Глава I Есть вещи, которые не меняются

— Ну, стало быть, бывайте. — Оба управляющих встали.

— Празднуйте в мире, не станем мешать. Праздник нынче. Традиция. А у нас, в Туссенте, традиции…

— Знаю, — не дал ему договорить Геральт, — святое дело.

Анджей Сапковский. Владычица озера

Серое, тяжёлое небо низко нависало над голым почерневшим лесом. Только редкие мелкие снежинки оживляли суровую картину, кружась в воздухе, словно летние мотыльки. Но и они, падая, таяли, добавляя воды в и без того мокрую землю, испещрённую следами обутых в мокасины ног и длинными, бесконечными полосами, петлявшими между деревьев.

Племя Детей Рыси направлялось к зимней стоянке. Почти каждый что-нибудь нёс. Охотники и самые старшие из «рысят» шли обвешанные оружием с головы до ног. Женщины с подростками, кроме корзин за плечами, тащили тяжело нагруженные волокуши, оставлявшие глубокие борозды в раскисшей земле. Даже дети с гордым видом несли маленькие узелки.

— К вечеру не добраться, вождь, — с сожалением сказал Твёрдый Зуб, тяжело отдуваясь. — Надо останавливаться на ночлег.

Белое Перо и сам уже понял, что надежда достичь долины сегодня не оправдалось. Слишком сырая земля. Вязнут не только ноги, но и полозья волокуш. В этот год холода пришли слишком рано. Поэтому Совет Старейшин принял решение, не задерживаясь, двигаться к месту зимовки.

— Мудрый Камень с охотниками не вернулся? — спросил Умный Бобр, подходя ближе и опуская на землю связку дротиков. Как и многие аратачи, он не любил лук, предпочитая действовать копьеметалкой.

— Ещё нет, — покачал головой вождь.

Старейшина Рода чёрных Рысей сам вызвался сходить на разведку в долину священной пещеры. И хотя вряд ли кто из врагов решится занять зимнюю стоянку Детей Рыси, обычаи предков требовали, чтобы вперёд всегда посылали лазутчиков.

Как правило, ими становились молодые, лёгкие на ногу охотники. Не солидно главе рода бестолково бегать по осенним лесам. Однако Мудрый Камень почему-то сам изъявил желание, а он просто так ничего не делает. Так что же ему нужно в долине? В группе разведчиков имелся ещё один доброволец. Белое Перо еле заметно усмехнулся. Ну, с ним-то как раз всё понятно. Глухому Грому после долгой разлуки не терпится увидеться с Бледной Лягушкой. Кажется, жёны говорили, что она обещала войти хозяйкой в его вигвам на празднике Саненпой?

Теперь, когда отношение соплеменников к посланнице Владыки вод изменилось, вождю ещё сильнее не нравится этот брак. Многие женщины начали жалеть Бледную Лягушку, печалиться о её несчастной судьбе и даже упрекать старшую жену в жестокости, а его самого в недостаточной прозорливости. Вполне возможно, что стоит девчонке вернуться в стойбище, как эти глупые гусыни, стараясь загладить свою вину, начнут искать её расположения или даже дружбы. А это неизбежно приведёт к росту авторитета Глухого Грома. Который среди молодых охотников уже сейчас пользуется уважением едва ли не большим, чем Поющий орёл. Но именно племянника вождь желал бы видеть в будущем старейшиной рода Палевых Рысей и главой всего племени.

Невесёлые размышления Белого Пера прервал Гудящий Шмель.

— Вождь, впереди большая поляна, останавливаемся или идём дальше?

— Ночевать будем там! — громко объявил предводитель Детей Рыси, вызвав облегчённый вздох у многих соплеменников.

Вигвамов и даже шалашей не ставили. Женщины раскладывали шкуры возле торопливо раскладываемых костров. Три дня назад добрые предки позаботились о своих детях, послав им стадо оленей, которое те загнали в расщелину между скал и перебили, обеспечив себя мясом. Теперь люди могли быстро двигаться к долине священной пещеры, не отвлекаясь на охоту.

Только обойдя весь обширный лагерь, вождь пришёл к своему костру, где с удовольствием увидел кипящий на огне котёл. Жёны знали, что он мается зубами, и решили сварить вяленое мясо, чтобы оно стало помягче.

Лёгкий шум привлёк внимание Белого Пера. Поднявшись, он заметил три двигавшиеся в его направлении фигуры. В свете костров, разгонявших сумерки с поляны, вождь понял, что разведка вернулась, хотя и задержалась немного. Но, судя по долетавшим обрывкам смеха, ничего из ряда вон выходящего не случилось. Глава племени вновь принялся очищать кость от остатков мяса.

К костру подошли Мудрый Камень, Глухой Гром и Крыло Ворона.

— В долине всё спокойно, вождь, — улыбаясь, доложил старейшина рода чёрных Рысей. — Никто не покусился на нашу зимовку.

— Отшельник ещё не отправился к предкам? — благожелательно улыбнулся Белое Перо, протягивая ему кусок мяса.

— Да он нас всех переживёт! — рассмеялся Крыло Ворона. — Рядом с такой девкой? А, Глухой Гром?

Тот кисло усмехнулся.

— Если только на ней не помрёт, — с набитым ртом высказался Мудрый Камень. — Небось, пока такую уделаешь, семь потов сойдёт.

— Вы видели Бледную Лягушку? — лениво, как бы между прочим, поинтересовался вождь, не желая показаться любопытным.

Разведчики рассмеялись.

— В лесу обоих встретили, — пояснил Мудрый Камень. — Ловушки на зайцев проверяли.

— Вдвоём? — удивился Белое Перо.

— Видно Отшельник с ней даже на охоте расстаться не может! — ухмыляясь, продолжил Крыло Ворона, искоса поглядывая на Глухого Грома.

— Она за ним корзину таскает, — прожевав, пояснил старейшина рода чёрных Рысей. — Лук, копьё. Ну, прямо «рысёнок». Я, когда увидел, даже удивился малость. Откуда бы здесь парню взяться?

— Издалека как есть пацан! — подтвердил второй разведчик. — Высокая, одета по-мужски, с копьём.

— Как это? — заинтересовался вождь, а шептавшиеся за его спиной жены выжидательно затихли.

Польщённый всеобщим вниманием, Крыло Ворона пустился в объяснения:

— Ну, она себе терики сшила из кожи наподобие тех, что на ней с самого начала были, и куртку короткую надела.

Усмехнувшись, Белое Перо покачал головой.

— Вот как тебе повезло, Глухой Гром.

— Это в чём? — насторожился молодой человек, ожидая подвоха.

— У всех в вигваме по одному охотнику, — стараясь говорить как можно серьёзнее, объяснил вождь. — А у тебя сразу два!

Дружный мужской хохот вперемешку с ехидным женским хихиканьем рванулся к сумрачному небу таким мощным потоком, что казалось, тучи вот-вот рассеются, открыв притаившиеся за ними звёзды.

Немудрящая шутка мигом облетела стойбище, вызывая всё новые и новые вспышки смеха. Лицо молодого охотника окаменело, а лежащая на коленях ладонь чуть заметно дрогнула.

— А кто из вас ночью сверху будет? — вытирая выступившие на глазах слёзы, спросил Крыло Ворона. — Ты или она?

Это оказалось последней каплей. Глухой Гром бросился на весельчака, с рычанием вцепившись ему в горло.

— Хватит! — рявкнул Белое Перо. — Растащите их! Быстрее!

Стремительно поднявшись, он подошёл к молодому человеку, всё ещё пытавшемуся вырваться из крепких рук нескольких охотников.

— Нельзя так реагировать на шутки, Глухой Гром!

— Эта шутка недостойна мужчины! — брызгая слюной, отозвался тот. — Пусть закроет свой дрянной рот, или я ему все зубы вышибу!

— Я сам порву тебя как гнилую кожу! — не остался в долгу Крыло Ворона. — Ты у меня кровью умоешься, лягушкин жених!

— Молчать! — грохочущий голос вождя легко перекрыл их крики. — Вы так хотите драться?

— Да! — рявкнул Глухой Гром. — Такое не прощают!

— Я переломаю тебе все кости, мальчишка! — презрительно фыркнул Крыло Ворона.

Предводитель Детей Рыси окинул хмурым взглядом стремительно собиравшуюся толпу. За спинами охотников слышались голоса женщин и детей. Самые догадливые из «рысят» бросились к ближайшим деревьям, собираясь следить за дракой с их ветвей.

— Может быть, подождёте до завтра? — вновь попробовал урезонить противников Белое Перо. — Когда придём в долину и поставим священный столб?

— Нет! — тряхнул длинными чёрными волосами Глухой Гром. — Сейчас.

— Чем скорее, тем лучше! — как показалось вождю, слишком торопливо поддержал его Крыло Ворона.

— Тогда расступитесь! — рявкнул Белое Перо. — Чего встали? Дайте больше места!

Охотники послушно попятились, постепенно освобождая неровный круг диаметром шагов в десять, освещённый светом костра, возле которого так недавно мирно сидели будущие противники.

Молодые люди стянули через головы меховые куртки, оставшись в териках и рубахах. Оружие в таких драках применять запрещалось. Только руки и ноги.

Не задерживаясь, Глухой Гром стремительно бросился в атаку. Крыло Ворона пытался встретить его ударом в лицо. Но тот, увернувшись, сам заехал противнику кулаком в живот, заставив того согнуться.

Молодые охотники с азартом лупили друг друга, пока, сцепившись, не рухнули на холодную, мокрую землю. Они туда-сюда прокатились, пока, наконец, Глухой Гром, усевшись на грудь противнику, не съездил ему по роже. После третьего удара молодой охотник внезапно улыбнулся разбитыми губами.

— Ну, и кто теперь сверху?

Напряжённо следившие за поединком зрители одобрительно загудели. Заговорив с поверженным противником, победитель давал ему шанс закончить бой.

— Ты умелый боец, Глухой Гром, — охотно отозвался тот, посчитав, что достойно провёл схватку и не желает ссориться ещё сильнее.

Молодой охотник поднялся и помог ему встать.

— Но когда-нибудь я всё равно тебя побью, — добавил Крыло Ворона, едва оказавшись на ногах.

— Этого не будет, — хвастливо усмехнулся Глухой Гром.

— Вот устанешь прыгать на своей Бледной Лягушке, — продолжал балагурить побеждённый охотник. — Я тебе зубы и вышибу.

— Думаешь, я не справлюсь с двумя женщинами? — под дружный смех собравшихся невозмутимо ответил Глухой Гром.

Продолжая шутливо переругиваться, они с целой толпой приятелей затерялись среди костров. А Белое Перо, озабоченно кивая головой, сел на разостланное одеяло.

— Даже сейчас Бледная Лягушка ссорит между собой молодых охотников, — негромко, но так, чтобы он слышал, ворчала Лёгкое Облако.

Драки аратачей редко заканчивались смертью одного из участников. Как правило, всё ограничивалось хорошим мордобоем. Главным образом из-за того, что убийство противника не прибавляло уважения победителю. Очевидно, этот обычай пошёл с тех давних пор, когда остатки когда-то могучего племени, покинувшие травяные равнины, перевалив Костяной хребет, вошли в эти леса. Охотников — мужчин оставалось слишком мало, чтобы терять их в глупых ссорах. Вот только сейчас вождь нисколько не расстроился, если бы Крыло Ворона ненароком прибил Глухого Грома.

— Это неправильно, — тихо проворчала Лёгкое Облако, укладываясь рядом.

— Ты о чём? — оторвавшись от своих размышлений, машинально спросил супруг.

— Женщина не должна одеваться как мужчина, — забубнила жена. — Девушке незачем шататься с охотником и проверять ловушку. У неё и в вигваме полно дел.

Высказав свою точку зрения, Лёгкое Облако сделала ожидаемый вывод:

— Из Бедной Лягушки выйдет плохая хозяйка вигвама!

Вождь в который раз удивился наблюдательности супруги. Может быть даже лучше, если упрямая девчонка станет женой Глухого Грома? Судя по рассказу разведчиков, она нисколько не поумнела, раз продолжает вести себя так вызывающе. Носит почти мужскую одежду, зачем-то шатается с Отшельником по лесу. Вряд ли это понравится женщинам племени Детей Рыси. Однако Белое Перо даже не подумал как-то похвалить Лёгкое Облако, безразлично проворчав:

— Это касается только Глухого Грома. Не дело вождю искать жён для охотников.

После чего он сладко зевнул и, закрыв глаза, приготовился ко сну.

Под утро начался мелкий, противный дождик, так что аратачам пришлось спешно срываться с места ещё до рассвета.

Закутавшись в плащи, кашляя и чихая, они медленно поднимались на гряду, за которой располагалась долина. Когда мокрые, озябшие и уставшие люди оказались на перевале, то увидели над скалами медленно поднимавшиеся клубы дыма, выползавшие из зева пещеры предков. Белое Перо растянул в улыбке замёрзшие губы. Отшельник позаботился и развёл костры для соплеменников. И они поняли это. Послышался довольный смех. Аратачи прибавили шагу, стремясь как можно скорее обсохнуть и обогреться.

А дождь продолжал монотонно моросить, покрывая людей и вещи тонкой холодной плёнкой и напитывая кожаную одежду влагой. Вода хлюпала и в мокасинах, густо облепленных толстым слоем грязи. Детям Рыси зима не нравилась. И пусть настоящие холода со снегом и морозами, порой покрывавшими реки и озера тонким ледком, длились недолго. Им предшествовали навевавшие тоску пасмурные дни, наполненные промозглой сыростью, забиравшейся во все уголки жилища.

Вот показалось озеро с мелкой рябью от падавших с неба капель. Священная пещера предков, возле которой стоял Отшельник, призывно махая рукой.

Каждый из путников мечтал, как можно скорее оказаться под надёжным каменным сводом и погреться у костра, но никакой толчеи у входа не было.

Существовал унаследованный от предков порядок, по которому Дети Рыси уходили от врагов или от стихийных бедствий. Сначала женщины с маленькими детьми, потом старики и «рысята», а за ними взрослые охотники.

— Вы уже вернулись? Счастлив ли был ваш путь? — улыбаясь, спросил Отшельник.

— Дорога не в тягость, если ведёт в долину священной пещеры, — немного переиначил ответ довольный глава племени.

— Мы смогли развести костры только в двух больших залах, вождь! — словно извиняясь, доложил Отшельник, перекрывая голоса торопливо двигавшихся по коридору людей. — Но зато сложили там ещё хворост.

— Мы опоздали всего лишь на день, — с сожалением вздохнул Белое Перо. — Если бы не стали задерживаться с тем стадом, могли бы успеть до дождя.

— Зато у нас есть еда, — заметил, останавливаясь, проходивший мимо Мудрый Камень.

Ещё раз окинув взглядом долину, глава племени пошёл по коридору, щурясь от стелившегося по потолку дыма. Проходя мимо «лица горы», вождь мысленно попросил духов этого священного места ещё раз приютить в своих владениях Детей Рыси и дать им возможность спокойно перенести непогоду.

В пещере имелось великое множество гротов, но пока что люди собрались только в двух больших залах. Они жались к уже горящим кострам или разжигали новые на полу, усыпанном песком и мелкими камешками. Слышались плач и смех детей, ворчание и ругань женщин, резкие голоса мужчин. Понимая, что скученность и усталость очень раздражает соплеменников, вождь ото всей души надеялся, что это ненадолго. Уже завтра, если только позволит погода, нужно начинать ставить вигвамы, а пока что даже эта тесная пещера всё же лучше ночёвки под открытым небом, с которого продолжал капать противный дождь. Выйдя в коридор, он ещё раз поблагодарил старого заморца за своевременную помощь и поинтересовался:

— А гостья твоя где?

— Где-то тут, — неопределённо мотнул головой собеседник. — Костры мне разводить помогала.

— Она тебе ещё не надоела? — усмехаясь, спросил Белое Перо.

— Пока нет, — так же шутливо отозвался Отшельник.

— А то Глухому Грому не терпится ввести её хозяйкой в свой вигвам, — чуть понизив голос, пояснил глава племени причину своего любопытства. — Она, наверное, тоже этого ждёт?

— Я этого не заметил, вождь, — покачал головой старик. — Хотя, если хочешь, спроси её сам?

— Вот ещё! — презрительно фыркнул тот. — Какое мне дело, кто кого хочет завалить на постель?

Отшельник неопределённо хмыкнул. Понимая, что сболтнул лишнее, Белое Перо неторопливо удалился в большой зал, где жёны уже, наверное, приготовили ложе.

Пока измученные тяжёлой дорогой Дети Рыси спали вповалку на жёстких камнях, их предки уговорили духов северного ветра отогнать в сторону моря тяжёлые тучи и вновь вернуть людям солнце. Под его лучами долина, покрытая тонким слоем свежевыпавшего снега, уже не казалась мрачной, а весёлой и даже какой-то праздничной.

Быстро договорившись между собой, старейшины стали отдавать распоряжения, где какому роду ставить свои жилища. В лесу застучали топоры. Одни мужчины заготавливали жерди, другие связывали каркасы жилищ. Женщины носили ветки и снимали с волокуш куски свёрнутой берёзовой коры, дети мешались под ногами, норовя помочь всем и сразу. Со стороны могло показаться, что в огромном стойбище царит бестолковая суета. Но очень скоро то тут, то там стали появляться первые «скелеты» вигвамов.

Среди гомонящих людей вождь заметил заморца. Старик пришёл помочь семье дочери, а вот Бледной Лягушки он не увидел. Очевидно, девушка не захотела лишний раз мозолить глаза аратачам.

Белое Перо не поленился и, придумав какой-то пустяковый предлог, прошёл мимо того места, где ставил свой вигвам Глухой Гром. Обмениваясь шутками с приятелями, молодой человек перевязывал жерди каркаса кожаными ремнями, время от времени нет-нет да поглядывая в сторону тропинки, которая вела к каменному жилищу Отшельника. Вполне довольный увиденным, предводитель Детей Рыси направился в пещеру. Ему хотелось переговорить с Колдуном до Совета Старейшин.

Толстяк лежал в «холодном кипятке». От холода и сырости у него разболелись колени. А впереди большой праздник. Придётся много раз общаться с духами. Вот он и забрался в целебную воду. На каменной скамье старательно ковырял пальцем в носу новый ученик. Когда-то его звали Медлительный Лис из рода Серых Рысей. Чем приглянулся Колдуну именно этот «рысёнок», вождя не интересовало. Слышал только, что от других парней этот отличается очень острым нюхом.

— Снег выпал, — заявил Белое Перо, движением бровей заставив паренька уступить ему место. — Самое время для священной охоты.

— Да, — важно кивнул торчавшей над водой головой, облепленной мокрыми волосами, толстяк. — Судя по приметам, погода устанавливается.

— Когда духи назовут нам имена достойных? — спросил вождь.

— Я спрошу у них завтра, — не раздумывая, ответил Колдун. — В пещере предков они не станут тянуть с ответом.

— Среди Детей Рыси много славных охотников, — задумчиво проговорил глава племени. — Трудно отыскать среди них самых лучших.

— Те, кто ушёл в мир духов, знают многое из того, о чём мы даже не подозреваем, — охотно поддержал беседу старик, поудобнее устраиваясь на дне каменной чаши. — Они видят лучше нас.

— Жаль, что не все могут их понимать.

— Ты же знаешь, вождь, как опасно путешествие в незримый мир, — с лёгким упрёком заметил толстяк.

— Это так, — соглашаясь, кивнул Белое Перо, соображая, как бы подвести разговор к интересующему его предмету.

Проще всего конечно выгнать ученика, уныло державшего в руках коптящий факел. Но что если парнишка вздумает подслушать? Да и без этого могут пойти разговоры, что вождь о чём-то шушукается с Колдуном.

— Все «рысята» учатся выслеживать зверей, — добавил он, продолжая тянуть время. — Но не каждый становится искусным охотником. Любой, прошедший посвящение, может говорить с духами, но Колдун только ты один.

Услышав столь откровенную лесть, старик стал ещё толще, раздувшись от гордости, сразу стал похож на болотную жабу.

— Главное, вовремя разглядеть скрытые в человеке способности, — важно заявил он, поднимаясь.

— Подай одежду! — скомандовал Колдун ученику. Встрепенувшись, тот вставил горящую ветку в трещину и шагнул к наставнику.

— Есть такие люди, которые могут делать что-то лучше других, — охотно согласился вождь. — Вон у Крадущегося Волка какие хорошие стрелы получаются. Даже я лучше сделать не сумею.

Помощник суетился, поправляя прилипавший к мокрому телу учителя балахон.

— А есть такие, — продолжил предводитель Детей Рыси, поймав взгляд толстяка. — Кто готов убить сородича за какую-нибудь безобидную шутку.

Судя по выражению раскрасневшегося лица Колдуна, тот понял, о ком шла речь.

— Неужели и их предки посчитают достойными участия в священной охоте? — покачал головой Белое Перо.

— Я не могу отвечать за духов, вождь, развёл руками толстяк. — Они мудрее всех живущих.

— Я не сомневаюсь в их прозорливости, — поспешно согласился собеседник. — Но ведь всем бывает нужен добрый совет.

В коридоре их пути разделились. Колдун в сопровождении ученика направился в глубь пещеры, а вождь вышел под открытое небо, надеясь, что женщины уже доделали вигвам.

Весь день аратачи посвятили обустройству совместного стойбища. Ставили жилища, вкопали священный столб. Пользуясь солнечным днём, хозяйки развесили на верёвках плащи и шкуры. И хотя каждый знал, что делать с таким количеством народа неизбежно возникали мелкие недоразумения, которые быстро улаживали не терявшие бдительности старейшины.

Все эти усилия привели к тому, что вечером над большинством вигвамов уже поднимался уютный дымок очагов. Тем, кто не успевал, пришли на помощь сородичи. Не забывая, однако, сыпать ехидными насмешками в адрес нерасторопных хозяев и неумёх. Вот почему аратачи предпочитали обходиться своими силами и ставили жилище как можно быстрее. Только обустроив место стоянки, следовало начинать готовиться к празднику.

Совет Старейшин собрался в большом зале пещеры с каменными сосульками и колоннами с пола до потолка. Костёр развели возле одной из них, на которой один из древних Колдунов, используя неровности камня, старательно, но неумело изобразил облик праматери Рыси. Сюда пришли почти все мужчины племени. Многие принесли с собой факелы, дым от которых, поднимаясь к потолку, собирался в туманный клубок, медленно вытекавший через проход наружу.

— Храбрые охотники племени Детей Рыси! — с рокотом отразился от каменных стен голос вождя — Настало время узнать, кто из нас отправится за священной добычей!

Он окинул взглядом притихших соплеменников.

— Растолкуй нам волю духов, Колдун!

Толстяк, уже облачённый в маску Великого духа, начал медленно, крадучись обходить горящий костёр, подвывая и взмахивая руками. От чего густо навешанные на его балахон брекотушки, амулеты и талисманы глухо стукались друг о друга.

Из темноты вышел помощник. Он первый раз участвовал в столь серьёзной церемонии. Руки, державшие прикрытую крышкой корзину, заметно дрожали, а на лице выступили крупные капли пота.

Трава, необходимая для быстрого погружения в мир духов, в холода не росла, поэтому приходилось заготавливать её впрок.

Не обращая внимания на продолжавшего расхаживать наставника, молодой человек вывалил на угли ком сухих листьев, которые с треском загорелись, окутываясь густыми клубами серого дыма. Выкрикнув что-то неразборчивое, Колдун, стремительно опустившись на колени, низко наклонился над чадящим костром. Продолжая бормотать, он жадно вдыхал одуряющий дым, а ученик, торопливо схватив бубен, стал бить по туго натянутой коже колотушкой, обмотанной рысьим мехом.

— У-у-у!!! — завопив, Колдун распростёр руки в стороны, мелко затрясся и, вскочив, побежал, подскакивая и дёргаясь всем телом.

Охотники, напряжённо следившие за каждым его движением, стали торопливо пятиться, освобождая пространство для взывающего к духам старика.

Устами Колдуна мудрые предки должны назвать имена участников самой главной охоты в году. По одному из каждого рода. Не удивительно, что попасть в их число считалось очень почётным. Аратачи полагали, что именно им духи будут оказывать особое покровительство.

От едкого пахучего дыма, застилавшего пещеру, першило в горле, и слезились глаза. Дёргающиеся движения Колдуна, бессвязные выкрики, стук бубна, бряканье колотушек и тонкий звон колокольчика вкупе с напряжённым ожиданием заставляли зрителей слышать невнятные, таинственные голоса, видеть носившиеся по воздуху призрачные фигуры.

Именно в этой пещере охотники племени Детей Рыси особенно остро чувствовали незримое присутствие предков, чей прах, собранный в священные кувшины, хранился где-то в одном из многочисленных гротов.

Перестав метаться, колдун замер возле колонны с изображением праматери. Воздев руки к потолку, он, издав хриплый горловой крик, рухнул на пол, забившись в конвульсиях. К нему тут же бросился ученик с кувшином воды и кто-то из молодых охотников. Очнувшись от наваждения, вождь подбросил в затухавший костёр охапку хвороста.

Толстяка стало рвать. Потом он, словно испытывая терпение аратачей, долго, шумно пил воду, отдувался, жалуясь на усталость и годы.

С трудом сдерживавший снисходительную улыбку, Белое Перо всей кожей чувствовал нарастающее нетерпение. Наконец, имена были произнесены. Как вождь и надеялся, Глухого Грома среди них не оказалось.

Счастливчики остались в пещере, где им предстояло провести следующие четыре дня без пищи и солнечного света, очищая себя перед столь важной охотой. Дело в том, что на пятый день им предстояло отправиться в лес и добыть рысь. Причём убить священного зверя следует как можно безболезненней. Прочие охотники отправились по своим вигвамам. У них тоже имелись свои не менее важные дела.

С пустым желудком не повеселишься. Какой же праздник без обильного и разнообразного угощения? Вот только оно ещё бегает по лесам и не собирается само приходить в стойбище. Поэтому на следующее утро отряды вооружённых мужчин разбрелись по окрестностям, а женщины принялись готовить желудёвую и ореховую муку.

Окрестности долины не могли похвастаться обилием дичи, вот почему аратачи охотились здесь только во время зимовки. Однако на этот раз добыча оказалась на редкость скудной.

— Зверя нет, вождь, — мрачно заявил Мудрый Камень, присаживаясь у костра.

— Совсем пусто, — подтвердил Суровый Ветер, бросив на раскисший снег двух глухарей и тетерева. — Вот и всё, что набили за целый день.

— А у нас и этого нет! — отозвался кто-то из охотников. — Одна белка.

Послышался негромкий смех и невесёлые возгласы.

— Даже следов не видать! Как зимовать будем, вождь? Чем кормить женщин и детей? Какой тут праздник!

Белое Перо терпеливо ждал, давая людям выговориться. Когда шум поутих, он поднял руку, призывая к тишине.

— Праматерь рысь и добрые предки не оставят своих детей, — негромко заговорил он, заставляя крикунов замолчать. — Такое случалось и раньше. Завтра идём на юг. В тех местах с дичью получше. В стойбище остаются «рысята» с наставниками и по трое охотников из каждого рода. Главным будет Широкий Поток.

— Почему ты оставляешь меня с женщинами и детьми, вождь? — набычился, не скрывая обиду, старейшина рода Серых Рысей. — Или я дрянной охотник?

— Мы пойдём быстро, мудрый Широкий Поток, — почтительно объяснил своё решение предводитель Детей Рыси. — А твоя нога ещё не совсем оправилась от раны.

Вздохнув, старейшина кивнул, признавая правоту его слов.

— Если вы выйдите завтра, то пропустите начало священной охоты, — встревожился Колдун. — Это может не понравиться духам предков и праматери Рыси.

— А будет лучше, если мы станем их чествовать с одними желудёвыми лепёшками? — проворчал Белое Перо.

Толстяк недовольно засопел. Его можно понять. Именно Колдун обязан защищать соплеменников от гнева духов и объясняться с ними.

— В стойбище остаётся достаточно народа, чтобы достойно проводить участников священной охоты, — примирительно заметил вождь. — Предки не должны обидеться. Сам говорил, что они все знают. Значит, им известно, что в окрестностях мало дичи.

Собравшиеся одобрительно зашумели, поддерживая своего предводителя.

— Мы вернёмся с богатой добычей, будем есть жирное вкусное мясо и славить добрых предков.

Дождавшись, когда охотники начнут расходиться, вождь забрался в свой вигвам. Нужно хорошенько выспаться перед дальней дорогой.

— Это всё Бледная Лягушка, — громко, чтобы он слышал, ворчала Лёгкое Облако на женской части вигвама. — Где это видано, чтобы Дети Рыси возвращались в стойбище с пустыми руками?

Супруг мог бы с ходу назвать ей несколько подобных случаев, но промолчал, не желая унижаться до спора с женщиной.

— Она, что всех зверей распугала своим глупым нарядом? — фыркнула вторая жена. Но собеседница не приняла её шутливого тона.

— Девчонка нарушила наши обычаи и заветы предков! — заявила она, для убедительности подняв вверх палец с криво обгрызенным чёрным ногтем.

— Да в чём? — непонимающе вскинула брови Медовый Цветок. После того, как выяснилось, кто на самом деле убил Упрямую Веточку, даже её стала раздражать бессмысленная ненависть Лёгкого Облака к посланнице Владыки вод.

— Разве ты забыла, что женщины не должны охотиться? — ехидно поинтересовалась старшая жена.

Собеседница прыснула, зажав рот руками.

— Это Бледная Лягушка охотится?! Ой, ну и насмешила.

— Да! — не сдержавшись, во весь голос рявкнула толстуха, нисколько не заботясь о покое супруга. — Мне Кудрявая Лиса сказала, что ей Поющая Сова передала, что Снежный Ландыш рассказывала, будто её отец Бледную Лягушку охотиться учит!

— Ой, ну да ладно! — презрительно фыркнула Медовый Цветок. — Чему он её там научит?

Притворяться спящим дальше не имело смысла. Кряхтя, обернувшись к притихшим жёнам, Белое Перо наставительно проговорил:

— Рыбы не летают, женщины не охотятся!

— Но она из лука стреляет, ловушки ставит и с копьём бегает! — торопливо перечислила Лёгкое Облако. — Разве так можно?

Вождь мысленно поморщился. Ну какой из девчонки охотник? Но оставлять слова жены без ответа он не мог:

— В своём вигваме пусть чему угодно её учит. А в стойбище я её с копьём да луком не видел.

И вполне довольный собой Белое Перо демонстративно отвернулся от жён.

— Да может сплетни всё это? — неуверенно проговорила Медовый Цветок. — Ты что Поющую Сову не знаешь? Для неё соврать, что под кустом присесть. Сходила девчонка разок с охотником ловушки проверить, а она уже не знай чего говорит!

— Что-то ты с мужем по лесам не шляешься! — фыркнула Лёгкое Облако.

— У меня и без того дел полно, — усмехнулась та. — А ей, может, скучно одной за каменной стеной сидеть?

— Я завтра сама схожу к Снежному Ландышу и всё узнаю, — зловеще пообещала собеседница.

Продолжение разговора вождь уже не слышал.

Как и подобает настоящему мужчине, Белое Перо старательно делал вид, будто его совсем не интересуют глупые женские разговоры. Однако тревога о том, что духи и впрямь могут обидеться на непристойное поведение Бледной Лягушки, нет-нет да и посещала вождя. Что если они действительно оставят Детей Рыси без добычи? Тем более, что сроки уж больно поджимали. В стойбище необходимо вернуться через три дня к окончанию священной охоты. А удастся ли за это время добыть мяса для почти семи сотен человек, Белое Перо уже начал сомневаться.

Однако поход получился более чем удачный. В устроенную облаву попалось стадо кабанов, две лосихи, а на обратном пути встретился одинокий старый олень.

Правда, кроме мяса, охотники тащили на волокуше Сломанного Сука. Защищая маток, секач порвал ему ногу. Но, осмотрев на другой день рану, вождь решил, что мужчина, скорее всего, поправится.

Аратачи не знали ни слова «триумф», ни такого понятия. Но для встречи, которую устроили возвратившимся отцам, мужьям и братьям соплеменники, оно подошло больше всего. Женщины кричали и плакали от счастья, поспешно освобождая своих охотников от тяжёлой ноши, с тревогой расспрашивая о самочувствии и обстоятельствах похода. Маленькие дети с визгом носились вокруг, норовя повиснуть на отцах.

Вот только в глазах супруги Белое Перо заметил откровенное разочарование, которое та пыталась скрыть за кислой улыбкой.

Странность встречи и непонятную реакцию Лёгкого Облака невольно разъяснил Кривой Клык, провожая его до вигвама и чуть не лопаясь от гордости.

— А все говорили, что вы ничего не принесёте.

— Это ещё почему? — усмехнулся вождь и, не удержавшись, потрепал сына за жёсткую шевелюру.

— Да из-за Бледной Лягушки, — простодушно объяснил «рысёнок». — Рассказывают, что духи разозлились на неё и увели всех зверей.

Мужчина залился презрительным смехом, надеясь, что тот звучит достаточно натурально.

— Не слушай глупых разговоров, сын. Предки не заставят своих детей голодать из-за какой-то девчонки.

Ободряюще улыбнувшись Кривому Клыку на прощание, он направился в свой вигвам. В этот раз добычу заранее разделили по родам, а уж раздавать родичам будут сами старейшины. Исполнив свой долг, Белое Перо стащил измазанную в крови куртку.

— Лёгкое Облако! — окликнул он старшую жену, что-то оживлённо обсуждавшую с Медовым Цветком.

— Что? — взглянула на него женщина.

— Зашей! — супруг с силой швырнул ей в лицо куртку. — Кабан подол порвал.

От неожиданности та едва не упала.

А вождь уже обращался ко второй супруге:

— Принеси новую рубаху, да поскорее!

Медовый Цветок испуганной мышью нырнула в вигвам.

Не обращая внимания на лёгкий мороз, мужчина продолжал раздеваться. Оставшись в одних териках и поясе, он почти вырвал из рук жены рубаху, грозно сверкнув глазами. Одёрнув подол, поправил ожерелье и перья в волосах, вождь неторопливо направился в ту часть стойбища, где располагались вигвамы рода Белых Рысей.

Снежный Ландыш уже резала мясо на ровные кусочки, которые довольный муж тут же жарил над костром, нанизав на острую палочку.

— Ты уже переоделся, вождь? — удивился Медвежье Ухо. — Думаешь, они вернутся сегодня?

— Вряд ли их стоит ждать раньше завтрашнего дня, — с сомнением покачал головой предводитель Детей Рыси. — Но не ходить же всё время в грязной одежде?

Смутившись от таких слов, собеседник посмотрел на свою заляпанную куртку и торопливо предложил. — Раздели с нами мясо, вождь.

— Нет, — улыбнулся тот. — Я буду есть у своего очага.

Потом огляделся, словно кого-то выглядывая. — Где твой отец, Снежный Ландыш?

— Не знаю, — пожала плечами женщина. — Он сегодня у нас ещё не был.

— Как зайдёт, скажешь, что я хочу его видеть, — велел вождь. — А я пойду к Умному Бобру.

— Хорошо, — кивнула женщина, бросив тревожный взгляд на переставшего жевать супруга.

Белое Перо опасался, что возвращение участников священной охоты произойдёт именно тогда, когда племя ещё не успело как следует подготовиться.

Но вечером вместо усталых охотников к жилищу Белого Пера пришёл озабоченный Отшельник.

— Ты хотел меня видеть? — спросил он, усаживаясь по другую сторону очага.

Глава племени посмотрел на него сквозь оранжевые язычки пламени.

— Где твоя гостья? Завтра у Детей Рыси большой праздник. Это неправильно, если она будет скучать, когда все веселятся.

Густые брови старика чуть дрогнули от удивления. Поднимаясь, он сказал:

— Я передам ей твои слова, вождь.

Как впоследствии выяснилось, охотники, помня строгий наказ Колдуна, специально провели в лесу лишнюю ночь, чтобы дать время уставшим мужчинам отдохнуть перед праздником.

Ещё немного похолодало. С неба сыпался редкий, мелкий снежок. Над озером, которое не замерзало даже в самые сильные морозы, клубился лёгкий туман.

Хозяйки разожгли огни в очагах возле своих вигвамов. Встали охотники. Солнце поднялось над изломанной кромкой леса и сглаженными вершинами редких гор. Люди всё чаще начинали с тревогой поглядывать в сторону леса. И когда самые нетерпеливые уже стали сбиваться в кучки, спрашивая друг у друга: «Не случилось ли чего-нибудь?» — раздался ликующий крик «рысёнка». Вождь ещё с раннего утра послал двоих на деревья, чтобы те вовремя предупредили племя. На склоне гряды среди деревьев показались тёмные фигурки. Две из них несли на жерди убитую рысь.

По мере приближения к стойбищу всё громче слышались горестные крики и плач. Многие из аратачек падали на колени в жидкий снег, исступлённо протягивая руки к мёртвому животному — символу праматери. Стоявшие за их спинами мужчины мрачно сопели и отводили глаза, изо всех сил изображая безутешное горе.

Обычаи Детей Рыси запрещали охоту на первопредка. Убивать хищника разрешалось исключительно для самозащиты. Но, даже если так получалось, никто их охотников не вешал когти рыси на грудь. Даже говорить об этом лишний раз считалось неприличным.

И только раз в год на праздник Саненпой аратачи устраивали специальную охоту, чтобы обновить и ещё раз подтвердить связь с праматерью. Недаром это слово ещё означает «восхождение».

Бледные, сосредоточенные молодые люди шли к столбу предков по живому коридору плачущих соплеменниц. Впереди гордо вышагивал Рваный Удар из рода Палевых Рысей, друг Поющего Орла, и вообще хороший парень. Именно он нанёс рыси смертельный удар.

У ярко пылавшего костра их уже ждали вождь и старейшины, одетые в лучшие одежды, щедро разукрашенные бахромой, иглами дикобраза и яркой вышивкой. Несмотря на холод, никто из них и не подумал надевать тёплую куртку.

Мёртвое животное положили на снег. После чего самые главные люди племени придирчиво осмотрели тушу. Нашли несколько незначительных ран и одну на горле, куда попал пущенный меткой рукой дротик.

— Смерть была лёгкой! — громко объявил Твёрдый Зуб.

И все окружающие заметили, как Рваный Удар облегчённо перевёл дух. В случае, если бы выяснилось, что рысь долго мучилась, не видать бы охотнику её шкуры.

Вождь со старейшинами отошли, уступая место Колдуну. Тот, расставив вокруг мёртвого зверя талисманы и фигурки духов, принялся снимать шкуру священным кремнёвым ножом. А помощник принялся колотить в бубен, срывающимся от волнения голосом выкрикивая имена духов стихий и сторон света.

Из толпы вышла празднично одетая Прохладный Ветерок, жена Твёрдого Зуба. Поскольку мех зверя имел слишком ярко выраженный рыжеватый оттенок, никто не оспаривал у женщин рода Рыжих Рысей честь готовить священное мясо, хотя такое случалось не так часто. Как правило, шли столь отчаянные споры, что приходилось вмешиваться старейшинам, а то и Колдуну.

Пока Прохладный Ветерок вместе с женой счастливого охотника, тоже обряженной в лучшее платье, вешали котёл и наливали воду, толстяк закончил возиться со шкурой, тут же передав её Рваному Удару.

Выпотрошив тушу, Колдун бросил внутренности в костёр, а мясо отдал женщинам, которые тут же принялись сноровисто кромсать его ножами.

Вытерев снегом окровавленные руки, толстяк взял у помощника бубен. Настало время священной пляски.

Охотники набросили на плечи шкуры рыси, которые имелись почти в каждом вигваме. Кто-то сам участвовал в священной охоте, кому-то она доставалась в наследство. Поскольку использовали шкуры только раз в году, а всё остальное время они лежали в корзинах, заботливо пересыпанные сухими травами, хранились они долго. Если вдруг у кого-то оказывались сразу две, то ту, что постарше, дарили тем, у кого шкуры не было, или та приходила в полную негодность. Но даже тогда её не выбрасывали, а сжигали на костре вместе с кем-нибудь из умерших.

Облачившись в шкуры предков, мужчины встали вокруг костра, над которым варилось мясо рыси, образовав два круга. Ближний составляли старейшины, вождь и те из охотников, кто прошёл посвящение в этом году, вернее уже в прошлом. Ибо у аратачей праздник Саненпой считался ещё и днём начала нового года.

Для затравки Колдун выбил бубном мелкую дробь и затянул монотонную песню о том, как появился новый мир, как Великий дух вновь заселял его животными, как встретился с праматерью Рысью, и что из этого вышло. А мужчины пошли по кругу, шаг за шагом имитируя грациозную походку хищницы.

По мере продолжения рассказа, изложенного корявыми стихами, голос Колдуна звучал всё громче и выразительнее. Повинуясь ему, танцоры двигались всё быстрее, изображая вышедшую на охоту рысь. Внезапно старик на секунду замолчал, словно предупреждая, а затем звонко ударил в бубен. Мужчины дружно отпрыгнули в сторону, делая движение правой рукой, словно пытаясь разорвать когтями тело врага. Затем вновь продолжилось движение по кругу. Только на сей раз охотники явно изображали праматерь в битве. Кто-то громко фыркал, кто-то шипел и рявкал от переполнявших его чувств. Но самое интересное, что этот, на первый взгляд беспорядочный танец, не вызвал всеобщую свалку. Только двое молодых охотников столкнулись друг с другом, но вспыхнувший было конфликт быстро погасили, оказавшиеся рядом старшие товарищи.

Женщины и дети поддерживали танцоров энергичными выкриками и хлопками в ладоши, а кое-кто из «рысят» даже подпрыгивал на месте в такт речи Колдуна.

А вот его помощник, столбом застывший у костра, не спускал глаз с наставника, повторяя про себя каждое его слово. Танцевали долго и со вкусом. Так что время от времени толстяк умолкал, продолжая бить в бубен. Пользуясь заминкой, ученик подносил ему миску с травяным настоем.

Сигналом к окончанию этой части церемонии стало перечисление имён участников священной охоты, которые Колдун выкрикивал уже осипшим голосом. Едва прозвучало последнее, как мужчины гаркнули во всё горло: «Рысь», — и облегчённо остановились, переводя дух. Толстяк и вовсе плюхнулся задом на снег.

Сейчас же к измученным танцорам устремились женщины. Жёны, матери и сёстры несли в руках чаши с отваром из сухих ягод. Пока охотники утоляли жажду, Прохладный Ветерок выкладывала на припасённые плетёные подносы варёное мясо. Те их мужчин, что прошли посвящение в этом году, отправятся вместе с Колдуном в пещеру, где хранятся сосуды с прахом предков. Там им предстоит в первый и последний раз в жизни вкусить мясо рыси.

Вождь, довольно рыгнув и вернув миску Медовому Цветку, в который раз подивился мудрости предков, разделивших во времени две важнейших церемонии в жизни каждого аратача. Пройдя посвящение, молодой человек должен проникнуться важностью и ответственностью своего нового положения, прежде чем окончательно духовно слиться с праматерью, получив от неё магические силы, так необходимые на охоте и на войне.

Котёл с бульоном отнесут в вигвам Твёрдого Зуба, где соберутся самые уважаемые женщины племени и станут поить им девушек, впервые заплётших волосы в три косы, молодых жён и матерей, имеющих грудных детей. Впрочем, подробности этого ритуала Белое Перо не интересовали. Он вместе с остальными мужчинами направился к столбу предков, где заботливые хозяйки уже расставили угощение.

Какое-то время охотники сосредоточенно жевали, восстанавливая затраченные силы. Но постепенно челюсти двигались всё ленивее, а пот на лицах выступил уже не от усталости.

Пришло время для прославлений. Первым, как полагалось, сегодня поднялся Твёрдый Зуб и завёл речь об искусных охотниках рода Рыжих Рысей. Об их храбрости и удачливости. При этом родичи ревниво следили за речью старейшины, чтобы тот ни в коем случае никого не пропустил.

И так выступили главы всех родов, а последним взял слово вождь. Отметив охотников рода Палевых Рысей, Белое Перо отыскал подходящие слова для каждого из старейшин. На все эти славословия ушла уйма времени. Так что именно этим и завершился первый праздничный день.

Растянувшись на ворохе шкур, Белое Перо с наслаждением погружался в блаженный сон хорошо поработавшего и славно отдохнувшего человека.

Мысли текли неспешно, как вода в широкой Маракане, готовясь замереть, уступая место сновидениям.

А со стороны женской части жилища «шу-шу-шу» да «бу-бу-бу», охи да невнятные восклицания.

«У них ещё хватает сил болтать?» — почти засыпая, подумал вождь, но тут намеренно громко произнесённое имя заставило его слегка встряхнуться.

— Расторопная Белка ей предлагала всё как надо сделать, косы заплести. А та ни в какую! — шипела Лёгкое Облако. — Вы, говорит, с Мутным Глазом от меня отказались, и я уже не ваша приёмная дочь.

— Вот дрянная девчонка! — охнула Медовый Цветок. — Старуха ей только добра желает. Чтобы муж её, как положено, с тремя косами взял. Ох, и наплачется с ней Глухой Гром!

— У него кулаки здоровые, — злобно хмыкнула собеседница. — Скорей уж Бледная Лягушка кровавыми слезами умоется. И поделом!

«Настоящий мужчина не бьёт жену слишком часто, — неожиданно подумал вождь. — Чем больше Глухой Гром будет лупить Бледную Лягушку, тем меньше у него шансов стать старейшиной».

Выполнив все положенные ритуалы и церемонии, второй день праздника аратачи посвящали песням, пляскам, соревнованиям и обжорству. Так что каждый из Детей Рыси находил развлечение по душе.

Белое Перо с тремя старейшинами, набив брюхо, устроились на краю стойбища, где показывали свою меткость «рысята» и молодые охотники.

На старой облезлой шкуре дикой коровы кто-то из мальчишек изобразил нечто, напоминавшее не то длинноухого медведя, не то хищного зайца.

Звонко тренькали туго натянутые тетивы луков. С лёгким свистом взмывали вверх дротики, пущенные с помощью копьеметалок.

Осоловев от сытости, то и дело смачно рыгая, старейшины подробно разбирали каждый выстрел, каждый бросок. Именно здесь Белое Перо впервые увидел Бледную Лягушку. Девушек среди зрителей хватало. Кто-то пришёл поддержать женихов и мужей, кто-то только присматривал будущего спутника жизни. Напряжённо следившие за соревнованиями аратачи не обращали внимания на посланницу Владыки вод, выделявшуюся не только ростом и цветом волос, которые она так и не заплела в косы, но и одеждой, резко отличавшейся от той, которую носили Дети Рыси.

Вместо надевавшейся через голову куртки на ней красовалась мужская рубаха, а поверх — меховой жилет на завязках.

«Вот упрямая девчонка! — не без доли уважения подумал вождь, машинально кивая Твёрдому Зубу и пропуская его слова мимо ушей. — Кому и что она хочет этим доказать?»

Между тем, к рубежу стрельбы, красуясь, вышел Глухой Гром в одной ярко расшитой рубахе.

— Подожди, — прервал Белое Перо старейшину рода Рыжих Рысей. — Давай посмотрим?

Собеседник, в который раз рассказывавший о том, каким метким стрелком был его отец, обиженно замолчал. А вождь вновь попытался отыскать глазами Бледную Лягушку. Но девушка исчезла.

«Неужели ушла? — мысленно усмехнулся глава племени. — Странное поведение для невесты».

Но такое демонстративное невнимание нисколько не огорчило молодого охотника. Он легко, словно играя, выпустил две стрелы и под одобрительные возгласы зрителей отправился метать дротики.

В следующий раз вождь заметил Бледную Лягушку поздно вечером. Когда большинство мужчин и женщин постарше уже отдыхали в своих постелях, переваривая обильное угощение и готовясь к последнему дню праздника Первого снега. Только молодёжь ещё продолжала колобродить, разбившись на группы, группки и парочки. Большинство собралось у вигвамов «рысят», откуда доносились смех, крики и редкий визг.

Белое Перо понимающе улыбнулся. Парни изо всех сил стараются произвести впечатление на девчонок, иногда пуская в ход шаловливые руки.

Неожиданно его внимание привлекло знакомое имя.

— Нет, Бледная Лягушка, это не борода как у Отшельника. Накилы с ног до головы покрыты густой серой шерстью. Вместо лица у них звериная морда и огромные острые, как у волка, клыки!

Подойдя ближе, предводитель Детей Рыси улыбнулся. Возле небольшого костерка сидели три совсем молоденьких «рысёнка», две прижавшихся друг к дружке девочки и посланница Владыки вод.

«Тебе детей рожать надо, — с лёгким презрением подумал вождь. — А ты сказки слушаешь».

Сидевший спиной к нему старик плотнее закутался в тёплое меховое одеяло.

— Ходят они без одежды, охотятся на оленей и огромных северных волков. А норы себе делают в снегу. Его там выпадает столько, что заносит самые высокие деревья. И он никогда не тает. Вот так там холодно.

— А откуда же деревья? — с явным недоверием спросила Бледная Лягушка. — Если всегда холодно?

Но Неугомонный Заяц из рода Серых Рысей мог ответить на любой вопрос. — Они там под снегом растут. Как травка.

Несмотря на более чем солидный возраст, он не пользовался авторитетом у соплеменников. Хотя в молодости считался не только искусным охотником, но и одним из лучших разведчиков. Вполне соответствуя своему имени, Неугомонный Заяц совершил длительное путешествие, спустившись на корабле заморцев вниз по Маракане до моря и отсутствуя почти целый год. Вот только вместо ожидаемой славы оно принесло ему только одни неприятности.

Неугомонный Заяц каждый раз рассказывал о своих необыкновенных приключениях всё более занимательно и цветисто. Так что соплеменники, вначале слушавшие его разинув рот, стали замечать, что одни и те же истории стали звучать совершенно по-разному. В конце концов, аратачи решили, что всё это он просто выдумал.

Вот только Бледная Лягушка ничего этого не знала и, кажется, относилась к словам старика серьёзно. Не желая слушать очередную небылицу, вождь зашагал к своему вигваму, улыбаясь и покачивая головой.

Но добраться до родного очага, ему вновь было не суждено. Не успел он пройти и сотни шагов, как навстречу попался озиравшийся по сторонам Глухой Гром. И тут, словно какой-то злой дух дёрнул Белое Перо за язык:

— Кого-то ищешь?

— Да, вождь, — кивнул молодой охотник и тут же поинтересовался. — Ты Бледную Лягушку не видел?

Глава племени на миг замялся, не зная, что сказать. То ли послать Глухого Грома к старому болтуну, то ли заявить, что никого не видел? Последнее показалось вождю самым умным. Но, не иначе вновь вмешалась какая-то злая магия, или просто захотелось узнать, как поведёт себя девчонка при встрече с женихом. В любом случае, Белое Перо небрежно бросил, дёрнув плечом:

— Кажется, у вигвама Неугомонного Зайца сидела, сказки слушала.

Сверкнув белозубой улыбкой, Глухой Гром стремительно прошёл мимо Белого Пера. А тот, чуть помедлив, двинулся следом, словно бы невзначай прячась в тени жилищ.

«Это неправильно!» — с внезапным гневом на самого себя подумал вождь, и решительно развернувшись, собрался уйти. Но тут раздался раздражённый голос Бледной Лягушки.

— Зачем ты так говоришь? Я хочу послушать!

Тут же позабыв о благих намерениях и достойном поведении, вождь, присев, осторожно выглянул из-за вигвама, внутри которого кто-то уже заливисто храпел.

На фоне горевшего костра чётко выделялась высокая, стройна фигура посланницы Владыки вод. Девушка стояла, чуть пригнув голову и крепко сжав кулаки.

Напротив неё по-прежнему широко улыбался Глухой Гром.

— Неугомонный Заяц прожил так много лет и видел столько всего, что уже запутался, где сон, а где явь. Где сказка, а где быль.

— Мой разум не хуже твоего! — обиженно проворчал старик.

— Уже темно, — не обратил внимания на его слова охотник. — Пойдём, я провожу тебя до каменного вигвама Отшельника.

— Не нужно, храбрый Глухой Гром, — с издёвкой ответила Бедная Лягушка. — Меня пригласила Снежный Ландыш. Я у них переночую.

— Тогда я провожу тебя до вигвамов рода Белых Рысей.

Опустившись на корточки и подсунув под себя длинную полу куртки, он предложил:

— Давай, Неугомонный Заяц, рассказывай. Что ты там говорил о рыбном народе?

— Пожалуй, я засиделся, — в свою очередь оставил его слова без ответа старик. — Пойду спать.

Пока будущие молодожёны репетировали семейную сцену, прочие слушатели правдивых историй знаменитого путешественника куда-то делись. Так что у догоравшего костра остались только молодой охотник с посланницей Владыки вод.

Белое Перо напряг слух. Но тут за стенкой вигвама послышалась возня и кряхтение. Неужели кому-то приспичило выйти по нужде? Страшно подумать, какие разговоры пойдут среди Детей Рыси, если узнают, что вождь, как мальчишка, подглядывает за чужим свиданием. Вспотев от одной мысли об этом, он поспешно отошёл в сторону, прячась в темноте.

При его появлении что-то горячо обсуждавшие жёны сразу притихли. При виде их лиц с застывшими многозначительными гримасами настроение главы племени сразу улучшилось.

Усмехнувшись, он неторопливо разделся и негромко сказал, развалившись на шкурах:

— Я жду тебя, Медовый Цветок.

Всё-таки в праздник надо радовать близких.

Хотя возле костра, разложенного у столба предков, расположились главы всех родов и вождь с Колдуном, данное собрание вовсе не считалось Советом Старейшин, поскольку в окружавшей толпе присутствовали не только охотники, но и женщины с детьми.

Наверное, почти всё племя пришло поглазеть на молодожёнов. По обычаям аратачей, последний день любого праздника считался «свадебным».

Наибольшее количество семейных пар образовывались после праздника Посвящения. Многие из бывших «рысят» торопились, как можно скорее, вкусить все прелести взрослой жизни. Более терпеливые или менее удачливые дожидались Саненпоя. Ну, а для самых привередливых существовал Нилгори. Так называлась встреча Детей Рыси и Детей Кабана на берегах Блестящего озера. Там племена обменивались мехами, шкурами, ценным камнем, горшками, корзинами и невестами.

Те, кто решил связать свои судьбы сегодня, уже сходились к вигваму вождя, попутно ссорясь из-за порядка очерёдности.

Духи ясно дали понять, что первыми должны быть пары, где жених из рода Рыжих Рысей, а вот кто пойдёт следующим, решали в шуточной перепалке родственники новобрачных. Шум нарастал до тех пор, пока Колдун в маске Тунапа, духа земли, не ударил в бубен, требуя тишины. Голоса постепенно затихали, и толстяк принялся танцевать. Поскольку узнавать волю духов не требовалось, на этот раз обошлись без травы, открывавшей дверь в невидимый мир. Периодически подпрыгивая, так чтобы позвякивали развешенные деревянные брекотушки, амулеты и талисманы, Колдун перемежал невнятные выкрики чёткими и понятными просьбами к предкам благословить новые семьи, послать им долгие годы радости и многочисленное потомство.

Покончив со вступительной частью, толстяк уселся возле старейшин и принял из рук помощника чашу с травяным настоем.

К костру подошла первая пара. Жених в новой, ярко расшитой рубахе, в териках с длиннющей бахромой и яркими перьями сойки в мочках ушей. Эту моду, пришедшую к Детям Рыси от соседей из-за Костяного хребта, многие старшие охотники не одобряли, но всё больше молодых предпочитали украшать себя подобным образом.

По сторонам молодожёнов стояли их родители, так же в праздничных одеждах.

— Моё имя Львиный Ус из рода Рыжих Рысей, мне нужен свой вигвам. Но он пуст без хозяйки. Я хочу, чтобы ей стала Весёлая Пчела из рода Серых Рысей.

С этими словами молодой человек взял у своего отца кусок жареного мяса и протянул невесте. Невысокая, крепко сбитая девушка с круглым улыбчивым лицом в свою очередь одарила жениха желудёвыми лепёшками, которые тот отдал матери.

— Моё имя Весёлая Пчела. Я согласна войти хозяйкой в вигвам Львиного Уса.

Поднялся Твёрдый Зуб в длинной куртке из оленьего меха. Сидеть на снегу прохладно, поэтому старейшина оделся потеплее. Глава рода Рыжих Рысей произнёс прочувственную речь, посвящённую многочисленным достоинствам Львиного Уса. Практически он повторил то, что говорил позавчера, тем не менее, все слушали очень внимательно.

Молодой человек гордо выпятил грудь с ожерельем из медвежьих когтей. Замолчав, Твёрдый Зуб уселся, а слово взял отец невесты. Покашливая и запинаясь, он стал рассказывать о том, какая замечательная хозяйка Весёлая Пчела, как хорошо умеет готовить, выделывать шкуры и шить одежду. Закончив хвалить дочь, мужчина смущённо крякнул и вытер выступивший на лице пот.

Тогда поднялся Колдун и, пристально глядя на притихших молодых, строго спросил:

— Готовы ли вы принести друг другу клятву верности?

— Да, да, — почти в один голос откликнулись они.

— Пусть слова ваши слышат духи во всех четырёх концах света!

Жених с невестой повернулись в сторону восхода и громко, хотя и несколько в разнобой, произнесли слова, не менявшиеся уже сотни, если не тысячи лет.

— Не иди передо мной, может я не пойду за тобой, не иди за моей спиной, может я не смогу повести тебя за собой, иди рядом со мной, и мы станем единым целым.

Повторив клятву ещё три раза, молодые люди выжидательно посмотрели на вождя. Настало время произнести слова, завершающие церемонию. Воздев руки к небу, Белое Перо произнёс:

— Львиный Ус и Весёлая Пчела, теперь вы будете не одиноки. Каждый из вас будет дополнением другому. Теперь у вас будет не две жизни, а одна на двоих. Вас ждёт долгий, счастливый путь через многие годы.

Вот с этого момента они официально считались мужем и женой. В окружении родственников и друзей молодые люди направились в ту часть стойбища, где располагались вигвамы рода Рыжих Рысей, чтобы общими усилиями построить жильё для новой семьи.

А их место уже заняли другие. Всего сегодня образовалось пять пар. Четверо молодых и вдовец из рода чёрных Рысей, взявший хозяйкой в вигвам Быструю Тетёрку, двоюродную сестру умершей жены. Вообще то они могли совсем не приходить. Достаточно было произнести клятву в присутствии Колдуна, а потом зайти к вождю, чтобы тот сказал нужные слова. Но умудрённый опытом мужчина не стал лишать девушку праздника.

— Это всё? — громко спросил Белое Перо.

Начинавшие расходиться люди невольно остановились, привлечённые словами главы племени.

— Всё, вождь, — недоуменно пожал плечами Умный Бобр, а Колдун недовольно засопел, очевидно, догадываясь, к чему Белое Перо завёл этот разговор.

— А что Глухой Гром передумал брать Бледную Лягушку хозяйкой в свой вигвам? — продолжил тот.

По толпе прошелестел нарастающий ропот. Аратачи стали оглядываться, разыскивая глазами молодого охотника.

— Что тебе за дело до моего сына? — старческим дребезжащим голосом спросила Кудрявая Лиса, прижимая к груди внука, испуганно таращившего чёрные глазёнки на предводителя Детей Рыси. — С каких это пор вожди охотникам жён выбирают?

— Да пусть берёт, кого хочет, — пожал плечами Белое Перо. — Я просто напомнить хотел. Может, твой сын забыл?

Послышался смех. Сначала робкий и неуверенный, потом всё громче и громче.

«Над кем часто смеются, того редко уважают», — вспомнил довольный вождь слова своего отца, с трудом удерживаясь от довольной улыбки.

Старуха беспомощно огляделась, но видела вокруг только смеющиеся лица. Вождь ждал, что Глухой Гром, не выдержав насмешек, как-нибудь да проявит себя. Лучше всего, если бы он бросился в драку. Но, видимо, молодой охотник просто не пришёл на церемонию. А его мать, поджав губы и ещё сильнее прижав к груди заплакавшего внука, ушла, расталкивая сухими плечами соплеменников.

Вполне довольный происходящим, Белое Перо собрался обратиться с вопросом к старейшине рода чёрных рысей. Но тут начавший стихать смех прорезал громкий, хорошо знакомый голос.

— Бледная Лягушка не желает идти в вигвам к Глухому Грому! — выкрикнула Лёгкое Облако. — Потому, что сама хочет стать охотником и поставить свой!

Новый взрыв хохота спугнул рассевшихся на деревьях ворон. Тут не выдержали даже старейшины, изо всех сил пытавшиеся сохранить серьёзность.

— Это не смешно! — истошно завопила жена вождя, воздев к небу сжатые кулаки и тряся жирными брылами щёк.

Вождь почувствовал, что назревает скандал, который к тому же эта дура решила устроить публично.

«Эх, надо было и с ней переспать!» — с запоздалым сожалением подумал он.

— Разве вы не видите, что она не женщина! — надрывалась Лёгкое Облако.

Прекрасно понимая всю бесполезность попыток вразумить разбушевавшуюся супругу, Белое Перо решил лишний раз доказать своё умственное превосходство, а уж потом пустить в ход кулаки.

— А кто же она? — вождь, улыбаясь, окинул взглядом соплеменников. — Вроде всё, что положено женщине, у неё на месте?

В толпе вновь послышались смешки.

— У Сухого Ручья тоже всё на месте! — зло огрызнулась жена. — Только он не охотник и не мужчина. Больше на женщину похож. Так, Умный Бобр?

Старейшина рода Белых Рысей крякнул, как-то странно отведя глаза.

— Ну да. Охотником стать не захотел, поэтому платье носит. Живёт в вигваме брата… Ну да что я буду говорить? Вы всё знаете.

— Вот и Бледная Лягушка из таких, — продолжала Лёгкое Облако, уже полностью завладев вниманием слушателей. — Замуж выходить не желает. Хочет пройти посвящение и стать охотником!

— Да не врёшь ли ты, женщина? — взорвался Белое Перо, шагнув к жене.

— А ты у Отшельника спроси! — огрызнулась та. — Узнай, чему он её учит, и что обещал!

Люди зашевелились, стали оглядываться. Забурлив, толпа стала отодвигаться от побледневшего заморца и испугано прижавшейся к нему Снежного Ландыша.

— Лёгкое Облако говорит правду? — сурово сдвинул брови предводитель Детей Рыси.

— Она много чего сказала, — усмехнулся быстро овладевший собой старик.

— Не петляй словами, будто заяц по первому снегу! — гневно вскричал Твёрдый Зуб. — Неужто Бледная Лягушка в самом деле собралась стать охотником?

— Спроси у неё сам, старейшина, — пожал плечами старик, явно стараясь избежать неприятного разговора.

Вождь и все собравшиеся начали оглядываться в поисках посланницы Владыки вод.

— Её здесь нет, — покачал он головой. — Поэтому отвечать придётся тебе, Отшельник. Так, значит, Бледная Лягушка желает пройти посвящение и хочет стать охотником?

— Да, — с явной неохотой признался заморец, бросив укоризненный взгляд на опустившую голову женщину.

— Я же говорила! — возопила Лёгкое Облако. — Вот! Теперь вы видите, что она не женщина!

— Она просто дура! Какой из неё охотник, смех один! Как ты мог ей такое позволить?! Ты смеёшься над нашими обычаями и памятью предков!

— Я уважаю наши обычаи!!! — громкий голос старика перекрыл негодующие возгласы старейшин. — И помню заветы предков о том, что дела охотников могут обсуждать только охотники!

— Бледная Лягушка — не охотник и никогда им не будет! — вскричал старейшина рода Рыжих Рысей. — Если только у неё яйца вырастут!

— Я охотник! — заморец ударил себя в грудь кулаком. — Или ты сомневаешься в этом, Твёрдый Зуб? Так я докажу тебе это прямо сейчас!

— Тихо! — попытался восстановить тишину глава племени. — Отшельник прав!

— Да как же это?! — едва не задохнулся от возмущения глава рода Рыжих Рысей.

— Охотники должны решать свои дела между собой, — пояснил Белое Перо и махнул рукой. — Все, кто не прошёл посвящение, уходите! Мы начинаем совет!

Мельком взглянув на гордо удалявшуюся супругу, вождь с холодной яростью подумал: «А тебе, жаба жирная, я все рёбра пересчитаю!»

— Не слишком ли много чести этой девчонке? — проворчал Твёрдый Зуб. — Каждый раз из-за неё Совет Старейшин собираем?

— Ты забыл, кто её прислал? — тут же вступил в разговор Колдун. — И что она сделала для Детей Рыси?

Смутившись, глава рода Рыжих Рысей отвёл глаза, но быстро нашёл, что возразить:

— Всё равно, это не даёт ей право становиться охотником!

— Только сами охотники могут решить, кто может стать одним из них, — кивнул толстяк.

— Да подождите вы об этом! — досадливо махнул рукой Мудрый Камень. И когда все посмотрели на него, спросил:

— Отшельник, ты хорошо знаешь девчонку, она уже давно живёт у тебя. Скажи, откуда у неё такие глупые мысли?

— И почему ты им потакаешь? — добавил глава рода Серых Рысей.

Прежде чем старик успел что-то сказать, в толпе, плотно окружавшей Совет, послышались негодующие возгласы, и в первый раз выбрался Глухой Гром.

— Ты где пропадал, женишок? — хохотнул Твёрдый Зуб. — А невеста где?

— Спит где-нибудь под корягой! — крикнул кто-то, вызвав у присутствующих смех и улыбки. — Весны дожидается.

— Мне торопиться некуда, — пренебрежительно хмыкнул молодой охотник. — Подожду до праздника Посвящения.

— На котором твоя невеста сама охотником станет! — не унимался шутник.

— Не станет! — отмахнулся Глухой Гром. — Хватит одной женщины в охотниках.

— Помолчите! — сдерживая улыбку, крикнул вождь и, возвращая разговор в серьёзное русло, вновь обратился к Отшельнику. — Так почему девчонку вдруг в охотники потянуло? И чего ты ей наобещал?

— Ну, чего молчишь? — рявкнул глава рода Рыжих Рысей.

— Жду, когда вы закончите выть как стая волков по весне! — огрызнулся заморец. — И дадите, наконец, возможность всё объяснить!

— Говори! — кивнул Белое Перо, когда крики и смех немного стихли.

— Жизнь народа Бледной Лягушки совсем не такая, как у аратачей, — начал старик. — Она попала к нам, всё равно что оленёнок в стадо лесных быков.

— Но ты же сам говорил, что за морем тоже живут по-другому! — прервал его глава рода Белых Рысей.

— Я мужчина! — гордо вскинул голову Отшельник. — До того, как оказаться здесь, я много успел повидать в жизни. А Бледная Лягушка — молодая девушка, к тому же потерявшая память. Она как маленький ребёнок. Вспомните себя в «рысятах». Неужели вы всегда слушались своих наставников или старших охотников?

— При чём тут это? — проворчал Твёрдый Зуб.

— При том! — наставительно проговорил старик. — Что Бледной Лягушке кажется, будто она может выжить в одиночку. Без мужчины.

Вождь усмехнулся, начиная понимать заблуждения посланницы Владыки вод.

— Она просто дура! — фыркнул кто-то.

— Ты, Толстопятый Уж, был больно умным, когда наелся незрелых ягод, — проворчал Колдун. — Из тебя три дня несло.

— Я их больше не ем! — смеясь, заверил охотник.

— Научился? — усмехнулся Отшельник.

— Ещё бы! — отозвался молодой человек.

Старик посмотрел на хмурых старейшин.

— Вот и я хочу, чтобы Бледная Лягушка научилась жить, как полагается для девушки из племени Детей Рыси. Чтобы она поняла, что другой жизни у неё не будет.

— Стоит так возиться! — пренебрежительно хмыкнул старейшина рода Серых Рысей. — То, что женщина не понимает словами, нужно вбивать кулаком!

Вновь послышался смех, хотя уже не такой дружный.

— Есть вещи, которые человек должен понять сам, мудрый Широкий Поток, — глядя на него с жалостью, проговорил заморец. — И кулаками тут не поможешь. Особенно с посланницей Владыки вод. Так ли, Глухой Гром?

— Бледная Лягушка — сильная и храбрая девушка, — не задумываясь, ответил молодой человек. — И из неё выйдет прекрасная хозяйка.

— Когда только ты её уговоришь? — ехидно осведомился Твёрдый Зуб. — Когда она войдёт в твой вигвам? Завтра? Послезавтра?

— На праздник Посвящения! — не задумываясь, ответил Глухой Гром и улыбнулся. — Если Отшельник поможет.

Старик важно кивнул, огладив бороду.

— Значит, вы просто решили мучить девчонку до тех пор, пока она не согласится стать его женой? — покачал головой глава рода чёрных Рысей.

— Не совсем так, Мудрый Камень, — нахмурился оскорблённый заморец. — Если она хочет пройти посвящение, пусть побудет «рысёнком».

Тут уже хохотали все охотники. Смахнув выступившую слезу, вождь махнул рукой.

— Ладно, учи Бледную Лягушку, как сумеешь. Только пусть с оружием по стойбищу не шатается.

И покачал головой.

— Ну, Отшельник! Только ты мог до такого додуматься!

— Что если она выдержит? — тронул его за рукав Колдун.

— Что? Кто? — не понял Белое Перо, потом махнул рукой. — Это невозможно!

— Ты забыл, что она прислана самим Владыкой вод! — напомнил толстяк, привлекая всеобщее внимание. — Великий дух не выбирает кого попало. Вдруг она сможет так прожить до лета? Вы что позволите ей пройти посвящение?

Сразу став серьёзным, вождь взглянул на заморца. Тот кивком головы указал на Глухого Грома.

— Тогда я силой приведу её в свой вигвам! — с мрачной решимостью проговорил молодой охотник. — Бледная Лягушка будет моей женой. Даже если я обдеру об неё все кулаки.

— Вы же не думаете, что я собираюсь сделать из девчонки охотника? — покачал головой Отшельник.

— Конечно нет, женщин охотников не бывает, — сказал вождь. — Хотя ваше с Бледной Лягушкой поведение выглядело очень странно.

— Теперь понятно, что ты её просто обманываешь, — усмехнулся Мудрый Камень. — У вас, заморцев, это всегда хорошо получается.

С самого утра Фрею преследовало чувство смутного беспокойства. Хотя, поначалу всё шло как всегда.

С появлением в долине у озера большого стойбища Детей Рыси зверья в округе заметно поубавилось. Хищники тоже предпочитали держаться подальше от людей. Поэтому девушка стала ходить к ручью затемно, чтобы лишний раз не встречаться с аратачками. Вот и сейчас она принесла воды, разожгла огонь в очаге и повесила котёл, когда из хижины появился хмурый Отшельник.

Поворчав на то, что кувшины не целые, снег со стола не сметён, а костёр чуть теплится, старик проследовал в уборную, бросив в сторону Фреи какой-то странный, то ли оценивающий, то ли жалостливый взгляд.

Ещё до того, как племя пришло на зимовку, заморец велел ей сменить маршрут утренней пробежки. Очевидно, для того, чтобы избежать лишних вопросов от Детей Рыси. Жизнь уже научила девушку обращать внимание на мелочи. Поэтому, мчась по утоптанной тропинке, она пыталась понять, чем вызвано необычное поведение заморца. Или это ей только кажется? Но из головы упрямо не шло непонятное выражение на лице старика.

Неужели это из-за вчерашней ссоры с Глухим Громом? Вот только, судя по самодовольной роже молодого охотника, тот не слишком расстроился из-за её отказа. Ну, орал, конечно. Но как-то без особого азарта. Словно по обязанности. В драку не полез и даже не заставил давать новое обещание. Наверное, как и договорился с Отшельником, ждёт праздника Посвящения? Ну, ну. Давай дожидайся.

Подбегая к небольшой промоине, Фрея подумала: «А ведь уже сегодня вечером я могла бы стать его женой. И прощай вечный голод, усталость, ломота в мышцах и эти глупые, тупые тренировки».

Резко выдохнув, она скрипнула зубами, представив над собой довольную физиономию Глухого Грома.

— Ну, уж нет!

Прибавив скорости, девушка упёрлась тупым концом копья в край овражка и, перепрыгнув на ту сторону, продолжила бег.

Что же всё-таки на уме у Отшельника?

Ворвавшись во двор, она увидела, как тот меланхолически помешивает деревянной ложкой варево в котле.

— Ты опоздала, — покачал головой вредный старик. — Значит, не будешь есть мясо.

Фрея устало махнула рукой. Стоило ей прибежать до того, как закипала вода, заморец кричал, что «хитрая девчонка нарочно срезала путь».

Стараясь встать так, чтобы умопомрачительный запах не слишком сильно бил в ноздри, девушка принялась за упражнения.

Но и тут старому козлу всё не нравилось. Не так встала, не так наклонилась, слишком медленно двигалась. Как же девушка ненавидела его в эти минуты.

— Сегодня в стойбище свадьбы. Пойдёшь? Будет интересно.

— Вот ещё! — фыркнула Фрея, глотая слюну. — Чего мне там делать?

— Сама виновата, — усмехнулся отшельник. — Могла бы и поучаствовать в церемонии. Глухой Гром всё ещё желает видеть тебя хозяйкой своего вигвама.

— Вот только я не хочу, — буркнула девушка, надевая жилет из оленьей шкуры. — Его видеть.

— Как хочешь, — с наигранным равнодушием пожал плечами заморец, закладывая куски мяса в корзину. — Если не идёшь, то обойди ловушки, доделай древки для стрел и вымой котёл.

С этими словами он вылил бульон на землю. Фрея едва не взвыла от злости. Девушка рассчитывала запить им противные желудёвые лепёшки. Впрочем, когда она взяла котёл, внутри всё же оставалось, хотя и совсем немного.

Проглотив его в пару глотков, Фрея мрачно взглянула на деревянный щит, закрывавший вход в кладовую, где хранилось мясо и рыба. Войти туда и наесться до отвала — проще простого. Вот только гадкий старикан сразу предупредил, что если пропадёт хотя бы один кусочек или самая маленькая рыбка, ей можно будет собирать вещички и уматывать обратно в стойбище. Хоть к Мутному Глазу с Расторопной Белкой, хоть прямиком в вигвам Глухого Грома.

Поэтому девушка даже не пыталась что-то оттуда взять. Да и Отшельник ещё ни разу не обвинил её в этом.

Покончив со скудным завтраком, Фрея кое-как оттёрла котёл снегом, собрав его с крыши хижины, и села перематывать портянки. Почему она именно так называла данную процедуру, девушка и сама не смогла бы толком объяснить. Просто когда носки уже невозможно стало надевать, а кроссовки на босу ногу натирали кожу, заморец принёс (скорее всего, из сундука) два куска ткани и показал, как надо заворачивать ступни, закрепив кожаными ремешками, чтобы не размотались ненароком.

Вот тут девушка и вспомнила какой-то фильм, где аналогичные тряпки называли «портянками». С тех пор она это слово и использует.

Хорошо кроссовки ещё каким-то чудом держались. Она в который раз похвалила неизвестных обувщиков из солнечного Китаистана. То есть, правильнее будет из Китая. Хотя, всё равно, рано или поздно придётся переобуваться в мокасины, а у них очень мягкая подошва. Даже у зимних.

С такими грустными мыслями Фрея припёрла дверь во двор палкой. Пора обходить ловушки. Последний раз большинство петлёй оказались либо сорваны, либо пустые. Зайцы, основной объект её промысла, тоже покинули окрестности многолюдной долины. У неё имелся небольшой запас вяленого мяса, который она припрятала от старика. Но вот уже четвёртый день, как его количество совсем не пополнялось.

Корзина за спиной, копьё в руке и грустные думы в голове.

Первая петелька из крапивной верёвки сиротливо лежала на снегу поперёк заячьего следа. Проверив согнутый куст и убедившись, что тот по-прежнему готов распрямиться от малейшего толчка, девушка пошла дальше, поёживаясь от холода. Следующую ловушку, судя по следам, сорвал лось. Третья тоже оказалась пустой. А в четвёртой раскачивалась лопоухая добыча.

Довольно улыбаясь, Фрея сняла зайца, растёрла в руках какую-то пахучую травку, как учил Отшельник, и принялась настраивать петлю.

Чем выше она поднималась по склону гряды, тем резче и холоднее становился ветер. Вспомнив ещё один урок старика, девушка оглянулась, пробегая взглядом по окрестностям, и тут же заметила чётко выделявшуюся на фоне снега одинокую фигурку, приближавшуюся к жилищу Отшельника. Несмотря на более чем приличное расстояние, она узнала Глухого Грома.

— Вот батман! — выругалась Фрея.

Теперь стало понятно странное поведение заморца. Старый козёл решил устроить им свидание, чтобы помирить после вчерашнего скандала. Вот только интимная встреча с неудавшимся женишком не входила в её планы.

Девушка зло усмехнулась. ещё задолго до возвращения аратачей, она предвидела, что Глухой Гром не оставит её в покое.

Возможно, в присутствии Отшельника он ещё сможет вести себя более-менее прилично, но наедине, а особенно в лесу наверняка вновь будет пытаться осчастливить глупую девчонку своими жаркими объятиями. Бр-р-р!!! При одном воспоминании о его тяжёлом теле на своей груди, Фрею бросило в дрожь. Прекрасно понимая, что ей не обхитрить прирождённого охотника, она, тем не менее, не собиралась сдаваться, приготовив парочку сюрпризов. До одного из них было слишком далеко, но второй оказался почти рядом.

Тут же позабыв про все ловушки, девушка побежала к стойбищу, старательно, хотя и неумело, путая следы.

Спустившись к ручью, вскарабкалась на дерево у самой воды, где отыскала конец верёвки, привязанной к вершине сосны на противоположном берегу. Фрея уже неоднократно проделывала этот трюк, чтобы не переходить вброд холодный ручей.

Перелетев над ним, она больно ударилась о шершавый ствол, крепко обхватив его ногами. Взобралась повыше, привязала верёвку. По сучьям перебралась на другую сторону дерева и, повиснув на нижней ветке, стала раскачиваться взад-вперёд. Разжав руки, девушка прыгнула, мягко приземлившись на снег.

Вытерев пот, Фрея огляделась, самодовольно заключив, что с того берега её следы разглядеть невозможно. Кусты мешают. Пусть теперь лучший охотник племени разбирается, куда она делась?

Теперь можно идти в стойбище. Даже если Глухой Гром отыщет её там, то приставать в наглую не будет. У Детей Рыси это не принято.

Девушка с неохотой признавалась себе, что аратачи стали относиться к ней гораздо лучше, чем даже до убийства Упрямой Веточки. Подходя к крайним вигвамам, она заметила, что очаги возле них не горят. Не видно хлопочущих хозяек и играющих детей. Потом откуда-то донёсся негромкий гул множества голосов.

«Не иначе, как свадьбы ушли глядеть, — вспомнила Фрея слова Отшельника и тут же забеспокоилась. — А что если Неугомонный Заяц тоже туда утащился?»

А ей надо бы с ним поговорить.

— Эй! — крикнула она, отыскав знакомое жилище. — Есть кто-нибудь?

Забираться в вонючую темноту без особой нужды не хотелось.

— Кто там? — откликнулся дребезжащий, старческий голос. — Это ты, Бледная Лягушка?

— Я, — облегчённо улыбнулась девушка. — Чего сидишь в вигваме? Выходи на солнышко.

Послышалось преувеличенно громкое кряхтение. В отверстие входа показалась голова с редкими, седыми волосами, перехваченными кожаным ремешком с уныло торчащим, облезлым чёрно-белым пёрышком.

— Зимнее солнце не греет старые кости, — прошамкал аратач, кутаясь в меховое одеяло. — Меня уже предки зовут.

— Лучше садись ближе к костру, — радушно пригласила Фрея и, пользуясь отсутствием хозяйки, стала разжигать почти погасший очаг.

— Почему ты здесь? — улыбнулся Неугомонный Заяц. — А не там, где надо быть сегодня такой красивой и молодой девушке?

— Вот принесла тебе кое-что, — она достала из-за пазухи большое чёрно-белое перо.

Оно как-то попалось ей в лесу, Фрея подобрала, надеясь, что такая вещь может пригодиться, и, как видно, не прогадала.

— Благодарю, Бледная Лягушка, — голос старика дрогнул, когда он почтительно принял подарок. — Давно я ничего не получал от девушек. А в молодости они из-за меня даже дрались!

Аратач привычным движением воткнул новое перо за кожаный ремешок на голову, а старое бросил в костёр.

— За косы друг друга таскали, лица царапали. От одного моего… взгляда счастливые ходили. ещё бы! Лучший охотник в племени. И самый красивый!

Ещё немного послушав, Фрея решила повернуть разговор в нужную сторону.

— Ты очень интересно рассказываешь, — бесцеремонно прервала она старика. — Вот только в прошлый раз я не дослушала историю о морских людях?

Сбитый с привычного течения мысли, Неугомонный Заяц недоуменно захлопал короткими, редкими ресницами.

— Ты говорил, как проплыл с заморцами по Маракане, — терпеливо объясняла девушка, от души надеясь, что не всё из услышанного вчера является бредом свихнувшегося под тяжестью лет придурка. Ну, пусть в его словах окажется хоть чуточка правды! Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— А-а-а, — понимающе протянул старик. — Вон ты о чём.

Поправив одеяло, аратач полуприкрыл выцветшие глаза.

— Это племя ведёт свой род от морской женщины. Они до сих пор живут в тех водах, как рыси в наших лесах. Вместо рук и ног у них плавники, но не такие, как у рыб.

Старик провёл горизонтальную линию.

— Вот так. ещё у морских женщин длинный нос, острые зубы и такой сладкий голос, что, услышав его, слабые мужчины бросаются в воду. Говорят, будто на морском дне они одаривают их такими ласками, на которые не способна ни одна земная женщина. У них между плавниками на животе есть такая штучка…

Фрея громко фыркнула.

Рассказчик удивлённо посмотрел на девушку.

— Ты мне про народ говори, — проворчала она. — А не про то, где кто кому и как отдаётся.

Неугомонный Заяц досадливо крякнул. Видимо, эта часть истории ему очень нравилась. Но, опасаясь остаться совсем без слушательницы, старик торопливо заговорил:

— Морской народ живёт далеко на юге от того места, где Маракана впадает в море. Они строят на островах жилища из таких больших раковин, что в них можно спать. Плавают люди моря на лодках. Но не из бересты, как аратачи, а в огромных, выжженных изнутри брёвнах.

Фрея поощрительно кивнула.

— Всё их оружие сделано из рыбьих костей и зубов. Морские люди, как вы с Отшельником, тоже очень любят рыбу. Только ловят её сетями, которые плетут из водорослей. От праматери им достались жабры, и они могут проводить в воде целый день. Но спят обязательно на суше. Если ночь застанет их в море, они превращаются в страшных чудовищ и горько плачут до зари.

Девушка вздохнула, но прерывать разошедшегося старика не стала.

— Племя морских людей не делится на рода. Они живут как одна большая семья. Только дети не знают своих отцов. Потому что женщины могут свободно переходить от одного мужчины к другому. Или…

Он хихикнул.

— Жить сразу с двумя.

— Бедные мужчины морского народа, — покачала головой Фрея. — Как только они терпят подобные издевательства?

Неугомонный Заяц презрительно скривился, спрятав узкие глаза среди множества морщин.

— Когда охотники морского народа напали на меня, я одним ударом убил десять человек. Потом ещё пятьдесят! Я бы их всех перебил. Но главная женщина на коленях умоляла меня не убивать их мужчин. Взамен они согласились стать моими жёнами…

Далее последовал захватывающий рассказ о грандиозных сексуальных подвигах Неугомонного Зайца. Но на самом интересном месте, когда девушка почувствовала, что сильнее краснеть уже невозможно, раздался насмешливый голос Глухого Грома.

— Хорошее место ты нашла, чтобы от меня прятаться.

— И не думала, — вздрогнув, еле отыскала в себе силы насмешливо пожать плечами Фрея. — Не такой уж ты и страшный.

— Тогда зачем следы путала? — аратач бросил на снег зайца. — Даже ловушки, как следует, не проверила.

— Мне вдруг очень захотелось услышать мудрые и правдивые рассказы, — тем же тоном ответила девушка, осматривая мёртвого зверька, которого явно достали стрелой.

Не задумываясь, она протянула его Глухому Грому.

— Это не моя добыча.

— Возьми, — молодой человек демонстративно убрал руки за спину. — Может, хоть раз наешься досыта.

Фрея тут же протянула дичь старику, с живейшим интересом наблюдавшему за их беседой.

— Возьми, Неугомонный Заяц, добыча достойная искусного охотника Глухого Грома.

Мужчина рассмеялся, снимая надетый через плечо лук с натянутой тетивой и подтянув полу куртки, уселся рядом.

— С его зубами только болтушку из желудёвой муки пить. А вот тебе есть надо больше. Одна кожа да кости остались.

Он покачал головой, окидывая девушку жалостливым взглядом.

— Не слишком у тебя получается самой себе еду добывать.

— Умирать с голоду буду, а у тебя не попрошу, — скривилась в презрительной улыбке Фрея. — Не надейся.

Глухой Гром вновь рассмеялся.

— Помереть, может, и не помрёшь. Вот только от красоты твоей совсем ничего не останется. Ты на свои руки погляди, — кивнул молодой человек. — Раньше они у тебя были белые, гладкие да красивые. А сейчас?

Девушка взглянула на свои покрытые мозолями ладони, пальцы с кое-как обрезанными ногтями с траурной каймой. На сбитые костяшки. И тут же убрала их за спину.

Аратач насмешливо хмыкнул.

— Вот скажи, мудрый Неугомонный Заяц, — обратился он к притихшему старику. — Разве нужно красивой девушке изнурять себя охотой?

— Мясо должен добывать мужчина, — не задумываясь, солидно ответил тот. — Женщина — готовить еду, выделывать шкуры и шить одежду.

— Видишь, какие мудрые слова говорит человек, который прожил больше нас двоих вместе взятых, — наставительно сказал Глухой Гром. — Если не хочешь раньше времени стать старой и страшной, ищи себе сильного охотника. Вроде меня.

Фрея понимала, что просто так встать и уйти не получится. Аратач обязательно увяжется за ней. Поэтому она молча сидела, с тихой тоской ожидая, когда же тот заткнётся.

А молодой человек, так и не дождавшись реакции на свою речь, продолжал:

— Твоё лицо обветрило, кожа загрубела, волосы уделаны кое-как.

Он опять покачал головой.

— Если уж не хочешь заплетать их в косы, то хоть расчёсывай иногда. А то у тебя там сосновые иголки и всякий мусор.

Тут уж девушка смогла сдержаться и не притронулась к голове.

«Послать бы его, — размышляла она, чувствуя, как злые, обидные слова постепенно разрушают с таким трудом воздвигнутую в сознании стену спокойствия и равнодушия. — Так ведь не уйдёт! Останется, гадёныш!».

Молодой охотник ещё какое-то время издевался над её внешностью, и в конце концов сил сдерживать слёзы почти не осталось.

Но судьба, в кое веки, пришла на помощь несчастной Фрее. Из-за соседнего вигвама выскочил запыхавшийся «рысёнок» в облезлой куртке.

— Глухой Гром! — возопил он, заставив оратора заткнуться на полуслове и недовольно откликнуться.

— Чего тебе?

— Меня Гудящий Шмель послал, — доложил паренёк, подбегая ближе.

— А ему чего надо? — также неприветливо поинтересовался молодой охотник.

Покосившись на девушку, «рысёнок» склонился к уху Глухого Грома. Разобрав своё имя, та сразу насторожилась.

Молодой человек тоже взглянул на неё и, поднимаясь, сказал:

— У меня тут кое-какие дела появились. Но ты подумай над тем, что я тебе сказал.

— Почему ты не хочешь войти хозяйкой в его вигвам? — спросил Неугомонный Заяц, глядя вслед торопливо удалявшемуся охотнику.

— Он мне не нравится, — коротко ответила Фрея, вставая.

— Теперь я точно знаю, что ты из очень дальних мест, — усмехнулся собеседник.

— Почему? — без особого любопытства поинтересовалась она, поднимая корзину.

— Потому, что только дура или девушка из чужого мира может отказаться от такого славного охотника!

Молча пожав плечами, Фрея взяла копьё.

— Постой! — окликнул её старик. — Возьми зайца.

— Нет, — она решительно тряхнула головой.

— Бери! — аратач протянул ей зверька. — Может это твоя последняя добыча.

— Это почему? — нахмурилась девушка.

— После праздника охотники по лесам разбредутся, — усмехнулся Неугомонный Заяц. — Всю добычу распугают.

Фрея заколебалась.

— Глаза у тебя голодные, — продолжал уговаривать стрик. — Как у маленького «рысёнка».

Ну, уж в этом он точно не ошибся. Девушка бросила успевшую закоченеть тушку в корзину, и поблагодарив щедрого аратача, поспешила домой.

Быстро выпотрошив убитого Глухим Громом зайца, Фрея повесила его жариться над костром и занялась вторым зверьком. Его мясо следовало закоптить. Развесив куски в печной трубе, девушка торопливо накинулась на еду. Если придёт Отшельник, с ним придётся делиться, а с учётом его вредности делать этого совсем не хотелось. Набив брюхо плохо прожаренным мясом, она вынесла кости со двора и разбросала их по кустам. Шкурку оставила, только спрятала её под самой крышей навеса, чтобы в глаза не бросалась.

После этого, сытно рыгая, принялась за выполнение последнего задания наставника, аккуратно остругивая древки для стрел. Теперь у неё имелся собственный нож, сделанный из обода колеса. По обоюдному согласию с Отшельником они решили не говорить о находке в озере аратачам и никого больше не посвящать в новые подробности прошлой жизни Фреи. Заморец разобрал инвалидное кресло буквально до винтика. Сделал пяток ножей, к двум из которых приладил рукояти из оленьего рога, смастерил несколько шильев из колёсных спиц. Но большую часть деталей просто спрятал. Как объяснил Фрее: «До лета». За это время он собирался вспомнить, как у него на родине работают с металлом, и сделать что-то вроде мастерской.

Девушка тоже пыталась копаться в своей памяти. Но на ум приходили только: доменные печи, конверторы, химический знак железа и меч-кладенец.

Она поднесла к глазам древко, чтобы проверить кривизну, и чуть не вздрогнула от стука в дверь.

— Фрея, открывай, это я!

Первым делом Отшельник окинул пристальным взглядом двор, заглянул в хижину, осмотрел тускло поблёскивавший котёл, и присев на скамейку у стола, важно огладил бороду.

Девушка помалкивала. Вредный старик отучил её задавать лишние вопросы.

— Охотники разрешили мне тебя учить! — торжественно объявил он, но тут же добавил. — С одним условием. Ты не должна появляться в стойбище с оружием.

— А с ножом можно? — пробормотала Фрея, не зная, что ещё сказать на столь неожиданное объявление.

— Только не держи его на виду, — быстро ответил старик.

— Значит, они позволят мне пройти посвящение? — наконец, вскинула она брови. — И я смогу стать охотником?

— Об этом речь пока не идёт, — потупил глаза заморец. — Важно, что никто не против того, чтобы ты метала дротики, стреляла из лука и добывала зверя себе на пропитание.

Девушка разочарованно хмыкнула, лишний раз убеждаясь в радушии и щедрости Детей Рыси. Подумать только! Разрешили не сдохнуть с голоду! Благодетели!

Она всю ночь поддерживала огонь в печи, добавляла ольховые и ореховые ветки, чтобы мясо хорошенько прокоптилось. А утром Отшельник решил осчастливить ученицу, лично отправившись вместе с ней на обход ловушек. Уставшая и не выспавшаяся, она не сразу узнавала следы, чётко отпечатавшиеся на сероватом снегу, зевала, слушая его пространные лекции о поведении птиц и зверей.

Не удивительно, что гадский старик в итоге разразился гневной речугой, призывая в свидетели всех духов, что такой глупой девчонки ещё не встречал, что ей только в вигваме сидеть и даже по нужде ходить там же в ямку.

Не выдержав, Фрея напомнила, что провела бессонную ночь. И тут же услышала новую отповедь о том, как охотники сутками преследуют раненых животных. Что если она так любит спать, то пусть отправляется в вигвам Глухого Грома, который её ждёт — не дождётся. А не пытается заниматься мужским делом.

Предложение девушке не понравилось. Поэтому, чтобы хоть как-то вернуть себе бодрость, она умылась снегом, царапая кожу острыми кристалликами замёрзшей воды. За то время, пока они обходили расставленные ловушки, подобную процедуру пришлось повторять несколько раз, так что к полудню щёки у неё горели. В итоге, Фрея вернулась домой совершенно разбитой и без добычи. Как и предполагал Неугомонный Заяц, его лопоухие тёзки покинули беспокойные места.

А Отшельник вдруг решил, что ей совершенно необходимо улучшить навыки обращения с копьеметалкой. Разумеется, большой меткости она не показала, зато старик отвёл душеньку, обзывая ученицу всякими нелестными словами, впрочем, уже нисколько не задевавшими вымотавшуюся за день Фрею.

Очевидно чувствуя, что «перегнул палку», заморец вынес из кладовой копчёное мяса. Сглотнув слюну, девушка недоверчиво посмотрела на него, ожидая подвоха. С какой радости такая невиданная щедрость? Что ещё на уме у коварного старикашки?

Выложив золотисто-чёрные кусочки на стол, Отшельник наставительно проговорил:

— Вот тебе еда на пять дней. За это время в стойбище не останется свежего мяса, и аратачи отправятся в охотничий поход. Как и все остальные «рысята», ты пойдёшь вместе с ними.

— А ты? — тут же спросила Фрея.

— Я слишком стар, чтобы лазить по колено в снегу и спать под звёздами на мёрзлой земле, — покачал головой заморец. — Ты же желаешь пройти посвящение? Значит, должна больше времени проводить с охотниками. Наблюдать за ними, учиться выслеживать зверя. Помогать.

Видимо, выражение её лица более чем красноречиво сказало Отшельнику об отношении собеседницы к этой идее. Потому что он, скорчив ещё более ехидную рожу, заявил, разведя руками:

— Ну, если сможешь добывать себе пищу в одиночку, никуда не ходи.

Нахмурившись, он закончил с подчёркнутой серьёзностью:

— Но кормить тебя я не буду. Ты сама выбрала свой путь.

Понятно, что переться куда-то в столь мерзкую погоду, да ещё в такой паршивой компании, Фрее не хотелось. Однако она уже успела достаточно изучить характер своего наставника. Поэтому отнеслась к его словам более чем серьёзно. Тут девушка кстати вспомнила, что когда вождь увёл охотников в поход после прихода на зимовку, в стойбище оставались одни женщины, старики и «рысята». А вот взрослых мужчин она почти не видела. Надо бы как-нибудь по-тихому прояснить этот вопрос.

Тем не менее, Фрея не сомневалась в том, что старик действительно не даст ей ни крошки, а если попробует воровать, то безжалостно выгонит из дома.

Весь оставшийся день девушка размышляла над обеспечением продовольственной безопасности. Вроде бы выход напрашивался сам собой. Только сильный голод мог заставить аратачей есть рыбу, так что тут конкуренции можно не опасаться. Осталось придумать, как её взять? Из всех снастей в наличии только ловушки из прутьев. Но чтобы их ставить, надо лезть в воду, а по такой погоде это чревато серьёзными испытаниями для здоровья.

Фрея знала, что Дети Рыси умеют делать лодки из бересты. Вот только практичные аратачи не таскают их с собой по лесам, а держат в какой-то пещере возле одной из летних стоянок у Россыпи озёр, где с их помощью они бьют водоплавающую птицу. Так что помощи от них как всегда не дождёшься. Надо придумывать что-то самой.

Совершая утреннюю пробежку, девушка легко перескочила через поваленное дерево и едва не упала от озарившей её грандиозной идеи. Вернувшись к рухнувшему лесному великану, она с огорчением убедилась, что тот внутри почти пустой. Да и с таким толстым бревном ей в одиночку ни за что не справиться. А вот если взять потоньше…

Охотник вновь предложил Фрее пройтись по ловушкам, но та решительно отказалась.

— Они всё равно пустые, а у меня есть дела поважнее.

Старик удивлённо захлопал глазами, наблюдая, как ученица заглядывает в разложенные под навесом корзины.

— Ага! — довольно воскликнула она, доставая знакомый топор. — Вот ты куда его запрятал.

— Хочешь нарубить ещё дров? — с нескрываемым любопытством поинтересовался заморец.

— Не только, — кивнула девушка. — Но верёвки ты мне дай. Или ремней из оленьих кишок.

Когда племя откочевали, они с наставником посетили заводь, где Фрея замочила крапиву. Само собой, там ничего не оказалось. Как она и думала, кто-то не дал пропасть такой хорошему сырью. Так, что её трудами теперь пользовались заботливые аратачки, а ей приходилось клянчить верёвку у Отшельника.

Продолжая хмыкать, старик протянул ей кусок.

— Маловато будет, — покачала она головой.

Буквально выцарапав у него моток, Фрея гордо удалилась, затылком чувствуя недоуменный взгляд наставника.

По пути ей несколько раз попадались группы женщин, очевидно решивших полностью очистить окрестности долины от остатков жёлудей, орехов и съедобных кореньев. Аратачки приветливо здоровались и долго шушукались за спиной.

Подойдя к вопросу серьёзно, девушка тщательно подыскивала нужное место. Так, чтобы и деревья подходящие росли ближе к берегу, и имелся пологий, свободный от кустов спуск к воде.

Все сомнения, ещё одолевавшие её перед началом очередной авантюры, исчезли с первым ударом топора.

Первыми на шум прибежали ребятишки. Сначала они взялись выкрикивать какие-то непонятные дразнилки о жено-мужах, да муже-жёнах. Но поскольку девушка не обращала внимания на их кривляния, стали задавать вопросы и, недослушав её маловразумительные ответы, исчезли.

Зато припёрся Глухой Гром с тремя приятелями. Молодой охотник вновь завёл старую песню о том, как она неуклюже орудует топором, и как смешно выглядит женщина, когда пытается делать мужскую работу.

Но сейчас у Фреи имелась ясная и чёткая цель, поэтому все его попытки испортить ей настроение ни к чему не привели. Только щепки почему-то летели в стороны шутников, заставляя их пятиться подальше.

Когда дерево рухнуло, и девушка взялась обрубать ветки, Глухой Гром всё же спросил:

— Зачем тебе это надо?

— Дрова у нас кончаются, — откликнулась она, с хряском обрубая сучок. — Вот Отшельник и велел запасти.

— А почему так далеко от вигвама? — подозрительно прищурился аратач.

— Чтобы мне таскать дальше, — пояснила Фрея.

— А-а-а, — понимающе протянул молодой человек.

Охотники ещё какое-то время поглазели на неё и ушли. Облегчённо вздохнув, девушка села отдохнуть.

Ближе к вечеру, когда она уже обрабатывала второе бревно, заявилась целая делегация во главе со старейшиной рода Рыжих Рысей. Чтобы избежать недоразумений и дальнейших расспросов, Фрея честно созналась в намерении соорудить помост для ловли рыбы.

Аратачи брезгливо пофыркали и удалились. Остались только трое «рысят», среди которых оказался её старый знакомый — Рог Барана.

— Правду говорят, что ты в охотники собралась? — держась на почтительном расстоянии, осведомился пацан.

— Да, — буркнула девушка, не ожидая от разговора с мелкими пакостниками ничего хорошего.

— Сама мясо добывать будешь?

— Да, — кивнула она, складывая нарубленные ветки в кучу.

Сосед Рога Барана ткнул его локтем в бок, что-то прошептав на ухо.

Оттолкнув приятеля, тот солидно заявил:

— Знаю.

— А кто тебе будет готовить еду и выделывать шкуры? — с издёвкой продолжал «рысёнок».

— Сама справлюсь, — буркнула Фрея. — Или хочешь, тебя возьму?

Она зло усмехнулась, сообразив к чему все эти намёки.

— Хозяйкой в свой вигвам.

Спутники Рога Барана звонко заржали, тыкая в него пальцами.

— Хозяйка вигвама! Хозяйка!

Оскорблённый «рысёнок», заорав нечто нечленораздельное, замахнулся копьём как палкой и бросился догонять улепётывавших пацанов, продолжавших оглашать лес обидными кричалками.

«Эти разборки надолго», — удовлетворённо хмыкнула девушка, тяжело поднимаясь в гору.

Отшельник демонстративно не задал ей ни одного вопроса. Зато тут же вывалил целый ворох поручений. Пришлось в сумерках тащиться за водой, вновь мыть засаленный котёл, а потом ещё рубить и укладывать в поленницу принесённые ветки.

Развесив сушить мокрые портянки, Фрея растёрла закоченевшие ступни куском енотовой шкурки. «Дома я бы давно бронхит подхватила, — думала она, чувствуя, как возвращается чувствительность к окоченевшим пальцам. — А здесь даже насморка нет. Наверное, это всё из-за целебных ванн в пещере. Жаль, что там сейчас аратачи. Когда теперь ещё искупаюсь?»

Утро принесло очень неприятный сюрприз. Когда девушка, набегавшись, напрыгавшись, постреляв из лука и выслушав лекцию о способах установки наконечников на древко, пришла на озеро, то не обнаружила там брёвен.

Какое-то время она беспомощно металась по лесу в надежде, что просто перепутала место. Но знакомые пеньки, щепки и мелкие веточки развеяли последние сомнения. С таким трудом заготовленные вчера брёвна увели. Следов вокруг оказалось так много, что обнаружить среди них принадлежащие похитителям не представлялось никакой возможности.

Плюхнувшись на кучу соснового лапника, Фрея мрачно уставилась на озеро. Вот свинство! Кто же это постарался? Ответ напрашивался сам собой. Или Глухой Гром, или Рог Барана с товарищами. А что толку?

Послышался скрип снега. Мимо шла группа женщин. Почувствовав неприязненные взгляды, девушка отвернулась, надеясь, что аратачки пройдут мимо. Но шаги приближались.

Фрея торопливо размазала слёзы по щекам.

— Пошли с нами, Бледная Лягушка?

Удивлённо оглянувшись, она увидела Лепесток Ромашки.

— Мы идём за корнями кандыка. Он вкусный.

Девушка посмотрела на женщин, наблюдавших на ней с разным выражением на лицах. И судя по всему, никто, кроме дочери Мутного Глаза, не желал видеть её в своей компании.

— Спасибо за приглашение, — стараясь унять дрожь в голосе, поблагодарила Фрея. — Я останусь. Дел много.

— Как хочешь, — с сожалением покачала головой Лепесток Ромашки, и бросила через плечо. — Отец тебя простил. Если хочешь, возвращайся. Тебя там ждут.

— Благодетель! — процедила сквозь зубы девушка, глядя вслед удалявшимся аратачкам. — Он меня простил! Ненавижу!

Она уже научилась сдерживать себя и не бесилась как в первые дни от очередной обиды. Теперь Фрея просто рубила, загоняя бронзовый топор в неподатливое дерево.

Когда её навестил Глухой Гром, то, едва разглядев его озадаченную физиономию, девушка поняла, что охотник не имеет никакого отношения к исчезновению брёвен. Значит, это Рог Барана постарался.

Быстро вернув себе привычный самодовольный вид, молодой человек заботливо поинтересовался:

— Что, зайцев больше нет?

— От одного твоего вида все звери в лесу сдохли! — проворчала Фрея, с тоской ожидая новую порцию насмешек. — Кто к морю удрать не успел.

— Я же тебя предупреждал, что ничего не добудешь, бедная, глупенькая Бледная Лягушка, — усмехнулся аратач. — Хоть пять раз по десять лет учись стрелять из лука и дротики метать. Всё впустую. Потому что женщинам недостаёт самого главного.

Он поднял вверх указательный палец.

— Охотничьей мужской магии! Без неё зверя не добыть.

— Не добыть, — со вздохом повторила девушка, трогая заметно затупившееся лезвие топора. У Отшельника есть точильный камень. Но уж больно трудоёмок это процесс. Хотя ещё пара деревьев, и инструмент придёт в полную негодность.

— Хотя я слышал, ты вовсе не женщина, — продолжал издеваться Глухой Гром.

— А если так, то ты от меня отстанешь? — устало поинтересовалась Фрея.

— Только если ты найдёшь хозяйку в свой вигвам, — похабно осклабился аратач.

— Вот гад! — выругалась девушка по-русски, усаживаясь на бревно спиной к собеседнику и доставая кусок мяса.

К счастью, сегодня её мучения закончились неожиданно быстро. Пришли двое приятелей и почти насильно утащили Глухого Грома к какому-то Толстопятому Ужу смотреть новый лук.

Перед уходом аратач ещё раз насмешливо проговорил:

— Запомни, главное — магия!

— Да пошёл ты! — буркнула Фрея на языке родных осин, добавив, куда именно следует направиться молодому охотнику.

В ответ тот звонко рассмеялся, демонстрируя крупные, желтоватые зубы.

После надоедливого поклонника приходили ещё зрители. Мужчины и женщины смотрели, оценивали, громко комментировали, ставя под сомнения её умственные способности. Задавали глупые вопросы, вроде того, как она собирается бить с этого помоста рыбу в мутной озёрной воде?

Живя у Отшельника, девушка успела отвыкнуть от столь бесцеремонного внимания. Стараясь сохранить спокойствие, она отшучивалась, уверяя, что рыба сама приплывёт к ней в руки. Очевидно, с чувством юмора у Детей Рыси была напряжёнка, потому что подобные слова только распаляли их любопытство. Люди подходили близко, пристально следя за каждым движением, а самые настырные чуть ли не под топор лезли, уворачиваясь от щепок.

Хорошо хоть, у обитателей стойбища имелись ещё и свои дела. Так что надолго они здесь не задерживались, уступая место новым зрителям. Которые точно так же глазели, о том же говорили и то же самое спрашивали.

Только после полудня все разбрелись, и она осталась одна. Перекусив и допив воду из бурдюка, заботливо обёрнутого куском шкуры, Фрея заметила притаившихся за деревьями аратачей. Похоже, Рог Барана с приятелями заявился.

«Опять брёвна утащат, — с глухой тоской подумала девушка, и недоеденный кусок прочно стал поперёк горла. — А потом будут ржать втихаря, малолетние гадёныши!»

Она посмотрела на поваленные стволы, уже освобождённые от веток. Что же делать? Не сторожить же их всю ночь? И с собой не утащишь, тяжёлые.

Фрея услышала сдавленное хихиканье. Догнать и поколотить? Далеко, да и шустрые они. От одной мысли, что из-за каких-то молокососов пропадёт результат тяжёлого труда, становилось противно.

Неожиданно на ум пришли прощальные слова Глухого Грома. Девушка криво ухмыльнулась. Ну, что же, будет вам… магия!

Быстро доев мясо, сделала на каждом бревне по затёсу. Завернула рукав и, не морщась, сделала маленький разрез на запястье. Выдавив немного крови, пальцем нарисовала на желтоватой древесине по паре знаков, напоминавших ноты. Теперь для полноты впечатлений нужно заклинание и колдовской танец.

Перевязывая руку чистой тряпочкой, которую теперь постоянно таскала с собой, Фрея перебирала известные песни. Но одни казались ей не подходящими для сеанса практической магии, другие она не знала до конца.

Откуда-то сверху донеслось хриплое карканье. Чёрная птица сидела на верхушке сосны и неторопливо чистила перья. Девушке показалось, что ворон насмешливо смотрит на неё чёрными, блестящими глазами. Она вспомнила, что словосочетание «Владыка вод» на языке аратачей звучит примерно как «горан виктым». И в тот же миг на редкость услужливая память выдала и слова, и мелодию, которую ей как-то пришлось слышать по радио. Или в Интернете? Не важно, главное, песня подходила как нельзя лучше.

Фрея вытянула руки к озеру и медленно запела, как наяву слыша тяжёлые аккорды.

Сделав несколько движений, напоминавших взмахи крыльев, она плавно выгнулась назад, запев ещё громче.

Несмотря на усталость, танец рождался словно сам собой.

Оборот, взмах руками, и новый куплет уже во всю мощь лёгких.

И вновь каскад прыжков, резкие ломаные движения и крик.

Подняв голову, девушка натолкнулась на опасливо удивлённые взгляды карих глаз. Кроме троих «рысят», покинувших свои ухоронки, на неё таращилась знакомая группа женщин с корзинами. Да и со стороны стойбища приближались какие-то люди.

Выровняв дыхание, Фрея стала обвязывать верёвкой сложенные ветки. Не пропадать же добру. В печке всё сгорит.

— Что ты только что делала, Бледная Лягушка? — строго спросила Лепесток Ромашки, подходя ближе.

— Просила о помощи Владыку вод, — небрежно объяснила девушка и, видя, что собеседница собирается продолжить расспросы, пояснила. — Я просила, чтобы он сохранил для меня эти жерди.

Она небрежно ткнула носком кроссовки бревно.

— И наказал тех, кто попробует взять их без разрешения.

Фрея зло глянула на Рога Барана. Глазёнки «рысёнка» беспокойно забегали, на тощей шее пару раз дёрнулся острый кадык.

Посчитав объяснение исчерпывающим, она, кряхтя, взвалила вязанку на спину и, прихватив топор, прошла рядом с отступившей в сторону дочерью Мутного Глаза.

Торопливо проходившие мимо люди спрашивали женщин, что случилось, да кто кричал? А, услышав ответ, дружно смотрели ей в спину.

Девушка не спешила. Ноги гудели от усталости, крепко вцепившиеся в верёвку пальцы дрожали, готовые вот-вот разжаться. Собирай тогда хворост на виду у всего стойбища. Такого позора Фрея допустить не могла. Поэтому продолжала идти, не поднимая взгляд и лишь время от времени торопливо оглядываясь, чтобы не налететь на какой-нибудь вигвам.

Только очутившись достаточно далеко в лесу, девушка со стоном сбросила дрова и, тяжело усевшись сверху, вытерла пот. Очень хотелось пить. Снег заманчиво поблёскивал под лучами клонящегося к закату солнца. Вот только Фрея уже знала, что он почти не утоляет жажду. Так что придётся терпеть до дома.

— Бледная Лягушка! — громко крикнул кто-то.

За деревьями мелькнула человеческая фигурка. Кто-то спешил к ней напрямик через лес. Судя по платью, видневшемуся из-под меховой куртки, это женщина или девушка.

Когда до аратачки оставалось шагов пятьдесят, Фрея её узнала. Внучка Вечерней Стрекозы. Они виделись, когда вождь таскал девушку на беседу с этой мудрой старухой в стойбище Белых Рысей. Вот только как её зовут, а главное, что ей нужно?

Добежав до проложенной в неглубоком снегу тропинки, преследовательница остановилась, переводя дух.

— Ты помнишь меня, Бледная Лягушка? — спросила она, перебросив за спину толстую косу. — Я Лесная Крапива, дочь Крадущегося Волка из рода Белых Рысей.

— Помню, — настороженно кивнула девушка. — Я разговаривала с твоей бабушкой.

Собеседница довольно улыбнулась, но тут же, нахмурившись, спросила:

— Правда, что ты хочешь стать охотником?

— А тебе какое дело? — грубее, чем хотелось бы, заявила Фрея.

— Ну, скажи?! — настаивала Лесная Крапива.

— Да, — буркнула девушка.

— У тебя ничего не получится! — покачала головой аратачка.

— Посмотрим, — хмуро фыркнула девушка, берясь за верёвку и собираясь уйти.

— Ты не поняла? Охотники просто не разрешат тебе пройти посвящение, — торопливо затараторила собеседница. — Если ты до лета сама не войдёшь хозяйкой в вигвам Глухого Грома, старейшины разрешат ему взять тебя силой!

— Откуда ты знаешь? — девушка снова опустила вязанку на снег.

— Мне сказали, — отвела взгляд Лесная Крапива и опять зачастила. — Только ты не думай, он не обманывает. Ты же знаешь, что недавно был Совет Старейшин? Вот на нём всё и решили. Глухой Гром будет ждать до праздника Посвящения. А там…

— Почему ты мне это говоришь?

— Ты так хорошо танцевала, — пожала плечами аратачка. — Ну и вообще… Мы, девушки, должны помогать друг другу. Мужчинам доверять нельзя.

Последние слова Фрее не понравились, как и лукавый взгляд собеседницы. Но новость её не удивила. Нечто подобное она и ожидала.

Не глядя на Лесную Крапиву, девушка забросила вязанку срубленных веток на спину и со вздохом проговорила:

— Есть вещи, которые не меняются.