Глава II Тяжело в учении, а где легко?

Что ж. Испытание настало.

Смотрите, чтоб, не ровен час,

Штаны не лопнули у вас

Во время схватки с перепугу!

Фон Эшенбах Вольфрам. Парцифаль

Аккуратно водя наконечником стрелы по шершавому камню, Белое Перо ещё раз с удовлетворением убедился в правоте слов Отшельника. Железо оказалось ничем не хуже бронзы, а ведь он поначалу относился к новому металлу с недоверием.

Охотничий поход — мероприятие ответственное и требует тщательной подготовки. Важна каждая мелочь. Разумеется, любой аратач без труда выживет в дебрях даже голым. Но надо же ещё думать о женщинах и детях. Нужно не только добыть много мяса, но и донести его до стойбища.

Чуть в стороне от предводителя Детей Рыси жёны очищали от меха расстеленную на земле оленью шкуру. Три дня назад хозяин вигвама потребовал себе новые тёплые мокасины, на которые ушла почти вся имевшаяся в запасе кожа.

Поглощённый важным занятием, он не заметил, как к его супругам быстро подошла соседка и, присев, стала негромко, но энергично что-то рассказывать, возбуждённо размахивая руками.

Возможно, вождь и не обратил бы внимание на их разговор, если бы в нём не мелькнуло имя человека, доставившего ему в последнее время столько хлопот. Бледная Лягушка. Продолжая затачивать наконечник, глава племени скосил глаза и прислушался.

— … прыгала, кричала что-то, — возбуждённым голосом тараторила женщина. — Вроде, как пела. А слова непонятные. Только и разобрали, что «Владыка вод», да «Владыка вод»!

Тут рассказчица, наклонившись вперёд, ещё сильнее понизила голос, так что до Белого Пера доносилось только бу-бу-бу, изредка перемежаемое нечленораздельными восклицаниями жён.

Огорчённо вздохнув, он взглянул на наконечник и расстроился ещё больше. Одна из кромок, источившись, стала совсем тонкой.

— От женщин всегда одни неприятности! — буркнул вождь себе под нос, пытаясь сообразить, как исправить повреждение без ущерба для убойной силы стрелы. Серьёзность проблемы сразу заставила забыть о случайно подслушанных словах.

Но ему о них напомнили. Белое Перо раздевался, готовясь ко сну, когда Лёгкое Облако, подбросив в очаг хворост, спросила:

— Ты знаешь, что Бледная Лягушка разговаривала с Владыкой вод? Может, её лучше Колдуном сделать, а не охотником?

— О чём ты говоришь? — недоуменно вскинул брови вождь.

— О том, что ваша ненаглядная Бледная Лягушка умеет говорить с духами! — зло усмехнулась супруга.

— Этого не может быть, — успокаиваясь, небрежно отмахнулся Белое Перо. — Такое под силу только мужчинам.

— Я же говорила, что она не женщина! — не утерпев, напомнила Лёгкое Облако. — Только вы мне не верили. А я оказалась права!

Сбросив рубаху, вождь презрительно фыркнул:

— Ты как всегда говоришь глупости.

— Это не я сказала! — повысила голос жена, и лицо её исказилось ненавистью. — Все слышали!

— Где? — устало покачал головой Белое Перо, разрываясь между вечерней ленью, уже охватившей усталое за день тело, и желанием подняться, чтобы отвесить ей хорошую оплеуху. — Кто? Когда?

Почувствовав настроение супруга, на выручку Лёгкому Облаку пришла молчавшая до этого вторая жена.

Перекусив нитку и отложив в сторону заштопанную рубаху, Медовый Цветок пояснила:

— Когда женщины из рода Рыжих Рысей возвращались из леса, где выкапывали съедобные корешки, то видели, как Бледная Лягушка колдовала на берегу озера.

Во всём, что касалось этой надоедливой девицы, вождь больше доверял именно ей. Поэтому решил уточнить:

— Чего она там делала?

— Пела на непонятном языке и плясала чародейский танец.

— Так ей, может, просто весело стало? — насмешливо проговорил супруг. — А пела по-своему, потому что наших песен не знает.

— Нет! — решительно возразила женщина. — Бледная Лягушка сама сказала, что так она просила Владыку вод сохранить её жерди.

— Какие ещё жерди? — вздохнул Белое Перо, чувствуя, как совсем перестаёт что-либо понимать.

— Ну, она вчера срубила два дерева, чтобы сделать помост для ловли рыбы, — затараторила жена. — А их кто-то утащил. Вот Бледная Лягушка и просила Владыку вод, чтобы он сохранил те жерди, которые она сделала сегодня.

— Да ну вас! — потеряв надежду разобраться, махнул рукой вождь. — Женщины не могут разговаривать с Великим духом! Это мужская магия!

— Но Бледная Лягушка…, — попыталась возразить Медовый Цветок.

— Не знаю я, что она там делала, — пожал плечами мужчина, забираясь под одеяло. — Может, просто песню пела? А дуры, вроде вас, незнамо чего подумали.

Женщины озадаченно переглянулись. Супруг, довольный тем, что вновь доказал превосходство своего ума, демонстративно повернулся к ним спиной, и закрыв глаза, почти сразу уснул.

Однако история с песней и пляской посланницы Владыки вод имела неожиданное продолжение в лице озабоченного Колдуна.

Толстяк заявился в гости с самого утра, когда Белое Перо ещё только просыпался, мрачно растирая затёкшую поясницу.

— Что привело тебя ко мне в такую рань? — сурово спросил он.

— Отшельник нарушает наши обычаи, вождь! — вскричал толстяк. — Он учит Бледную Лягушку мужской магии.

Не в силах сдержаться, хозяин вигвама недовольно поморщился.

— С чего ты взял? Ну, поплясала девчонка, а этим глупым тетёркам магия померещилась.

Колдун засопел. Не желая спорить со стариком, Белое Перо примиряющее сказал:

— Надо сначала толком выяснить, в чём дело, узнать всё как следует. Нельзя же из-за каких-то женских сплетен обвинять уважаемого охотника?

Неожиданно для него гость сразу согласился.

— Ты прав, вождь. Твёрдый Зуб уже пошёл за тем, кто знает, как всё произошло на самом деле.

— Мне сказали, что там были одни женщины, — проговорил Белое Перо, одеваясь.

— И трое «рысят», — сообщил гость.

— Ну, вот ещё! — фыркнул хозяин вигвама. — Только детских сказок нам не хватало?!

— Один из них Рог Барана, — нисколько не смутился толстяк. — Ты должен его знать. Умный парнишка.

— Как хочешь, — нехотя согласился вождь. — Послушаем, что ещё он скажет.

Глава племени поднялся.

— Пойдём на солнце.

— Лучше остаться здесь, — покачал головой Колдун и добавил, понизив голос. — О магии говорят без посторонних.

И вновь предводитель Детей Рыси не нашёл, что возразить, хотя и считал подобные предостережения явно чрезмерными.

— Ладно, сиди, я сейчас приду.

Когда он возвращался, сделав свои дела, то поймал торжествующий взгляд первой жены и тут же пообещал её побить при первом удобном случае.

Сидя спиной к входу, парнишка настороженно разглядывал присутствующих в вигваме уважаемый людей.

— Ты видел магию Бледной Лягушки? — строго спросил Колдун.

— Подожди, — поднял руку вождь, если толстяку так хочется разобраться во всём этом, то начинать надо с самого начала.

— Скажи, что ты делал вчера на берегу озера?

Рог Барана вытер рукавом нос.

— Смотрел, как Бледная Лягушка делает помост из жердей.

— Зачем?

— Интересно, — пожал плечами «рысёнок». — Я никогда такого не видел.

— И только? — усмехнулся старейшина рода Рыжих Рысей.

— Ну-у-у, — протянул парнишка, опустив глаза.

— Говори! — повысил голос Белое Перо.

— Хотел жерди у неё утащить, — честно признался будущий охотник и расплылся в довольной улыбке. — Она так смешно их искала всё утро…

Когда Рог Барана закончил рассказ, в вигваме наступила тишина.

— Вы вернули жерди? — спросил глава племени, всё ещё не понимая причин беспокойства Колдуна и Твёрдого Зуба.

— Да, — кивнул «рысёнок». — Даже ещё одну принесли. Чтобы Владыка вод на нас не разозлился.

— Иди! — махнул рукой Твёрдый Зуб, и когда парнишка вышел, зловеще спросил. — Ну, что ты теперь скажешь, вождь?

— Без колдовской травы нельзя попасть в верхний мир, — осторожно напомнил Белое Перо, по- прежнему пребывая в некоторой растерянности. — А у Бледной Лягушки её никто не видел. Вдруг это был просто заговор? Вроде тех, что читают матери, когда у маленьких детей болит живот?

— Да что ты говоришь, вождь? — Колдун всплеснул руками так, что серебряный колокольчик на его шее обиженно звякнул. — Владыка вод — одна из ипостасей Великого духа. Женщины не могут с ним общаться. Это мужская магия.

— Которую Бледной Лягушке мог открыть только Отшельник! — добавил старейшина рода Рыжих Рысей. — Ему разрешили учить её только из лука стрелять да метать дротики. А он посвятил девчонку в тайны магии мужчин-охотников!

— Угу, — важно кивнул толстяк.

— Тогда давайте пошлём за ним? — предложил предводитель Детей Рыси. — Пусть всё объяснит.

— А мы послушаем, — зловеще усмехнулся Твёрдый Зуб.

— Нет! — совершенно неожиданно для всех возразил Колдун и тут же пояснил. — Мы пойдём к нему сами.

— Вот ещё! — фыркнул старейшина Рыжих Рысей. — Не слишком ли много чести?

Но вождь, почувствовавший в словах толстяка какой-то скрытый смысл, поинтересовался:

— Почему?

— Если вызвать его сюда, об этом сразу узнает всё стойбище, — почти шёпотом стал объяснять старик. — Пойдут ненужные разговоры, или, чего доброго, поднимется переполох.

— Но ты же сказал…, — начал было глава рода Рыжих Рысей.

— А сейчас говорю, что вначале надо разобраться! — резко прервал его Колдун. — Идти тут недалеко. За одно с Бледной Лягушкой поговорим.

— Ни к чему волновать охотников, пока мы сами толком ничего не узнали, — согласился с ним Белое Перо и обратился к Твёрдому Зубу. — Если хочешь, подожди нас здесь.

— Нет, — покачал головой тот. — Я хочу сам слышать, что скажут заморец и эта девчонка.

— Тогда я пойду первым, — поднялся Колдун. — А вы немного погодя.

Старейшина Рыжих Рысей презрительно фыркнул.

— Он правильно говорит, — вновь поддержал толстяка хозяин вигвама. — Будет неправильно, если мы поднимем шум из-за пустяка.

— Тайны магии охотников — не пустяк, вождь, — набычился Твёрдый Зуб.

— Почему ты так говоришь? — осуждающе покачал головой Белое Перо. — Мы же ещё не знаем, открывал ли Отшельник запретные знания Бледной Лягушке?

— Тогда идём и спросим, — буркнул собеседник, поднимаясь на ноги. — Нечего рассиживаться.

Их совместная прогулка не привлекла никакого внимания. Мало ли куда могут направляться вождь и старейшина? Только на толстых губах Лёгкого Облака змеилась понимающая улыбка, и вождь тут же напомнил себе не забыть её поколотить.

По обоюдному согласию прошли мимо озера, где увидели лежащие на берегу толстые жерди.

— И как глупая девчонка собирается добывать с них рыбу? — презрительно фыркнул Твёрдый Зуб.

— Как она её вообще ест? — усмехнулся Белое Перо, не желая даже задумываться над такими пустяками.

Они догнали Колдуна уже далеко в лесу и дальше пошли вместе. Вблизи жилища явственно слышались долетавшие из-за каменной стены выкрики.

— Тихо! — попросил глава племени своих спутников.

— Чего это они там делают? — прошептал старейшина Рыжих Рысей. — Так громко.

— Ещё, ещё! — доносился напряжённый с придыханием голос старого заморца. — Так! Теперь сюда, ниже! Ниже, дрянная девчонка! Так, так.

Двигаясь бесшумно, вождь подошёл к проёму в стене.

— Ну, что там? — засопел Колдун, отодвигая его мягким плечом и приникнув глазами к узкой щели между деревянными брусками.

Одетая в рубашку и терики, Бледная Лягушка прыгала вокруг заморца, нанося удары руками и ногами, а тот ловко уворачивался, изредка подставляя под кулаки небольшой обшитый мехом щит.

Внезапно Белое Перо подумал, что уважаемые люди племени Детей Рыси не должны уподобляться «рысятам», подглядывающим за свиданием приятеля со сговорчивой девицей.

Без раздумий он хлопнул ладонью по оструганному дереву.

— Открывай, Отшельник!

Вообще-то, закрываться в жилище, считалось у аратачей верхом бестактности. Но, поскольку заморец большую часть года живёт вдалеке от людей, эта привычка воспринималась как ещё одна причуда выжившего из ума старика.

— Кто там? — отозвался он.

— Так ты гостей встречаешь?! — рассмеялся глава племени.

Продолжая наблюдать, он заметил, как девчонка бегом бросилась в каменный вигвам, а Отшельник заспешил к стене.

— Проходите! — радушно проговорил заморец, распахивая дверь и отступая в сторону.

Аратачи неторопливо вошли в расщелину между скал, внутри которой старик оборудовал жилище по собственному вкусу.

— Так-то ты чтишь наши обычаи?! — сразу же напустился на хозяина Твёрдый Зуб.

Вождь поморщился. Он предполагал выяснить всё в неторопливом обстоятельном разговоре. Но, слово сказано.

Вытаращив глаза, Отшельник взглянул на главу рода Рыжих Рысей, потом на Колдуна, словно ожидая разъяснений.

— Бледная Лягушка вызывала Владыку вод, — проговорил тот. — Вот мы и решили узнать, кто обучил её этой магии?

— Фрея!!! — рявкнул заморец.

— Что? — откликнулась девушка, успевшая надеть меховую безрукавку поверх новой рубахи и коряво сшитую шапочку.

— О какой такой магии они говорят? — нахмурился Отшельник.

— Не знаю, — растерянно пожала та плечами.

— Не прикидывайся! — прикрикнул Твёрдый Зуб. — Все знают, что ты вчера колдовала у озера. Отвечай, кто тебя этому учил?

Девушка побледнела. Пристально наблюдавший за хозяином вождь обратил внимание, как заходили желваки на заросших седыми волосами скулах.

— Я только просила Владыку вод, — пробормотала Бледная Лягушка. — Чтобы мои труды не пропали.

— Это одно и то же! — безапелляционно заявил Колдун.

— Ну, нет! — смело возразила наглая девица заметно окрепшим голоском, да и цвет её лица стал приобретать нормальный оттенок. — Когда ты путешествуешь в верхний мир, то чувствуешь присутствие духов, видишь их, общаешься с ними. Так?

Все посмотрели на толстяка. Тот сурово сдвинул брови, пожевал пухлыми губами, и когда молчание стало, по меньшей мере, неприличным, выдавил:

— Я не могу говорить об этом с тобой.

«А ведь девчонка права», — подумал вождь, вспомнив, как ему в последний раз являлся дух отца.

— И не надо, — пожала плечами Бледная Лягушка. — Потому что когда я обращалась к Владыке вод, то даже не знала, услышит ли он меня.

— Тогда зачем просила? — проворчал глава Рыжих Рысей.

— Я надеялась, — усмехнулась девчонка. — А этому учить не надо.

— А что ты там такое кричала? — не сдавался Твёрдый Зуб.

— Эту самую просьбу, — вскинула брови посланница Владыки вод. — Только на языке моего народа.

— Глупая! — рассмеялся старейшина Рыжих Рысей. — Как тебя мог понять наш Великий дух?

Тут счёл своим долгом вмешаться Колдун.

— Духи знают все языки, мудрый Твёрдый Зуб.

И сейчас же обратился к Бледной Лягушке:

— Повтори, что ты тогда ему говорила?

В уверенных глазах девушки мелькнуло замешательство.

— Проходите к огню! — вспомнив долг гостеприимства, засуетился Отшельник. — Фрея, принеси шкуры.

— Ты учишь девчонку драться? — с интересом спросил вождь.

— Конечно, — криво усмехнулся заморец. — Эти занятия отнимают много сил и ей совсем не нравятся.

Белое Перо с Колдуном понимающе улыбнулись, а Твёрдый Зуб недовольно засопел.

Пока Бледная Лягушка раскладывала шкуры, Отшельник подбросил в огонь хвороста.

— Ну? — выжидательно сказал толстяк, присаживаясь.

Посланница Владыки вод улыбнулась.

— Позвольте сначала повесить над огнём котёл, чтобы угостить уважаемых гостей варёным мясом.

Мужчины засмеялись.

— Готовь мясо, Фрея, — кивнул довольный Отшельник.

— Некоторым из наших обычаев ты её действительно научил, — похвалил хозяина вождь.

— Она не глупая, — вздохнул заморец. — Только… другая.

Бледная Лягушка неторопливо сходила в кладовую, нарезала мясо, побросала его в котёл, добавив желудёвой муки и съедобных корешков.

В это время гости вели с Отшельником чинную беседу о погоде и о перспективах нового охотничьего похода.

Когда бульон в котле закипел, девушка скромненько уселась возле заморца и с виноватым видом развела руками.

— Только на языке аратачей эта просьба будет звучать… не складно.

— Это понятно, — кивнул Колдун. — Начинай.

— Владыка вод, ты могуч, ты заставляешь течь ручьи и реки, покрываешь волнами озера и моря, — монотонно заговорила Бледная Лягушка. — Владыка вод, прошу тебя, сохрани эти жерди, которые я срубила с таким трудом целыми и невредимыми на берегу своего озера. О, Владыка вод, услышь меня.

Закончив, она развела руками.

— Вот и всё.

— Теперь вы видите, что я не рассказывал того, чего она не должна знать? — спросил довольный Отшельник.

Гости переглянулись. Вождь кивнул на девушку. Понятливый заморец тут же отправил её за водой. Не говоря ни слова, Бледная Лягушка взяла два связанных между собой кувшина и ушла.

— Я рад, что мы не усомнились в тебе, Отшельник, — проникновенно сказал Белое Перо, обведя взглядом притихших аратачей. — Ты достойный охотник племени Детей Рыси.

Вождь скривился.

— Всё это пустые женские разговоры!

— Их глупость способна даже муху превратить в лося! — улыбнулся заморец.

Мужчины засмеялись.

Задвинув засов, старик ещё какое-то время следил сквозь щель в двери за удалявшимися гостями. Потом, обернувшись и скрестив руки на груди, сурово спросил:

— Ну и что ты на самом деле делала на берегу?

— Хотела, чтобы никто не уволок мои жерди! — огрызнулась Фрея, вытирая котёл пучком сухой травы.

— Зачем они тебе? — вздохнул наставник.

— Надо, — буркнула воспитанница.

— А что за заклинание ты там читала? — заморец уселся на лавку, положив локти на стол. — Ведь не то, что ты им сказала?

— Не то, — согласилась девушка. — Это просто песня о вороне.

— Который не имеет никакого отношения к Владыке вод?

— Никакого, — подтвердила она, собираясь.

— Ты куда? — нахмурился Отшельник.

— На озеро, — ответила Фрея. — Не люблю не законченных дел.

— Только не связывайся больше с магией, — предупредил старик. — В другой раз так легко не отделаться ни тебе, ни мне.

— Это я уже поняла, — вздохнула девушка.

Как бы то ни было, но риск оказался вполне оправданным. Явившись утром на свою верфь (кажется, так называется место, где строят корабли?), Фрея обнаружила не два и даже не четыре, а целых пять брёвен! Правда, одно оказалось сухим и трухлявым. Но, подумав, она решила, что его можно поставить в середину плота. Нужно только обрубить вершину и оставшиеся сучья.

Подтащив брёвна к самой воде, девушка принялась связывать их вместе верёвкой из крапивы. За этим занятием её и застал Рог Барана.

— Когда это ты успела срубить столько деревьев, Бледная Лягушка? — довольно натурально удивился «рысёнок», остановившись, на всякий случай, на приличном расстоянии.

— Владыка вод помог, — ответила Фрея, выпрямляясь и убирая со лба выбившуюся прядь волос. — Без него ничего бы не получилось.

— Хорошо тебе, — опять-таки очень правдоподобно вздохнул пацан.

— Я раньше думала, ты умнее, — с явным сожалением покачала головой собеседница.

— Это почему? — насторожился подросток.

— Потому, что дури такой от тебя не слышала, — девушка вновь опустилась на корточки. — Чего встал? Помогай!

— Разве я сказал что-то глупое? — вскинул брови «рысёнок», подходя вплотную.

— Здесь подержи, — велела она, пропуская верёвку между брёвнами. — Потерять свой… народ, родителей, память, всю прошлую жизнь, чего же в этом хорошего?

Рог Барана недовольно засопел, но не мог оставить последнее слово за собеседницей.

— Зато тебе сам Великий дух помогает!

— Попроси и ты, — предложила Фрея. — Глядишь, и тебе поможет?

— Тут без магии не обойтись, — с сожалением вздохнул парнишка.

— Разве тебя этому не учат? — усмехнулась собеседница, затягивая узел.

Будущий охотник в миг посуровел.

— Об этом нельзя разговаривать с женщинами!

Но тут его лицо расплылось в ехидной ухмылке.

— Или с тобой можно?

— А ты как думаешь? — она посмотрела прямо в узкие, карие глаза.

Парнишка смущённо отвёл взгляд.

— Тогда, лучше не говори.

Связав брёвна на одном конце, девушка встала, внезапно задумавшись над простым вопросом, как она будет спускать всё это на воду?

— А ты дашь мне на нём покататься? — спросил Рог Барана.

— Только если и дальше будешь мне помогать, — пообещала Фрея.

— Говори, что ещё делать? — решительно тряхнул космами пацан.

Вдвоём они быстро соединили пять брёвен, образовавших длинный и узкий плот. Девушка рассчитывала, что его размеры окажутся достаточными для её чисто рыболовных целей.

Однако стащить судно на воду вдвоём у них не получилось. «Рысёнок» предложил позвать на помощь приятелей, но Фрея отказалась.

— Сами справимся.

Отправившись в лес, она срубила два тонких деревца и сделала шесты. А когда вернулась на берег, там уже вовсю смеялся Глухой Гром.

— И ты хочешь плыть на этом по озеру, глупенькая Бледная Лягушка? — похохатывал он, тыкая пальцем в неуклюже растянувшийся на земле плот. — Тебе ни за что не сдвинуть с места такую громадину! А в воде он сразу развалится!

Обратившись к покрасневшему от стыда парнишке, молодой человек осуждающе покачал головой.

— Ну ладно, Бледная Лягушка — женщина, а ты же будущий охотник! Разве достойно тебя заниматься подобными глупостями.

Девушка протянула один шест Рогу Барана.

— Поможешь?

Презрительно фыркнув, «рысёнок» отшатнулся в сторону.

— Вот ещё!

— Как хочешь, — Фрея подсунула конец своего шеста под край плота, присев, упёрлась плечом и поднялась. Сцепленные брёвна сдвинулись. В следующий раз они скользнули в воду. Удовлетворённо хмыкнув, девушка подошла к другому концу своего судна, не глядя на насмешливо улыбавшихся аратачей.

Ещё немного тяжких усилий, и плот закачался на волнах. Плотно встав на не ошкуренные брёвна, она оттолкнулась шестом от дна, оставив на земле озадаченного Глухого Грома и чрезвычайно обиженного «рысёнка».

Пробный рейс обошёлся без происшествий. Хотя этот корабль плохо и тяжело управлялся, норовил самостоятельно выбирать себе маршрут, медленно двигался, но, тем не менее, не потонул и не разъехался на составные части. А больше от него и не требовалось.

Сделав небольшой крюк, Фрея вернулась обратно к уже начавшей собираться толпе.

— Наши лодки плавают гораздо лучше, чем твоя связка жердей, — авторитетно и с большим презрением заявил старейшина рода Рыжих Рысей, очевидно, решивший понаблюдать, чем кончится её затея.

— Но их здесь нет, — пожала плечами девушка, воткнув шест в дно, чтобы уберечь плот от несанкционированного плавания.

— Могла бы и сделать, — продолжил аратач и ехидно усмехнулся. — Если собралась стать охотником.

Кто-то угодливо захихикал.

— А ты меня научишь, мудрый Твёрдый Зуб? — сейчас же обратилась к нему девушка.

Тот сразу смешался.

— Вот ещё! Некогда мне. У тебя Отшельник в наставниках. У него и спрашивай.

После чего гордо удалился, расталкивая соплеменников, а Фрея направилась к дому, в душе переживая за сохранность плавсредства. Что стоит тому же Глухому Грому перерезать верёвки, а потом пьяным конём ржать над «глупой Бледной Лягушкой».

Открыв ей дверь, Отшельник проговорил, довольно ухмыляясь в бороду:

— Такие штуки у нас называют «ратис». Только он у тебя уж больно маленький.

— Какой смогла, такой и сделала, — мягко огрызнулась Фрея, перебирая разложенные под навесом ловушки и нисколько не удивляясь осведомлённости заморца. Надо бы взять их все. Вот только рук не хватит. — Мясо, что ты дал, почти закончилось. Есть что-то надо.

Видимо, старик понял её затруднения.

— Я помогу нести, — он усмехнулся. — Уж очень хочется глянуть, как ты поплывёшь.

Девушка надеялась, что к её возвращению любопытные Дети Рыси разойдутся по своим делам, но толпа на берегу только увеличилась. Пришли не только все старейшины, но даже вождь почтил её своим вниманием. Белое Перо стоял впереди своих жён и, улыбаясь, слушал возбуждённо говорившего «рысёнка». «Сын, наверное», — догадалась Фрея.

Заметив её с Отшельником, люди затихли и расступились, открывая дорогу к месту стоянки плота.

— Маловат для двоих то! — крикнул кто-то из аратачей. — Что же побольше не сделала?

Соплеменники засмеялись, но как-то не очень дружно.

Фрея разложила на плоту одну за другой три ловушки и оттолкнула его от берега. Большое число зрителей заставляло её заметно нервничать. Почему-то казалось, что именно сейчас произойдёт что-то нехорошее. Развяжутся узлы, или лопнет верёвка, она плюхнется в воду и до берега придётся добираться вплавь под смех и улюлюканье аратачей.

Упираясь шестом в дно, девушка, добравшись до того места, где Отшельник ставил ловушку, сбросила её в озеро, воткнув в дно чуть возвышавшийся над водой колышек с привязанной верёвкой. Всё прошло благополучно, неуклюжее плавсредство не подвело, и следующие два места она выбрала наугад.

Когда она вернулась, люди начали расходиться. При чём, как ей показалось, многие выглядели явно разочарованными. Понимающе усмехаясь, Фрея с нескрываемым облегчением воткнула шест в мокрую землю, чтобы плот ненароком не унесло в озеро.

— Ты обещала меня покатать, — проговорил хмурый Рог Барана.

Девушка хотела напомнить, как он отказался ей помогать, но вместо этого устало махнула рукой.

— Приходи завтра, когда солнце будет над горами.

— Сейчас поплаваем, — ухмыляясь, заверил «рысёнка» Глухой Гром.

Фрея представила, что могут натворить эти два балбеса с и без того ненадёжным плавающим средством и посуровела. Отшельник предупреждал её об опасности даже упоминания магии, другой возможности спасти плот от нежелательного внимания упрямого кавалера девушка придумать так и не смогла.

— Уже вечер, а в сумерках лучше не плавать. Владыке вод может не понравиться.

— Ты, что, колдун? — криво усмехнулся молодой охотник. — Откуда тебе знать волю Великого духа.

— Вчера я просила его о помощи, — наставительно проговорила девушка. — И он помог. Не веришь? Спроси Рог Барана.

Потом, тяжело вздохнув, покачала головой.

— Я предупредила, а ты поступай, как хочешь. Ты же мужчина.

Оставив озадаченных аратачей у плота, она тяжело поплелась домой, по дороге встретив Отшельника.

— Мне не приходилось ловить рыбу зимой, — сказал шагавший рядом заморец. — Что будет, если ловушки окажутся пустыми?

— Об этом я подумаю завтра, — отмахнулась Фрея, с трудом переставляя гудевшие от усталости ноги.

На самом деле эта мысль всю дорогу неотступно сверлила ей мозг и даже не позволила сразу уснуть.

Противный старикан, наверняка, выполнит своё обещание. Что же тогда она будет есть? Ну, дня три или четыре, если ещё сильнее ужать порции, ещё можно протянуть. А дальше? Отправляться с аратачами в охотничий поход? Вот уж где Глухой Гром поизгаляется! Да и другие поддержат собрата в праведном желании указать зарвавшейся девчонке на её место. Ещё этого не хватало.

Теперь, когда стало окончательно ясно, что охотником всё равно не стать, Фрее совсем не улыбалось терпеть лишние унижения.

А утром Отшельник, словно издеваясь, наваливал на неё всё новые и новые поручения. Кроме воды и пробежки затеял вдруг урок кулачного боя, тщательно растолковывая, куда и как надо бить.

— Ты очень сильна для женщины, — говорил он наставительным тоном. — Но большинство мужчин всё равно сильнее. Поэтому твоё спасение в быстроте и точности нанесения удара. Если хочешь выжить, узнай слабые места.

Фрея изо всех сил добросовестно старалась сосредоточиться. Но мысли всё равно упрямо возвращались к поставленным в озеро ловушкам. Так что же делать, если они окажутся пустыми?

Неудивительно, что старик заметил её невнимательность.

— Ты будешь меня слушать или нет? — раздражённо рявкнул он, ударив девушку кулаком в плечо.

— Прости, Отшельник, — извинилась та, потирая ушибленное место. — Задумалась.

— Она ещё и думает! — зло передразнил её заморец. — В битве думать некогда. Там нужно драться. Если хочешь выжить и победить! А как ты это сделаешь, если не хочешь учиться? Или, может, ты уже и охотником становиться не собираешься? Тогда чего я тут перед тобой распинаюсь?

Фрее очень хотелось высказать всё, что она думает и о нём лично, и о посвящении, и обо всех охотниках-аратачах. Но в который раз пришлось смирять свою гордыню. Только желваки на лице заходили под загорелой, обветренной кожей.

— Ты говорила, что придёшь, когда солнце будет над горами! — недовольно проворчал Рог Барана, скрестив руки на груди и шмыгая покрасневшим носом.

— Ну, прости, — развела руками девушка. — Когда смогла, тогда и пришла. Сам «рысёнок», должен понимать.

— Отшельник не пускал?

— Да.

— Чего делали? — поинтересовался пацан, ступая вслед за ней на плот.

— Драться учил, — отвечала она, отталкиваясь шестом от берега.

Почувствовав, как заходили брёвна под ногами, Рог Барана чуть присел, разведя руки в сторону.

«Значит, они с Глухим Громом не катались, — удовлетворённо подумала Фрея, глядя на взволнованное лицо подростка. — Это хорошо, что авторитет Владыки вод пока действует. Только надолго ли?»

Неожиданно она вспомнила недавний разговор с Отшельником и бесцеремонно прервала молодого аратача.

— Скажи, тебе приходилось ходить с охотниками в дальние походы?

— Что? — встрепенулся парнишка и, сообразив, о чём его спрашивают, с сожалением покачал головой.

— Нет, охотники редко берут с собой «рысят», когда уходят надолго.

И чуть помедлив, рассудительно добавил, стараясь скрыть дрожь в голосе:

— Разве только самых лучших из тех, кому уже предстоит пройти посвящение. А зачем ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — улыбнулась девушка.

Но тут плот подошёл к первой ловушке. С трясущимися руками и бешено колотящимся сердцем она отвязала верёвку и счастливо засмеялась, чувствуя живое сопротивление.

— Ты чего? — насторожился Рог Барана.

Продолжая широко улыбаться, Фрея вытащила на край плота плетёную из веток конструкцию, внутри которой шумно плескалась рыба. Не так много, как она рассчитывала, но гораздо больше чем ничего.

— Как ты можешь её есть? — презрительно скривился «рысёнок», глядя, как девушка перекладывает улов в корзину. — Холодная, скользкая. Мясо белое, невкусное.

— Зато оно не хуже любого другого утоляет голод, — заявила Фрея, вновь опуская ловушку в воду.

— Это еда недостойная охотника, — убеждённо заявил молодой аратач.

— Ну, я же ещё не охотник, — попробовала отшутиться она и не удержалась от саморекламы. — Но уже умею ставить ловушки, два раза попала стрелой в тетеревов и один раз в белку.

— Хороший выстрел, — с видом знатока хмыкнул «рысёнок». — Белка — юркий зверь.

То, что это вышло случайно, девушка, понятное дело, сообщать не собиралась, притворно вздохнув.

— Когда вы пришли, трудно стало охотиться. Звери ушли. Вот и приходится ловить рыбу.

— А для чего тебе это надо? — спросил Рог Барана, отводя взгляд.

— Ну, не с голоду же умирать! — фыркнула Фрея, отталкиваясь шестом от дна.

— Нет! — энергично замотал патлатой башкой парнишка. — Для чего тебе проходить посвящение? Не хочешь быть женщиной?

— Кто тебе сказал такую глупость? — нахмурилась она, с трудом направляя плот ко второй ловушке. — Просто хочу сама распоряжаться своей судьбой. Понимаешь, что это значит?

«Рысёнок» надолго задумался, а потом покачал головой.

— Это неправильно.

— Почему? — без особого интереса спросила девушка, перекладывая рыбу в корзину.

— Кто-то обязательно должен быть главным, — убеждённо заявил юный аратач. — В племени — вождь, в роду — старейшина, в вигваме — охотник.

Никак не ожидавшая от собеседника таких взрослых рассуждений Фрея почувствовала себя в тупике, не зная, что ответить. Ничего не придумав, она недовольно пробурчала:

— Семья — это не племя и не род. Это…

Девушка захлопала глазами, не зная, как выразиться правильнее и понятней.

— Это нечто большее. Жена должна не подчиняться мужу, а…

Она вновь замолчала, внезапно осознав, что ещё ни разу не встречала в языке Детей Рыси понятие «любовь» между мужчиной и женщиной в том смысле, какой вкладывали в это понятие в её мире. Пришлось срочно корректировать свою мысль.

— Охотник и хозяйка его вигвама должны уважать друг друга. Так, чтобы никто никому не подчинялся.

Выслушав её, парнишка важно кивнул.

— Ты говоришь правильно. На церемонии, когда парень берёт девушку в жёны, они произносят клятву перед лицом родителей, вождя и мудрых предков.

Он нахмурился, очевидно, вспоминая, и быстро протараторил:

— Не иди передо мной, может, я не пойду за тобой, не иди за моей спиной, может, я не смогу повести тебя за собой, иди рядом со мной, и мы станем единым целым.

— Хорошие слова, — вздохнула девушка. — Чего же тогда ваши охотники так часто бьют своих жён?

— Как же иначе заставить её слушаться? — совершенно искренне удивился «рысёнок».

— А я не хочу, чтобы меня заставляли! — зло рыкнула Фрея, с плеском бросив в воду последнюю ловушку.

Рог Барана смутился, и быстро спрыгнув на берег, не оглядываясь, поспешил в сторону стойбища.

Не обращая на него внимания, девушка с силой вогнала шест в мокрую землю.

Отшельник очень удивился столь обильному улову, а Фрея тут же стала развешивать рыбу в дымоходе. Нужно успеть заготовить как можно больше продуктов, способных храниться хоть какое-то время. Возможно, она ошибается, но девушку не покидало ощущение, что вредный старик на пару с Глухим Громом постараются испортить плот, дабы лишить её и этого источника пищи.

В отличие от аратачей, заморец рыбу любил и не отказался от предложенного угощения. Попивая бульон, Фрея краем уха слушала рассуждения Отшельника о способах приготовления рыбы на его далёкой родине, а сама вновь задумалась о своём будущем, потихоньку укрепляясь во мнении, что ей вряд ли удастся ужиться с Детьми Рыси.

Наверное, она тоже в чём-то виновата? Может, стоило вести себя немного иначе? Скажем, более незаметно и менее независимо? Где-то промолчать, что-то стерпеть. Ведь это же неимоверная удача, что ей встретился Отшельник. Без него она давно бы очутилась в вигваме Глухого Грома.

Хотя, возможно это был не худший вариант, чем жить впроголодь и заниматься всякой ерундой вроде изготовления стрел и метания дротиков.

На самом деле Глухой Гром кажется не таким уж плохим человеком. Подумаешь, поколотил её. Здесь все так делают, и никто не видит в этом ничего плохого. Даже сами женщины.

Зато имела бы свой дом, добытчика и кормильца. «И до конца своих дней варить мясо, выделывать шкуры и шить одежду, — грустно хмыкнула Фрея. — Ах нет, ещё ублажать самовлюблённого козла, опасаясь попасть под горячую руку. Не слишком ли велика цена за простое женское счастье?»

Отшельник, внезапно замолчав, поднялся и пошёл в хижину.

«Но охотники меня в свою компанию всё равно не примут, — проводила его взглядом девушка. — Да и с Отшельником я только до лета. А на праздник посвящения меня будет насиловать Глухой Гром, и никто из них даже слово ему не скажет».

Мрачные мысли прервало появление «заморца» со знакомым кувшинчиком и парой плошек.

«С чего бы это он так расщедрился?» — удивилась Фрея.

А старик, разлив вино, кивнул.

— Бери.

Девушка взяла грубо вырезанную из дерева посудину.

Отшельник торжественно поднял свою.

— Я буду пить за тебя!

— Чем же я это заслужила? — вскинула брови Фрея.

— Тем, что построила плот! — охотно объяснил наставник. — И так ловко сумела пройти ещё одно испытание, которое я тебе устроил.

Он сунул в чашу сложенные щепотью пальцы, брызнул несколько капель в чуть тепливший очаг и неторопливо, смакуя каждый глоток, осушил чашу.

Девушка мрачно выпила свою порцию.

— Но тебя ждёт ещё много трудностей, — предупредил Отшельник, причмокивая губами. — Рыба — всего лишь еда, но не добыча. Только когда сможешь выследить и убить настоящего зверя, охотники разрешат тебе пройти испытание.

— И позволят стать одной из них? — скептически хмыкнула Фрея, вспоминая разговор с Лесной Крапивой.

— Конечно! — горячо заверил заморец. — Но для этого они должны убедиться в твоей отваге и умении. Чтобы у них исчезли последние сомнения, тебе придётся не один раз сходить с ними в поход.

Рассеянно слушая излучавшего энтузиазм старика, девушка подумала, что, пожалуй, даже смогла бы ему поверить. Вот только подслушанный разговор мешал. Тот самый, в котором Отшельник, по сути, продавал её Глухому Грому за три волчьих шкуры. Ну и слова Лесной Крапивы тоже не добавляли доверия к его речам. То есть, как ни грустно это признавать, старик ей просто врёт. Хотя и очень правдоподобно.

С болью и сожалением понимая это, Фрея окончательно решила уйти от Детей Рыси. Маршрут бегства определился сам собой. На восток. Вдруг удастся добраться до того племени, о котором так упоительно сочинял Неугомонный Заяц? Ну, пусть это будет не морской народ. Но кто-то же должен там жить?

Правда, неизвестно, как встретят её тамошние обитатели. Но в любом случае она придёт к ним уже не той беспомощной, жалкой, потерявшей память девчонкой. Жизнь у аратачей многому научила Фрею. Возможно, эти знания помогут ей избежать тех ошибок, которые она наделала здесь?

Разумеется, нельзя отправляться вот так с бухты-барахты. Столь длительное путешествие требует соответствующей подготовки. Да и время сейчас не самое подходящее для пеших прогулок.

— Ты что-то путаешь, — усмехнулась девушка, вытирая чашку. — «Рысята» в дальние походы с охотниками не ходят. Это мне Рог Барана сказал.

Но смутить старика оказалось не так-то легко.

— Не берут совсем мальчишек, а ты достаточно взрослая, чтобы пройти посвящение. Или собираешься ждать ещё год?

— Не хотелось бы, — тяжело вздохнула Фрея. — Но, видно, придётся. Ты же понимаешь, что мне испытание пройти гораздо тяжелее, чем другим «рысятам».

Собеседник неопределённо хмыкнул, пытаясь поймать её взгляд.

Девушка, не мигая, смотрела в его поблекшие от времени глаза, от души надеясь, что лжёт не хуже, чем он.

— Ведь я стану первой девушкой, которая захочет пройти посвящение.

— Я понимаю, — кивнул Отшельник. — Только охотники так долго ждать не будут.

Ей очень хотелось уточнить: «Все охотники или только Глухой Гром?»

Но вместо этого она удивлённо вскинула брови.

— Мальчишки по пять лет в «рысятах» ходят, а я прошу только два. Неужели это так долго? Я ведь даже говорить на языке аратачей научилась совсем недавно.

Заморец хмуро молчал, разглядывая серебряный кувшин.

«Волчьи меха жалеет, — с мстительной злостью подумала Фрея. — Шкура!»

Однако понимая, что не следует давать поводов для подозрений, предложила:

— Для начала давай сходим в поход вместе? Куда-нибудь не очень далеко.

— Слишком опасно, — покачал головой собеседник.

— Пригласи ещё кого-нибудь, — не отставала девушка. — Глухого Грома, например? Или попроси у старейшин кого-то из «рысят»? Неужели они откажут тебе в такой просьбе?

— Хорошо, — с явной неохотой согласился Отшельник. — Я подумаю.

«Ну, думай, — хмыкнула про себя она. — А я пока займусь своими делами».

Вернувшись с озера на следующий день, Фрея горестно посетовала на то, что нечаянно утопила нож и ей очень нужен новый.

Поначалу старикан попытался всучить ученице каменный инструмент, потом сточенный до безобразия бронзовый кинжал. Пришлось ненавязчиво напомнить, кому когда-то принадлежало то кресло, из которого заморец уже наделал столько замечательных вещей, да ещё и заготовки на будущее остались.

Поворчав для приличия, Отшельник разогнул ещё один кусок обода, сделав рукоятку из оленьей кожи. Пользуясь случаем, Фрея попросила помочь сделать два шила из колёсной спицы. Старик тут же пристал, зачем они ей? Девушка заявила, что хочет сменять у аратачей на мокасины. По словам Рога Барана «рысята» во время изготовления оружия делали и мелкие инструменты для женщин. А те угощали их чем-нибудь вкусненьким или чинили одежду. Охотники смотрели на такое сотрудничество, что называется, сквозь пальцы. Главное условие сурового аратачского воспитания не нарушалось. Готовясь стать взрослыми, подростки сами обеспечивали себя едой и одеждой.

Но старик тут же возразил:

— Ты должна сделать их сама!

— А ты научишь? — с откровенной издёвкой спросила девушка.

Собеседник, крякнув, посмотрел на её кроссовки.

— Твоя обувь вроде ещё крепкая.

— Да ты что?! — всплеснула руками Фрея. — Дырка на дырке, вода хлюпает!

— Хорошо, я поговорю со Снежным Ландышем. Она сошьёт.

— А как же шилья? — нахмурилась девушка.

— Я ей своё отдам.

— Так не пойдёт! — решительно заявила она. — Ты должен меня учить. Вот и покажи, как работать с металлом.

Против такой логики у старика возражений не нашлось. Вечером они долго нагревали спицы в костре, потом рубили, используя в качестве зубила какую-то запчасть от кресла с прямым углом. Затем девушка уже в одиночку сделала деревянные рукоятки и долго затачивала острие на камне. Отругав ученицу за неаккуратность, заморец в целом оказался доволен её работой.

Яко бы пропавший нож и одно шило Фрея унесла из дома, припрятав в тайнике. К сожалению, наведываться туда становилось всё труднее. Раньше она заглядывала в пещеру во время обхода ловушек. Теперь же надобность в этом пропала, а озеро находилось в противоположной стороне. К тому же почти каждый день к ним в гости заглядывал Глухой Гром, способный легко отыскать потенциальную невесту по следам. Иногда один или с приятелями, он каждый раз занимался в основном тем, что трепал ей нервы!

А Отшельник, скорее всего нарочно, устраивал при них какие-нибудь тренировки. То заставлял из лука стрелять, то метать дротики, то начнёт учить устанавливать наконечники. При этом аратачи дружно ржали, высмеивая каждое действие девушки.

Это буквально выводило её из себя, заставляло делать ошибки. Старик ругался, Фрея злилась, а охотники развлекались.

Однажды утром, когда с неба капала противная мелкая изморозь, а девушка угрюмо собиралась на озеро за рыбой, Отшельник вновь завёл свою старую песню.

— Если бы ты стала женой Глухого Грома, то сидела бы сейчас в тёплом вигваме у очага и варила мясо своему охотнику. Вместо этого тебе приходится шататься по такой мерзкой погоде.

Тут уж она, не выдержав, рявкнула так, что оратор даже вздрогнул.

— Ты сдурел?! Да как я могу выйти замуж за того, кто постоянно надо мной издевается?!

— Он просто шутил, — принялся заступаться за аратача заморец.

Фрею словно прорвало.

— Какие на… шутки?! Вместо того, чтобы защищать, Глухой Гром не только сам меня унижает, но и позволяет это делать другим! Как я смогу с ним жить после этого?! Ты подумал?

Лишь в последний момент девушка удержалась и не стала напоминать слегка обалдевшему старику об обещанных охотником шкурах.

Смахнув с глаз набежавшие слёзы, она напялила на голову корявую шапчонку из беличьей шкурки и ушла, демонстративно хлопнув дверью.

Пока Фрея добиралась до озера, снеговой дождь или дождевой снег прекратился. Хотя небо по-прежнему оставалось затянуто плотной пеленой облаков, готовых при первой возможности пролиться новой порцией холодной воды.

А на берегу её поджидал ещё один, сильно озябший сюрприз.

— Ты что здесь делаешь? — хмуро поинтересовалась она у «рысёнка».

Вытерев с кончика носа прозрачную каплю, Рог Барана смущённо пробурчал:

— Тебя жду.

— Зачем?

— Возьми меня покататься на плоту?

Фрея скептически посмотрела на его кое-как зашитые мокасины, потом на блестевшие от воды брёвна.

— Может, в другой раз? Больно уж обувь у тебя скользкая. Упадёшь ещё.

— Думаешь, я неуклюжий, как старый барсук?! — возмутился подросток.

— Я знаю, что ты не умеешь плавать, — усмехнулась девушка. Парнишку жаль. Получается, что он зря прождал её на холоде так долго. Вот только спасение утопающих на сегодня в планах Фреи не значилось.

— Я буду очень осторожен, — стал уговаривать Рог Барана. — Просто сяду, и буду сидеть.

Конечно, надо бы послать его… в вигвам «рысят». Но мальчишка оказался одним из немногих аратачей, кто относился к ней более-менее по-человечески.

— Подожди, — подумав, велела она ему.

Фрея достала кусок верёвки из-за пазухи и, сделав петлю, обвязала вокруг одного из брёвен.

— Держись и не дёргайся.

Оттолкнув плот от берега, она спросила:

— Ты знаешь, сколько времени племя пробудет в священной долине?

Сидевший на корточках, и от этого очень похожий на встрёпанного воробья, Рог Барана сделал серьёзное лицо.

— Мы будем здесь до тех пор, пока под волокушами не перестанет проваливаться земля.

Данный ответ не очень устраивал девушку.

— Но ты же достаточно взрослый, чтобы помнить, сколько дней провели здесь Дети Рыси в прошлом году?

— Конечно! — парнишка даже обиделся. Открыл рот, чтобы ответить, и замер, беспомощно хлопая глазами.

— Ну, два десятка дней? — попыталась прийти к нему на помощь Фрея. — Или пять десятков?

— Нет, — переминаясь с ноги на ногу, пробормотал юный аратач и вдруг возопил. — Да кто их считает? Как только земля просохнет, так и уйдём. Какая разница, сколько дней?

— Действительно, — хмыкнула девушка. — Зачем считать?

Она вытащила из корзины деревянный сосуд с рыбьими потрохами. Отшельник советовал положить их в ловушку, чтобы добычу подманивать.

— А отсюда куда идёте?

— К Россыпи озёр, — солидным тоном сообщил парнишка. — Это на севере.

— Там птицу с лодок бьют? — уточнила Фрея, дуя на озябшие пальцы.

— Угу, — кивнул «рысёнок». — Там хорошо, только мошки много. Как совсем невмоготу становится, уходим на Маракану. А по дороге туда здесь останавливаемся.

— В долине? — удивилась собеседница. Старик, вроде, говорил, что Дети Рыси здесь только зимуют.

— Нет, — покачал головой парнишка, сделав неопределённый жест рукой. — Рядом. Вот тогда и проходит праздник Посвящения.

Рог Барана посуровел, сразу став трогательно смешным.

— День выбирает Колдун. Но я не могу с тобой об этом говорить.

— Понятно, — кивнула девушка. — Особенности суровой охотничьей магии.

— Ты вот меня всё расспрашиваешь, — явно уловив сарказм, проворчал молодой аратач. — А сама ничего не говоришь!

— Что тебя интересует? — улыбнулась Фрея. Парнишка ей всё больше нравился. Но не как мужчина, разумеется, а именно как собеседник, с которым можно приятно поболтать.

— Правду говорят, что у тебя нет отца? — выпалил «рысёнок».

Девушка рассмеялась.

— Есть. Как-то же я появилась на свет.

— А Отшельник говорил, что мать вырастила тебя одна.

— Вон ты о чём, — нахмурилась она.

Как объяснить человеку, воспитанному на совершенно других ценностях, что, судя по обрывочным воспоминаниям, папочка покинул семью как раз тогда, когда дочка только-только научилась говорить слово «мама». Отправился искать счастья в цивилизованный мир. Да так там и пропал.

— Ну, тут он не врал.

— Это неправильно! — строго, словно беспощадный судья, заявил «рысёнок». — Почему же его брат не взял твою мать в свой вигвам.

— Наверное, у него не было брата, — грустно хмыкнула Фрея. — И вообще, Рог Барана, у нас совсем другие обычаи, чем у Детей Рыси.

— Расскажи! — тут же загорелся парнишка.

— Как-нибудь в другой раз, — рассмеялась она. — Мы уже приплыли. Меня ждёт Отшельник. Будем коптить рыбу. Пробовал такую?

— Вот ещё! — фыркнул «рысёнок» и пообещал. — Но я как-нибудь опять приду.

Спрыгнув на берег, он вытер рукавом нос.

— С тобой интересно! — и поёживаясь, стремглав пустился к вигвамам.

На следующий день девушка прихватила с собой самую закопчённую рыбину, но юного аратача на берегу не оказалось. Пришлось есть самой.

Неторопливо возвращавшуюся Фрею скоро обогнала группа женщин, решивших, пользуясь улучшением погоды, запастись хворостом.

— За рыбой ходила? — поинтересовалась Поющая Сова, скользнув по ней равнодушным взглядом.

— Да, — коротко кивнула девушка.

— Много набрала?

— Кое-что есть, — осторожно ответила Фрея, на всякий случай добавив. — Владыка вод не оставляет своей милостью.

Кто-то из женщин насмешливо фыркнул, но большинство продолжали болтать между собой, не обращая внимания на Бледную Лягушку.

«Кажется, я перестала быть главной темой местных сплетен», — удовлетворённо подумала та, отступая, чтобы пропустить аратачек вперёд.

Последняя из них остановилась, и девушка сразу узнала Лесную Крапиву. Бросив короткий взгляд на подруг, она что-то достала из-под меховой куртки и протянула Фрее.

— Вот возьми, а то над тобой все смеются. Говорят, ты носишь воронье гнездо на голове.

Открыв от удивления рот, та механически взяла деревянный гребень с редкими зубьями и выжженным узором в виде изломанных линий. Хихикнув, Лесная Крапива поспешила за удалявшимися соплеменницами.

— Вот батман, — пробормотала девушка, не зная, как относиться к такому подарку.

Отшельник как-то выдал ей нечто, напоминающее расчёску из дерева и зубов какого-то зверя, но Фрея умудрилась её сломать.

Вздохнув, она убрала гребень за пазуху. Как ни относись к аратачам, насчёт её внешнего вида те правы. Если одёжку хоть и с трудом, но удавалось содержать в относительной чистоте, то причёска совершенно никуда не годилась. Волосы, которые девушка заделывала в хвостик с помощью кожаного ремешка, как-то очень быстро выбивались, падая на лицо жирными сосульками.

Проще всего заплести их в косы. К сожалению, подобная причёска имеет здесь не только эстетическое и практическое значение, но служит ещё аттестатом половой зрелости, а также свидетельством о браке. А уподобляться Сухому Ручью с его неопределённой ориентацией как-то не хотелось.

«Помыться бы надо», — подумала она, подходя к жилищу Отшельника. Раньше девушка регулярно принимала ванны. Но не ходить же в пещеру на виду у всего стойбища? Да и мало ли кто там моется?

Очевидно, то ли лично Владыка вод, то ли ещё какой-то дух рангом поменьше услышал-таки её сетования. Потому что, едва войдя, Фрея узнала, что заморец собирается навестить любимую дочь.

— Я попрошу её сшить тебе мокасины, — пообещал он на прощанье. — Если у них подходящая кожа найдётся.

И не удержался от укола.

— Ту, что подарил Одинокий Орех, ты уже извела.

— Я помню, — мрачно проговорила девушка, едва за ним закрылась дверь.

Старик отсутствовал достаточно долго. Так, что она успела нагреть воды, быстренько-быстренько сполоснуться прямо в хижине и даже высушить волосы у печки. Потом Фрея долго их расчёсывала подаренным гребнем, смотрясь в тусклое серебро кувшинчика.

Изведя весь запас воды на гигиену, она отправилась к ручью, а когда вернулась, застала у дверей недовольного хозяина.

— Где ты шляешься? — очень невежливо поинтересовался тот и, не дожидаясь ответа, скомандовал:

— Пошли!

— Куда? — насторожилась девушка, снимая с плеча связанные верёвкой кувшины.

— В вигвам Медвежьего Уха, — нетерпеливо пояснил старик. — Снежный Ландыш снимет с тебя мерку.

Пришлось второй раз за день спускаться в долину. Отшельник с зятем остались беседовать у костра о своих важных мужских делах, а женщины забрались в жилище.

— Разувайся, — распорядилась аратачка, доставая из корзины свёрнутую кожу. — Ставь ногу сюда.

Стянув кроссовку и аккуратно размотав портянку, Фрея поставила ступню на кусок выделанной оленьей шкуры, в душе радуясь, что это происходит после помывки, а не до. Не то, чтобы запах от её ног мог ещё сильнее испортить воздух в вигваме, но всё же.

Снежный Ландыш обвела её угольком.

— Теперь вторую.

Потом вырезала острым кремнёвым ножом две подошвы. Глядя, как у неё это ловко получается, девушка не удержалась от удивлённого восклицания.

Женщина пристально взглянула на неё.

— Вот чему тебе надо учиться, а не дротики метать.

Фрея молча натянула кроссовки.

— Одумайся, пока не поздно, — с тихой жалостью продолжала увещевать Снежный Ландыш. — Оставь охоту мужчинам, стань хозяйкой вигвама, расти детей.

— Ещё бы найти от кого, — хмыкнула девушка.

— Разве среди Детей Рыси нет достойных охотников? — нахмурилась собеседница, и взгляд её стал подозрительно-злым.

«Вот свинство! — мысленно взвыла Фрея. — Дёрнуло же меня за язык! Теперь тётка обидится за дискредитацию соплеменников и не станет шить обувку.»

И тяжело вздохнув, проговорила:

— Я хотела стать женой твоего отца. Но он отказался.

Приоткрыв от удивления рот, аратачка захлопала глазами.

— Что?

— Я предложила Отшельнику стать хозяйкой в его каменном вигваме, — тщательно выговаривая слова, словно малому ребёнку, повторила девушка, с удовольствием наблюдая за обалдевшей собеседницей. — Но он не захотел.

— Мой отец слишком стар! — раздражённо проворчала Снежный Ландыш.

— А с копьём управляется не хуже молодых, — усмехнулась Фрея.

— Это ещё с каким? — подозрительно нахмурилась аратачка.

— Спроси у него сама, — ехидно улыбнулась девушка на прощание.

— Отшельник! — окликнула она наставника. — Я пойду. За печкой надо приглядеть.

— Иди! — не глядя, махнул рукой тот, продолжая о чём-то оживлённо беседовать с Рваным Ухом.

Фрея в прекрасном настроении шла по стойбищу, вежливо приветствуя попадавшихся навстречу мужчин и женщин и не обращая внимания на кричавших какую-то дразнилку детей, зная по собственному опыту, что им всё очень быстро надоедает. Вот и сейчас, не успела она добраться до крайних вигвамов, как те отстали, отыскав более интересное, с их точки зрения, занятие.

С удовольствием вспоминая озадаченную физиономию дочери заморца, девушка едва не вздрогнула, услышав позади:

— Стой, Бледная Лягушка!

«Ну, кто тут ещё?» — буркнув себе под нос, обернулась Фрея, и почти погасшая улыбка вновь осветила её лицо.

Громко шлёпая по раскисшей земле, к ней торопился Рог Барана, что-то прижимая к груди.

— Ты куда пропал? — спросила девушка. — Я два дня рыбу с собой носила. Хотела тебя угостить.

— Да не люблю я её! — махнул свободной рукой парнишка. — И некогда было.

Только теперь Фрея заметила, что он несёт двух связанных за лапки тетёрок.

— Охотился? — уважительно проговорила девушка, кивнув на дичь.

— Нет, — покачал головой «рысёнок». — То есть, да. Ну, это я тебе. Вот.

Сразу же посуровев, Фрея убрала руки за спину.

— Я знаю обычаи Детей Рыси и не возьму их.

— Почему? — набычился подросток, выпятив нижнюю челюсть.

Наклонившись, она посмотрела ему в глаза.

— Потому, что ты не той девушке подарки даришь.

— Я их сам поймал! — повысил голос Рог Барана, привлекая внимание двух женщин, о чём-то болтавших у ближайшего вигвама.

— Не кричи! — свела она брови к переносице. — Узнает Глухой Гром, что ты мне птицу таскаешь, голову тебе оторвёт.

— Я никого не боюсь! — сердито, но чуть потише заявил мальчишка. — А ты мне нравишься. Поэтому бери!

Он вновь протянул тетёрок.

— Ты хороший парень, — вздохнула девушка. — Вот только ухаживать за мной не надо.

— Почему? — искренне удивился «рысёнок». — Ты красивая, храбрая, сильная. И у тебя ещё нет своего охотника.

— Старая я для тебя, храбрый Рог Барана, — попыталась вывернуться из щекотливого положения Фрея, с тоской понимая, что вновь вляпалась в историю с малолеткой. — «Как будто одного Одинокого Ореха мало?»

— Никакая ты не старая! — бурно запротестовал собеседник. — Через год, нет, через два я пройду посвящение и введу тебя хозяйкой в свой вигвам!

Он опустил взгляд.

— Если ты меня дождёшься.

— Тебе нужна хозяйка помоложе, — продолжала уговаривать местного Ромео Фрея, невольно вспомнив слова Снежного Ландыша и с трудом удержавшись от улыбки.

— Они все дуры! — безапелляционно заявил «рысёнок» и продолжил, прижимая к груди пёстреньких птичек с безвольно поникшими головками. — А ты такая…необыкновенная! Я стану очень сильно тебя уважать и никогда не буду бить!

Слова, а главное, то, с каким чувством произнёс их парнишка, не могли не растрогать девушку, так редко слышавшую о себе хоть что-то хорошее.

— Так и быть, — сквозь слёзы улыбнулась она. — Я возьму их. Но с одним условием.

— Всё, что только пожелаешь! — пылко пообещал Рог Барана.

— Обещаешь? — спросила Фрея.

— Я мужчина и не повторяю дважды! — гордо вскинул голову собеседник.

— До тех пор, пока не станешь охотником, — строго проговорила она. — Ты не будешь носить мне свою добычу.

Лицо несчастного парнишки стало походить на три кружочка. Широко раскрытый рот и выпученные глаза.

— Помни, — лукаво усмехнулась девушка. — Ты обещал.

И не удержавшись, добавила:

— Вот видишь, какая я нехорошая.

— Ты хорошая, — придя в себя, возразил «рысёнок». — И умная.

Он вытер нос.

— Только я тоже умный.

Глядя ему вслед, Фрея с грустью поняла, что так легко ей от этого поклонника не отделаться.

До прихода Отшельника она успела ощипать и выпотрошить птичек. Заметив их тушки над костром, старик сварливо поинтересовался:

— Где взяла?

— Подарили, — ответила девушка, перебирая разложенные перед ней палки.

— Кто? — удивился заморец.

— Один мальчик, — она, наконец, выбрала подходящую. — Рог Барана.

— Неужели ты так оголодала, что готова принимать подарки от сопливых «рысят»? — презрительно фыркнул старик.

— Не настолько, — спокойно возразила Фрея, осторожно срезая кору. — Но мне пришлось это сделать, чтобы он больше ничего не дарил.

— Как это? — не понял Отшельник.

Она объяснила.

— Ты поступила правильно, — похвалил ученицу заморец. — А то, если Глухой Гром узнает, обязательно его побьёт.

Только тут девушка обратила внимание, что настойчивый кавалер не появляется у них уже пару дней.

Давно она не ужинала с таким аппетитом. Дополнительную радость принесло то, что аратач и сегодня не появился.

«Неужели отстанет?» — с робкой надеждой думала Фрея, с хрустом разгрызая хрящик.

Утром на берегу ей встретился Рог Барана. Держа слово, мальчишка не принёс никаких подарков. Наоборот, сам попросил её прокатиться по озеру. Не понимая, какое удовольствие тот испытывает от прогулок по воде в такую мерзкую погоду, девушка согласилась. Тем более, что Отшельник посоветовал ей сменить место установки ловушек. Сидя на своём обычном месте, довольный парнишка расспрашивал её о прошлой жизни. Причём, в отличие от Глухого Грома, не высказывал ни малейшего сомнения в правдивости слов Фреи, хотя иногда в глазах нет-нет да мелькало недоверие.

Попутно он вывалил все наиболее интересные, с его стороны, новости. Из которых девушка узнала, кто из «рысят» самый меткий метатель дротиков. Разумеется, Рог Барана. Кто из охотников сумел сделать чудесный лук, кто с кем подрался, и кто побил жену, заподозрив в неверности.

Впрочем, эту тему паренёк как-то очень быстро свернул, сообщив, что два отряда охотников отправляются в поход.

— Разве в стойбище уже кончилось мясо? — удивилась девушка.

— Зачем же дожидаться, когда нечего будет есть? — ответил вопросом на вопрос Рог Барана.

Не найдя что возразить, Фрея неопределённо пожала плечами.

Разворачивая плот, она заметила на берегу какого-то человека. Молодой мужчина стоял, скрестив руки на груди, сверля её тяжёлым, неприязненным взглядом.

— Кто это? — быстро спросила она у «рысёнка», отталкиваясь шестом от дна.

— Где? — встрепенулся тот.

— Там, — повела глазами девушка и никого не увидела. Берег оказался пуст. Хотя, она могла ручаться, что незнакомец ей не померещился. Впрочем, уж очень он походил на одного из приятелей Глухого Грома.

«Кажется, у Рога Барана всё-таки будут неприятности», — подумала Фрея и тут же рассказала ему о своих подозрениях.

«Рысёнок» пренебрежительно фыркнул.

— Я его не боюсь.

— Он сильнее, — напомнила девушка.

— Ну и что?

— Побьёт ведь, — предупредила Фрея.

— Пускай, — столь же равнодушно пожал плечами подросток и очень просто, даже как-то буднично, добавил. — Я же мужчина, значит, должен биться за свою женщину.

Девушка со вздохом воткнула шест в землю, чтобы закрепить плот.

— Сколько раз можно говорить, Рог Барана? Я не твоя женщина и никогда ей не буду.

— Значит, войдёшь хозяйкой в вигвам Глухого Грома, — криво усмехнулся он.

— Это вряд ли, — пробормотала она, поднимая корзину с рыбой.

— Ты никогда не станешь охотником! — крикнул ей в спину мальчишка.

— Это уже не так важно, — пробормотала она себе под нос.

На следующий день «рысёнок» не пришёл, на второй тоже. Не появился он и на третий, когда Фрея почему-то особенно надеялась его увидеть.

«Обиделся», — с острым сожалением поняла девушка, чувствуя, что потеряла если не друга то, по меньшей мере, приятеля.

Всё это время она по-прежнему выполняла дурацкие приказы Отшельника. Бегала, прыгала, делала упражнения, стреляла из лука, метала дротики и заготовляла дрова.

Как правило, старик исчезал утром и возвращался только под вечер. Проверял выполнение поручений, довольно ворчал, если удавалось отыскать какие-нибудь упущения, и больше почти ни о чём не говорил. Заморца будто подменили. Стал мрачен, молчалив и замкнут.

Возможно, именно из-за этого Фрея всё сильнее начинала чувствовать одиночество. Навещать стойбище она не решалась, опасаясь наткнуться на Глухого Грома или на Рога Барана, а в гости к Отшельнику никто не приходил. Складывалось впечатление, что тот изо всех сил старается показать свою обиду. Девушка предполагала, что это из-за слов, сказанных Снежному Ландышу. Вряд ли дочка решилась устроить скандал. Воспитание не то. Но вот неудобные вопросы папуле она, наверняка, задавала. А их никто не любит.

Поначалу такое отношение Фрею только забавляло, но скоро стало надоедать. Да так, что сама того не замечая, она вдруг стала ловить себя на мыслях о Глухом Громе.

Сердито фыркнув, девушка бросила на землю вязанку хвороста, машинально потерев спину. С этим копчением печь дрова просто пожирала, как гусеница беззащитную травинку. За дверью послышались голоса.

— Лёгок на помине, — зло буркнула она, уверенная, что сейчас во двор вновь заявится надоедливый кавалер.

И не ошиблась. Девушка с удивлением заметила перекинутый через плечо лук, копьё.

— Как ты и предлагала, мы с Глухим Громом решили поучить тебя добывать настоящего зверя, — веско, но с ехидной усмешкой проговорил заморец.

— Значит, в дальний поход охотники без тебя пойдут? — вскинула брови Фрея.

— Если невеста просит погулять с ней по лесу, как я могу ей в этом отказать? — вернул усмешку аратач.

Она отвернулась, с раздражением заметив, как мужчины обменялись понимающими улыбками.

— Собирайся, — с явно наигранной суровостью продолжил Отшельник. — Мы выходим завтра, но сначала принеси нам мяса.

Расположившись возле костра, охотники завели неспешный разговор. А ей пришлось варить похлёбку и жарить лепёшки из желудёвой муки, ещё раз сбегать к ручью за водой. И только потом заняться непосредственно сборами.

Как и все аратачи, Глухой Гром не стал ночевать в каменном вигваме, невзирая на погоду, предпочёл лечь у костра. Он попытался завязать с девушкой разговор, но та отказалась.

— Завтра рано вставать и далеко идти. Нужно выспаться.

К её удивлению молодой человек согласно кивнул, расстелив на холодной земле меховое одеяло.

Вот только, очевидно из-за обилия впечатлений, Фрее не спалось. Перспектива прогулки в обществе Глухого Грома не очень-то вдохновляла. Небось, опять станет хвастаться и руки распускать? Да и вообще, какая может быть охота в такой холод и слякоть? Кого добудешь в голом, лишённом листьев, лесу? Хотя, вождь с приятелями перед праздником вон какую гору мяса притащили. Так неужто она не сможет подстрелить хоть какую-нибудь зверюшку?

Интересно, сколько времени придётся провести на лоне дикой природы? У неё же через неделю «запретные дни». Вот весело будет, если это безобразие начнётся в лесу! Придётся на всякий случай прихватить пару заячьих шкурок. Благо, этого добра хватает, даже после того, как она обшила ими рубаху изнутри, сделав что-то вроде подкладки.

Как полагается, поднялись ни свет, ни заря. Завтракать не стали. Подперев дверь палкой, Отшельник что-то пробормотал себе под нос, и маленький отряд направился к горной гряде, в которой пряталась священная пещера Детей Рыси.

За ночь хорошо подморозило, так что ноги не проваливались в раскисшую почву. Зато прихваченные морозом листья отчаянно шуршали при каждом шагу. Хотя девушка изо всех сил старалась ступать бесшумно. Шагавший позади Отшельник только фыркал и тихо шептал, что медведь в ягоднике и то тише ходит.

Фрея знала, что аратачи перепугали в округе всю дичь, но не думала, будто идти к месту охоты придётся весь день, останавливаясь лишь на короткие привалы. Причём они только шли. Девушка несколько раз замечала на то и дело попадавшихся пятнах снега следы лосей и оленей. Вот только мужчины, не обращая на них внимания, упрямо пёрли вперёд, словно за горами их ждёт уже забитая и выпотрошенная добыча.

Безропотно шагая между Глухим Громом и Отшельником, Фрея помалкивала, не задавая никаких вопросов. Вокруг становилось всё меньше деревьев и больше скал. После полудня старик приказал собирать попадавшийся дорогой хворост.

Для чего, стало понятно уже в сумерках, когда они поднялись на перевал.

— Заночуем здесь, — решил молодой охотник, указав на площадку между двух высоких камней. — А утром начнём спуск.

Девушка оглядела расстилавшуюся внизу узкую, вытянутую долину, гораздо больше чем та, в которой располагалась священная пещера Детей Рыси. Кроме того, там повсюду лежал снег.

Ночью поднялся ветер, холодные порывы которого раздували костёр, подхватывая пламя и взметая тучи ярко-оранжевых искр. Завернувшись в одеяло, Фрея сидела, прислонившись к скале, уже начиная ощущать просачивавшийся к телу холод. «Старая жадина», — ворчала она про себя, вспоминая, как Отшельник выделил ей на зимнюю одежду только половину оленьей шкуры. Девушка тогда долго прикидывала и так, и этак. Хватало или на короткую курточку, вроде тех, что оставляют открытым пупок, либо на длинный, прикрывавший поясницу жилет. Его она и выбрала, никак не рассчитывая, что придётся ночевать в лесу, да ещё на пронизывающем ветру.

Внезапно похрапывавший возле заморца Глухой Гром пошевелился. Фрея затаила дыхание.

— Замёрзла? — участливо спросил аратач, поднимаясь.

— Нет, — буркнула она, плотнее закутываясь в одёжки.

Молодой охотник поднял с земли своё одеяло и набросил на плечи девушке.

— Вот ещё! — фыркнула Фрея, пытаясь сбросить нагретый теплом молодого человека мех.

— Сиди! — негромко, но повелительно рявкнул Глухой Гром, с силой удержав её руки. — Твоя одежда совсем не подходит для охоты зимой! Отшельник — глупец, что не дал тебе настоящей, меховой куртки!

Почувствовав, что девушка больше не сопротивляется, аратач добавил:

— И я не подумал. Прости.

— А как же ты? — спросила Фрея, согреваясь под доброй тяжестью двух меховых одеял.

— Я мужчина, — с обычной своей гордостью ответил Глухой Гром, присаживаясь к костру. — Это я должен переносить холод и жар, голод и жажду, чтобы хозяйка моего вигвама и её дети ели досыта.

После таких слов девушке сразу захотелось сбросить одеяло. Вот только под ним оказалось так тепло и уютно, что она решила вначале согреться, а уж потом вернуть его самовлюблённому аратачу, но сама не заметила, как заснула.

А когда проснулась, Глухой Гром, как ни в чём не бывало, сидел у чуть теплящегося костра, склонив голову на бок и тихо посапывая.

Под локтем Фреи хрустнули камни. Молодой охотник, вздрогнув, открыл глаза и, улыбнувшись, спросил:

— Выспалась?

Выражение его сонного лица оказалось таким непривычно добрым, что она не могла не вернуть ему улыбку.

— Да, и всё благодаря тебе.

Аратач легко, одним движением оказался на ногах.

— Вставай, Отшельник!

Старик открыл глаза.

— Поднимайся, не то отморозишь себе всё, что ещё осталось.

Бросив взгляд на молодых людей, заморец довольно зажмурился и потянулся.

Бодренько спустившись в долину, охотники, первым делом, взялись строить шалаш. Не получив вразумительного ответа на вопрос: «Почему это нельзя было сделать вчера?» — девушка заподозрила очередные козни заморца.

Вполне возможно, тот специально морозил её на перевале, чтобы Глухой Гром мог продемонстрировать свою доброту и заботу?

Фрее не хотелось думать о них так плохо. Но, вспоминая разговор о шкурах за её согласие, ложь о том, что охотники разрешат пройти посвящение и множество других обманов, она и сейчас не исключала подобное коварство. «Ну, мы ещё посмотрим, кто кого облапошит!» — зло усмехнулась девушка, вываливая перед стариком охапку еловых веток, которые тот старательно расстилал внутри шалаша.

Почти полдня провозившись с постройкой немудрящего жилища, они, наконец-то, отправились за добычей, предварительно с помощью верёвок подняв на дерево корзины, дабы уберечь припасы от любопытной и прожорливой лесной мелюзги.

— В эти места охотники Детей Рыси заглядывают редко, — вполголоса пояснил Отшельник. — На юге и севере зверя больше. Но, думаю, на нас троих — хватит.

Очень скоро они отыскали подтверждение своим словам.

— Олени, — негромко сказал Глухой Гром. — Три самки и вожак.

— Ветер дует от нас, — озабоченно заметил старик.

«Какой ещё ветер? — молча пожала плечами Фрея, окинув взглядом застывшие, словно замершие деревья, на которых не двигалась ни одна самая тонкая веточка. — Он весь на перевале остался».

— Я знаю, — невозмутимо кивнул аратач. — Поэтому мы пойдём в обход. Вон по тому склону.

Он строго посмотрел на притихшую девушку.

— И не шуметь!

— Я постараюсь, — послушно кивнула та.

Однако это оказалось проще сказать, чем сделать. Под ногой то шуршали листья, то стукались между собой вполне надёжные с виду камни. При этом Глухой Гром оглядывался, делая страшные глаза. Тогда девушка замирала на месте. Иногда даже с поднятой ногой.

При этом шагавший позади Отшельник тихо, но очень ехидно хмыкал.

Пройдя за густыми зарослями, охотники вновь спустились в лес.

— У тебя очень плохие мокасины! — категорично и непреклонно заявил аратач. — Слишком шумные.

— Тут не обувь виновата, — прокомментировал вредный старик. — А ноги и их хозяйка.

— Не важно! — тут же пресёк дискуссию молодой охотник. — Бледной Лягушке лучше остаться здесь. Дальше мы пойдём вдвоём.

— Тогда зачем вы вообще меня сюда привели? — недовольно зашипела Фрея. — На месте я могла постоять и в жилище!

Глухой Гром одобрительно хмыкнул.

— Ты будешь ждать, пока не услышишь крик филина.

— А потом?

— Пойдёшь вон к той обгорелой сосне, — терпеливо разъяснял молодой человек. — Видишь?

Девушка взглянула в том направлении. На противоположном склоне, среди редких зарослей выделялось дерево с почерневшей вершиной.

— Да.

— Олени тебя почуют и побегут туда, где мы их будем ждать.

Мужчины удалились, оставив её одну. Переступив с ноги на ногу, Фрея взглянула на свои замызганные кроссовки. До весны, скорее всего, не дотянут. Жаль, но придётся переходить на мокасины. Она уже кое-что знала об этой обуви. Мягкая подошва позволяла двигаться бесшумно, но ступне приходилось чувствовать все попадавшие на пути сучки и камешки. Кожа часто рвётся, так что её приходится всё время чинить. Да и служат они недолго. Недаром аратачки большую часть времени занимаются именно выделкой шкур.

Наверху зашуршало. Подняв голову, Фрея заметила только мелькнувший среди голых ветвей рыженький хвостик.

— Белка, — прошептала она одними губами и улыбнулась, увидев любопытную мордочку, на миг выглянувшую из-за серо-коричневого ствола.

Вздохнув, девушка подумала, что только зря тащила на себе дротики и копьеметалку. Всё равно, вряд ли удастся пустить их в ход. На этой охоте ей уготовлена роль зачинщицы. Или заложницы? Фрея поморщилась, стараясь вспомнить нужное слово, но тут по лесу прокатилось протяжное:

— О — у! О — у!

Встрепенувшись и сразу забыв о лингвистических изысканиях, она неторопливо направилась в указанном направлении, даже не пытаясь сохранить тишину. Хотя и шуметь специально не стала. Велели идти, вот она и шла, временами проваливаясь по колено в снег.

«Откуда его здесь столько?» — ворчала про себя девушка, оглядываясь. Неужели дело в том, что горы на севере низкие, а на юге, наоборот, высокие?

Вдруг ей показалось, что впереди хрустнула ветка, Фрея прибавила шаг. Осторожные олени постараются уйти от неё и попадут прямо под стрелы Глухого Грома.

— Загонщица! — выпалила она, наконец-то вспомнив нужное слово.

Опять трещит и вроде как ближе. Показалась поляна, а за ней что-то мелькнуло. Девушка тут же вставила дротик в копьеметалку и, не торопясь выходить на открытое пространство, притаилась за корявой берёзой.

Неужели ветер сменился, и звери, почувствовав охотников, повернули в его сторону? Или какое-то другое животное решило познакомиться с ней поближе?

Они стремительно выскочили на поляну, подняв облако снега. впереди мчался вожак, откинув назад гордо посаженную голову, а за ним неслись самки.

Когда Фрея выступила из-за дерева, олени тут же рванули в сторону. Долгие тренировки не прошли даром. Мелькнув короткой тенью, дротик вонзился в живот последнего животного. Но то ли бронзовый наконечник впился не очень глубоко, или же зверь оказался на редкость живучим? Только скорость оленихи нисколько не уменьшилась. Наоборот, девушке показалось, что та полетела вперёд ещё стремительнее.

С сожалением проводив взглядом быстроногих животных, Фрея вышла на поляну, где тут же заметила среди следов тёмные пятна.

Вновь послышался скрип снега и негромкий треск веток. Девушка приготовила дротик, но, заметив среди деревьев спешащих мужчин, убрала оружие.

— Ты чего стоишь? — гаркнул раскрасневшийся и тяжело дышащий от быстрого бега старик. — Упустила? Промахнулась?

— Не кричи, Отшельник! — засмеялся Глухой Гром, переводя дух и указывая на следы крови. — Бледная Лягушка попала.

— Ну, так беги! — не унимался заморец, размахивая руками. — Это же твоя первая добыча! Упустить хочешь?

— Уже поздно, Отшельник, — попробовал урезонить его молодой человек. — Скоро стемнеет.

— Вы сказали, что я буду только пугать зверей! — огрызнулась Фрея. — Гнать под ваши стрелы. А они на меня бросились!

— Никто не мог знать, что там медвежья берлога, — неохотно, извиняющимся тоном пояснил аратач. — Олени почувствовали его запах и бросились прямо на тебя.

— А ты даже попасть, как следует, не смогла! — в сердцах плюнул старик. — Сколько времени училась дротики метать? И всё без толку! Не выйдет из тебя охотника.

За время его прочувственного монолога Глухой Гром внимательно осматривал уходившие в чащу следы.

— Крови много, — заявил он, воспользовавшись паузой, когда Отшельник набирал воздуха в грудь. — Вряд ли зверь сможет далеко уйти.

— Тогда я его добуду! — тут же решила девушка, готовая на что угодно, лишь бы не слушать вредного старикашку.

— Я иду с тобой, — тут же заявил аратач.

— Даже не думай, что я отпущу тебя одну, — усмехнулся Глухой Гром.

— Нет! — вскричала Фрея. — Это моя добыча!

— Ты можешь не вернуться к стоянке до темноты, — предупредил охотник.

— У меня есть нож, топор, — она показала висевшую через плечо перевязь. — И огненные палочки.

— Зимний лес — опасное место, — продолжал пугать аратач.

— Пусть идёт! — неожиданно поддержал её Отшельник. — Ничего с ней не случится.

— Да ты в своём уме?! — заорал молодой человек.

Что ответил ему заморец, девушка уже не слышала, торопливо шагая по кровавым следам жертвы.

Олени изрядно попетляли среди деревьев. Пятна на снегу попадались всё чаще, а цвет их становился явно темнее.

— Надо же, какая выносливая животина попалась, — ворчала она себе под нос, меся кроссовками неглубокий, местами плотно слежавшийся, снег.

Солнце медленно, но неумолимо опускалось к розовеющим вершинам гор, а погоне, казалось, не было ни конца, ни края.

— Ага! — удовлетворённо хмыкнула Фрея, наткнувшись на большое пятно снега, густо пропитанного красным. Видимо, здесь самка лежала, истекая кровью. С этого места следы её подруг и вожака уходили в другую сторону. Подранок осталась одна.

Ещё через какое-то время девушка почувствовала, что добыча близко. Вновь вставив дротик в копьеметалку, она замедлила шаг, стараясь разглядеть в надвигающихся сумерках притаившуюся олениху.

Однако девушка вряд ли смогла бы её заметить. Но тут животное, напуганное болью и отчаяньем, вдруг бросилось прочь от приближавшейся смерти и обессилено запуталось в частоколе тонких стволов. Новый дротик опять ударил в бок, вызвав крик боли. Вырвавшись отчаянным рывком, жертва сделала ещё два неуклюжих прыжка, прежде чем окончательно рухнуть в снег.

Фрея впервые охотилась на такого крупного зверя. Но она достаточно наслушалась хвастливых рассказов Отшельника и Глухого Грома, чтобы примерно представить дальнейший ход своих действий. Отбросив копьеметалку, девушка тремя прыжками оказалась на тёплой, дёргавшейся спине оленихи, остро пахнущей мускусом и, задрав ей голову, с огромными, полными ужаса глазами, перепилила ножом горло, тут же отпрыгнув в сторону.

Жалобный крик, переходящий в хрип и бульканье, струя крови, от которой Фрея едва успела увернуться. Тонкие ноги с изящными копытцами бестолково забились, разбрасывая розовые комья снега.

Нервно сглотнув, Фрея вытерла рукавом пот, невольно вспомнив смерть Одинокого Ореха. Тоже вопль, и так же хлещет кровь из пробитой шеи. Вокруг сразу стало как-то темно, жутко, а по мокрой от пота спине промчалось стадо испуганных мурашек. Успевшая отвыкнуть от подобных ощущений, девушка поёжилась.

Взяв в руки топорик, решила, что мёртвая туша уже никуда не убежит. Надо срочно развести костёр, пока дрова и растопку ещё видно невооружённым глазом.

Срубила тройку сухих стволиков, сбегала к одинокой ели, непонятно как оказавшейся в лиственном лесу, наломала сухих веток. Быстро расчистила площадку от снега, принялась возиться с костром, лишний раз убеждая саму себя, что она не так беспомощна, как полгода назад. Отшельник, конечно, вредная гадина, но учитель из него получился неплохой.

Древесная пыль на дощечке задымилась. Вспыхнул крошечный огонёк, тут же вцепившийся в тоненькую полоску сухой бересты, от которой загорелся кусок посолиднее. Его-то Фрея и подсунула под сложенный шалашиком хворост.

Костёр запылал, и девушка почувствовала стремительно наваливавшуюся усталость. Но отдыхать ещё слишком рано, нужно разделать добычу. В конце концов без разницы, примут её в охотники или нет. Главное, она сама в силах обеспечить себя не только едой, но уже и одеждой.

Обработка забитого зверя — дело привычное. Пусть и не так ловко, как местные мастерицы, Фрея оттягивала шкуру, подрезая её острым, как бритва, ножом, изготовленным из собственного инвалидного кресла.

С ощутимым усилием перевернув тушу, принялась вспарывать кожу на двух других ногах оленихи. Дело продвигалось медленно, приходилось часто отлучаться, добавляя хворост. Всё-таки требовалось достаточно освещения, поэтому костёр приходилось поддерживать большой.

Девушка копалась в потрохах, когда услышала странный, беспокоящий сознание звук. Резко выпрямившись, она тревожно прислушалась, вглядываясь в притаившуюся между деревьями темноту.

Над лесом стелился негромкий вой. Как будто жалобный, и в то же время жуткий, будивший какие-то отголоски воспоминаний даже не самой Фреи, а её предков, в давние времена вздрагивавших у костра, едва слыша подобные звуки.

— Волки! — сорвалось с языка. Девушка посмотрела на свои руки, на залитый кровью снег, на кое-как сложенную шкуру и гору кишок.

— Вот батман! Они же такую свежатину за километр учуют!

Глаза сами собой отыскали развесистый ясень. Или бук? Да какая разница! Главное, на высоте человеческого роста от толстого ствола отходило несколько коротких сучьев, а над ними раскинулась мощная крона, где можно с комфортом устроиться переждать ночь. Волки — не рыси, по деревьям не лазают. А утром, глядишь, и Глухой Гром с Отшельником подтянутся, помогут отогнать серую напасть.

Прихватив копьеметалку и дротики, Фрея сделала несколько торопливых шагов и остановилась в нерешительности. Ей вдруг стало отчаянно жаль оставлять хищникам с таким трудом доставшуюся добычу.

— Фиг вам! — буркнула она, выхватывая топорик, мельком пожалев, что не прихватила инструмент посолиднее.

Маленькое лезвие плохо рубило неподатливые кости, часто застревая. Тогда, отчаянно ругаясь, девушка изо всех сил выдирала его или пускала в дело нож. Забыв об усталости, она отчаянно торопилась, с тревогой прислушиваясь к многоголосому вою.

Кое-как разрубив тушу на куски, Фрея перетащила их к облюбованному дереву. После чего, окружив это место воткнутыми в снег горящими ветками, взялась затаскивать мясо наверх. Каждый, скользкий от сала кусок надо привязать к верёвке, затем вскарабкаться на дерево, подтянувшись на руках, втащить груз. Отыскать подходящее место и, рискуя свалиться, устроить его в развилке между сучками.

Напуганная внезапно наступившей тишиной, девушка дрожащими от холода и усталости пальцами привязывала последний кусок. Вдруг в темноте за спиной зашуршал снег, раздалось рычание и лязг зубов.

Взвизгнув от страха и стрелой взлетев на ветку, Фрея отчаянно полезла наверх. А внизу творилось что-то непонятное. Придя в себя, она разглядела в слабом свете звёзд и догоравших факелов непонятный шевелящийся ком, из которого доносилось чавканье, рычанье и щёлканье зубами.

«Так это они потроха доедают!», — догадалась девушка, обессилено прислонившись лбом к шершавой коре, понимая, что и на этот раз сумела избежать смерти.

— Тогда чего я сижу? — встрепенулась она, хватаясь за привязанную к поясу верёвку. — С вас и кишок хватит, проглоты!

От шевелящейся кучи отделилась стремительная тень. Прыжок. Рывок вцепившегося в кусок зверя едва не сбросил Фрею с дерева. С визгом она выпустила верёвку, еле успевая вцепиться в первую же подвернувшуюся ветку. Пояс больно врезался в поясницу, заставив тело выгнуться. Упёршись ногами в основание мощного сучка, девушка обрела устойчивость, сразу почувствовав себя увереннее.

Внизу волчара с жадностью жрал её оленину. Если к этому обжоре присоединится ещё хотя бы парочка, им, чего доброго, удастся стащить её с дерева. Действовать надлежало очень быстро. Фрея отвязала верёвку от пояса, перебросила через сучок и потянула на себя.

— Что, гад, не нравится? — довольно оскалилась она, глядя, как зверь вначале встал на задние лапы, а потом вовсе бессильно повис, вытянувшись всем своим худым, поджарым телом.

Подтянув его ещё на метр, девушка намотала верёвку на руку и потянулась за лежащим в развилке дротиком. Однако волк не стал дожидаться неприятностей и разжал челюсти. Она откинулась назад, больно ударившись головой.

— Зато мясо моё! — крикнула девушка, потирая ушибленный затылок.

Хищник, у которого вырвали еду прямо из пасти, встал, опираясь передними лапами о ствол, и рычал, оскалив белевшие в темноте зубы.

— У медведя всё равно голос громче, — хмыкнула Фрея. — И зубы больше.

Волк прыгнул. Девушка испуганно отпрянула. Разозлившись на свой страх, подалась вперёд и смачно плюнула вниз, целясь в морду. Но попала в плечо.

Быстренько прикончив оленьи внутренности, остальные члены стаи собрались вокруг дерева, задрав кверху острые морды. Фрея, на всякий случай, вскарабкалась выше.

Постепенно нервное напряжение начало отступать, навалилась усталость, стало страшно и холодно. Когда начали стучать зубы, девушка спустилась чуть ниже, где оставалась свёрнутая оленья шкура.

Вновь пришлось проявлять чудеса акробатики и эквилибристики. Мало того, что тяжёлая скользкая шкура то и дело норовила сорваться вниз к голодным санитарам леса, так в неё пришлось ещё и заворачиваться! Что оказалось тоже очень непросто. Зато сразу стало теплее, и мокрая, как мышь в половодье, девушка смогла хоть немного согреться. Опасаясь заснуть и грохнуться, она привязала себя за руку к ветке.

Несколько раз волки принимались прыгать, стараясь вцепиться в разложенные по веткам куски мяса. Громкие удары звериных лап о землю разгоняли наплывавшую дрёму, заставляя вздрагивать и смотреть вниз, где метались длинные серые тени.

Почувствовав голод, Фрея отрезала тоненькую полосу оленины.

«Совсем в дикаря превратилась, — мрачно сопела она, пережёвывая вязкий комок. — Охочусь с дротиками, убиваю, сырое мясо ем. А ведь я когда-то танцевала! И не плохо, даже на конкурсе выступала!»

Сразу вспомнился полутёмный зал с ярко освещённой сценой, звуки музыки, упоительное чувство полёта, отрыва от повседневности и власти над собственным телом.

— Ненавижу эту жизнь! — выкрикнула девушка сквозь стиснутые зубы, с силой размазывая слёзы по грязной щеке.

«Неужто лучше остаток дней просидеть в инвалидном кресле?» — тут же подумала она. Или это чей-то издевательский голос, прозвучавший в её сознании?

— Оба хуже! — зло буркнула Фрея, только сейчас замечая, что вовсю полыхавшая заря уже начала изгонять из леса сумрак. Вот только на расположившихся вокруг зверей наступающий рассвет, казалось, не произвёл никакого впечатления. Запах оленины вперемежку с человечиной держал их здесь крепче самых прочных поводков.

— Ну, и долго мне здесь сидеть? — пробурчала она себе под нос, всё острее ощущая потребность, как можно скорее избавиться от избытка жидкости в организме.

Звуки человеческого голоса вызвали беспокойство среди хищников. Сбившись в кучу, звери задрали кверху острые морды, буквально сверля девушку взглядом желтовато-зелёных глаз. Фрея невольно поёжилась, крепче вцепившись в ветку, и поспешно отвернулась. Сердце бешено заколотилось от одной мысли, что может случиться, если она вдруг грохнется вниз. От этого боль в мочевом пузыре стала невыносимой.

— Вот батман! — морщилась она, выбираясь из-под оленьей шкуры. — Такого и в цирке не покажут.

Трудно объяснить, что так разозлило зрителей этого не слишком пристойного представления. Возможно волки восприняли вынужденное действие как вызов, или злую насмешку над их крутизной? Только едва девушка, примостившись на ветке, расслабилась, как звери, зарычав, метнулись врассыпную, а потом стали прыгать и щёлкать зубами.

Вообще-то смотреть на это, даже с безопасной высоты было жутковато, а Фрея знала только одно лекарство от страха. Испуганно косясь на зверей, она с обезьяньей ловкостью добралась до развилки, где лежало оружие.

Поскольку дротиков имелось только три, девушка долго и тщательно целилась, прежде чем метнуть. Один из хищников с пронзительным визгом завертелся на одном месте, вцепившись зубами в торчавшее из плеча древко.

И словно в ответ на его вой из леса донеслось:

— Фрея! Фрея, где ты?!

— Здесь! — едва не рухнув с дерева, закричала она, размахивая копьеметалкой. — Осторожно, тут волки!

Раненый зверь забился в агонии. Наиболее умные из его приятелей поспешно смылись, а самые голодные, или тупые, сгрудились вокруг, готовясь прикончить и сожрать подранка.

Сообразив, что теперь экономить ни к чему, девушка метнула в эту группу последние два дротика, с удовлетворением убеждаясь, что один из них попал в цель.

— Мы уже идём! — взволнованный голос Отшельника слышался всё ближе.

— Держись! — кричал Глухой Гром.

Чувствуя приближение новых врагов, хищники явно занервничали. Но тут вылетевшая из-за дерева стрела добила второго раненого зверя. Только тогда остальные бросились наутёк.

Но аратач сумел достать ещё одного волка.

— Ты жива?! — заливался радостным смехом старик, подбегая к дереву. — Я же говорил, что она не пропадёт!

Фрея спрыгнула на испещрённый следами снег, и, не успев опомниться, очутилась в крепких объятиях заморца. Он то тискал её за плечи, то прижимал к груди, то отстранялся на вытянутые руки. Блестевшие глаза Отшельника сияли восторгом, по заросшим щекам текли слёзы.

— Я знал! Я верил в тебя! Молодец, что догадалась влезть на дерево!

Он ещё что-то говорил на своём языке, гулко хлопая девушку по спине широкой ладонью. А та никак не могла опомниться. Когда же он врал? Вчера, посылая на ночь глядя вдогонку за оленихой? Или сейчас? Но его радость выглядит такой искренней!

— Отпусти её, старый барсук! — решительно отстранил Отшельника Глухой Гром, оглядывая Фрею с ног до головы. — Они тебя не ранили?

— Нет, — девушка попыталась вырваться от молодого человека, крепко державшего её за плечи. — Всё в порядке, только немного замёрзла.

— Я хотел идти к тебе ночью, — проговорил охотник, не отрывая взгляда от её лица. — Но Отшельник сказал, что ты справишься, а я могу потерять в темноте твой след и сам заблудиться.

— Как видишь, я не ошибся! — рассмеялся заморец.

— Благодари своих духов, старик, — проворчал Глухой Гром, с явным сожалением отпуская девушку. — Если бы с ней что-то случилось, я бы тебя убил! Слышишь?!

— Пока не оглох, — усмехнулся заморец.

— Она для меня важнее всего!

Девушка хотела презрительно фыркнуть, но помимо воли почувствовала, что ей приятны эти слова аратача.

— Что это? — вдруг громко спросил охотник, указав на куски мяса.

— Оленина, — небрежно бросила Фрея. — Не буду же я свою добычу волкам оставлять?

— И ты затащила мясо на дерево? — решил уточнить молодой человек.

— Ну да, — пожала она плечами. — Больше ничего не придумала.

— Это храбрый поступок, — хмыкнул Глухой Гром. — На такое не каждый мужчина решится.

Пока девушка спускала оленину, мужчины снимали шкуры с волков. Тяжело нагруженные охотники не стали останавливаться в шалаше, а сразу направились к перевалу. Фрея не имела ничего против. Оставаться в этом месте ей не хотелось. На сей раз мужчины не стали устраивать гонку и шли не торопясь.

Вечером разожгли костёр в расщелине между скал. Жарили мясо и слушали девушку, заставляя вновь и вновь повторять подробности её первой охоты. Только теперь, чувствуя всю прелесть охотничьих рассказов, Фрея охотно говорила до тех пор, пока не заснула на полуслове.

Отшельник аккуратно уложил её на шкуру и покрыл меховым одеялом. На миг вырвавшись из сна, девушка услышала тяжёлый вздох Глухого Грома.

— Зачем ей нужна эта охота? Она же такая красивая.

Открыв глаза, Фрея вдруг вновь очутилась на дереве, по-прежнему завёрнутая в сырую, тяжёлую шкуру.

Неужто ей всё приснилось? Рассвет. Разившие волков стрелы аратача. Слёзы Отшельника. Похвала Глухого Грома. Девушка хмыкнула. Ну, разумеется, такое могло случиться только во сне.

У подножия дерева раздалось грозное рычание, щёлканье зубов, визг, возня. Удивлённая Фрея наклонилась, чтобы получше рассмотреть, чем там занимаются серые разбойники. По снегу перекатывался чёрный клубок, в котором оказалось совершенно невозможно разглядеть отдельных животных.

— Что это они там так сцепились?

Вдруг один из зверей выскочил из схватки и, присев на задние лапы, поднял острую морду с огненно-красными глазами. Миг, и животное взвилось в гигантском прыжке. Немного не дотягивая до нижней ветки, волк вцепился когтями в кору и стал карабкаться наверх, словно огромная кошка.

Оцепенев от ужаса, Фрея бестолково таращилась на приближавшегося хищника, опомнившись лишь тогда, когда тот оказался совсем рядом. Рванулась к развилке, где лежали дротики, и едва не упала, забыв о привязанной руке. А зверь, совсем не похожий на обычного волка, уже топтался на ветке, готовясь к прыжку.

Завизжав, девушка попыталась выхватить нож. Но неизвестный хищник уже летел на неё, широко расставив лапы с огромными кривыми когтями. Источавшая зловоние гигантская пасть, полная ослепительно белых зубов, грозилась вот-вот сомкнуться.

— Ты это чего? — встревожено спросил Отшельник, отстраняясь. — Я только хотел тебя разбудить.

Приподнявшись на локте, Фрея судорожно сглотнула и, морщась от боли в горле, ошарашено оглядела высившиеся вокруг скалы. Солнце давно встало, хотя небо, вновь затянутое тонкими рваными облаками, не выглядело особенно приветливо. В горле словно кто-то водил точильным камнем, глаза слезились, и отчаянно щекотало в носу.

— Кошмар приснился, — буркнула она, делая попытку подняться. Перед взором тут же всё поплыло. Видимо, проведённая на дереве ночь не прошла бесследно для здоровья.

— Иногда дух сильного зверя тревожит охотника во сне, — озабоченно проговорил Глухой Гром. — Чтобы отогнать его, нужно знать специальные слова. Но…

Он со вздохом покачал головой.

— Ты их не знаешь и не должна знать.

Молодой человек явно хотел ещё что-то сказать, но колебался.

Вот только сейчас подобные мелочи девушку не интересовали, с кошмарами она потом как-нибудь разберётся, сейчас бы сохранить равновесие.

Старик бесцеремонно схватил её за руку.

— Тебе надо полежать в холодном кипятке.

— Наверное, — согласилась Фрея, не имея ни малейшего желания: ни спорить, ни разговаривать, ни куда-то идти.

Наблюдавший за ними аратач хмуро покачал головой.

— Холодный кипяток не поможет прогнать дух зверя, который терзает тело и разум Бледной Лягушки.

И тряхнув длинными волосами, выпалил:

— Мы должны провести обряд очищения!

— Ты хочешь нарушить обычаи Детей Рыси?! — вскричал Отшельник. — Это же мужская магия.

— Иначе дух волка так и будет мучить Бледную Лягушку! — огрызнулся Глухой Гром.

— Я поправлюсь! — пообещала девушка. — Вот увидишь!

— Пошли, пошли, — заторопился старик.

— Мы должны провести обряд! — схватил её за другую руку молодой человек.

— Давай, вначале попробуем холодный кипяток, — попросил заморец. — А если ей завтра не станет лучше, вот тогда… Будет видно.

— Хорошо, — с большой неохотой согласился аратач.

Всё мясо и волчьи шкуры понесли мужчины, оставив ей только оленью. Тем не менее, Фрея с трудом заставляла себя передвигать ноги, тяжело дышала и исходила противным липким потом.

Глухой Гром, не задерживаясь, поспешил в стойбище, чтобы узнать, свободна ли каменная чаша, и если там кто-то есть, попросить освободить её. А девушка с Отшельником повернули к дому. Он то и дело оглядывался на неё, укоризненно покачивая головой. Фрея после каждого чиха вытирала нос, с сожалением вспоминая собственную самонадеянность. «Ишь, загордилась! Не болела она давно. Вот и это… Нака… Накака… Тьфу, накаркала! Только бы помогла волшебная водичка, а то вредный старик достанет своими упрёками».

Пока она корила себя, наставник метался по двору. Порылся в корзине, достал и попытался натянуть на неё меховую куртку.

— Не так плохо я себя чувствую! — ворча, отказалась девушка.

— Оденешь на обратном пути, — с неожиданной покладистостью согласился заморец, укладывая в корзину свёрток чистой ткани, какие-то берестяные коробочки.

Собрав всё необходимое, он попытался взять её за руку.

— Пошли!

— Идём, — со вздохом согласилась та, вновь чувствуя головокружение, пытаясь скрыть которое, спросила:

— О каком таком очищении говорил Глухой Гром?

— Это обряд, который проходят охотники, — с явной неохотой ответил Отшельник. — Мужская магия. Тебе лучше даже не упоминать о нём.

— Не больно-то и надо! — обиженно фыркнула Фрея.

— Лучше скажи, зачем тебе понадобилось затаскивать на дерево всю тушу? — проворчал старик, чуть ли не волоком вытаскивая её со двора.

— Дура была, — пробормотала девушка, после того как мир вновь обрёл устойчивость.

— Нет, — усмехнулся старик, привычно приперев дверь палкой. — Ты всё пытаешься доказать, что можешь охотиться не хуже мужчины.

— Я лучше, — само собой сорвалось с губ Фреи.

— Чем же? — хмыкнул собеседник.

— Тем, что я женщина, — гордо ответила она, и громко чихнув, брезгливо вытерла с носа длинную тянкую каплю.

Несмотря на болезненное состояние, Фрея не могла не заметить, что встречные мужчины и женщины смотрят на неё как-то иначе. Головная боль, раздражение в глотке и начавшаяся ломота в суставах мешали сосредоточиться, не давая возможности чётко определить это изменение.

Помогли ребятишки. Выскочившие откуда-то малявки вразнобой загалдели, размахивая руками.

— Смотрите, Бледная Лягушка вернулась с охоты! Где твоя добыча?! Смотрите, Бледная Лягушка ничего не принесла!

— А ну заткнитесь! — вздрогнула девушка от утробного рыка старика. — Она ранила и настигла оленя, защитила добычу от стаи волков, а одного из них убила дротиком.

— Так это правда, Отшельник? — вдруг спросила какая-то женщина, с улыбкой наблюдавшая за малышнёй.

— Разве я из тех, кто говорит дважды? — надменно вскинул густые брови заморец.

— А где же мясо и шкуры? — стушевалась аратачка.

— Там, где и должны быть, — тем же тоном ответил он. — В моём вигваме.

Нахмурившись и поджав губы, женщина отвернулась, скрестив на груди руки. А ребятишки, пораскрывав рты, смотрели на шмыгавшую носом посланницу Владыки вод широко раскрытыми глазами.

«Не понимаю, — с трудом думала Фрея, послушно следуя за стариком. — Чего он на самом деле добивается? То гнобил как мачеха Золушку. Теперь вот надулся от гордости как бурдюк».

У входа в пещеру их уже ждал озабоченный Глухой Гром.

— Там никого нет, — сообщил он, освещая путь факелом.

— А ты куда? — нахмурилась девушка, останавливаясь. — Спасибо, что помог, но искупаться я и без тебя сумею.

Молодой охотник удивлённо посмотрел на неё, потом на Отшельника, который сказал, пожав плечами:

— В самом деле, храбрый Глухой Гром, что тебе там делать?

Аратач набычился.

— Завтра я тебе скажу, помог ли Бледной Лягушке холодный кипяток, — быстро добавил заморец.

— Я приду сам, — пообещал охотник, сверкнув глазами.

Каменная чаша бурлила, как и десять дней и год, а может и тысячелетия тому назад. Пока Фрея раздевалась, уже нисколько не стесняясь заморца, тот высыпал в переполненную пузырьками горячую воду какие-то порошки, от чего в пещере сразу запахло цветами и мёдом.

Не успела девушка устроиться как следует на покрытом трещинами дне, как старик неожиданно проговорил, присаживаясь на корточки:

— Не стоило так рисковать. В другой раз ты замёрзнешь по-настоящему.

— Значит, в духа волка ты не веришь? — усмехнулась девушка.

— Я многое повидал на своём веку, — уклончиво проговорил наставник. — Взять хотя бы твоё появление. Ничем, кроме вмешательств высших, недоступных человеческому пониманию сил, объяснить это невозможно.

— Да, пожалуй, — неохотно согласилась она.

— Но, думаю, сейчас волк точно ни при чём, — покачал головой заморец. — Ты замёрзла, только и всего.

— Но только помни, — лицо его посуровело. — Эта охота — просто лёгкая прогулка, по сравнению с дальними походами, в которые тебе всё равно придётся ходить, если захочешь стать охотником.

— Зачем ты это говоришь? — нахмурилась Фрея.

— Охота — не женское дело, — непривычно мягким, даже просительным тоном сказал старик.

— В вигвам Глухого Грома не пойду! — она зло глянула на собеседника. — Так и знай! А попробует взять силой — убегу! Будет удерживать — убью и всё равно убегу!

— Но я думал, после сегодняшнего…

— А что сегодня случилось? — окрысилась девушка. — Думаешь, если он один раз поговорил со мной по-человечески, я забуду все его побои?!

— Мужья всегда бьют своих жён! — не остался в долгу Отшельник. — Так было, есть, и будет! Но они же кормят и защищают их!

— Как ты мог убедиться, я сама в состоянии о себе позаботиться, — с чувством превосходства заметила Фрея и потянулась так, что её маленькая, упругая грудь приподнялась над водой. — К тому же он мне не нравится!

— Глухой Гром? — насмешливо хмыкнул собеседник.

— Глухой Гром, — подтвердила девушка.

Заморец сокрушённо покачал головой.

— Но кроме него ты больше никому не нужна. Понимаешь?

— Ещё бы! — кивнула она мокрой головой. — Ты вон тоже отказался. Так почему другие должны мучиться?

Отшельник раздражённо засопел.

Сложив руки на краю ванны, девушка легла на них щекой и, глядя снизу-вверх на гневно раздувавшиеся крылья впечатляющего носа, вздохнула.

— Может согласишься? Поговори с вождём и старейшинами. Ну, какая им разница, где мы будем жить? В деревянном вигваме или в каменном? А мне тогда не придётся проходить посвящение.

— Ты не понимаешь, о чём просишь! — Отшельник раздражённо хлопнул себя по колену.

— Почему? — вскинув брови, пожала она плечами. — Жены-то у тебя нет.

— Да потому, что я старый! — рявкнул заморец. — Я скоро умру, подумай, что тогда с тобой будет?

— Не пропаду, — отмахнулась Фрея. — Даже если не встречу подходящего мужчину, проживу и одна.

— Женщины племени Детей Рыси одни не живут, — постарался взять себя в руки собеседник.

— Значит, я стану первой, — не задумываясь, ответила девушка.

— Я старше тебя и дольше живу среди Детей Рыси, — продолжал увещевать старик. — После моей смерти тебя заставят стать чьей-то второй женой.

Предпоследнее слово он преднамеренно выделил.

— Послушай, Отшельник, — Фрея устало провела рукой по лбу. — Ты хороший человек, и я очень благодарна тебе за всё добро, что ты для меня сделал. Но какое тебе дело, что со мной случится после твоей смерти?

— Дрянная девчонка! — выкрикнул заморец, вскочив. — Мне вообще нет до тебя никакого дела!

Громко шлёпая по мокрому полу, размахивая руками и выкрикивая что-то на своём языке, он как ошпаренный вылетел из зала.

«Ну, наконец-то», — пробормотала девушка, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза. Она с удовольствием понежилась в ванной до тех пор, пока не стал гаснуть факел.

Фрея покидала священную пещеру совсем другим человеком. Головная боль утихла, и в горле только слегка першило.

Она опасалась, что у выхода её будет поджидать Глухой Гром, разговаривать с которым у неё не было никакого желания. Но молодой человек, видимо, вернулся в свой вигвам или ушёл вместе со стариком обсуждать очередное неудачное сватовство.

Весьма довольная данным обстоятельством и подгоняемая всё усиливавшимся голодом, девушка торопливо прошла стойбище, на ходу коротко отвечая на редкие вопросы о своей первой охоте. И не обращая внимания на разговоры, тут же вспыхивавшие за её спиной.

Возле крайних вигвамов она разглядела, как кто-то прячется за деревом возле тропы, ведущей к жилищу Отшельника.

«Неужто Глухой Гром объявился?» — с тревогой и разочарованием подумала Фрея, замедляя шаг.

«Нет, он прятаться от меня не станет, — с непонятным, похожим на разочарование чувством, подумала девушка. — Может, это вообще не меня караулят?»

Но тут она ошиблась.

Когда до неизвестного оставалось шагов двадцать, тот встал, отряхнув сор с заплатанных териков.

— Чего ты так долго?

Поскольку Рог Барана держал руки за спиной, Фрея заставила себя погасить наползавшую улыбку.

— Я же не знала, что ты меня ждёшь.

Когда паренёк приблизился, она заметила свежий шрам в половину левой брови.

— Это правда, что ты добыла оленя?

— Правда, — ей хотелось, чтобы голос звучал буднично и даже пренебрежительно. Дескать, «пустяки, дело житейское». Но помимо воли в нём явно чувствовалась гордость.

— И всю ночь просидела на дереве, спасаясь от стаи волков?

— Да, — тем же тоном ответила девушка.

— А когда взошло солнце, убила троих?

— Одного, — не стала приписывать себе чужих заслуг Фрея. — Двоих подстрелил Глухой Гром.

— Так ты теперь с ним на охоту ходишь? — с неприкрытой ревностью нахмурился «рысёнок».

— Ну, когда ты станешь охотником, пойду с тобой, — улыбнулась девушка. — Если пригласишь.

— Так тебе Глухой Гром и разрешит, — со смесью обиды и разочарования протянул Рог Барана.

— Я не буду его спрашивать, — прошептала она, наклоняясь к самому лицу подростка. — Никогда!

Парнишка потупился, потом, тряхнув косматой головой, вытащил из-за спины правую руку.

— Вот, возьми.

— Ты же обещал…, — начала было Фрея, но тут же замолчала, увидев на грязной ладони грубо вырезанную из кости бабочку, сквозь концы крыльев которой была продета тонкая деревянная палочка.

— Это не добыча, — хитро усмехнулся «рысёнок».

— Вижу, — кивнула озадаченная девушка. — Только… для чего это?

— Ну, как же? — в свою очередь удивился Рог Барана. — Волосы заделывать. А то твой шнурок с ракушкой… Он совсем некрасивый… стал.

Приняв подарок, Фрея убедилась, что перед ней обычная заколка. Вот только ничего подобного ей здесь раньше видеть не приходилось.

— Сам сделал?

— Где мне! — усмехнулся пацан. — Это Осторожный Бурундук. Он самый искусный мастер по кости. А такую штуку я у заморца одного видел, на Маракане.

— Благодарю за хороший подарок, — церемонно проговорила девушка и, поколебавшись, всё же спросила:

— Бровь тебе Глухой Гром разбил?

По тому, как вздрогнул мальчишка, сразу поняла, что угадала.

Однако он тут же попытался скорчить надменную физиономию. От чего лицо стало совсем детским и таким смешным, что Фрее пришлось прикусить губу, чтобы удержаться от улыбки.

— Я его тоже побью! Вот увидишь.

— Только для этого ещё надо вырасти, — наставительно сказала она.

Собеседник покраснел, выпрямился. Глаза сузились, а нижняя челюсть грозно подалась вперёд.

— Не смей разговаривать со мной как с ребёнком! Я «рысёнок»!

— Не буду, — поспешила успокоить его девушка. — Я не хотела тебя обидеть. Просто Глухой Гром большой и сильный. Чтобы его победить, надо стать таким же большим или…

— Что «или»? — насторожился парнишка.

— Надо выучиться драться лучше, чем он, — добавила Фрея и похлопала по плечу.

Чувствуя спиной совсем не детский взгляд малолетнего аратача, она усмехнулась. Как там поётся в песенке? «Девочка созрела», ну, в данном случае мальчик, но суть одна. Вот только её это не очень вдохновляет. Всё-таки разница в возрасте лет десять. Да и вообще, не стоит дарить напрасных надежд. Надо бы как-то ему показать это. Но так, чтобы не обидеть. Как-никак единственный приятель остался из всех Детей Рыси.

Перебрав все оказавшиеся в памяти поговорки и крылатые выражения, Фрея вроде подыскала подходящие слова. Обернувшись, чтобы выкрикнуть их всё ещё стоявшему на тропинке пацану, она вместо этого только ещё раз помахала рукой.

— Что тяжело в учении — это само собой, — бормотала девушка себе под нос, медленно поднимаясь вверх по склону. — Вот только где легко?