прищурилась, царапая взглядом бывшего наставника.

— Зачем понадобилась эта ложь? Неужели тебе так нравилось меня обманывать?

Заморец раздражённо засопел, оглаживая бороду. Не слишком рассчитывая на ответ, Фрея взяла одну из палочек с мясом, и усмехаясь, протянула собеседнику. Принимая угощение, тот раздражённо буркнул:

— Всему виной твой упрямый характер!

— Вот как! — с наигранным изумлением вытаращила глаза девушка. — Так это из-за него ты обещал Глухому Грому устроить мне такую жизнь, что я сама приползу в его вигвам? Или дело в волчьих шкурах?

Она рассчитывала смутить старика, но тот только снисходительно улыбнулся.

— Это произошло случайно. Вначале я не успел придумать другого способа, заставить охотника оставить тебя в покое. А потом было поздно.

— Почему? — поинтересовалась Фрея, поражённая подобным бесстыдством. — Мог бы рассказать мне всё. Времени прошло достаточно. Но ты продолжал обманывать. Так при чём тут мой характер?

— Некоторые вещи лучше не знать, — всё же отвёл глаза заморец, но затем вновь взглянул на собеседницу. — Можешь мне не верить, но всё это я делал для твоей пользы!

— Ха! — ударила она себя по колену. — Почему все вокруг считают, будто я сама не понимаю, что мне нужно?

— Ты молода и не знаешь жизни…

Девушка почувствовала, как в душе поднимается мутная, жгучая волна раздражения.

— Меня предавали, калечили, унижали и обманывали. Чего же по-твоему мне ещё надо узнать?

Старик отпрянул, но быстро нашёлся и повысил голос:

— Глупая девчонка! Ты не испытывала мук голода, когда тело съедает себя изнутри, требуя пищи, и никто… Слышишь? Никто вокруг не хочет тебе помочь! Хотя им это ничего не стоит! За тобой по пятам не шли безжалостные убийцы с единственной целью, отнять твою жизнь. Тебя не держали в рабстве, распоряжаясь как вещью. У тебя на глазах не умирал самый дорогой тебе человек!

Он раздражённо бросил палочку в огонь.

— Вот от этого я хотел тебя уберечь!

— Отдав Глухому Грому? — горько усмехнулась собеседница, нисколько не впечатлённая его речью. — Хорошо спасение! Жить с вечно надутым от гордости дикобразом!

— Глухой Гром — искусный охотник! — остывая, наставительно проговорил заморец. — Из него получится хороший муж.

— Ну и выходи за него сам! — парировала девушка, взяв палочку с мясом. — Если он тебе так нравится.

Отшельник встрепенулся, потом, смеясь, махнул рукой.

— Ну не настолько.

— Вот видишь!

Какое-то время молча ели. Фрея заметила, что старик жуёт одной стороной рта, там, где ещё остались зубы.

— Я ещё раз прошу тебя стать хозяйкой в моём вигваме, — продолжил он, протягивая бывшей ученице кожаную фляжку. — Может, передумаешь?

— Нет, — решительно отказалась та. — Я не хочу там жить.

— И ты готова, рискуя жизнью, идти неизвестно куда? — прищурился заморец, глядя мимо неё.

Девушке не очень понравился его тон, но она молча кивнула.

— Ты не боишься начать жизнь среди новых людей, которые могут оказаться не такими добрыми, как Дети Рыси?

На этот вопрос Фрее почему-то захотелось ответить откровенно.

— Немножко страшно. Но сидеть возле тебя не хочется ещё больше.

— Тебя могут сделать пленницей или убить, — продолжал давить собеседник.

— Возможно, — не стала спорить девушка. — Но я всё равно пойду, и будь что будет.

Старик насмешливо хмыкнул:

— Готова рискнуть?

— Готова, — не понимая, к чему он клонит, подтвердила неукротимая путешественница.

— Даже толком не зная, ради чего?

— Я уже сказала! — нахмурилась Фрея. Разговор начал её раздражать.

— А как насчёт того, чтобы попробовать стать хозяйкой прекрасной долины Домилюса с большим домом, виноградниками и рабами?

На миг девушка потеряла дар речи.

Насмешливо улыбаясь, Отшельник отломил щепочку и принялся сосредоточенно ковыряться в зубах.

— Там, где ты жил раньше?

— Угу, — промычал старик. — Это место недаром зовут «место Юлисов». Помнишь, я тебе говорил, что мой род владел этой долиной почти две сотни лет?

— Про две сотни не помню, — буркнула Фрея. — Только где я, а где Домилюс?

— Ну, я тоже здесь, — выплюнув зубочистку, усмехнулся заморец. — Если ты такая смелая, что помешает тебе переплыть море, пройти горы, пересечь пустыню и попасть на озеро Келгер? А уж оттуда совсем недалеко до Радла.

Девушка хмыкнула. Предложение казалось безумным и привлекательным. Стать хозяйкой дома, земли и виноградников. Ни от кого не зависеть, словно какая-нибудь баран… буран… баронесса! Или графинка. Но в голове тут же поднялся вихрь вопросов.

— Ну, и каким образом я смогу получить такое богатство?

— Как моя дочь, — усмехнулся Отшельник и поднял руку. — Постой, прежде послушай, как и почему я здесь оказался.

Заинтересованная собеседница быстро-быстро закивала.

— Я уже рассказывал тебе о смерти Ипия Курса Агербуса?

— После смерти которого наступила «эпоха крови и слёз»? — спросила она.

— Да, — подтвердил заморец, тут же уточнив. — Но началось всё немного раньше. Вот только это будет долгая история.

— Мне спешить некуда, — пожала плечами Фрея. — Погода хорошая, место отличное. Говори, я слушаю.

Рассказчик откашлялся.

— Ты уже знаешь, что моим народом издавна управлял совет старейшин. У нас их называли сенаторами.

Хотя последнее название показалось ей незнакомым, девушка согласно кивнула.

— Мой род очень древний. Многие из лотийских Юлисов подолгу заседали в Сенате. А прапрадеда Ротуна Юлиса Кватора даже назначили Генералом во время войны с бурахами.

Фрея хмыкнула, судя по всему, этим предком старик очень гордился, хотя раньше о нём даже не вспоминал. Заметив удивление, тот счёл нужным пояснить:

— Так у нас называют военных вождей.

Отшельник продолжал, перемежая аратачскую речь радланскими словами. Не зная и половины из них, слушательница оказалась вынуждена угадывать их значение по общему смыслу повествования. Как потом выяснилось, она почти не ошиблась.

— Примерно сто пятьдесят лет назад началась война с хратами — многочисленным и храбрым племенем. Погрязшие в склоках сенаторы плохо заботились о нашем войске. Оно оказалось разбито, и враг чуть не захватил Радл. Город спас молодой вождь Ипий Курс Онум. Сенаторы хотели назначить его Генералом. Но ему этого оказалось недостаточно. Чтобы победить, Курс потребовал себе всей полноты власти и титул «Императора». То есть «высочайшего». Народ и воины подержали своего героя, и Сенат уступил. Ипий Курс, тогда ещё Онум, а не Асербус, набрал новую армию, включив в неё своих многочисленных рабов, а также невольников своих друзей и родственников. Он не только разбил хратов, но и покорил множество других народов, присоединив их земли к владениям Радла. Его войско переплыло на кораблях и захватило страну на самом краю света!

«Типичный водитель, — подумала слушательница. — Вроде Александра Македонского или Юлия Цезаря. Хотя нет, эти вроде были завоеватели? Ну, значит, и этот Ипий тоже.»

— Ты меня не слушаешь! — прервал её копание в памяти заморец.

— Слушаю, — возразила девушка. — А что он делал так далеко?

— Келлуан — очень богатая страна! — раздражённо пояснил старик, недовольный тем, что его так бесцеремонно прервали. — Ирий Курс слал на родину множество кораблей с золотом, серебром, тонкими тканями, драгоценным деревом и прочими ценными вещами. Многие из них затонули в бурном море. Но тех, которые добрались, хватало, чтобы устраивать пышные праздники, возводить множество новых зданий, строить дороги. Народ не уставал славить своего Императора. А вот сенаторы, напуганные слухами, что тот по возвращении собирается разогнать их, объявив себя живым богом наподобие келлуанского верховного вождя, готовили его смещение.

Узнав об этом, Курс пришёл в ярость и поспешил в Радл. Сенаторы бежали, чтобы собрать свою армию. Но перед решающей битвой с Императором случился удар. Говорят, его настигло проклятие келлуанских колдунов.

— Он умер? — спросила слушательница, следя за перипетиями интересной, хотя и скучноватой истории.

— Потерял способность двигаться, — вздохнул заморец. — Но боги ещё на какое-то время оставили ему речь. Ипий Курс приказал вынести себя на носилках к воинам. Те, видя, что любимый император жив, обрадовались и сражались как львы.

— Победили? — уточнила Фрея, раздражённая неторопливостью рассказчика.

— Нет, — покачал головой тот. — После битвы обе армии отошли к своим лагерям, оставив поле сражения. Ночью Ипий Курс Асербус скончался. Он умер не побеждённым! Но без него военные вожди тут же начали ссориться. Среди них были люди разных народов, которых удерживала вместе лишь железная воля Императора! Только сенаторы не смогли воспользоваться таким подарком богов. Среди них тоже пошли дрязги. Одни с верными воинами ушли занимать Радл, другие сцепились с остатками армии Курса. Так началась война, длившаяся почти сто лет. «Эпоха горя и слёз» или Гумпиаса. Люди рождались, не застав её начала, и умирали, не дожив до конца. Появилось великое множество вождей, придумывавших себе разнообразные пышные титулы и звания.

Отшельник сделал глоток из кожаной фляжки, вытер губы и продолжил:

— В конце концов образовалось несколько более-менее устойчивых племён. Но мы всегда помнили, что когда-то были одним народом. Раскол тяготил всех. Вот только каждый из вождей именно себя видел Императором.

— А куда Сенат делся? — рискнула задать вопрос девушка.

— Увы, — развёл руками старик. — Выборные старейшины утратили большую часть своего влияния.

Слушательница кивнула.

— Тербий Тарквин по прозвищу Осен, что значит «основательный», считал себя Императором, хотя его власть распространялась на сам Радл и земли вокруг, заключил союз с вождём большой области на юге Лавром Клавдином Даумом. Их объединённое войско смогло одержать несколько побед и даже разбить войско кайнов с севера. Видя в этом благословение богов, они решили возродить Империю. Но опять никто не хотел уступать верховную власть. Тогда мудрый жрец из святилища Сенела посоветовал поженить их детей. И пусть их первенец станет Императором, но только после смерти обоих дедов.

— Чтобы никто не обижался, — усмехнулась Фрея.

— Правильно, — кивнул заморец, делая глоток воды. — Но у Тербия Тарквина был сын и дочь, а у Лавра Клавдина — только сын. И если он мог стать отцом императора, то Китун Тарквин только его дядей.

Отшельник вздохнул.

— Вот в такое сложное время случилась та история, из-за которой мне пришлось бросить дом и прятаться здесь.

Он грустно усмехнулся.

— На другом краю света.

Но тут же посерьёзнел, и продолжил:

— За год до того, как Констант Тарквин Лаврий принял титул и вселился в Паталлий, я женился на Тейсе, дочери регистора, так называют в Радле старейшин частей города. Кроме меня её хотел взять в жёны Нер Фебул по прозвищу «резкий» — Ценсор. Но отец Тейсы ему отказал. Мой род древнее, и породниться со мной Опт Септис Гирнус посчитал для себя почётнее.

— Так тебе не нравилась твоя жена? — ляпнула слушательница, тут же пожалев о своих словах.

Лицо рассказчика вспыхнуло, под кожей заходили желваки.

— Я её обожал! Мы жили дружно и счастливо. Я до сих пор благодарен отцу за то, что он нашёл мне такую жену!

«Теперь понятно, откуда у тебя такое желание осчастливить меня Глухим Громом», — подумала девушка, но благоразумно промолчала.

Бросив на неё хмурый взгляд, старик продолжил:

— Пока я наслаждался жизнью с Тейсой, мой отец заседал в сенате Радла, умудряясь ни с кем не ссориться. А старший брат весело проводил время, поглощая в неумеренных количествах вино и женщин. Заходил он и в дом Китуна Тарквина, где часто устраивались праздники, служившие маскировкой для собрания заговорщиков. Сын прежнего владыки Радла, презрев волю умершего отца, не собирался отдавать власть молодому племяннику, готовый из-за своей прихоти вновь расколоть только что объединившуюся страну. Но боги спасли Радл. Кто-то из приближённых Китуна устыдился гнусности его замысла. Констант, ещё не успевший стать императором, решительно и беспощадно расправился с теми, кто захотел опять разделить народ, жаждущий единства!

Заморец отвёл заблестевшие глаза.

— Вот только многие оказались обвинены напрасно. Нер Фебул оклеветал нашу семью, представив отца одним из главных заговорщиков, ссылаясь на то, что его сын часто бывал у Китуна Тарквина.

— Мы с женой в это время как раз навещали мою мать. Она часто болела и не любила жить в городе. Отец исхитрился послать весточку с верным рабом, в которой приказал нам бежать из империи. Но мать отказалась, зная, что не перенесёт дальней дороги. Потом говорили, что она умерла, когда в дом ворвались воины. Наверное, приняла яд.

Отвернувшись, Отшельник высморкался, а когда продолжил, голос его заметно дрожал.

— Я предложил Тейсе вернуться к отцу. Регистор мог подтвердить наш развод, и ей бы ничего не угрожало. Но моя жена… Она…

Рассказчик прервался. Подбородок у него затрясся. Из заблестевших глаз побежали слёзы, теряясь в густой бороде.

Фрея зачарованно молчала, не решаясь нарушить наступившую тишину.

— Тейса сказала, что разделит со мной все тяготы изгнания…

Старик ещё раз звонко высморкался, вытерев пальцы о прошлогоднюю траву.

— Как знать, возможно, мы могли бы где-нибудь скрыться и переждать беду? Но за нами послали Ценсора. Вернее, он сам вызвался, чтобы бешеным волком гнать нас через земли Радла, через пустыню и горы, не давая отдохнуть. Чтобы оторваться от погони, мы с Тейсой решили идти по узкой тропе, о которой услышали от горцев.

— Сколько лет прошло, а я всё ещё не могу себя простить за то, что повёл её тем путём. Который до сих пор стоит у меня перед глазами. Узенький карниз. С одной стороны уходит в небо скала, с другой — бездонная пропасть, и старый проводник, согласившийся проводить нас за большую плату. Быть может, нам и удалось бы пройти, но кто-то из богов прислал бурю. Измученная переходом Тейса поскользнулась на мокрых камнях и рухнула в бездну, прежде чем я смог прийти к ней на помощь.

Он вновь надолго замолчал, очевидно, заново переживая ту трагедию.

— Держась за камень, чтобы не сорваться, я изо всех сил тянул к ней руки. Мне не хватило секунды… И пары дюймов между нашими ладонями… Убитый горем, я хотел отыскать тело моей супруги. Но проводник сказал, что внизу течёт быстрая река, обойти берега которой не хватит и целой жизни… Не помню, как я добрался до Канакерна, где стал топить горе в вине и даже собрался последовать за Тейсой в загробный мир. Хвала богам, нашёлся человек, который помог мне кое-как справиться с горем. Вотунис Мерк, отец Картена. Он же предупредил о появлении в городе отряда воинов под командованием Нера Фебула. Я хотел сдаться. Жизнь без Тейсы потеряла смысл. Но мой новый друг сказал, что это будет слишком большим подарком предателю. Пусть злится, думая, будто мы оба ускользнули из его рук. Я согласился, и корабль Мерка доставил меня в землю аратачей. О которой в Радле слыхом не слыхивали, и куда не дотянется даже могучая воля Императора.

Посчитав рассказ оконченным, девушка открыла рот, собираясь засыпать собеседника градом вопросов. Но тот предостерегающе поднял руку, предлагая замолчать.

— Теперь я точно знаю, что справедливость существует. Боги всегда карают людей за подлые поступки! По моей просьбе Вотунис, а потом и Картен следили за событиями в Радле, узнавая новости через путешественников и купцов. Пусть и с большим опозданием я узнал, что Нер Фабул Ценсор всё же поплатился за своё предательство. Через шестнадцать лет его казнили за воровство, убийства и ещё какие-то гнусности. А перед смертью он признался, что оклеветал нашу семью.

— Так вот взял и признался? — недоверчиво усмехнулась Фрея. — По доброте душевной. Вроде, как совесть заговорила.

Возможно, старик не совсем понял последние слова, потому что как-то странно посмотрел на неё.

Девушка собралась пояснить, но не успела.

— Думаю, тут постарался мой тесть, Опт Септис, или его сын Итур, — задумчиво проговорил Отшельник. — Для нас, радлан, много значат предки и родственные связи. Поэтому никому не хочется иметь роднёй заговорщиков. Понимаешь?

Слушательница кивнула.

— Отца с братом оправдали, а имя отца даже высекли на стене Сената рядом с именами всех, кто там заседал с начала времён.

— Правда, Картен говорит, что место выбрали где-то в закутке, — с сожалением вздохнул заморец. — Но всё же справедливость восторжествовала.

— Почему же ты не вернулся? — поинтересовалась Фрея.

— К кому? — усмехнулся собеседник. — Куда? Да и зачем? Близких родственников не осталось. Семья матери погибла уже давно. Со стороны отца тоже нет таких, кого бы я хотел видеть. С регистором и его семьёй отношения как-то не сложились. Да и слишком много времени прошло. Здесь моя дочь, внук, который скоро станет охотником и будет ходить со мной за синим камнем. Дети Рыси меня уважают. А там я кто? Сын прощённого сенатора? Нет, поздно уже начинать новую жизнь в Радле. Но ты можешь попробовать стать хозяйкой моей земли и ни от кого не зависеть.

— А что с ней стало? — поинтересовалась слушательница, её первоначальный энтузиазм заметно поубавился. — Ну, кому она сейчас принадлежит?

«Опять этот странный взгляд, — нахмурилась она. — И чего он на меня так смотрит?»

— Я уже говорил, что близких родственников не осталось. Поэтому землю взял себе Император…

— Ха! — девушка ударила себя по колену, обтянутому кожаными штанами. — Так он её и отдаст!

— Прекрати меня прерывать! — рявкнул Отшельник. — Имей уважение к старшим! Если тебе не интересно, так и скажи! Я замолчу, и иди, куда хочешь!

— Прости! — вскинула руку Фрея. — Буду молчать до тех пор, пока не закончишь.

— Странная ты, — ворча, успокаивался заморец. — То умной кажешься, то дура дурой! Ты пойми, если бы так и осталось, проблемы бы не было. Думаешь, если Император признал, что моего отца казнили напрасно, он бы пожалел вернуть его наследникам клочок земли?! Да, для него это такая мелочь, что и говорить не стоит! Только когда я видел Картена Мерка в последний раз, тот рассказывал, что долину Домилюса купил какой-то богач из Радла. Но по нашим законам ты можешь попробовать её вернуть, как моя дочь.

— Я могу говорить? — вздохнув, спросила девушка.

— Угу, — благодушно кивнул старик, делая глоток из фляжки.

— По-моему мне легче пройти посвящение и стать охотником в племени Детей Рыси или добраться до людей моря.

— Тебе решать, — развёл руками обиженный рассказчик. — Если боишься…

— Дело не в страхе, — поспешила разъяснить Фрея, которой очень не хотелось выглядеть в глазах бывшего наставника трусихой. — Ну посуди сам. Даже если ты научишь меня вашему языку и обычаям, расскажешь, куда и к кому обратиться. Кто воспримет всерьёз слова какой-то девчонки, явившейся непонятно откуда? Как я смогу доказать, что вообще являюсь твоей дочерью, а не какой-то обманщицей?

— Ты знаешь, о чём спрашивать, — одобрительно хмыкнул Отшельник. — Я напишу письмо с печатью. Это такой знак…

— Я знаю, что такое печать, — мягко прервала его объяснения девушка. Не то, что ей так хотелось остаться в этих лесах и бегать с копьём за оленями. Вот только какой-то внутренний голос подсказывал, что попытка стать владелицей дома с виноградниками гораздо более рискованная и мало осуществимая авантюра, чем пройти посвящение или обжиться среди людей другого племени. — Вот только могут сказать, что это я сама написала, или ещё что-нибудь в этом роде. Кому поверит Император или ваши сенаторы? Мне или уважаемому радланину? Нет, Отшельник, то, что ты предлагаешь, это то же самое, как стать охотником у Детей Рыси.

— Я всё сильнее убеждаюсь, что твой мир больше похож на Радл, чем на здешние леса, — усмехнулся заморец. — Но не забывай, что у тебя ещё остались влиятельные родственники.

— Это кто? — удивилась собеседница.

— Мой тесть уже умер, — вздохнул старик. — Но говорят, его место занял сын. Твой дядя Итур Септис Даум. Кроме того, три года назад ещё была жива твоя бабка Торина. И две твои тётки Анна с Урбой. А я уже говорил, как радлане относятся к родственным связям.

Фрея задумалась. Предложение казалось заманчиво рискованным, но выполнимым. Вот только как бы не возлюбили дядья и тётки свалившуюся на голову родную кровиночку, с какого перепугу они станут помогать ей возвращать отцовское наследство?

Отшельник терпеливо ждал, подкладывая в костёр сухие веточки.

— И что мне придётся сделать для этого?

Отшельник разразился долгим, дребезжащим смехом.

— Не знаю, — он вытер выступившие на глазах слёзы. — Может, отдать половину виноградников? Решать тебе. Ну, готова рискнуть? Или пойдёшь к морю, искать людей, о которых болтал Неугомонный Заяц?

— А, — махнула рукой девушка. — Попробую.

Потом пристально взглянула на собеседника.

— Вот только объясни, почему ты так со мной возишься? Я понимаю, что ты добрый и делаешь всё для моей пользы. Но я-то злая и ничего этого не оценила. Даже сбежала от тебя. Так зачем ты пошёл за мной в лес? И для чего предлагаешь стать своей наследницей? Не от одиночества же! У тебя есть дочь, внук, а скоро и ещё один будет.

Лицо бывшего наставника посуровело, губы плотно сжались, ноздри выдающегося носа стали гневно раздуваться.

— Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал, — упрямо продолжала наседать собеседница. — Благодарю за твои уроки, без них мне бы не выжить. Но всё же, почему?

Старик молча потянулся за корзиной, Фрея испуганно прикусила язык, полагая, что он собирается уходить. Но тот протянул ей что-то завёрнутое в тряпочку.

— Взгляни и сразу поймёшь, почему ты так легко сойдёшь за мою дочь.

В руках у неё оказалась небольшая овальная дощечка, размером чуть больше ладони. Солнечные лучи заиграли на ярких красках портрета, с которого, мягко улыбаясь, смотрела молодая женщина.

— Моя Тейса.

Высокий лоб под пышными, уложенными в высокую причёску волосами, светло-серые глаза, резковато обозначенные скулы, тонкие яркие губы и маленький упрямый подбородок.

Спазм перехватил горло, голова закружилась, и чтобы не упасть, девушка опёрлась рукой о землю, выдохнув через бесконечно долгие секунды:

— Мама!

И тут же невольно закрыла глаза, придавленная новым грузом воспоминаний.

Отшельник довольно похрюкивал, как объевшийся жёлудями кабан, наслаждаясь произведённым эффектом. А его бывшая ученица с тоской гадала, каких ещё сюрпризов ждать ещё от памяти и людей.