Глава III Кому нужны споры?
Неважно, кто виноват и из-за чего случилась ссора…
Меня гораздо больше беспокоит то, что такое вообще могло произойти.
Прикрепив края к вбитым в землю колышкам, Фрея неторопливо ползала по расстеленной оленьей шкуре, очищая её внутреннюю поверхность от жира и кусочков мяса. Несмотря на то, что от всей простуды остался только лёгкий насморк, девушка замотала шею куском ткани и одела навязанную Отшельником меховую куртку. Чтобы не испачкать её полы, пришлось подстелить под колени кусок старой рубахи заморца. Сам хозяин каменного вигвама куда-то отправился, заставив ученицу приглядывать за печкой, где в трубе коптилось развешанное на крючках мясо. Это отвлекало Фрею от основной работы, поэтому она пребывала в чрезвычайно дурном расположении духа.
— Открывай! — раздался до зубовного скрежета знакомый голос, и в дверь настойчиво застучали.
— Отшельник ушёл! — прокричала она, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
— Я не к нему, а к тебе пришёл! — заявил Глухой Гром. — Забыла наши обычаи?
Фрея поморщилась. Действительно, держать гостя за порогом считалось у аратачей в высшей степени бестактным и даже оскорбительным.
— Хочешь, чтобы я через стену лез? — с откровенной угрозой крикнул молодой охотник.
Оправив подол, девушка неторопливо направилась к двери. Стараясь приготовиться к любым неожиданностям, она отодвинула засов и быстро отошла подальше.
Окинув её пронзительным взглядом с ног до головы, Глухой Гром одобрительно хмыкнул. — Вижу, дух волка тебя больше не беспокоит?
— Я хорошо сплю, — подтвердила Фрея, продолжая отступать. — Никаких кошмаров.
— Значит, пещера предков помогла тебе избавиться от надоедливого духа, — удовлетворённо кивнул молодой человек и доверительно понизил голос. — Это место наполнено священной магией Детей Рыси.
— Так что никакого очищения мне не надо, — проговорила девушка, возвращаясь к оленьей шкуре, и всем видом показывая, что не собирается болтать с гостем по пустякам.
Но на того её суровая физиономия не произвела никакого впечатления.
— Значит, ты можешь опять идти на охоту, — сделал вывод молодой человек. — Тогда пойдём за горными баранами! Знаешь, какое у них мясо?
Глухой Гром зажмурился и покачал головой.
— На губах тает, брюхо веселит. Лучше любой оленины.
Убедившись, что аратач настроен миролюбиво, Фрея вновь взялась чистить шкуру.
— А мех какой? — продолжал расхваливать потенциальную добычу собеседник. — Особенно сейчас, в холода. Только идти за ними придётся далеко. Но тебе привыкать надо, если хочешь стать охотником.
Молодой человек усмехнулся.
— Некогда пока, — дипломатично отказалась девушка. — Нужно оленину докоптить, да и со шкурой ещё много дел.
— Это потому, что ты всё делаешь неправильно, — наставительно проговорил Глухой Гром.
— Почему? — нахмурилась Фрея, поднимая на него взгляд. — Сейчас очищу, потом замочу.
Она кивнула на старый кувшин с отбитым горлышком.
— Только надо ещё за мхом сходить. Но тут недалеко.
— Я не о том, — поморщился от её непонятливости собеседник. — Плохо, когда человек один. Жить надо семьёй. Тогда каждый станет своё дело делать. Охотник за добычей ходить, хозяйка еду готовить и шкуры выделывать. И они всё будут успевать. Да ещё время для других приятных занятий останется.
Девушка презрительно фыркнула, удивляясь типично мужскому самомнению.
— С чего ты решил, что приятное тебе мне тоже доставит удовольствие?
— Давай попробуем? — предложил гость. — Тогда и узнаешь.
— Что-то не хочется, — скривилась она, на всякий случай отползая подальше и садясь на корточки.
Разговор нравился ей всё меньше. Уж больно нехорошая усмешка блуждала по красивому лицу аратача.
— Тогда откуда знаешь, что не понравится?
— Ты же не даёшь себя укусить змее, чтобы проверить, ядовитая она или нет, — пробормотала Фрея, вспомнив какой-то разговор с Отшельником.
Молодой человек улыбнулся.
— Ещё ни одной женщине моё жало не повредило. Наоборот, всем нравилось. И ты будешь довольна.
— Кто-то хвалился, что не берет женщин против их воли, — проговорила девушка, настороженно следя за каждым его движением.
— А кто-то обещал войти хозяйкой в мой вигвам на празднике Саненпой? — в свою очередь напомнил Глухой Гром. — Тот, кто сам не держит слово, не должен требовать этого от других.
Раскинув руки, он прыгнул словно распрямившаяся пружина. Фрея с визгом отскочила в сторону. Аратач поскользнулся, попав ступнёй на расстеленную шкуру. Секунд, потраченных на то, чтобы восстановить равновесие, оказалось достаточно, чтобы девушка мигом промчалась к хижине, успев захлопнуть дверь прямо перед носом пылавшего страстью охотника. ещё миг ей дало короткое замешательство преследователя. Вместо того, чтобы рвануть за ручку, он изо всех сил ударил плечом выросшее на пути препятствие. А когда сообразил в чём дело, Фрея уже вставила в кольцо короткий сучок из числа тех, что лежали возле печки.
Глухой Гром ещё раз толкнул дверь и натужно засмеялся.
— Ловко прыгаешь, Бледная Лягушка. Отшельник научил?
— Он мудрый человек, — переводя дух, ответила девушка. — Я многое от него узнала.
Какое-то время снаружи доносилось недовольное сопение.
— А то, что тебе не дадут стать охотником, он говорил?
— Отшельник сказал, что Совет старейшин разрешил мне пройти испытание! — вскричала Фрея, усаживаясь на лежанку.
— Он врал! — рявкнул аратач. — Тебе не разрешат!
Девушка презрительно фыркнула, ещё больше разозлив Глухого Грома.
— Да я сам слышал! Отшельник просто мучает тебя, глупая девчонка!
— Неправда! — с праведным возмущением и горькой улыбкой возразила Фрея. — Он готовит меня к посвящению!
— Дура! — заорал молодой человек. — Тупая жаба! Отшельник обещал старейшинам убедить тебя, что женщина не способна стать охотником!
— Я тебе не верю, — с той же безмятежной уверенностью заявила девушка. — Отшельник ещё ни разу меня не обманывал. А вот ты…
— Что я? — проговорил начинавший успокаиваться аратач. — Разве я в чём-то тебе соврал?
— Ты обещал не брать меня силой, — не задумываясь, ответила Фрея. — А сам бросился как медведь на тухлую рыбу.
Глухой Гром рассмеялся, услышав подобное.
— В следующий раз я тебя обязательно поймаю, Бледная Лягушка.
— Возможно, — не стала спорить девушка, прислонившись спиной к скале.
— Вот тогда ты точно из-под меня никуда не денешься, — продолжал молодой человек.
— Может, ты и справишься со мной, — вновь покладисто согласилась она, тут же уточнив. — Один раз.
— Этого будет достаточно, — самодовольно рассмеялся охотник. — Потом ты сама ко мне придёшь, ласковой будешь, как бельчонок.
— Вряд ли, — негромко проговорила Фрея, покачав головой. — Скорее я тебя убью, а потом уйду куда-нибудь.
— Куда? — презрительно фыркнул аратач. — Кому ты нужна, кроме меня?
«Значит, Отшельник всё-таки разболтал ему наш разговор в пещере», — подумала девушка и грустно усмехнулась.
— Как знать, может где-то есть тот, кому я нужна?
— Зачем искать? — отозвался молодой человек совсем другим звенящим голосом. — Я же здесь.
— И без которого я не смогу жить! — вскричала Фрея. — Самый замечательный человек на свете! И это не ты!
— Глупая девчонка! — с откровенной жалостью вздохнул Глухой Гром. — Нигде тебе не найти такого охотника, как я. Откажешься от меня, всю жизнь жалеть будешь.
— Ну, уж нет, — усмехнулась она. — Я лучше поищу не такого, как ты.
Эти слова почему-то развеселили собеседника.
— Попробуй, а я посмотрю.
Наступила короткая тишина, затем что-то негромко стукнуло в дверь, и вновь стало тихо.
Девушка подошла к окну. Та часть двора, которую она смогла увидеть, оказалась пустой.
— Эй, ты здесь! — крикнула Фрея и ожидаемо не услышала ответа: «Может, притаился где?»
Жаль, но сквозь плотно сколоченную дверь что-либо разглядеть не получалось. Аратач мог спокойно посиживать за углом, словно кот у мышиной норки, поджидая, когда потерявшая бдительность «мышка» выйдет наружу.
Девушка посидела, потом полежала, продолжая напряжённо прислушиваться, но так и не уловила никаких подозрительных звуков.
Вновь посмотрела в окно, затем на знакомое убранство жилища. Взгляд задержались на серебряном кувшинчике. Не зеркало, но всё же… Вытянув руку в окно, она долго вертела блестящую посудину, до рези в глазах вглядывалась в расплывавшееся, тусклое изображение на стенках сосуда. Никого. Правда, при этом способе наблюдения тоже имелись скрытые зоны. Например, так и не получилось разглядеть то место, где стена хижины приникала к скале. Оставалось надеяться, что охотник не додумался спрятаться именно там.
Затаив дыхание, Фрея осторожно вытащила палку из кольца и легонько толкнула дверь. Та не сдвинулась ни на миллиметр. Девушка надавила сильнее. Полотно отошло от косяка примерно на толщину мизинца.
— Вот батман! — выругалась узница. — Он меня запер! Ну и козёл!
Разбежавшись, она стала биться о дверь до тех пор, пока не заболело плечо. Но результатом всех этих усилий оказалась только узкая щель наружу, куда даже палец не пролезал.
Сидеть пришлось долго. Очень хотелось пить и не только, хорошо ещё пол в хижине был земляной, хотя неприятный запах всё равно остался.
Воспользовавшись удобным случаем, Фрея задремала, проснувшись от хлопка входной двери.
— Эй! — крикнула она, бросаясь к окну. — Выпустите меня! Отшельник, я здесь.
Повозившись, старик коротко бросил:
— Выходи.
— Глухой Гром приходил, стал руки распускать, вот я и спряталась, — затараторила девушка, торопясь объяснить причину своего заточения. — А он дверь палкой припёр, баран безрогий.
Однако заморец не проявил никакого интереса к её рассказу. Усевшись за стол, он коротко буркнул:
— Мясо вари, полдень давно.
Привыкшая к частой смене настроений своего наставника, Фрея, замолчав, поспешила в кладовку.
— Завтра утром сходи к Снежному Ландышу, — проворчал Отшельник после долгого молчания.
— Зачем? — поинтересовалась она, орудуя ножом.
— Мокасины заберёшь, — буркнул собеседник.
— А ты что сам их не захватил? — ляпнула девушка, разрубая топориком неподатливые кости.
Вздрогнув от удара, старик рявкнул:
— Потому что они ещё не готовы!
И гневно сверкнув глазами, набросился с упрёками на ученицу:
— Ты чего шкуру на земле оставила? Засохнет, пропадёт! Из чего тогда одежду шить будешь?!
— Так я же говорила! — возмутилась его невнимательностью Фрея. — Пришёл Глухой Гром…
— Ладно! — прервал её резким взмахом руки Отшельник. — Всё равно убери!
— Вообще-то, я её доделывать собиралась, — сообщила девушка. — А завтра идти за мхом…
— Из лука стреляла? — вновь не дал ей договорить старик.
— Нет ещё! — огрызнулась она. — В хижине сидела!
— Пока мясо варится, бери лук и стрелы, — не терпящим возражения тоном приказал заморец.
Весь остаток дня чем-то очень сильно раздражённый наставник давал ей всё новые и новые задания. Так что заняться оленьей шкурой она смогла только вечером и провозилась до глубокой ночи, разведя большой костёр.
Когда Фрея, еле передвигая ноги от усталости, зашла в хижину, старик уже спал, задрав кверху всклокоченную бороду.
Очевидно, здоровый сон вернул ему душевное равновесие, потому что утром Отшельник уже не выглядел таким усталым и озабоченным. Решив, что ученица полностью оправилась от болезни, он приказал начать день с обязательной пробежки с последующим выполнением комплекса упражнений. Затем заморец собрался устроить ей тренировку по метанию дротиков. Но девушка напомнила ему о мокасинах и Снежном Ландыше.
— А ещё мне надо сходить за мхом, — добавила она, выбирая корзину побольше. — И проверить ловушки на озере.
После вчерашней истории Фрея побаивалась выходить за ограду. Несмотря на то, что их жилище располагалось не так уж далеко от стойбища, и в лесу часто можно было встретить аратачей, вряд ли кто из них решит вступиться за Бледную Лягушку, если Глухой Гром решит осчастливить её своим горячим вниманием где-нибудь на полянке или под ёлочкой.
Опытный охотник, он мог притаиться где угодно. Поэтому девушка опасалась, что обнаружит пылкого влюблённого лишь тогда, когда убегать станет уже поздно. Догонит гад и тогда точно изнасилует. Поднявшаяся из чёрных глубин памяти волна мелкой дрожью прошла по всему телу, обозначив страх выступившими на лбу мелкими капельками пота. А что если она ещё и залетит после этого? На душе стало совсем гадко. Ни за что! Не дамся! Убью! Зубами грызть буду!
Оскалившись, она вдруг расправила плечи, вскинула голову и неторопливо направилась к показавшимся впереди вигвамам.
Медвежье Ухо сидел у костра, с кислым видом строгая бронзовым ножом длинную толстую палку.
«Не иначе, копьё делать собрался?» — подумала Фрея, приветливо улыбаясь.
— А Снежный Ландыш где?
— Ушла к кому-то, — неопределённо махнул рукой аратач, радушно приглашая гостью расположиться у костра. — Ты чего пришла? Отшельник прислал?
— Да, — кивнула девушка, усаживаясь на полу куртки. — Мокасины велел забрать.
— Она их уже доделала, — кивнул охотник и поинтересовался, сощурившись. — Как думаешь, хорошее копьё получится?
Он протянул ей очищенный от коры ореховый стволик.
— Хорошее, только слишком короткое, — ответила Фрея, поднимая глаза на пристально следившего за ней собеседника. — Тут сучок треснул. Значит, всю эту часть отрезать придётся, иначе сломается в самый неподходящий момент.
Медвежье Ухо неопределённо хмыкнул, принимая высушенную деревяшку назад. Откуда он мог знать, что ещё в самые первые дни обучения Отшельник сломал о её спину заготовку для дротика с таким вот сучком. Впрочем, долго ей гордиться собой не пришлось.
— Ой, Бледная Лягушка! — вскричала, подходя к очагу, Снежный Ландыш. — Давно ждёшь?
— Вот только пришла, — покачала головой девушка, поднимаясь.
— Пошли, — призывно махнула рукой аратачка, направляясь к вигваму.
Внутри она гордо продемонстрировала гостье пару мокасин с высокими, расшитыми узорами голенищами и тут же потребовала их померить.
Ноге внутри оказалось легко и привольно, а подошву Снежный Ландыш сделала двойной, вшив внутрь стельку из толстой кожи лесного быка. Растроганная Фрея не знала, что и думать о такой щедрости. Но разговор с хозяйкой быстро всё разъяснил.
— Ты всё ещё хочешь стать женой Отшельника? — спросила она, понизив голос.
— Ну, неплохо бы, — растерялась от подобного вопроса девушка.
— Чем же он тебе так понравился? — продолжила расспросы Снежный Ландыш, тут же предупредив. — Только не ври.
— Мне нравится его вигвам, — не стала юлить Фрея, если собеседнице так хочется знать правду, то вот она, такая как есть.
— Понятно, — поджала губы аратачка. — Говорят, у себя ты жила в таком же.
Девушка вспомнила свою квартиру с полами из ламината, ванной, телевизором, прочими удобствами и не удержалась от скорбной усмешки.
— Не в таком, но похоже.
Она со вздохом разулась.
— Спасибо тебе, очень хорошие мокасины. И вышивка красивая.
— Отец нитки подарил, сменял у заморцев на синий камень, — охотно пояснила женщина. — У меня немного оставалось. Вот и подумала, чего беречь?
Фрея сложила обувь в корзину и собиралась уйти, сочтя свою миссию выполненной, но Снежный Ландыш осторожно взяла её за руку.
— Постой! — она замялась, явно не решаясь заговорить.
Девушка тревожно нахмурилась.
— Было бы хорошо, если бы ты стала хозяйкой в его вигваме, — выпалила аратачка, введя её в глубокий ступор. При их последней встрече дочь Отшельника не проявляла такого энтузиазма по поводу возможности их брака.
Видимо, почувствовав некоторое недоумение собеседницы, Снежный Ландыш затараторила:
— Разве можно так жить? Всё один да один. Сколько за эти годы женщин одинокими становились. Все ему предлагали: «Возьми новую жену!» Он ни в какую.
Аратачка всплеснула руками.
— Только и знает, что возится в своём каменном вигваме. То стены кладёт, то ещё что-то делает. Одно слово — Отшельник! А ведь мог ещё детей завести.
Она понизила голос до шёпота:
— У него ещё получается?
— Чего? — не поняла Фрея, но, тут же сообразив, неопределённо пожала плечами, отведя взгляд. — Ну, когда как.
— Так все его ровесники давно ни на что не годны, — не без гордости заявила Снежный Ландыш. — А он, значит, ещё может?
— Ну-у-у, — опять протянула девушка. — Иногда, даже очень.
— Так, может, у меня ещё брат будет, или сестрёнка? — хихикнула аратачка, легонько толкнув её в бок.
«Это вряд ли», — подумала Фрея, ничего не говоря вслух.
А женщина, указав гостье место возле себя, горячо зашептала на ухо:
— Я ему тоже недавно сказала, чтобы он назвал тебя хозяйкой своего каменного вигвама. Отец уже старый, да и ты не молода. К чему ждать какого-то праздника? Правда?
Девушка неуверенно кивнула.
— Только он ни в какую, — вздохнула Снежный Ландыш. — Боится, как бы старейшины не заставили его вернуться в стойбище.
— Но он же у них не спрашивал, — возразила Фрея, подумав, что заморец, наверное, больше опасается Глухого Грома, чем старейшин. — Разве им не всё равно, где будут жить двое чужаков?
— Не говори так! — нахмурилась собеседница. — Вы тоже Дети Рыси.
Потом, помедлив, вздохнула.
— Хотя, может, ты и права. Мы привыкли жить в вигвамах из веток и коры, вы в каменных. Кому от этого плохо?
— Но не мне же идти разговаривать со старейшинами? — вскинула брови девушка, удивлённая такой широтой взглядов аратачки.
— Это дело мужчин, — не стала спорить та.
— Так я ему недавно предлагала, — поделилась Фрея. Неосознанное желание как-то отомстить Отшельнику за обман, за упрямое навязывание ей в женихи самовлюблённого козла обрело более чёткие очертания. Вряд ли Снежный Ландыш будет держать язык за зубами. Наверняка похвалится приятельницам сексуальной мощью своего папочки. Значит, рано или поздно этот рассказ дойдёт и до Глухого Грома. А уж если он избил сопливого «рысёнка», то с Отшельником сцепится обязательно. Пока они будут разбираться, глядишь, наступит время Детям Рыси покинуть священную долину. А вслед за ними уйдёт и она.
— А что сказал отец? — полюбопытствовала аратачка.
— Ничего, — махнула рукой девушка. — Есть ситуации, когда мы, женщины, гораздо смелее мужчин.
— Это ты правильно говоришь, Бледная Лягушка, — согласилась Снежный Ландыш и попросила. — Можно мне звать тебя Фрей?
— Я буду только рада, — улыбнулась девушка, довольная тем, что смогла наладить отношения хотя бы с одной женщиной племени.
— Мне пора, — вдруг заторопилась она, вспомнив о делах.
— За рыбой собралась? — поинтересовалась аратачка, указав на корзину.
— Сначала хочу сходить за мхом, — пояснила Фрея. — Оленью шкуру выделывать, которую я добыла. Торопиться надо, а то, боюсь, испортится.
— Погоди, — остановила её женщина. Она покопалась в своём углу и достала завёрнутый в кусок кожи комок.
— Тут старое медвежье сало, — начала объяснять Снежный Ландыш. — Ты его вотри в шкуру и оставь на ночь, а утром замочи со мхом. Знаешь как?
— Конечно, — девушка даже обиделась. — В первый раз, что ли?
Проходя через стойбище, она не стала скрывать торжествующей улыбки, машинально отвечая на редкие вопросы араратей. Когда Отшельник узнает об их разговоре со Снежным Ландышем, нужно будет сделать удивлённые глаза и, сыграв дурочку, сослаться на свою непонятливость. Мол, не разобрала, что имела в виду твоё дочка. Решила, что речь идёт о тренировках. «Откуда я знала, что она говорит о других упражнениях?»
Эта мысль показалась ей такой забавной, что девушка едва не поскользнулась на растоптанной до грязи тропинке.
— Так и сломаешь себе что-нибудь, — буркнула себе под нос Фрея, оглядываясь по сторонам.
Ей осталось пройти шагов триста по лесу до раздвоенной берёзы, где нужно будет свернуть направо и идти по направлению к скале с обломанной вершиной. Там в паре километров располагалось небольшое, почти заросшее болотце.
Впереди показался парнишка, нагруженный большой вязанкой хвороста. Девушка отступила в сторону, чтобы не мешать. Встречный поднял голову. Фрея охнула, увидев заплывший багровым синяком глаз, распухшие губы и длинную ссадину на скуле.
— Что с тобой, Рог Барана?
Паренёк на миг замер, потом, сбросив с плеч вязанку, устремился в лес.
— Стой! Ну, стой, я говорю! — пробежав полсотни шагов, она с досадой плюнула, понимая, что не сможет поймать петлявшего среди деревьев «рысёнка». — Вот батман!
Глухой Гром опять побил мальчишку. Ну и ублюдок! Нет, это так оставлять больше нельзя. Девушка развернулась, намереваясь сейчас же вернуться в стойбище и высказать самовлюблённому балбесу всё, что о нём думает. Но затем передумала. Большинство из приходивших на ум выражений звучали на местном языке слишком вежливо. Нет, речь определённо надо обдумать как следует, а за одно набрать мха.
Укладывая в корзину длинные волокна с мелкими зелёными листочками, Фрея раз за разом проговаривала своё обличительное выступление, которое она собиралась бросить в лицо Глухому Грому.
Переменяв просыревшие портянки на сухие и прихватив заметно потяжелевшую корзину, пылавшая праведным гневом девушка почти бегом направилась в стойбище, туда, где располагался вигвам настырного охотника и жестокого ревнивца.
Заметив её, старуха, возившаяся у костра с маленьким мальчиком, поставила внука на землю и, поднявшись, грозно свела к переносице седые, выцветшие брови.
— Почто пришла?
— Хозяин где? — ответила вопросом на вопрос Фрея.
— Зачем он тебе? — не осталась в долгу Кудрявая Лиса и презрительно усмехнулась. — Для чего тебе мужчина? Ты же даже не женщина, а так, Бледная Лягушка!
Последнее слово аратачка произнесла с таким презрением, словно смачно плюнула в лицо ненавистной девице.
— Не твоё дело! — та повысила голос. — Где Глухой Гром?!
— Ушёл, не знаю куда! — старуха подалась вперёд. — Да и знала бы, не сказала! Чем реже он тебя видит, тем лучше. От тебя один позор да неприятности!
Кудрявая Лиса воздела руки к небу, явно привлекая к себе всеобщее внимание.
— Какой злой дух надоумил такого красивого и умелого охотника связаться с такой холодной и злобной дрянью! Проваливай отсюда!
— Заткнись, змея! — не стала терпеть оскорбление девушка. — Очень мне нужен твой бешеный сынок!
— Сама умолкни, дрянная девчонка! — привлечённые разгорающимся скандалом, к вигваму стали стекаться любопытные. — Я знаю, что мой околдованный сын всё равно приведёт тебя в наш вигвам. Но пока этого не случилось, я не желаю тебя видеть!
— Да я лучше всю жизнь одна проживу! — огрызалась Фрея. — Чем с мужчиной, который бьёт детей и женщин!
— Тебя вообще убить мало! — Кудрявая Лиса сделала пару шагов с таким видом, словно собиралась вцепиться последними оставшимися зубами в горло незваной гостье. — А детей мой сын никогда не бил! Ты ещё и лжёшь на каждом шагу!
— И врать нечего, вон как лицо Рогу Барана разукрасил, глаз из-за синяков не видать!
— Ого-го! — зашлась старуха дьявольским смехом. — «Рысёнок» — почти охотник. Если мой сын побил его, значит, есть за что!
— Рог Барана — ребёнок в сравнении с ним, — покачала головой девушка. — Глухой Гром совершил недостойный охотника поступок. Хотя, чего ждать от сына такой крикливой и скандальной матери!
Подобное оскорбление аратачка уже не могла оставить без ответа. С криком, похожим на хриплый клёкот хищной птицы, она бросилась на обидчицу.
Вот тут Фрея в первый раз показала, что не зря так долго училась у Отшельника. Отскочив в сторону, девушка толкнула Кудрявую Лису, одновременно подставила ей ножку. Старуха тяжело шлёпнулась на землю и громко заохала.
Странно, но никто из соседок даже не подумал вступиться за мать Глухого Грома, а немногочисленные охотники вообще отвернулись, и Фрея свободно прошла сквозь редкую толпу с гордо поднятой головой. Весь остаток дня с замиранием сердца она ожидала ответного визита разъярённого охотника. Вряд ли он оставит без ответа такое публичное оскорбление своей матери.
Глухой Гром действительно заявился. Только утром следующего дня. Шагнув в дверь, отодвинул в сторону хозяина и замер, гневно раздувая крылья красивого носа. Девушка, как ни в чём не бывало, возилась у очага, наполовину прикрыв лицо распущенными волосами.
Несмотря на всю свою злость, аратач не посмел осквернить себя общением с женщиной в «эти» дни, на сей раз пришедшие как нельзя вовремя. Фыркнув, молодой человек ушёл, но обещал вернуться. «Вот ещё Свенсон, — усмехнулась про себя Фрея. — Или Карлсон? Ну, не важно, тот скандинав с пропеллером в заднице».
Даже заморец, хотя и не отличался у себя дома особой приверженностью к обычаям Детей Рыси, предпочитал лишний раз не обращаться к девушке, ограничиваясь самыми короткими фразами. Из хижины он её не выгонял, но в этот период Фрея заходила туда последней, давая старику возможность уснуть.
Когда это случилось у неё здесь в первый раз, вредный Отшельник даже не подумал отменить ежедневные пробежки.
— Настоящий охотник должен терпеливо переносить страдания, — явно издеваясь, ответил он, когда ученица сообщила о своих… проблемах.
В жилище она вернулась чуть живой от боли, усталости и унижения. Однако наставник, как всегда сделал вид, будто не заметил её состояния, и решил продолжить тренировки.
Тут уж девушка взбунтовалась. Они здорово поругались. Брызгая слюной, заморец кричал, что «рысята» занимаются каждый день, и если Фрея всё ещё желает стать охотником, то не должна ни чем от них отличаться.
— Что же, мне умереть из-за пары дней? — огрызалась девушка, изнывая от желания стукнуть гадкого старикашку чем-нибудь тяжёлым и лучше по голове.
Но тот оставался неумолим.
— Тогда отказывайся от своей глупой затеи и живи, как все женщины, в вигваме мужа.
Очевидно, правы те, кто утверждает, будто в минуты нервного напряжения обостряются умственные и физические способности человека. Столкнувшись с, казалось бы, непреодолимым препятствием, Фрея вспомнила случайно услышанный в стойбище разговор.
Усмехнувшись, она заявила с чувством превосходства:
— Случается, что и «рысята» от своего вигвама далеко не отходят.
— Что-то я о таком не слыхал? — вскинул брови Отшельник.
— Перед тем, как убили Упрямую Веточку, «рысёнок» Львиный Рык наколол ногу сучком, — напомнила девушка. — А ещё бывает, съедят что-нибудь.
— Так ты что же, отравилась? — фыркнул заморец.
— Наверное, — картинно развела руками Фрея.
Старик засмеялся и махнул рукой. С тех пор в первые три дня физическую подготовку свели к минимуму. Девушка занималась домашними делами да готовила оружие. А в этот раз пришлось ещё и шкуру выделывать. Ну и от визитов на озеро за рыбой её никто не освободил. Само собой, что Рог Барана на берегу не появлялся.
Встречные аратачи, даже женщины, отворачивались, неодобрительно качая головами и старательно делая вид, будто не замечают вопиющего нарушения обычаев, которые предписывали Фрее вообще носа из вигвама не показывать. Она бы и сама не возражала, вот только есть что-то нужно, а хорошо прокопчённая оленина ещё пригодится.
Настал день, когда девушка собрала волосы в пучок, заколов их подарком Рога Барана. Ну, теперь точно надо ждать визита оскорблённого охотника.
Глухой Гром перехватил её на утренней пробежке, внезапно возникнув из-за дерева. Девушка еле успела затормозить, застыв в трёх шагах от него.
Очевидно, за прошедшие дни аратач немного успокоился, поэтому не сразу бросился на неё с кулаками, а издевательски хмыкнул:
— Охотники не дерутся со старыми женщинами, Бледная Лягушка.
Фрея осторожно шагнула назад, переводя дыхание.
— Возраст не даёт твоей матери право меня оскорблять!
Девушка дёрнула плечом, попятившись ещё на один шаг.
— К тому же, она начала первой!
— Надо бы тебя поколотить, — молодой человек не двинулся с места. — Но вмешиваться в женские дела — недостойно мужчин. Вот если бы ты была охотником…
Он ехидно улыбнулся.
— Тогда дождись, как я пройду посвящение, и попробуй! — огрызнулась Фрея.
Собеседник громко рассмеялся, потом посерьёзнел.
— Я поговорил с соседями. Моя мать поступила неправильно. Зато теперь она знает, что ты не сопливая девчонка, которой можно вертеть как кожаной куклой. Но ты ещё и меня оскорбила.
Он покачал головой.
— А вот этого я тебе простить не могу.
Девушка вспомнила слова Отшельника, произнесённые как-то в одной из многочисленных лекций.
— Правда оскорбляет только трусов.
Глухой Гром озадаченно вскинул брови.
— О какой «правде» ты говоришь?
— Разве ты не избивал мальчишку? — прищурившись, поинтересовалась Фрея.
— Какого? — на сей раз удивление показалось ей не наигранным.
— Напомнить? — ухмыльнулась собеседница, продолжая следить за каждым движением аратача. — Как ты ни за что, ни про что колотишь Рога Барана?
— «Рысёнок» получил по заслугам! — ни мало не смутился молодой человек. — Он слишком часто появлялся возле тебя, да ещё похвалялся, что как станет охотником, так сразу введёт тебя хозяйкой в свой вигвам. А ты будешь моя и только моя.
— Пустые разговоры! — нахмурилась девушка. — Ни к нему, ни к тебе я не пойду. Придётся вашим вигвамам без меня обходиться!
— Тогда почему ты с ним так часто разговариваешь? — в свою очередь спросил Глухой Гром.
— Потому что он умный и добрый! — вскричала Фрея. — И не смеётся надо мной, в отличие от некоторых!
Вот тут собеседник явно смутился, но, само собой, даже не подумал извиняться. Вместо этого он поинтересовался, чуть прищурив глаза:
— Так Рог Барана для тебя всего лишь ребёнок?
— Конечно! — кивнула девушка. — А ты его бьёшь!
— Если так, — торжественно объявил охотник. — Я его больше пальцем не трону.
— Хорошо, — буркнула Фрея, настороженная такой добротой аратача. — А сейчас отойди, мне спешить надо.
— Проходи, — Глухой Гром, усмехнувшись, сошёл с тропинки.
Она вихрем промчалась мимо, ожидая подножки или какой другой пакости. Однако ничего не случилось, и молодой человек в этот день больше не появился. Впрочем, девушку это нисколько не расстроило.
Отшельник сегодня оказался настолько рассеян, что Фрее впервые удалось его победить. Обычно он без труда блокировал или уклонялся от ударов. Но в этот раз ученице удалось достать его по печени.
Вскрикнув, старик кулём упал на землю. До смерти перепуганная ученица бросилась к нему. Внезапно на побледневшем от боли лице заморца появилась и пропала довольная улыбка.
— В следующий раз будь осторожнее, — проворчал он, с её помощью встав на ноги. — Я уже не так молод, а от таких ударов могу и не дожить до праздника посвящения.
— Ты же сам говорил, чтобы я била изо всех сил, — растерянно пролепетала девушка, придерживая наставника.
— Это было раньше, — сварливо буркнул он, присаживаясь на скамью и держась руками за живот. — Теперь соображай, что делаешь. Зря, что ли, я тебя учил?
Без труда различив похвалу за привычным недовольным брюзжанием, Фрея улыбнулась.
— Хотел поучить тебя драться копьём, — продолжал Отшельник, пряча радостно блестевшие глаза. — Но теперь придётся ждать, как болеть перестанет. Сходи за луком и стрелами, чего встала?
И за стрельбу он её тоже похвалил, хотя и заметил, что до настоящего охотника ей как мыши до медведя.
В этот день у девушки вообще всё получалось, удалось даже починить кроссовки, продлив им жизнь ещё на пару недель, а если повезёт, то и на месяц.
После полудня старик, кряхтя и морщась, уковылял в стойбище, вернувшись обратно туча тучей. Чтобы лишний раз не нарываться на грубость, Фрея не стала интересоваться причинами такой резкой смены настроения, а провела остаток дня, от души надеясь, что завтра окажется, по крайней мере, не хуже, чем сегодня.
Вначале действительно всё шло великолепно. Хотя заморец всё ещё отказался заниматься с ней рукопашным боем, заставив вместо этого два раза проделать весь комплекс упражнений.
Спускаясь к озеру, она заметила у плота знакомую фигурку. Довольно улыбнувшись, прибавила шагу, торопясь встретиться с Рогом Барана, чтобы рассказать ему о достигнутых успехах. А то парнишка всегда хвастается своими достижениями, так что пусть теперь сам послушает о её маленьких победах.
До сидевшего на корточках «рысёнка» оставалось шагов сто пятьдесят, когда тот, заметив её, вскочил. Но вместо того, чтобы помахать рукой или хотя бы улыбнуться, выхватил откуда-то из-под куртки топор и стал, как бешеный, рубить связывавшие плот верёвки.
Фрею словно в грудь ударили.
— Эй! — заорала она, опомнившись. — Ты что делаешь? Стой! Прекрати сейчас же!
Сбросив с плеч корзину, девушка рванулась вперёд, торопясь спасти своё неуклюжее, но такое нужное судно.
А Рог Барана уже отталкивал крайнее бревно от берега.
— Сдурел? Брось топор сейчас же!
Вытянув руки, Фрея попыталась остановить разошедшегося лесоруба. Но тот, отпрянув, махнул своим оружием на уровне живота, так что девушка едва успела отскочить.
— Ты, что? — пролепетала она побледневшими губами, глядя на перекошенное от ненависти и залитое слезами лицо «рысёнка». — Поганых грибов объелся?
С визгливым рычанием подросток пошёл на неё, размахивая топором.
— Стой! — вскричала девушка, пятясь и размахивая руками. — Так и убить можно.
Нога запнулась. Не удержавшись, Фрея с визгом упала, больно ударившись копчиком.
— Ага! — сорвавшимся щенячьим голосом вскричал мальчишка, воздев над головой топор.
Забыв о боли, девушка поймала его лодыжку носком своей ноги, ударив второй под колено. «Рысёнок» тоже рухнул на землю. Вскочили они одновременно, но первой ударила Фрея. Так, как учили, жёстко, сильно, точно. Крепкий кулачок врезался в скулу, заставив противника выпустить топор, всё ещё зажатый в правой руке. Второй попал в грудь, сбивая дыхание. Отскочив, Рог Барана закашлялся.
— Ты…, — выругалась девушка по-русски. — С дуба рухнул? На людей бросаешься?
Лицо подростка скривилось ещё сильнее, в уголках рта появилась кровь из прокушенных губ. Смешиваясь со слезами, она ползла по подбородку, капая на облезлую меховую куртку.
Вот только девушку это нисколько не растрогало. Чуть пригнувшись, она сохраняла боевую стойку, накрепко вбитую Отшельником на занятиях, и не спускала глаз с аратача.
Тот начал приходить в себя и смачно плюнул кровавой слюной, норовя попасть ей в лицо.
— Будь ты мужчиной, я бы тебя зубами загрыз, холодная гадина!
Фрею передёрнуло. Не столько от оскорбления, сколько от того, с какой ненавистью он произнёс эти слова.
— Ну, прежде чем убивать, хотя бы объясни, за что? — поинтересовалась девушка. — А то я тебя не понимаю.
— Дура! — зло буркнул Рог Барана и закричал, размахивая кулаками. — Как ты посмела называть меня ребёнком?! Я «рысёнок»! Я почти охотник! Я им обязательно стану, а ты так и будешь ни мужчиной, ни женщиной, а Бледной Лягушкой.
— Прости, я не хотела тебя обидеть, — попыталась извиниться Фрея. — Только защитить от Глухого Грома.
— Глупая дура! — скривился паренёк. — Какое ты имеешь право вмешиваться в дела мужчин?!
— Мне просто стало тебя жалко, — ещё раз попробовала урезонить разошедшегося подростка девушка. — Я же намного старше тебя.
— Ну и что?! — окрысился тот. — Никто-никто, ни старейшины, ни даже вождь не называет «рысят» детьми! Я тебя ненавижу!
— Жаль, — Фрея почувствовала, как разжимаются кулаки, а на глаза наворачиваются слёзы. — Я думала, мы будем… друзьями.
— Ищи себе друзей в болоте! — Рог Барана плюнул на сей раз более удачно и, ссутулившись, пошёл к вигвамам.
Глядя ему вслед, девушка плакала, не обращая внимания на переговаривавшихся аратачей, кучковавшихся под деревьями метрах в тридцати.
«Что же всё так плохо? — с тоской думала она, смахивая слёзы грязным пальцем. — Последнего друга лишилась по собственной глупости».
— По крайней мере, теперь его перестанут бить, — отвернувшись к озеру, попыталась она оправдаться перед собой. — Только вряд ли он скажет спасибо.
— Но я же хотела, как лучше, — продолжала бубнить Фрея, глядя на свинцовую, покрытую мелкими волнами гладь.
«А получилось как всегда», — тут же вспомнилось крылатое выражение из потерянной жизни.
Подивившись точности определения, девушка обратила внимание на печально отплывавшее от берега бревно и встрепенулась. Не так уж их много осталось. Торопливо разулась, завернула штаны до колен и без колебания вошла в обжигающую воду. Пробравший до костей холод тут же прогнал посторонние мысли. Всё же умудрившись намочить край одежды, она втащила конец брёвна на берег и едва успела перехватить второе.
Стуча зубами от холода, обтёрла посиневшие ноги, надела тёплые портянки и подумала: «Теперь меня здесь точно ничто не держит. А на новом месте я ни за что не буду заступаться за тех, кто об этом не просит. Не взирая ни на пол, ни на возраст. Ни на это, как это? Социологическое положение!»
Приняв столь судьбоносное решение, ещё раз окинула взглядом брёвна.
— Вот гадёныш! Ну, набил бы морду, что ли, а плот то за что? Теперь вот верёвку искать надо.
Обращаться к Отшельнику не хотелось. Да не так много у него осталось, после того как она забрала большую часть.
А может у Снежного Ландыша попросить? Ну хотя бы на сегодня. Фрея не проверяла ловушки два дня, так что рыбы там должно скопиться предостаточно. Только как бы Рог Барана не сбросил брёвна в воду, пока она будет шататься.
— Нет, — с грустным сожалением покачала головой девушка. — Если бы хотел, давно бы всё испортил. Мальчишка просто… высказался, а плот под руку попался.
Вернувшись за корзиной, Фрея заторопилась к вигваму Медвежьего Уха. У тлевшего очага никого не оказалось, и она заглянула в жилище. Дочь Отшельника сучила нитку, что-то тихо напевая себе под нос.
«Не из моей ли крапивы?» — с неприязнью подумала девушка и тут же заставила себя улыбнуться.
Хозяйка отложила пряжу, сделав приглашающий жест.
— Проходи, садись.
— Мне бы верёвку, — попросила Фрея, расположившись у входа. — Я верну.
— Зачем? — тут же полюбопытствовала аратачка.
Поколебавшись, гостья рассказала о том, что произошло у озера. Всё равно узнает, так какая разница, от кого?
Всплеснув руками, Снежный Ландыш покачала головой, глядя на собеседницу со смесью осуждения и жалости.
— Да разве так можно, Фрея?
— Но я же не хотела ничего плохого, — с тихим отчаянием пробормотала девушка. — Просто…
Она замялась.
— Женщина не должна вмешиваться в дела мужчин, — мягко, но решительно заявила хозяйка и сделала знак приблизиться.
— Но он же маленький! — горячо зашептала гостья. — Я хотела защитить его.
— Тс-с-с! — зашипела Снежный Ландыш, косясь на вход. — Все мужчины дети, невзирая на возраст, и поэтому им всегда хочется казаться взрослыми. Поняла?
— Нет, — покачала головой ошарашенная подобным откровением Фрея.
— Это потому, что у тебя нет мужа и сыновей, — с явным превосходством проговорила женщина. — Поверь мне, если хочешь оскорбить мужчину — пожалей его!
— Как глупо, — пробормотала девушка.
Собеседница грустно улыбнулась.
— Видела бы ты, как мой Ловящий Снег торопился уйти в вигвам «рысят»? Как плакал, когда старейшины посчитали его слишком маленьким? Для них всё это очень серьёзно.
Она наклонилась к уху гостьи.
— Но мы же понимаем, что это просто игра.
— Что же теперь делать? — пробормотала Фрея. — Ждать, когда он ещё раз набросится на меня с топором? Или подстрелит из лука?
— Ничего плохого тебе Рог Барана не сделает, — убеждённо проговорила Снежный Ландыш. — Но и не простит.
Она улыбнулась.
— Ты знаешь, что его Лягушачьей Икрой обзывают?
— Нет, — растерянно покачала головой девушка. — «Ну и гад же этот Глухой Гром, взял и испортил мальчишке жизнь. Вдруг это имя так и привяжется? У аратачей такое бывает».
О том, что она сама приложила к этому руку, вспоминать не хотелось.
— Ты мне верёвку-то дашь?
— Только на берегу не оставляй, — предупредила женщина, поднимаясь.
Пока она лазила по корзинам, Фрея вспомнила ещё об одном деле, и принимая от неё моток, поинтересовалась:
— Ты с отцом говорила?
Аратачка опустила глаза.
— Что-то не так? — удивилась гостья.
— Он не возьмёт тебя хозяйкой в свой вигвам, — пробормотала Снежный Ландыш. — Не может.
— А почему?
Всем своим видом хозяйка показывала, как ей не хочется отвечать на этот вопрос. Но обманывать она всё же не стала, выпалив:
— Старейшины уже отдали тебя Глухому Грому.
— Отдали? — вскинула брови девушка, разыгрывая удивление. — Разве Дети Рыси заставляют своих дочерей выходить замуж против их воли?
— Нет, но…, — женщина смешалась, но тут же набросилась на собеседницу. — Ты сама виновата! Не стоило говорить, что хочешь стать охотником. Вот они и разозлились. Сказала бы стразу, что пойдёшь к Глухому Грому или к отцу…
Надувшись, она замолчала.
— Вот как получается, — покачала головой Фрея. — Я хочу жить с Отшельником, но он не хочет. А Глухой Гром меня хочет, так я его терпеть не могу. И что мне делать, Снежный Ландыш?
Не ожидая ответа, девушка шагнула к выходу. Но, наклонившись, внезапно взглянула на хозяйку.
— А может, мне самой сходить к вождю?
— Не знаю, — пожала плечами женщина. — Белое Перо мудр и справедлив. Вот только он очень не любит вмешиваться в женские дела. И если надумаешь, в вигвам к нему не ходи. Лёгкое Облако тебя… ненавидит.
«Меня все ненавидят, — мрачно думала Фрея, направляясь к озеру. — Теперь уже точно — все».
Даже богатый улов не вернул ей хорошего настроения. Тем более, что большую часть рыбы Отшельник велел закоптить. Надавав ученице кучу поручений, он пошёл в стойбище, а девушка в лес за осиновыми дровами.
Как правило, работа помогала ей легче переносить неудачи и неприятности. Однако ссора с Рогом Барана произвела на Фрею слишком сильное впечатление, чтобы забыться так быстро.
Заморец, как и обещал, вернулся к вечеру. Девушка уже варила нарезанную крупными кусками рыбу, не подходившую для копчения.
«Не только у меня плохое настроение», — хмыкнула она про себя, глядя на хмурую физиономию наставника.
Неторопливо обойдя двор и проверив, как ученица выполнила его поручения, тот, посмотрев в котле, скривившись как от зубной боли и не глядя на Фрею, уселся за стол.
«Плохое начало», — тревожно подумала она.
— Подойди сюда! — позвал её Отшельник.
«Ох, и нравится мне это», — подумала девушка, послушно усевшись рядом.
— Ты давно живёшь у меня, — значительно проговорил заморец, оглаживая бороду. — Кое-чему я тебя всё же научил. Например, драться.
«Ага! — мысленно усмехнулась она. — Значит, уже разболтали».
— Но для охотника это не главное, — сурово сдвинул брови к переносице старик.
«Неужели меня допустят до великих и ужасных магических тайн аратачских охотников? — удивилась Фрея, продолжая внимательно слушать. — Нет, не может быть, тут что-то другое».
— Я читаю следы хуже многих Детей Рыси, — с несвойственной себе самокритичностью заявил Отшельник. — Не так хорошо разбираюсь в ловушках и повадках зверей. Я не могу дать тебе всех знаний, необходимых для того, чтобы стать охотником.
— Но ты же им стал, — не вытерпев столь долгой прелюдии, буркнула Фрея.
— Не перебивай! — одёрнул её заморец. — К тому времени я уже был воином и дрался с Детьми Кабана. А ты… девчонка, и снисхождения к тебе не будет. Ясно?
Собеседница молча кивнула.
Старик вновь огладил бороду, и девушка поняла, что тот тоже волнуется.
— Настала пора тебе жить с теми, с кем будешь охотиться, постигать повадки зверей и тайны охотничьей магии.
«Вот те на!» — чуть не присвистнула от удивления Фрея.
Всё это так не вязалось с последними событиями, со словами Глухого Грома, Лесной Крапивы и Снежного Ландыша, что девушка растерялась, не зная, что и думать.
Довольный произведённым эффектом, Отшельник улыбался. Вот только в глазах пряталась какая-то нехорошая усмешка, однако, скорее жалостливая, чем злая. Она-то и помогла девушке прийти с себя.
— Ты меня выгоняешь? — поспешно уточнила она, отнюдь не радуясь такой перспективе. — В вигвам к «рысятам»?
— Но ты же всё ещё хочешь стать охотником? — с откровенной издёвкой спросил старик. — А чтобы пройти посвящение, нужно пожить среди своих будущих братьев, научиться совместно действовать и постигать тайны магии.
«Вот свинство!» — мысли Фреи заметались в поисках выхода. Сейчас её уже пугала не столько сама возможность проживания среди орды озабоченных подростков, сколько ещё большее ограничение свободы.
Мало того, что придётся кочевать вместе с племенем к чёрту на кусачки… Или на кулачки? В общем — далеко. Так ещё «рысята» не имеют право отлучаться из стойбища без разрешения старейшины или взрослых охотников. Это значит, если сбежать, то поиски и погоня будет организованы почти сразу же.
Трезво оценивая свои возможности, девушка понимала, что ей от одного Отшельника придётся побегать, как следует. А уж от толпы аратачей удрать и вовсе не получится.
— Сегодня собирай вещи, а завтра идём к старейшине рода Рыжих Рысей…
— Нет, — покачала головой собеседница. — Не завтра.
Настал черёд удивляться наставнику.
— Ты передумала проходить посвящение?
— Не передумала, — вновь возразила Фрея. — Но ты же сам сказал, что меня будут испытывать не так, как всех…
— Вот с «рысятами» и поучишься, — свёл лохматые брови к переносице заморец. — Завтра.
— Нет! — повторила девушка. — Я всего лишь раз победила тебя на тренировке. Для того, чтобы выжить среди них и заставить себя уважать, этого мало. Подучишь меня драться как следует, и в день посвящения я уйду в вигвам «рысят» с новыми мальчишками, чтобы ровно через год пройти посвящение.
— Я уже решил.
— Так отмени своё решение, — пожала плечами собеседница. — Или возьми меня замуж.
В глазах Отшельника полыхнуло раздражение, и он вперил в неё тяжёлый, свинцовый взгляд. Вот только Фрея и не подумала отворачиваться, в который раз чувствуя себя затравленным зверьком, готовым драться, кусаться и царапаться, поскольку иного выхода уже не имелось.
— А не ты ли сама распустила слух, что я живу с тобой как с женой?
Девушка фыркнула.
— Никогда и никому такого не говорила! Зачем мне лишний раз злить Глухого Грома? Он и так голодным медведем смотрит.
Он ещё какое-то время буравил её горящими глазами, но собеседница не дрогнула, не опустила взгляд.
— Если хочешь от меня избавиться, — проговорила Фрея. — Я уйду и буду жить одна.
— Где? — усмехнулся старик.
— Найду, — успокоила его девушка. — Так мне уходить, или ты ещё меня потренируешь?
Отшельник встал и молча направился в хижину. Его воспитанница вытерла выступивший на лбу пот.
Дым от крошечного костерка, скапливаясь под потолком, медленно утекал в низкий проход. Даже у привычных аратачей слезились глаза. Уж больно неподходящее место выбрал вождь для разговора. Но Колдун, прихворнув, целыми днями отлёживался в «холодном кипятке». И ни за что не хотел покидать священную пещеру, надеясь, что предки помогут быстрее справиться с недомоганием.
— Земля уже сохнет, — бубнил глава рода Серых Рысей. — Не пора ли волокуши готовить?
— Торопиться не надо, — покачал головой Мудрый Камень. — Помнишь, как три года назад нас вьюга в пути застала? Сколько тогда детей ушло к предкам?
— Спешить не стоит, — поддержал его старейшина Рыжих Рысей. — Подождём перелётных птиц.
— Мои охотники уже видели стаю гусей, — заявил Широкий Поток.
— Когда? — недоуменно вскинул брови Белое Перо.
— Вчера вечером.
— Померещилось им, — буркнул Умный Бобр. — Рано ещё для гусей.
— В моём роду слепых нет! — вскричал глава Серых Рысей. — Ворону от гуся отличить сумеют!
— Рано, — настаивал старейшина рода Белых Рысей. — Еда в вигвамах есть. Подождём.
— Не так уж её и много, — хмыкнул Твёрдый Зуб.
— Значит, охотникам пора в поход собираться, — высказался Мудрый Камень.
С этим предложением вождь не стал спорить, что же касается сборов, то он, на всякий случай, обратился к молчавшему толстяку:
— Что говорят духи, Колдун?
Плотнее закутавшись в одеяло, тот проворчал:
— Они не торопят нас покидать священную долину.
Из прохода донеслись неясные звуки. Собравшиеся замолчали, ожидающе поглядывая на еле различимый в темноте вход. Голоса приближались. В пещеру вошёл Глухой Гром с чадящей сосновой веткой и что-то доказывавший ему заморец, сразу замолчавший при виде старейшин.
— Проходите к огню, — тоном радушного хозяина предложил Колдун. — Что привело вас в пещеру предков?
— Наверное, Отшельник торопится похвастаться новыми успехами своей ученицы? — насмешливо предположил глава рода Белых Рысей.
— Неужто ещё одного волка добыла? — подхватил насмешливый тон Твёрдый Зуб. — Или сразу медведя?
— Пока нет, — покачал головой Умный Бобр. — «Рысёнка» поколотила.
— Плохой охотник будет, если дал девчонке себя победить, — пренебрежительно отмахнулся глава рода Рыжих Рысей.
— А раньше ты его хвалил, вступился за своего родича старейшина Белых Рысей. — Говорил, что Рог Барана один из лучших.
Осознав услышанное, Твёрдый Зуб зло сплюнул.
— Конечно, парнишка ещё молодой, а эту медведиху сам Отшельник драться учил. — Так ведь?
— Ну, кое-что она умеет, — пробурчал заморец.
И Белое Перо отметил, что сегодня успех ученицы его уже не радует.
— В чём же тут доблесть? — спросил глава рода Рыжих Рысей, ни к кому конкретно не обращаясь. — Всё равно, что лесному быку с бурундуком тягаться.
— Ну, она ещё дротики метает лучше многих мальчишек, оленя добыла, волка подстрелила, — продолжал Умный Бобр. — Как бы не пришлось в самом деле её в охотники посвящать?
Старейшины захмыкали, настолько смешным и глупым показалось им это предположение.
— Девчонка действительно очень упорная, — серьёзно сказал заморец. — Учится с удовольствием, и у неё многое получается. Поэтому я пришёл к вам за помощью.
Собравшиеся насторожились. Не часто приходилось аратачам слышать подобное от Отшельника. Что же произошло?
— Чего ты хочешь? — нахмурился вождь, не ожидая ничего хорошего.
— Пусть кто-нибудь из старейшин возьмёт Бледную Лягушку в вигвам «рысят». А те докажут девчонке своё превосходство и убедят, что ей никогда не пройти посвящение и не стать охотником.
Мужчины переглянулись.
— А ты, что же, сам не можешь? — не стал скрывать удивления Белое Перо.
— Он её слишком жалеет! — усмехнулся Твёрдый Зуб.
Старейшины дружно посмотрели на Отшельника.
— Да, — со вздохом согласился тот. — Видимо, я стал стар и разучился воспитывать охотников.
Вождь прекрасно знал, что со временем люди меняются. Кто-то из мужчин становится болтливым, как Неугомонный Заяц, кто-то мрачен, как Мутный Глаз, а кто-то чересчур мягок. Очевидно, с бывшим заморцем так и случилось. Жаль, конечно, но тут ничего не поделаешь. Хорошо ещё, Отшельник хотя бы сам признался в этом. Значит, не совсем ещё выжил из ума.
— Если так, то возьми её в жёны и жалей, — проворчал старейшина Рыжих Рысей. — Говорят, Бледная Лягушка не прочь стать хозяйкой в твоём каменном вигваме.
Кто-то опять хмыкнул.
— Я слишком стар, чтобы вновь заводить семью, — покачал головой заморец. — Бледная Лягушка — мне как дочь. Я желаю ей счастья, только она этого не понимает.
Белое Перо мысленно посочувствовал старику. Несмотря на тяжесть потери и боль утраты, он не мог не признаться, что Упрямая Веточка была не самой хорошей дочерью.
— А вот я слышал, ты её давно уже распробовал, — криво усмехнулся Твёрдый Зуб. — И Бледной Лягушке вроде как нравится.
Предводитель Детей Рыси едва рот не разинул от удивления.
— Что-о-о-о?!! — глухо зарычал Глухой Гром, до того тихо сидевший в темноте. — Так-то ты держишь слово, дохлый рак!?
— Это ложь! — вскричал заморец, вскакивая. — Я пальцем к ней не прикасался.
— Говорят не про палец, — усмехнулся старейшина Рыжих Рысей.
Оттолкнув с дороги подвернувшегося под ноги Умного Бобра, молодой охотник бросился на Отшельника.
Как ни растерян оказался старик, он всё же ещё раз подтвердил свою славу одного из лучших борцов племени. Его противник рухнул на пол пещеры где-то в темноте, а заморец выкрикнул, тяжело переводя дыхание:
— Враньё! Опомнись, Глухой Гром!
— Вот почему она не хочет идти в мой вигвам! — не обратил никакого внимания на его увещевание аратач. — Ты уже давно живёшь с ней, старый обманщик!
— А ну заткнись! — рявкнул вождь, вскакивая. — Держите его!
Как с удовлетворением отметил Белое Перо, он всё ещё обладал бесспорным авторитетом. Старейшины, кроме Твёрдого Зуба, тут же набросились на молодого человека. А Отшельник стоял, спокойно глядя на главу рода Рыжих Рысей, и под заросшей бородой кожей медленно ходили желваки.
Вождь торжественно встал со своего места. Глухого Грома отпустили. Он злобно фыркал, буравя заморца налитыми кровью глазами, но уже не делал никаких попыток напасть.
— Плохо, когда мудрые слушают глупые слова, — медленно выговаривая каждое слово, сказал предводитель племени. — Ещё хуже, когда они им верят. И совсем недостойно, когда их повторяют! Отшельник много лет живёт среди нас. Он охотился и сражался бок о бок с Детьми Рыси и за всё это время ни разу не нарушил своего слова.
Твёрдый Зуб пренебрежительно усмехнулся. Старейшины вернулись на свои места, молодой охотник спрятался в темноте.
— Если гуляют такие грязные сплетни, — заявил заморец, присаживаясь к костру. — То правильнее для Бледной Лягушки уйти в вигвам «рысят». Там она будет на глазах у людей, и уже никто не посмеет обвинить меня во лжи!
— Пусть она живёт в стойбище! — поддержал его Глухой Гром. — Ложится и встаёт с «рысятами», ходит за водой и хворостом, сама добывает себе еду.
Кое-кто из старейшин одобрительно закивал, вспоминая молодые годы.
— А я прослежу, чтобы Сломанный Рог не давал ей никаких поблажек, — продолжал охотник.
Вождь мысленно хмыкнул. Ещё чего! Нужна ему эта ходячая неприятность. Только-только все успокоились после убийства Упрямой Веточки и казни бывшего помощника Колдуна, как этот глупец вновь предлагает дать родичам новый повод для сплетен и пересудов. От которых недалеко и до ссор. К тому же «рысята» наверняка разболтают Бледной Лягушке, что охотники уже решили ни в коем случае не допускать её посвящения. Кто знает, как на такое среагирует посланница Владыки вод? Нет уж, пусть лучше она узнает об этом как можно позднее. После чудесного разоблачения убийцы своей дочери, которое оказалось невозможным без Бледной Лягушки, предводитель Детей Рыси стал относиться к ней с ещё большей… осторожностью.
— Это притворство не имеет никакого смысла! — громко заявил он, привлекая внимание. Старейшины замолчали, ожидая продолжения.
— Если мудрый Отшельник не смог убедить девчонку отказаться от желания стать охотником, неужели вы думаете, это получится у «рысят»?
— Ну, уж жалеть они её точно не будут! — фыркнул Твёрдый Зуб.
— Недостойно охотника обманывать своих соплеменников, — покачал головой вождь. — Это неправильно, когда «рысёнка» заранее лишают права стать охотником, несмотря на все испытания.
— Бледная Лягушка — не «рысёнок»! — вскричал старейшина Рыжих Рысей.
— А вдруг люди станут считать её таковой? — подался вперёд Белое Перо. — Уже после того, как она в первом же походе умудрилась добыть столько мяса и подстрелить волка, стали говорить, что из девчонки выйдет неплохой охотник.
— Вот это точно глупые разговоры! — презрительно фыркнул Твёрдый Зуб. — Просто Бледной Лягушке ещё никто по-настоящему не показывал, что значит готовиться к посвящению. Вот тогда эта дура сразу поймёт, где её место.
Он посмотрел на притихшего Отшельника.
— Я возьму Бледную Лягушку в «рысята». Там ей устроят такую жизнь, что она как ласточка умчится в объятия Глухого Грома.
Кто-то рассмеялся. Старейшины стали давать советы.
— Не давай ей есть рыбу! Только мясо — еда охотника! Пусть сама сделает себе оружие из камня. Как в старину.
Вождю это не понравилось, но поскольку посланница Владыки вод будет проживать в чужом стойбище, он промолчал.
— Смотрите, не убейте её! — то ли в шутку, то ли всерьёз предупредил Глухой Гром. — Мне в вигваме нужна живая хозяйка.
— Не беспокойся, — усмехаясь, успокоил его глава рода Рыжих Рысей. — Останется целой. Ну, может, немножко голодной и усталой. Да ещё пару синяков получит, женщинам это никогда не вредило.
— Я приведу её завтра, — пообещал Отшельник, поднимаясь.
Вдвоём с молодым охотником они направились к выходу. Вдруг раздались какие-то странные звуки, отдалённо похожие на тетеревиное пение.
Вскинув брови, Белое Перо удивлённо уставился на Колдуна. Тот трясся, фыркал, качал головой и вытирал слезящиеся глаза.
— Ты это чего? — недоуменно пробормотал глава рода чёрных Рысей.
— Храбрые охотники, вы так себя ведёте, словно в поход на диких быков собрались, а не всем племенем одну девчонку обманывать!
Услышав подобное, заморец с молодым человеком вернулись, но не подошли близко к огню, предпочитая держаться в темноте. Глядя в их сторону, толстяк продолжил:
— Рановато ты, Глухой Гром, разучился на девок охотиться. Неужто в одиночку с такой дичью уже не справляешься?
Сначала рассмеялся Мудрый Камень, потом все остальные, даже Твёрдый Зуб специально хмурился, чтобы скрыть улыбку.
— Может, копьё сломалось? — давясь смехом, предположил старейшина Белых Рысей.
— Вот видишь, что ты натворил! — вскричал молодой охотник, толкнув заморца в бок. Не ожидавший этого старик едва не упал.
— Ты всё просил дать ей время! Ты пытался её в чём-то там убедить! Если бы не ты, я бы давно притащил девчонку в свой вигвам!
— Силой?! — изумился Отшельник.
— Хотя бы так! — не задумываясь, ответил Глухой Гром. — Если эта дура по-хорошему не понимает!
— Ты уже пробовал! — усмехнулся старик. — Ну, и как, получилось?
— Нет, потому что ты всё время мешал! — огрызнулся молодой человек. — Вот ничего и не вышло!
— Правильно! — поддержал его Твёрдый Зуб. — Давно пора! Ты же охотник, а Отшельник заставляет тебя вести себя как женщина!
— Что же ты раньше ему помогал? — ехидно усмехнулся старейшина Белых Рысей.
— Помогал, — не стал спорить собеседник. — Да только хватит ждать! Девчонку давно пора проучить!
В пещере поднялся гвалт.
— Хватит! — попытался успокоить разошедшихся старейшин вождь. — Помолчите! Забыли, где находитесь?!
На сей раз увещевание имело некоторый успех. Стало тихо.
— Неправильно ты говоришь, Глухой Гром, — покачал головой Колдун.
— Это почему? — встрепенулся тот, отступив от заморца.
— Наши обычаи запрещают брать женщин силой, — медленно, словно малому ребёнку, стал объяснять толстяк. — Отдать тебе Бледную Лягушку могут только родители.
— Их нет! Даже Мутный Глаз от неё отказался!
— Всегда есть тот, кто её послал, — невозмутимо отозвался собеседник.
— Владыка вод? — опешил Глухой Гром.
— Да, — не задумываясь, подтвердил старик.
Молодой человек собирался что-то сказать, но тут звонко хлопнул себя по коленям глава рода Серых Рысей.
— Колдун прав, что-то мы делаем не так.
— Слишком много внимания этой девчонке! — поддержал его Мудрый Камень, а Твёрдый Зуб добавил:
— А всё Отшельник со своими заморскими штучками!
— Недавно ты со мной соглашался! — раздражённо напомнил заморец. — Вы все были не против. Так помогите довести дело до конца!
— Нет, — возразил вождь. — Хватит! Ты сам пригласил Бледную Лягушку в свой вигвам, сам взялся её воспитывать не так, как это принято у аратачей. Мы тебе не мешали. Но сейчас ты требуешь слишком многого. Бледной Лягушке нечего делать среди «рысят», ей ни к чему умение делать оружие, а уж тем более, охотничья магия. Ты это придумал, тебе и выпутываться!
Он грозно зыркнул на притихшего Отшельника и неторопливо уселся на расстеленную шкуру.
— От этой девчонки одни беспокойства, — со вздохом покачал головой Умный Бобр.
— Пусть живёт, как сможет! — поддержал предводителя старейшина Серых Рысей.
— Лучше всего Бледной Лягушке остаться у тебя, — словно подводя итог, заявил Белое Перо. — Дети Рыси скоро уйдут, и нечего ей идти с нами.
Кто-то из глав родов одобрительно хмыкнул.
— А как же я?! — вскричал Глухой Гром.
— Приводи её в моё стойбище! — неожиданно для всех заявил Твёрдый Зуб и пообещал. — Я возьму девчонку в «рысята», и так легко, как у Отшельника, ей не будет.
Собравшиеся посмотрели на вождя. Не часто случалось, чтобы кто-то вот так демонстративно выступал против его решения. В тусклом свете костерка лицо предводителя племени казалось каменным.
— Если хочешь с ней возиться, кто же тебе запретит?
— Лучше бы ты, Глухой Гром, добился её по-другому, — покачал головой Мудрый Камень.
— Как?! — не выдержав, рявкнул молодой человек.
— Мы, что ли, будем тебя учить, как девок уговаривать? — усмехнулся Белое Перо.
Старейшины дружно засмеялись.
Молодой человек вспыхнул, но заморец уже увлёк его к выходу.
— Ты не должен был так говорить, вождь! — выкрикнул, упираясь, аратач. — Я делал всё, что мог! Это вы с Отшельником мне мешали…
— Мы слишком потакали этой девчонке, — раздражённо выпалил глава рода Рыжих Рысей. — Кто бы её ни прислал, она с каждым днём ведёт себя всё более вызывающе! Добром это не кончится!
— Ну, пока что ничего особенно плохого она не сделала, — возразил Умный Бобр. — Разве, что в охотника играется, как малое дитя. Так пусть тешится. Кому от этого вред?
— Посмотрим, что ты скажешь, когда твои девчонки тоже захотят так играть! — ухмыльнулся Твёрдый Зуб.
— Аратачки на такое не способны! — возразил старейшина рода Белых Рысей. — Бледная Лягушка — чужачка, а у них всё не как у людей!
Утихший спор вспыхнул с новой силой. Пришлось вождю вновь надсаживать горло. Да так, что с потолка посыпались мелкие камешки.
Вспомнив о толще камня над головами, люди присмирели.
— Что было, то прошло! — рубанул рукой воздух Белое Перо. — А что будет, знает только Великий дух. Пока Бледная Лягушка не нарушает наши обычаи, мы не будем вмешиваться в её жизнь! Пусть Отшельник и Глухой Гром сами разбираются. И хватит об этом!
Наступившее молчание разрушил тяжёлый вздох Колдуна.
— Что же мы спорим по таким пустякам? Разве мало других забот? Кому нужны эти споры?