Глава III Новые сюрпризы от жизни и от памяти

Впереди его ждало тяжёлое испытание, но оно не шло ни в какое сравнение с тем, что осталось за кормой.

Но прошёл день, и страх сменился холодной яростью.

Урсула Ле Гуин. Волшебник Земноморья

Проводив мужчин, Фрея опять осталась одна. Судя по всему, инцидент с Глазом какой-то матери можно считать исчерпанным. Значит, теперь у неё есть время для отдыха и приведения в порядок расстроенных нервов.

Первым делом девушка произвела ревизию продуктов, большую часть которых забрали аратачи с Отшельником. Тем не менее, на сегодня ещё имелась варёная рыба, значит, до завтрашнего дня о еде можно не беспокоиться. Прихватив сухих смолистых веток из поленницы, Фрея отправилась исполнять давнишнее желание: ещё раз понежиться в горячей ванне.

После того, как она не только благополучно добралась до Колдуна, но и смогла справиться с собственными кошмарами, посещение священной пещеры Детей Рыси в одиночку её нисколько не пугало.

Разведя на входе небольшой костёр, девушка запалила факел и пошла в грот, прихватив копьё на всякий случай. Фрея полюбила это оружие после того, как с его помощью дважды умудрилась убить Одинокого Ореха. Один раз наяву, другой — во сне.

Раздевшись, она медленно опустилась в горячую, полную пузырьков воду, довольно захихикав от удовольствия. Недолго повозившись, девушка отыскала удобную позу, после чего, закрыв глаза, расслабилась, стараясь выбросить из головы любые мысли.

Какое-то время у неё это получалось. Но потом она вдруг вспомнила о загадочной штуковине, притаившейся на дне Копытного озеро. А заодно о пожелтевших листьях, что ясно указывало на приближение осени.

Кажется, Отшельник говорил, что аратачи скоро уйдут из этих мест и вернутся только к празднику Первого Снега, того самого, что ещё называют «Саненпой». Значит, здесь бывает довольно холодно, а купаться в ледяной воде ей что-то не хотелось.

— Что я им — моржик? — буркнула девушка, задрав ногу, чтобы лишний раз убедиться в её красоте и стройности. — Точнее, морж.

Кажется, так называют китов, которые плавают где-то на крайнем севере среди айсбергов и льдин.

Фрея положила руки под голову. С подводными работами надо поторопиться. Уж очень хочется узнать, что же там такое? Решив, что как только Отшельник вернётся, так она сразу же ему всё расскажет и постарается убедить предпринять путешествие к озеру.

Девушка блаженствовала целых два смолистых сучка. Только когда стал прогорать третий, с сожалением стала одеваться.

Выйдя из грота, где принимала ванну, она собралась затушить факел и покинуть пещеру. Но внезапно Фрее стало любопытно, что интересного таится в её глубине? Может посмотреть, пока она одна? Прихватив ещё пару смолистых веток, девушка двинулась прочь от выхода.

Сначала усыпанный песком и мелкими камешками пол стал подниматься. На стенах то и дело попадались изумительные по красоте изображения животных, совсем не похожие на грубые рисунки Детей Рыси. Серо-коричневая кошка с длинным хвостом и оскаленной пастью прыгнула на готовых сорваться в бег оленей. Два лося сцепились могучими рогами. Цепочкой, низко опустив острые морды к земле, по выгнутому участку стены трусили волки.

Не удержавшись, она осторожно потрогала медведя с рыбой в зубах. Толстый слой пыли покрывал прекрасные картины, краски под которой сверкали удивительно свежо и ярко. Встречались рисунки зайцев, птиц. Нашлась даже рысь на ветке сосны. Но нигде не оказалось ни одного изображения человека.

«Нет, это рисовали не аратачи», — уверенно заключила девушка.

Звери казались живыми, лишь на миг застывшими и готовыми вот-вот продолжить движение.

Подъём закончился в небольшом зале, из которого выходило три прохода. Один совсем узкий, едва боком пролезть, и два пошире. Между которыми из стены выступало что-то вроде человеческого лица. Хотя Фрея не могла сказать определённо, высекла ли его рука человека, или это причудливая игра природы.

Подстёгиваемая любопытством, она заглянула в каждый из проходов. Все они уходили вниз с разной степенью крутизны. И из каждого несло сыростью и прохладой. А из узкого — ещё чем-то. Девушка принюхалась, шумно втянув носом воздух. Определённо, этот запах ей хорошо знаком. Дым или, скорее его, след растворявшийся в затхлом воздухе пещеры, подсказывал, что здесь недавно кто-то побывал. Именно туда она и решила зайти. Шагов через двадцать стало возможно идти прямо. Угрюмые угловатые стены, потолок то и дело опускался так, что приходилось нагибаться, а пол оказался усыпан каменным крошевом, среди которого вдруг попалась сначала одна сухая веточка, потом вторая. Кажется, их потеряли здесь совсем недавно. Запах дыма становился всё отчётливее.

Внезапно ход сделал резкий поворот, и Фрея едва не споткнулась о лежавший на углу высокий, вывалившийся из стены камень. Кое-как удержавшись на ногах, она вытянула вперёд руку с факелом. Крошечный зал с высоким потолком и большим кострищем. Стал понятен источник запаха. Опустив источник света к полу, девушка обошла вокруг чёрного пятна сажи с остатками головешек. Вдруг девушка увидела среди камней маленький светло-коричневый комочек. Сперва она брезгливо поморщилась. Неужели кто-то устроил сортир прямо у костра? Но, приглядевшись, поняла, что это глина. В паре шагов нашлась более-менее ровная площадка, где камни казались темнее, чем вокруг. Девушка присела и провела рукой. Так и есть, мокро. Значит, именно здесь Колдун ваял куколку, чьё содержимое так поразило его непутёвого ученичка. Ещё раз подивившись хитрости и изворотливости толстяка, Фрея отступила назад, чтобы разглядеть всю картину целиком и, зашатавшись, едва не рухнула вниз. Рванувшись вперёд, она больно ударилась коленом, выронив факел, который по счастливой случайности не погас.

Оглянувшись, она увидела узкую трещину в полу. Внизу на глубине не более полутора метров поблёскивал струившийся ручеёк.

— Тут ноги, руки переломать недолго, — пробормотала девушка. — А то и шею.

Вновь оказавшись в зале, она на секундочку задумалась: стоит ли исследовать другие проходы или нет? Всё же здравый смысл победил, и Фрея направилась к выходу, по пути ещё раз полюбовавшись на чудесные рисунки.

Без приключений добравшись до дома, она в тот день больше его не покидала, устроив себе выходной.

А вот с утра вновь побежала к озеру, прихватив с собой копьё и корзину для рыбы. Долго расслабляться нельзя. И хотя в присутствии посторонних Отшельник ни разу не заикался о необходимости продолжения занятий, девушка сама решила возобновить их при первой же возможности. Тем более, что забота о еде отошла на второй план. Вытащив ловушку на берег, Фрея убедилась, что водоём продолжает исправно снабжать её свежей рыбой. За те дни, пока в неё никто не заглядывал, внутрь сплетённой из прутьев западни заплыло три больших лупоглазых сарака, как называл их заморец, и пяток рыбёшек поменьше.

Побросав добычу в корзину, девушка вихрем бросилась назад. Затем долго и с удовольствием выполняла продемонстрированный Отшельником комплекс упражнений, добавив кое-что и от себя. После полудня, опять-таки помня наказ старика, занялась заготовкой дров.

Четыре дня пролетели мигом, практически не отпечатавшись в памяти ничем примечательным. Разве, что встречей с рысью. Во время валки очередного дерева Фрея заметила среди кустов большую кошку с кисточками на ушах и пышными бакенбардами на морде. Хмуро сверкнув узкими зрачками, хищник скрылся среди кустов в тридцати шагах от замершей с топором в руках девушки.

Так что единственным обстоятельством, начинавшим её раздражать, стала рыбная диета. Она уже начала подумывать об установке петли на зайцев, когда организм напомнил об особенностях женской физиологии. Пришлось надевать подаренный ещё Расторопной Белкой пояс и сидеть во дворе, переживая первые приступы боли. К счастью, Фрея переносила их довольно легко, а чтобы не терять времени зря, достала из своей корзины выкройки джинсов.

Перед тем, как Отшельник покинул своё жилище вместе с Колдуном и двумя балбесами, он выполнил просьбу гостьи, передав ей два больших клубка ниток.

Поскольку во время поиска топора они не попались ей на глаза, девушка предположила, что хитрый заморец держал их в сундуке вместе с вином и запасом красных зёрен.

«Скоро моя крапива… созреет, — с грустной ностальгией думала Фрея, вооружаясь массивным шилом. — Интересно, сгниёт, или кто-нибудь из аратачек не даст добру пропасть?»

Она протыкала дырки в толстой коже внахлёст, продевая сквозь них толстую лохматую нитку. Дело спорилось, но работу пришлось скоро прекратить.

Занявшись гардеробом, девушка совсем упустила из вида запас воды. А её в таки дни требовалось много.

— Хоть бы бочку какую-нибудь завести, — ворчала Фрея про себя. — Литров на сто… пятьдесят. Или на пятьдесят? Чтобы не бегать туда-сюда по пять раз на дню.

Перекинув через плечо связанные за горловины кувшины, она отправилась к ручью, за одно прихватив кое-что постирать. Когда возвращалась, то ещё более укрепилась в мысли о необходимости охоты на зайцев. Чьи шкурки в данном случае казались незаменимыми в виду лёгкости добычи. Лепесток Ромашки говорила, что можно использовать мох. Но поблизости нет ни одного болота, а сделать запас девушка не позаботилась. И не подсказал никто.

Закрываясь на засов, она с философской грустью отметила, что в одиночестве есть и свои недостатки.

Штаны получились так себе, на фирменные явно не тянули. К тому же многочисленные задержки, вызванные необходимостью приготовления еды и водоснабжением, не позволили Фрее закончить свой шедевр засветло.

А ночью её и без того чуткий сон прервали какие-то странные звуки. Открыв глаза, девушка долго прислушивалась к шуму ветра в трубе, к шелесту листьев, доносившемуся из-за скал. Пожав плечами, решила, будто ей это померещилось, как вдруг непонятные звуки повторились. Она села на постели. То ли лёгкий треск, то ли царапанье. Потом ещё и ещё.

Осторожно встав, Фрея на цыпочках шагнула к печи. Расшвыряв палочкой золу, обнажила тлеющие угли. Положив пучок тонких веток, развела огонь. Теперь она ясно различала, как кто-то царапает дверь во двор.

Быстро одевшись, выглянула из хижины. На безлунном небе ярко светили звёзды, время от времени скрываясь за рваными облаками. Шумел лес, но даже сквозь него Фрея ясно различала тяжёлое дыхание большого зверя. Вдруг дверь, вздрогнув, загудела от тяжёлого удара.

Испуганно взвизгнув, девушка нырнула в дом, а темноту прорезал низкий, полный ярости рёв. Судя по всему, в гости напрашивается чем-то очень раздражённый медведь.

— Дверь надёжная, — пробормотала побелевшими губами Фрея. — Он сюда ни за что не войдёт! Побесится и уйдёт. Никуда не денется.

Видимо хищник посчитал по-другому. Дерево затрещало под сильным напором, но опять выдержало. Тогда раздражённый его неуступчивостью медведь стал драть когтями дверь и вроде даже пустил в ход зубы.

Это оказалось так страшно, что девушка мелко задрожала, едва не пустив под себя лужу. Закрыв уши ладонями, она заорала во всю глотку:

— Иди отсюда! Проваливай! Уходи!

На какой-то миг всё стихло. Только где-то в лесу насмешливо ухал филин, да зловеще шелестели ветви деревьев. Но потом в дверь так ударили, что глубоко вделанные в камень бронзовые петли жалобно скрипнули, а медведь выдал ещё одну порцию душераздирающего рёва, от которого слабели колени и мочевой пузырь.

«Что же делать? Ну что? — бестолково метались охваченные паникой мысли. — Он же меня сожрёт! Вот батман! И ведь упоротый какой!»

Фрея схватила стоявшее у стены копьё и тут же застонала от бессилья, вспомнив свою первую встречу с этим хищником. Что она в одиночку сможет сделать такому гигантскому зверю? Медведь сломает её оружие, как прутик.

«Может, напугать его? — робко подумала девушка, стараясь не обращать внимания на дробный перестук зубов. — Чем? Голой ж…»

Вдруг её ноздрей коснулся запах дыма. Любой, самый могучий зверь отступает перед огнём! Отбросив копьё, она, вихрем ворвавшись в хижину, швырнула в печь охапку хвороста.

— Давай, давай! — бормотала Фрея, подпрыгивая на месте, с нетерпением ожидая, когда оранжевые язычки крепко вцепятся в смолистые ветки, и со страхом прислушиваясь к рёву бесновавшегося зверя.

Выхватив вспыхнувший сучок, девушка выскочила во двор, где едва не упала от очередного вопля, донёсшегося из-за ограды. Ноги словно приросли к земле, пустили корни, ни за что не соглашаясь приближаться к дрожащей двери, за которой бушевал разъярённый медведь.

Фрея понимала, что отчаянно боится подходить к стене. Просто не в состоянии это сделать. Ужас намертво парализовал её мышцы.

«Если ты не сделаешь сейчас хоть что-то, — внезапно подумала она о себе во втором лице. — Этот страх станет последним в твоей жизни».

То ли почувствовав запах дыма или разглядев оранжевые отблески сквозь щели между брусьями, хищник затих, шумно втягивая носом воздух.

Выкрикивая что-то бессвязное, девушка подбежала к стене, и присев, швырнула ярко вспыхнувший факел через ограду. Оттуда тотчас донеслось недовольное ворчание.

— Что, гадёныш, не нравится? — заорала Фрея, размахивая руками возле закрытой двери. — Не любишь погорячее, мохнатый ублюдок?!

Медведь вновь заревел, но уже не так уверенно и зло.

— Ещё хочешь?! — крикнула она, убегая в хижину. — Сейчас! Добавим!

Обжигая пальцы, девушка выхватила из печи сразу три горящие головни. Одна из них, правда, упала на стену. Но зато две другие благополучно перелетели на ту сторону, помогая зверю вернуть душевное равновесие и оставить в покое дверь.

Вскоре донеслось его удалявшееся недовольное рявканье. А Фрея, без сил рухнув на землю, облегчённо выдохнула:

— Ушёл, гадёныш!

И тут долго сдерживаемые рыдания, наконец, вырвались, и она разревелась, кусая губы и размазывая слёзы по грязному, покрытому копотью лицу.

Только поплакать со вкусом помешала страшная в своей простоте мысль: «А вдруг вернётся?» Стремительно вскочив, девушка на ощупь проверила засовы. И лишний раз убедившись в их надёжности, развела во дворе костёр. После чего принесла из хижины одеяло со шкурами, чтобы, закутавшись в них, тревожно вслушиваться в ночь. Поднявшийся ветер забивал уши тревожным шелестом листьев. Резкими голосами перекликались ночные птицы, очевидно обсуждая только что происходившее здесь безобразие. Откуда-то издали донёсся разочарованный медвежий рёв, заставивший девушку подбросить хворост в костёр.

Чем больше времени проходило после ухода хищника, тем холоднее ей становилось. Фрея закуталась в два меховых одеяла, пододвинулась ближе к костру, но тело продолжала сотрясать мелкая дрожь, а зубы, не переставая, выстукивали частую дробь.

— Ну не может же мне быть так холодно?! — не выдержав, выкрикнула она в ночь. — Что же это такое?

Ответ пришёл сам собой. Это страх!

— Я убила Одинокого Ореха! — с трудом выплёвывала слова девушка. — Я нашла и привела сюда Колдуна! Я отогнала медведя от своего дома! Я не боюсь! Я не боюсь!

Странно, но сразу стало легче. Продолжая бормотать себе под нос, она отодвинулась от огня и легла, опираясь локтем о землю.

— Только чего он сюда припёрся? — согревшись и успокоившись, пробормотала Фрея. — Не на кого охотиться, что ли? Вон сколько зверья кругом. Ешь, не хочу! Нет, ему сюда приспичило. Маньяк какой-то, а не медведь.

Только под утро девушка слегка задремала. Но голодные комары позаботились о том, чтобы этот сон не оказался слишком продолжительным. Тем не менее, Фрея проснулась в прекрасном настроении. Как ни как, лишний раз доказала самой себе, чего она стоит.

Вот только гордыня ещё никого до добра не доводила, а жизнь — великая мастерица устраивать разные пакости. Очень быстро выяснилось, что закончилась вода, хотя, плюнув на гигиену, девушка использовала её только для питья. Но за ней надо идти либо к ручью, либо на озеро. А за дверью совсем недавно от всей души резвился разъярённый медведь. И что если обиженный неудачей хищник спрятался где-нибудь за кустиком, терпеливо поджидая, когда лакомая добыча сама выйдет из-за неприступных стен прямо ему на завтрак или обед? Да хоть на ужин!

Можно было сколько угодно ругаться, проклинать всех и вся. Начиная от того, кто её забросил в этот гадский мир, кончая двинутым мозгами медведем. Вот только дождь от этого не пошёл, и родник из скалы не забил. Лишь пить захотелось ещё сильнее.

Страх, который испытывала Фрея, открывая входную дверь, казался ещё сильнее, чем тот, что пришлось пережить ночью. А глубокие царапины на брусьях и следы зубов едва не заставили её потерять сознание. Валявшаяся неподалёку обугленная ветка подсказала решение.

На этот раз девушка оставила копьё во дворе, вместо него взвалив на себя корзину со смолистыми ветками, горящий факел, два кувшина, и кое-что постирать.

Тем не менее, как она себя не подбадривала, отойти от надёжной двери оказалось очень трудно. Подняв горящий факел и пугливо оглядываясь по сторонам, Фрея осторожно шла по тропинке, на всякий случай отмечая деревья, куда можно залезть. Если что… Если успеет…

Ноги дрожали, дыхание то и дело сбивалось, пересохшие губы бормотали что-то бессвязное. Но девушка шла, пока не услышала впереди шум текущей воды.

Повинуясь какому-то наитию, она воткнула в землю несколько смолистых веток и подожгла их, окружив себя огненным кольцом. Давненько ей не приходилось так торопиться со стиркой. Побросав мокрые шкурки в корзину, девушка перебросила через плечо связанные кувшины и, похватав факелы, заторопилась назад. Тут память вновь продемонстрировала свой садистский характер, выбросив из тёмных глубин прочитанные в какой-то книге слова: «Некоторым из беглецов казалось, что им удалось спастись, но смерть настигала их на пороге собственного дома».

— Вот свинство! — только и смогла вымолвить Фрея, чувствуя, как волосы шевелятся на голове.

Измотанная страхом, уставшая, она торопилась, как только могла, не обращая внимания на заплетавшиеся ноги. Уже неподалёку от ограды носок кроссовки зацепился за корень, и девушка упала, чудом не разлив воду из кувшинов, но вывалив содержимое корзины на тропинку. Быстро собрав сырые шкурки, Фрея, позабыв по погасший факел, стремглав бросилась к двери.

Захлопнув её за собой, беглянка быстро задвинула засов и в изнеможении сползла вниз по стене. Девушка долго сидела, прикрыв глаза, наслаждаясь неподвижностью. Потом, со стоном поднявшись, медленно потащилась к столу. Всё, на следующие сутки она водой обеспечена. Вот только еду придётся экономить. Той, что есть, на пару дней хватит, если поумерить аппетит. А там может мохнатый разбойник совсем уйдёт, да и её состояние более-менее придёт в норму.

Именно в такие дни Фрея особенно остро тосковала по удобствам и комфорту родного мира, всей душой ненавидя ту силу, которая перебросила её в эти дикие, абсолютно не цивилизованные места. И как только тут люди живут?!

Развешивая шкурки на просушку, девушка окончательно пришла к выводу, что жилище Отшельника всё же нуждается в некотором улучшении.

У аратачек хотя бы свой угол в вигваме есть, а в этой каменной клетушке не отгородишься. Осталось придумать, как это лучше сделать, а главное, под каким предлогом преподнести это всё хозяину дома.

Подкрепившись кусочком вареной рыбы, Фрея продолжила «сборку» штанов. Но глаза неудержимо слипались после бессонной ночи, а шило просто вываливалось из рук. Решив не издеваться над собой, девушка направилась в хижину. Сложно сказать, что заставило её подойти к входной двери. Скорее всего, захотелось лишний раз проверить засов.

Убедившись, что тот задвинут, Фрея взглянула в щель между брусками и удивлённо вскинула брови, заметив на тропинке тёмно-коричневого зверька. Ей доводилось встречать такого во время путешествия с Отшельником. Старик назвал его «цинук». Ловко лазает по деревьям, охотится на белок и птиц, не брезгует падалью. Но что он тут ищет, опустив к земле симпатичную острую мордочку? Меж тем, зверёк, сделав небольшой круг, поднялся на задние лапки и стал принюхиваться, глядя, казалось, прямо на неё.

— Пошёл! — раздражённо крикнула девушка, стукнув по двери ладонью, цинук молнией исчез в кустах. — Ходят тут всякие…

Усмехнувшись, Фрея широко зевнула да так и застыла с открытым ртом, сообразив, что маленький любитель падали топтался там, где она чуть не упала, выронив сырые шкурки.

— Ой, дура!!! — взвыла девушка, обхватив руками глупую голову. — Ну и дура! Он же на кровь приходил! Да как я вообще до сих пор живу! Без мозгов!

Теперь стало понятно неадекватное поведение ночного гостя. Поднявшийся ветер, залетая на двор, где она так неосмотрительно развесила кое-как застиранные вещички, донёс запах свежей крови, на который этот мохнатый моральный урод и припёрся. Наверное, почувствовал, что кроме неё здесь никого нет, вот и решил закусить, не опасаясь последствий.

— Вот батман! — выругалась Фрея. — Ну и как быть? До аптеки пробежаться за Олвейсом? Так их ещё тыщу лет не откроют!

— Но есть же какой-то выход, — бормотала она, взад-вперёд расхаживая по двору. — Или опять костёр всю ночь жечь?

Вспоминая свою жизнь в стойбище Палевых Рысей, девушка вспомнила, как в её «запретные дни» Расторопная Белка окуривала вигвам какой-то травкой.

— Перебьём один запах другим, — усмехнулась довольная Фрея. — Например, дымом. Да повонючее!

К сожалению, она не знала, какую именно траву используют аратачи. Придётся брать ту, что есть.

Идти далеко девушка не собиралась, но даже выйти со двора оказалось не просто. Фрее пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя отодвинуть засов. Торопливо вырывая с корнем зеленевшую возле стены траву, она то и дело пугливо вздрагивала от малейшего подозрительного шороха. А когда где-то в лесу шумно взлетела птица, девушка, подхватив корзину, стрелой метнулась во двор. И долго после этого наблюдала сквозь узкую щель. Не мелькнёт ли среди деревьев бурая туша.

Она выходила ещё два раза, обзаведясь в результате этих вылазок двумя охапками разнообразной травы.

Оставалось дождаться ночи и проверить, насколько эффективным окажется новое средство. Кроме запаса пахучего материала Фрея предприняла ещё кое-какие меры предосторожности, перевесив шкурки за очаг.

Ближе к вечеру она развела костёр, и творчески используя опыт Колдуна, разложила свежую траву на ярко горевших углях. Двор заполнился едким, вонючим дымом. Вытирая слезящиеся глаза, Фрея ушла в хижину, где не так воняло и, не раздеваясь, легла на полу.

Само собой, что выспаться по-настоящему в таких условиях не получилось. Пришлось то и дело просыпаться, чтобы подновить «пугательный» костёр. Она страшно устала, пропахла дымом. Зато из леса к ней никто не приходил.

Тем не менее, ужас той ночи навсегда врезался ей в память. Ещё два раза девушка ходила с факелами к ручью. А когда кончилась еда, полдня уговаривала саму себя пойти к озеру, от души жалея, что вместе с ней сюда не забросило какое-нибудь огнестрельное оружие. Пулемёт, например, или танк. Вот в него гарантированно ни один медведь не смог бы забраться.

Увы, в её распоряжении нет даже велосипеда. Поэтому пришлось в который раз пересиливать свой страх. Хорошо ещё путешествие оказалось не напрасным. Фрея не только запаслась рыбой, но и искупалась, смывая с себя запах дыма.

Бегать вокруг озера, как велел Отшельник, она ещё не решалась, но и без дела не сидела. Наконец-то изготовила себе штаны, которые оказались немного великоваты. Так что пришлось сделать сразу и пояс. Без сожаления расставшись с платьем, девушка взяла себе рубаху, которую нашла в одной из корзин, решив, что хозяин возражать не станет. Кроме того, ещё раз попробовала стрелять из лука. Причём на это раз не без успеха.

Фрея всё чаще вспоминала о старом заморце, уверенная, что с ним она бы ни за что не попала в «медвежий» переплёт. Опытный лесной житель, он не дал бы ей сделать глупость, приманив хищника.

Интересно, что скажет Отшельник, увидев следы зубов и когтей на новенькой двери? Уж, наверное, не «спасибо». Или вновь начнёт смеяться и бухтеть что-нибудь вроде: «Какой же из тебя охотник, если после первой же встречи со зверем из дома носа не кажешь?» А как тут «казать», если страшно до икоты? Если только и думается о том, как этот бурый гад где-то прячется, облизываясь и пуская слюну? Тут пока за водой или за едой сходишь, семь раз описаешься.

И всё-таки, несмотря на страх, на притаившуюся за каждым углом опасность, возвращаться в стойбище к аратачам Фрее не хотелось.

Значит, нужно опять пересилить себя. Но чтобы сделать этот процесс не таким болезненным, девушка решила «возвращаться» в лес постепенно.

Для начала перенесла за ограду тренировки по стрельбе из лука. Разожгла крошечный костерок, положила рядом пучок сухой травы, пару веток и стала стрелять в две сложенные крышки от корзины, прислонённые к дереву.

В первый день она то и дело поглядывала на приоткрытую дверь, готовая при малейшей опасности нырнуть во двор. А на другой, когда вытаскивала из сосны стрелу, заметила на тропинке Отшельника. Да не одного, а с Глухим Громом.

— Принесла его нелёгкая! — буркнула Фрея, раздумывая: Стоит ли убирать лук, чтобы лишний раз не раздражать охотника, или пусть видит?

Решила не прятаться. После разъярённого медведя аратач уже не казался таким страшным.

— Я тебя сразу и не узнал! — раздался довольный голос старика. — Думал, какой-то охотник в гости пришёл.

— Ты одета как «рысёнок», — недовольно фыркнул Глухой Гром, подходя ближе. — И что с твоими волосами?

Девушка недоуменно потрогала заделанный на затылке хвостик.

— Ты похожа… на парня, — продолжал ворчать охотник. — Это неправильно. Женщина не должна так одеваться.

«Что мне нравится, то и буду носить! — мысленно огрызнулась Фрея, убирая стрелу в футляр. — Хоть бы поздоровался для начала, женишок!»

— Разве ты не видишь, храбрый Глухой Гром, что эта одежда похожа на ту, которую она носила раньше? — поспешно пояснил заморец.

Окинув девушку пристальным взглядом с ног до головы, охотник хмыкнул:

— Та была хотя бы немного красивая. А это…

Аратач хмыкнул.

— Никакая…

Щёки у Фреи вспыхнули от ярости: «Сам бы попробовал сшить что-нибудь такими нитками, да ещё из кожи!»

А Глухой Гром продолжал портить ей настроение:

— Ты стреляешь из лука?

— Разве ты забыл, что рассказывал Прыжок Льва? — вновь вступил в разговор Отшельник. — Она чуть не убила стрелой Одинокого Ореха.

— Ну-ка, покажи, что умеешь? — полупрезрительно усмехнулся молодой человек.

Понимая, что отказ вызовет только новые насмешки, девушка взяла лук и выпустила стрелу в дерево, отстоящее от них шагах в сорока.

— Теперь дай мне! — потребовал в Глухой Гром.

Фрея даже моргнуть не успела, как рядом с её стрелой торчало ещё три.

Снисходительно улыбаясь, аратач вернул пристыженной девушке оружие. Затем выхватил топорик и, почти не глядя, швырнул куда-то вверх. Под ноги им упала ветка с тремя шишками.

— Ты стрелял, тебе и стрелы вытаскивать, — дёрнула плечиком девушка и, вздёрнув носик, направилась к ограде.

Качая головой и улыбаясь, Отшельник пошёл за ней. Однако при виде покрытой глубокими бороздами двери, всё его веселье тут же улетучилось.

— Медведь приходил?

— Да, — кивнула Фрея. — Насилу отогнала.

— Я всегда говорил, что ты очень храбрая, — сказал Глухой Гром, возвращая ей берестяной футляр со стрелами, но, увидев царапины, посуровел. — Зверь сильно злился.

— Да, — согласилась девушка. — Если бы это был вигвам, медведь бы меня съел.

— Нет, — покачал головой молодой охотник. — Я бы его убил. Хозяйку моего жилища никто не посмеет тронуть. Ни зверь, ни человек.

«Кроме тебя», — неприязненно подумала Фрея, всё же удержавшись от комментария на последние слова зазнайки.

Войдя во двор, истосковавшийся по дому, Отшельник широко улыбнулся. Несмотря на мрачное настроение, девушка тоже не смогла удержаться от улыбки, наблюдая искреннюю радость старика.

— Жаль только, угостить вас с дороги нечем, — проговорила она, виновато разводя руками.

— Приносить мясо в вигвам — забота мужчины! — наставительно сказал Глухой Гром, стаскивая с плеч корзину. — Вчера я добыл молодого оленя.

Аратач достал завёрнутые в шкуры куски.

— Возьми и свари в котле. Не у всех молодые зубы.

— Тут много, — покачала головой Фрея. — Всё не уберётся.

— Это ещё не всё, — гордо усмехнулся удачливый охотник. — Часть пришлось положить к Отшельнику.

— Я его закопчу, — проговорил тот, тоже освобождаясь от ноши.

Его речь заставила девушку насторожиться.

— А вечером ты сваришь мяса нам в дорогу, — продолжал Глухой Гром, усаживаясь на землю.

— Я никуда идти не собираюсь, — медленно покачала она головой и поинтересовалась у заморца. — Ты меня выгоняешь?

— Нет, — тут же ответил старик.

— Ты должна вернуться в стойбище, — строго проговорил аратач. — Дети Рыси уходят из этих мест. Теперь, когда все знают, кто убил Упрямую Веточку, ты можешь вернуться. Мутный Глаз опять примет тебя в свой вигвам.

— Передай ему, что я останусь здесь, — твёрдо заявила Фрея. — Если, конечно, хозяин разрешит.

— Живи, сколько хочешь, — пожал плечами внимательно следивший за их разговором Отшельник.

— Мутный Глаз — твой названный отец, — нахмурился охотник. — Ты должна его слушаться!

— Мутный Глаз от меня отказался! — отрезала девушка. — Он считал меня убийцей. Я к нему не вернусь!

Не ожидавший такого ответа, молодой человек на миг растерялся, но тут же принял свой обычный, самодовольный вид.

— Во всём виноват тот, кто раньше был учеником Колдуна, — снисходительно усмехнулся аратач. — Теперь-то все знают, что ты не убивала Упрямую Веточку, и никто не скажет тебе ничего плохого.

— Даже вождь хочет, чтобы ты вернулась, — продолжал он. — Ты отказываешься выполнить его приказ?

— А разве Белое Перо приказал? — насторожилась Фрея, взглянув на Отшельника, который как раз доставал из корзины под навесом две волчьи шкуры.

— Он сказал, что если захочешь, то можешь вернуться в стойбище, — ответил тот, пряча глаза.

— Ну, тогда я не хочу! — с облегчением отказалась девушка и, не желая ничего слушать, занялась мясом.

Раздражённый молодой охотник собрался ещё что-то сказать, но заморец остановил его, легонько положив руку на плечо, и, что-то шепнув, кивнул на хмурую Фрею.

Раздражённо фыркнув, аратач отвернулся, пристально разглядывая хижину.

— Колдун просил передать, что он понял, для чего тебя прислал Владыка вод, — нарушил напряжённое молчание Отшельник.

Не переставая резать мясо, девушка подняла глаза от стола.

— С твоей помощью Великой дух помешал плохому человеку стать новым Колдуном Детей Рыси, — слегка пародируя толстяка, объяснил заморец.

— Значит, всё, что от меня требовалось, я уже сделала? — усмехнулась она.

— Не знаю, — пожал плечами слегка озадаченный собеседник. — Об этом надо Колдуна спрашивать.

— Ты ещё должна стать моей женой! — смеясь, влез в разговор Глухой Гром.

— А что стало с его учеником? — проигнорировала слова аратача девушка.

— Колдун ищет нового, — хмурясь, ответил старик. — Прежнего убили. Вспороли живот и связанного бросили в муравейник.

Фрею передёрнуло. Заметив это, Отшельник ещё более посуровел.

— Он это заслужил. Мало того, что убил дочь вождя, так ещё попытался использовать магию Гневной Матери. Совет Старейшин поступил ещё милосердно.

— Ты его жалеешь? — удивился охотник.

— Нет, конечно, — покачала головой девушка. — Но зачем так мучить перед смертью?

— А как же иначе? — удивился заморец. — Вина определяет наказание. За убийство Упрямой Веточки вождь просто перерезал бы ему горло. Но дрянной мальчишка поставил под угрозу жизнь всего племени. Расскажи ей, Глухой Гром, что случилось, когда ваши далёкие предки потеряли один Глаз Гневной Матери.

Молодой человек пожал плечами, потом заговорил лениво, словно нехотя:

— Когда-то давным-давно наши предки жили далеко за Костяным Хребтом. Там мало леса, но обширные, заросшие густой травой равнины, где бродили огромные стада животных. Там аратачи ели только одно мясо, от которого охотники были сильны и могучи, а женщины красивы и плодовиты. Но однажды они как-то умудрились потерять один Глаз Гневной Матери. Узнав, что его жена окривела, Великий дух страшно разозлился, и на людей обрушились многочисленные бедствия. Перестали идти дожди, высохла трава, ушли звери, пришли голод и болезни. Долго люди молили Великого духа о прощении, просили Праматерь Рысь заступиться за своих неразумных детей, пока он не смилостивился и не указал дорогу в эти леса. Но до здешних мест добралась лишь малая часть племени.

— Теперь ясно, почему для нас так важен единственный Глаз Гневной Матери? — строго закончил Глухой Гром.

У девушки появилась масса вопросов, но она предпочла понимающе кивнуть и поспешно побросала в котёл нарезанное мясо.

Мужчины заговорили о том, как проходил Совет Старейшин, но Фрея их почти не слушала, поглощённая готовкой и рассказом аратача. Теперь понятно трепетное отношение Детей Рыси к блестящему камешку. Потеряв один такой, они были вынуждены покинуть родные места. Но кто же такая Гневная Мать? И на кого она разозлилась?

Потом девушка отыскала в одной из корзин красивый плетёный поднос и, выложив на него исходящее ароматным парком мясо, отнесла Отшельнику. Вооружившись ножом, старик произнёс подобающие такому случаю слова:

— О Великий дух, Праматерь Рысь и добрые предки! Разделите с вашими детьми радость встречи и не оставьте их в час испытания!

И откусив от куска, протянул его гостю.

Передавая мясо Фрее, Глухой Гром попробовал чуть сжать ей ладонь своими твёрдыми пальцами.

«Он, что думает, мне это нравится? — мысленно фыркнула девушка, выдёргивая руку. — Ага, вот-вот из штанов выпрыгну!»

Однако долго обед не продлился. Кое-как перекусив, заморец вдруг заявил, что просто горит желанием вот сейчас, немедленно искупаться в «холодном кипятке».

— Я с тобой! — заикнулась было Фрея, которой совсем не «улыбалось» оставаться наедине с довольно скалящимся Глухим Громом.

Но Отшельник только пренебрежительно махнул рукой.

— Оставайся здесь. Я надолго. Чего ты там просто так сидеть будешь?

— А здесь, что мне делать? — обиженно буркнула девушка.

— Мясо полосками порежь, — продолжал старый хитрец. — Вот так.

С этими словами он, кряхтя, поднялся, взял нож и, выбрав кусок, отрезал вдоль волокон узкую полоску.

— Поняла?

— Поняла! — мрачно буркнула Фрея.

Удовлетворённо кивнув, заморец, прихватив копьё, вышел провожаемый тоскливым взглядом девушки.

— Почему ты всё ещё боишься меня? — с нескрываемой горечью проговори Глухой Гром. — Разве я сделал тебе хоть что-то плохое?

— Нет, — пришлось признаться девушке и, понимая, что рано или поздно придётся это сказать, выпалила. — Просто я не хочу быть твоей женой!

— Почему? — аратач, казалось, нисколько не обиделся, но сильно удивился. — Я молод, силён, лучший охотник в роду Палевых Рысей. Ты думаешь, что сможешь найти лучшего мужа?

Фрея тяжело вздохнула. Ну как объяснить, что он ей нисколько не нравится? То есть не просто НЕ нравится. А очень-очень НЕ НРАВИТСЯ!

— Ты очень хороший человек, Глухой Гром, — заговорила она, тщательно подбирая слова. Злить собеседника — никак не входило в её планы. — И лучшего охотника, наверное, нет во всём племени.

Молодой мужчина гордо расправил плечи, сверкнув орлиным взглядом из-под густых, чётко очерченных бровей.

— Но я не хочу быть хозяйкой в твоём вигваме, — мягко закончила девушка. — Если ты на самом деле хорошо ко мне относишься, то не заставляй становиться твоей женой.

— Ты говоришь странные вещи, Бледная Лягушка, — хмыкнув, сказал собеседник, зачем-то теребя ожерелье из клыков и когтей, знак своей охотничьей доблести. — Неужели ты на самом деле так глупа, как говорит моя мать и другие женщины?

— Ну и зачем тебе такая дрянная жена? — зло усмехнулась Фрея, неприязненно реагируя на своё аратачское имя.

— Потому что я так хочу, — спокойно объяснил мужчина. — Если ты сама ничего не понимаешь в жизни, должен же кто-то о тебе позаботиться?

Слегка ошарашенная подобной логикой, девушка даже опустила нож, которым нарезала полоски мяса. Глухой Гром весьма довольный тем, что сумел её озадачить, продолжал:

— Я добуду мясо, и ты не будешь голодать, шкуры, и ты сошьёшь одежду, чтобы не замёрзнуть. Со мной никто не посмеет тебя обидеть. Ты родишь нам сыновей, которые станут кормить нас в старости и проводят к предкам, когда придёт наше время.

Заметив, что его внимательно слушают, молодой человек снисходительно улыбнулся.

— Я умный и буду думать за нас обоих.

Не зная, что возразить на столь весомые аргументы, Фрея вновь принялась кромсать мясо, едва не порезавшись.

На лице аратача появилась самодовольная улыбка, и тогда, не заботясь о том, как глупо прозвучат её слова, девушка выдавила сквозь стиснутые зубы:

— Я не стану твоей женой, очень умный Глухой Гром.

— Станешь, — с пугающей убеждённостью возразил тот. — Ты женщина, значит, тебе нужен охотник, чтобы не умереть от голода и холода, жилище, чтобы было, где растить детей. Ты уже не так молода. Никто кроме меня не возьмёт тебя хозяйкой в свой вигвам, разве что второй женой.

— Ты считаешь меня глупой, никчёмной и ни на что не способной? — с клокочущим в груди бешенством спросила она. — Думаешь, я без тебя не проживу?

— Ты красивая, — убеждённо проговорил молодой человек. — Храбрая и немножко глупая.

Он сдвинул грязные пальцы.

— Совсем чуть-чуть. Поэтому и не понимаешь, что одна ты умрёшь. Кто принесёт тебе мясо? Кто защитит от зверей и врагов? Только я.

Весьма довольный тем, что последнее слово осталось за ним, охотник снисходительно посматривал на неё, чуть кривя губы в покровительственной усмешке.

— А если я сама попробую себя защищать? — вдруг сказала Фрея, ужасно раздражённая, как самодовольством собеседника, так и тем, что ей никак не удаётся найти достойный ответ, который смог бы хоть немного сбить спесь с наглеца. — И добывать себе мясо?

Тот звонко, раскатисто рассмеялся, откинувшись назад всем телом.

— Я живу здесь уже одиннадцать дней! — выкрикнула оскорблённая девушка, крепко вцепившись в успевшую покрыться жиром рукоятку ножа. — Я не умерла с голоду! Я прогнала медведя! Я убила Одинокого Ореха! Я одна…

— Это потому, что кругом камень! — рявкнул Глухой Гром, прерывая её. — Если бы не стена, которую зачем-то сделал Отшельник, Одинокий Орех с Прыжком Льва легко свернули бы тебе шею. А медведь, скорее всего, завалил бы твоё белое тело землёй и ветками. Чтобы протухло. Они любят гнилое мясо!

Губы девушка дрогнули, а глаза защипало от слёз.

— Все эти дни ты ела одну рыбу, — аратач, продолжавший её отчитывать, презрительно сплюнул. — Которую добывала ловушкой Отшельника!

Внезапно он усмехнулся, продолжив совсем другим, мягким, снисходительным тоном, словно взрослый, умудрённый жизнью человек с малым ребёнком:

— Из рыбьей шкуры одежду не сошьёшь.

Опустив глаза, Фрея вновь принялась резать мясо. А довольный молодой человек грациозно, словно сытый хищник, переменил позу, вытянув ноги и опираясь локтем в землю.

— Можешь не сомневаться, храбрый Глухой Гром, — с лёгкой издёвкой проговорила девушка, не выдержав насмешливого взгляда. — Я научусь стрелять из лука, метать дротики и драться копьём. Я буду добывать зверей, которые дадут мне мясо и тёплые шкуры.

Покачав головой, собеседник посмотрел на неё, словно на тихую сумасшедшую.

— Оказывается, ты глупее, чем я думал.

И прежде чем она успела что-то сказать, быстро продолжил:

— Знаешь, почему женщинам нельзя брать в руки оружие?

Фрея раздражённо пожала плечами.

— Потому, что они могут разрушить мужскую магию. Незримую связь между духами предков, охотником и его оружием. А без этого…

Глухой Гром пренебрежительно махнул рукой.

— Твои стрелы и дротики полетят мимо, копьё сломается в самый неподходящий момент, а звери станут обходить ловушки. Ты ничего не добудешь, кроме глупых лупоглазых рыб. Ну и ещё, может, лягушек!

Молодой человек в который раз звонко рассмеялся, тряхнув гривой чёрных, блестящих волос.

А девушка вновь почувствовала, как давит на неё непробиваемое чувство превосходства, сквозившее в каждом слове, взгляде и даже в позе аратача.

Срезав мясо, она бросила кость в котёл, чтобы вечером сварить вкусный бульон. А собеседник продолжал её разглядывать с мягкой улыбкой.

— Когда станешь хозяйкой в моём вигваме, — тихо проговорил он. — Я прогоню все твои глупые мысли. Будешь варить мясо, шить одежду и ждать меня с охоты, как и полагается женщине.

— Я не собираюсь ей становиться! — вдруг выпалила Фрея.

— Что? — вскинул брови Глухой Гром.

— У лучшего охотника рода Палевых Рысей уши заложило? — победно усмехнулась она, донельзя довольная тем, что ей всё-таки удалось его задеть. — Я уже пять раз сказала, что не буду твоей женой!

— Но ты обещала! — с неприкрытой угрозой в голосе напомнил молодой человек, поднимаясь на ноги.

— Я передумала! — гордо вздёрнула нос девушка.

— Не шути со мной так! — аратач двумя стремительными шагами пересёк разделявшее их расстояние, легко, словно играючи отбил её вытянутую руку с зажатым ножом и сграбастал в крепкие объятия.

— Я тебе не сопливый «рысёнок»!

Фрея дёрнулась, пытаясь вырваться, но Глухой Гром вдруг приблизил своё лицо так, что она кожей ощутила его далеко не свежее дыхание.

— Чувствуешь, как ты мне нравишься?

Девушку затошнило. Ей вдруг вспомнилась распалённая желанием рожа Одинокого Ореха и другие, расплывавшиеся в тумане памяти полузвериные морды. Брезгливость уступила место ярости.

— Пусти, — тихо прошептала она, ворохнув плечами и кладя ему руки на талию.

Чуть ослабив хватку, молодой человек стал целовать её в шею, мягкими губами щекоча мочку уха.

Фрею передёрнуло.

«До чего же вы все… предсказуемые!» — зло подумала она, чуть развернувшись и с наслаждением ударив увлёкшегося кавалера коленом между ног.

Взвыв ничем не хуже того медведя, охотник с силой отшвырнул от себя девушку. Та ловко перекатилась через голову, вскочила, собираясь укрыться в хижине, но мощный удар в спину бросил её вперёд, сбивая с ног.

С визгом Фрея упала, царапая о землю вытянутые вперёд ладони. Ослеплённая болью, она едва успела повернуться, как на неё обрушился разъярённый Глухой Гром.

— Вот тебе, дрянная девчонка, вот тебе! — кричал он, работая кулаками.

От беспощадных ударов голова дёргалась из стороны в сторону, перемешивая мысли. Один из них разбил бровь, вызвав новую вспышку боли и залив кровью левый глаз.

— Гад, сволочь! — кричала девушка, отчаянно пытаясь вырваться. Но её руки оказались накрепко прижаты к земле коленями аратача, уютно усевшегося на грудь, а сбросить его, сил не хватало.

Разжав кулаки, тот наотмашь хлестанул Фрею по щеке и откинулся назад, переводя дух. В её памяти молнией мелькнул кадр из какого-то фильма. Выгнувшись, она схватила противника ногами за шею. Явно не ожидавший такого приёма, Глухой Гром, ещё сильнее подавшись назад, вцепился ей в щиколотки.

Повозившись, девушке удалось высвободить правую руку. Зло щеря окровавленный рот, она вцепилась сквозь тонкую, хорошо выделанную кожу в то место, куда совсем недавно так удачно попала коленом. На голову Фреи обрушился мощный удар, так что лязгнули зубы, и всё поплыло перед глазами. Но и это не заставило девушку выпустить добычу. Более того, для полноты впечатления она ещё и повертела рукой.

Не выдержав подобных ласк, Глухой Гром кузнечиком соскочил с неё, легко освободившись из неумелого захвата.

Громко шипя, он застыл, согнувшись в двух шагах, левой рукой потирая пострадавшее место, а правой сжимая хорошо знакомый Фрее топорик.

Та, с трудом приподнявшись, сумела встать на четвереньки.

— Я убью тебя, Бледная Лягушка! — морщась от боли, вскричал молодой человек.

— Давай! — огрызнулась она, с трудом поднимаясь на ноги и вытирая залитый кровью глаз. — Лучше сразу умереть, чем жить с тобой!

Борясь с головокружением, девушка доплелась до навеса и села на помост, крепко держась за столбик.

— Теперь ты веришь, что я не стану твоей женой?

Выпятив нижнюю челюсть, аратач шагнул к ней. Сама не понимая, откуда силы взялись, Фрея одним прыжком оказалась у корзины и, сорвав крышку, выхватила топор с широким лезвием.

— Он слишком велик для тебя, — презрительно скривил губы охотник. — Ты выглядишь ребёнком, которому отец дал подержать своё оружие.

— Только ты что-то не смеёшься! — ухмыльнулась девушка.

— Рысь!!! — издал боевой клич Глухой Гром.

Ветер смерти опалил ей щеку, когда мимо лица, рассекая воздух, пронёсся посланный твёрдой рукой топорик. От сильного удара столб, поддерживавший крышу, качнулся, и на голову Фреи посыпались куски бересты. Инстинктивно вскинув руки, она шагнула в сторону, но не удержалась и звонко шлёпнулась на задницу, вызвав довольный смех молодого человека.

Лишний раз продемонстрировав собственное превосходство над противником, он гордо вернулся на расстеленную шкуру и, осторожно усевшись, стал презрительно поглядывать на обсыпанную белой пылью девушку.

— Рыбы не летают, Бледная Лягушка, а женщины не охотятся.

— Летают, — внезапно возразила она, поднимаясь на ноги. — Выпрыгивают из воды, расправляют плавники, как крылья, и… летят.

— Ты опять говоришь глупости, — с сожалением вздохнул аратач, и видимо не желая терять времени на бесполезные споры, сменил тему разговора:

— Тебе надо кровь остановить.

— Само пройдёт, — буркнула Фрея. Возбуждение схлынуло, и она начинала чувствовать боль во всём теле.

— Нет, — покачал головой Глухой Гром. — Бровь начнёт гнить, придётся прижигать огнём.

Он усмехнулся.

— Тебе же не ужен такой шрам на лице, Бледная Лягушка?

Не желая отвечать, девушка демонстративно стала отряхивать пыль с колен.

Вновь оставив за собой последнее слово, молодой человек направился к двери. И тут Фрея со злорадным удовольствием отметила, что он как-то чересчур широко расставляет ноги, очевидно оберегая пострадавшие органы.

На миг возник соблазн закрыть за ним дверь на засов. Пусть посидит снаружи, дожидаясь Отшельника. Но потом девушка решила, что не станет лишний раз показывать напыщенному сурку, как она его боится.

Очень скоро вернувшись, охотник протянул ей пучок каких-то листьев.

— Разжуй и приложи к ране.

Стоя, на всякий случай, так, чтобы между ними оставался стол, Фрея взяла один из них и отправила в рот. Сразу же свело скулы и язык.

Аратач усмехнулся.

— Выпьешь воды, и всё пройдёт. Жуй, это очень хорошее средство.

Удовлетворённо кивнув, он направился к своей корзине и принёс кожаный ремень, которым девушка обвязала голову, чтобы удержать целебную кашицу на брови, одновременно не давая едкому соку попасть в глаз.

Возможно, Отшельник очень сильно соскучился по любимой ванне или решил дать возможность молодым людям подольше побыть наедине. Но явился он только на закате. Широкая, сиявшая сквозь густую бороду улыбка тут же померкла, стоило ему, как следует, рассмотреть двор и тех, кто там находился. Хотя, на первый взгляд картина казалась вполне мирной. Фрея помешивала кипящую в котле похлёбку из костей и желудёвой муки, а молодой охотник спокойно сидел по другую строну костра. Вот только лицо девушки опухло от побоев, а лоб закрывала широкая кожаная повязка. Да и Глухой Гром сидел, как-то слишком широко расставив ноги. В довершение всего, кто-то опять сломал навес.

Поскольку в данный момент никто никого не бил и ничего не ломал, умудрённый жизнью старик не задал гостям ни одного вопроса, хотя и следил за каждым их словом и движением.

Лишь оказавшись после ужина вдвоём с девушкой в хижине, где они развешивали в печной трубе нарезанное полосками мясо, Отшельник негромко поинтересовался:

— Из-за чего он тебя избил?

— Я сказала, что не стану его женой, — так же тихо ответила Фрея. — Совсем и никогда.

— Но ты уже дала обещание, — неодобрительно хмыкнул заморец, принимая у неё очередной кусок.

— Я передумала! — огрызнулась девушка. — Ты же знаешь, они с Мутным Глазом меня заставили. Я с самого начала не хотела…

— Аратачам не нравится, когда нарушают данное слово, — осуждающе проворчал Отшельник. — Так нельзя…

— А мне не нравится Глухой Гром! — не полезла за словом в карман Фрея. — И вообще, они же насильно девушек замуж не выдают!

— Я попробую с ним поговорить, — проворчал старик.

— О чём? — встрепенулась она.

— О тебе, конечно, — усмехнулся собеседник. — И о нём. Но сначала закончим с мясом.

Повозившись с огненными палочками, заморец добыл огонь и поджёг в печи сложенные прямоугольником дрова, пересыпанные какими-то листочками и щепками.

— А ты оставайся здесь и ложись спать, — буркнул хозяин дома, внушительно закрыв за собой входную дверь.

Само собой, она и не подумала так делать. Скорчив рожу вслед вредному старикану, Фрея, подкравшись к окну, стала внимательно слушать.

— Все знают о твоей мудрости, Отшельник, — сказал Глухой Гром, когда тот уселся радом с ним возле чуть тлевшего костра. — Но сейчас ты поступаешь неправильно.

— Что же, по-твоему, я делаю не так? — сильно понизив голос, поинтересовался заморец.

Видимо аратач его понял и почти шёпотом разъяснил суть своих претензий.

— Духам может не понравиться, что ты разрешил Бледной Лягушке пользоваться оружием. Охота и война — дело мужчин.

— Я Отшельник, — усмехнулся старик. — И мои поступки никак не повлияют на отношения духов к другим Детям Рыси.

— Но всё же ты один из нас, — напомнил молодой человек. — И не должен нарушать наши обычаи. Оружие женщинам можно давать только тогда, когда напали враги. А просто так…

Он красноречиво замолчал.

Его собеседник, бесшумно поднявшись, подошёл к хижине. Девушка тут же упала на расстеленные шкуры и, свернувшись клубком, мерно засопела, набросив одеяло.

Вернувшись к костру, старик проговорил:

— Ты забыл, храбрый Глухой Гром, что Фрея — не обычная женщина.

— Не зови её этим глупым именем, — проворчал охотник.

— В своём жилище я буду звать её так, как хочу.

— Да, — неохотно согласился аратач. — Ты прав, прости.

— Фрея попала к нам из другой земли, где всё не так, как здесь…

— Неужели там женщины охотятся, а мужчины рожают детей, — засмеялся молодой человек.

— Детей они, конечно, не рожают, храбрый Глухой Гром, — не принял шутливого тона старик. — Но мать вырастила Фрею одна. Значит, она как-то добывала себе еду и одежду.

— Наверное, ей родичи помогали? — неуверенно пробормотал охотник.

— Нет, — уверенно возразил заморец.

— Но как такое может быть? — продолжал сомневаться собеседник. — Ты не смеёшься надо мной?

— Разве я когда-нибудь обманывал тебя, храбрый Глухой Гром? — обиделся Отшельник. — Даже там, где я жил раньше, есть такие женщины.

Он на секунду задумался, словно подбирая подходящее слово.

— Некоторые из них делают красивые вещи, взамен получая от других людей еду. Но то место, откуда Владыка вод перенёс сюда Фрею, гораздо дальше моей земли. И жизнь там ещё сильнее отличается от обычаев Детей Рыси.

— Но сейчас-то она здесь, — резонно возразил молодой человек. — Значит, и жить должна по- нашему.

— Ты прав, — согласился заморец и совсем тихо добавил. — Но она упряма и своевольна. Подумай, стоит ли вводить такую хозяйку в свой вигвам?

— Теперь я хочу этого ещё сильнее! — пылко вскричал аратач.

Собеседник зашипел, как брошенная в воду головешка, понизив голос, Глухой Гром продолжил с прежним накалом:

— Бледная Лягушка бросила мне вызов, и я должен победить. Ещё ни одна женщина мне не отказывала! Но никого из них я не хотел так, как её!

«Хочется да перехочется», — вспомнила Фрея подходящую поговорку.

— Тогда тебе надо запастись терпением, — наставительно проговорил старик. — Ты же искусный охотник, Глухой Гром, и знаешь, как подстерегать зверя в засаде?

«Я вам не добыча!» — не удержалась от безмолвного комментария девушка.

— Ты должен подождать, пока воспоминания о прошлом потускнеют в её памяти, — продолжал учить заморец. — Когда Фрея поймёт, что прежней жизни уже не будет, а лучшего спутника, чем ты, не найти, она сама…

— Я успею состариться, если буду тебя слушать! — резко оборвал его аратач. — Мы обо всём договорились с Мутным Глазом, а тут ты…

— Ты в чём-то меня обвиняешь? — с недоумением и упрёком спросил Отшельник.

— Да, старик! — тихо рявкнул Глухой Гром. — То, что ты учишь Бледную Лягушку стрелять из лука, не только нарушает наши обычаи, но и внушает ей ложные надежды, будто женщина может выжить одна, без мужа!

— Я прощаю тебе эти обидные слова, — сказал в ответ заморец. — Это говорит твоя молодость и нетерпение.

Охотник возмущённо фыркнул.

— Фрее я желаю только добра, — спокойно продолжил старик. — Семью, детей, мужа. Которым хочу видеть только тебя.

Аратач опять хмыкнул. На этот раз недоверчиво.

— Вот только она должна прийти к тебе по собственному желанию, — убеждал его собеседник. — Чтобы вам не пришлось то и дело драться, как сегодня, пока меня не было.

— После того, как я проведу с ней ночь, она всё сделает, чтобы вновь оказаться в моих объятиях! — напыщенно заявил охотник.

Девушка аж зубами заскрипела от злости, клятвенно пообещав, что та ночь станет последней для этого козла. Даже если для неё тоже.

— Ты так ничего и не понял, храбрый Глухой Гром, — с сожалением в голосе заявил Отшельник. — Для какой-то другой твоей мужской силы могло бы и хватить. Но Фрея не такая. Она скорее убьёт себя, чем…

Заморец красноречиво замолчал.

«Откуда он знает?! — встрепенулась девушка, осторожно выглядывая в окно. — Неужели подслушивал за забором, как я тогда? Нет, он не позволил бы меня бить».

— Что же ты предлагаешь делать? — непривычно серьёзно, даже слегка просительно, спросил аратач.

— Доверься мне, — мягко сказал старик. — Фрея станет тебе хорошей женой. Но только если сама выберет мужа.

— Не перебивай! — строго проговорил он. — Выслушай до конца.

— Она войдёт хозяйкой в вигвам того охотника, кто ей понравится, или кто будет ей необходим. Без кого не прожить.

— Кажется, я тебя понимаю, — проворчал Глухой Гром.

— Я не могу сделать так, чтобы ты ей понравился, — продолжал хитрый старик. — Но убедить в том, что ты необходим, постараюсь. Только не мешай мне.

Какое-то время все молчали. Заморец, видимо, всё сказал. Его собеседник переваривал услышанное, а ошарашенная Фрея мысленно ругалась, проклиная, на чём свет стоит, безграничное мужское коварство.

— Как ты хочешь это сделать, Отшельник? — нарушил тишину аратач.

— Есть способ.

— Расскажи, — настаивал молодой человек. — Я должен знать.

— Хорошо, — нехотя согласился заморец. — Но обещай, что выслушаешь меня спокойно, и прежде чем что-то сказать, подумаешь пять раз.

— Почему пять?

— Десять!

— Ладно, — рассмеялся Глухой Гром. — Обещаю.

— Фрея не хочет жить в стойбище, — еле слышным шёпотом заговорил старик.

«Предатель! — она до боли закусила губу, сдерживая рвущийся наружу гнев. — Как он мог? Я же ему доверяла. Единственный порядочный человек, и тот оказался свиньёй!»

— Пройти посвящение! — хохотнул аратач.

— Тихо! — зашипел Отшельник. — Ты обещал…

— И она поверила?! — горячо зашептал Глухой Гром. — Женщина — охотник! Это же смешно! Хи-хи-хи…

— Фрея так не считает, — проворчал старик. — Но я постараюсь убедить её в этом.

— Так что же ты раньше ей не сказал, что это глупость?

— Словами тут не поможешь.

— Тогда объясни кулаками, — посоветовал молодой человек. — Отличный способ убедить женщину.

— Ты уже пробовал, и как, получилось? — ехидно осведомился заморец.

Аратач недовольно засопел.

— И что же ты придумал, мудрый Отшельник?

— Прежде чем стать охотником, надо побывать «рысёнком», — усмехнулся тот. — Вот я и покажу Фрее, как тяжело только получить право пройти посвящение. Думаешь, она выдержит такую жизнь?

Собеседник громко рассмеялся, но тут же замолчал, очевидно, прикрыв рот рукой.

— Ты ещё не забыл, каково это, храбрый Глухой Гром?

— Я всегда буду помнить, как был «рысёнком», — перестав фыркать, с грустью вздохнул аратач.

— Тогда подумай, какая девушка согласится терпеть такое, когда есть охотник, готовый принять её в свой вигвам и дать то, о чём мечтает каждая женщина?

— А как же магия? — всполошился молодой человек.

— Неужели ты думаешь, я открою ей тайны охотников?

— Тогда ты, Отшельник, самый хитроумный из Детей Рыси! — восхищённо пробормотал Глухой Гром.

«Такой же козёл, как и все вы!» — мысленно прокомментировала его слова Фрея.

— Но сможешь ли ты убедить Бледную Лягушку до праздника Первого Снега? — с сомнением спросил аратач.

— Я постараюсь, — вздохнул старик. — Но она очень упряма.

— Тогда я всё сделаю по-своему! — несколько повысил голос охотник.

— И всё испортишь! — эхом отозвался заморец. — Не нужно спешить, храбрый Глухой Гром.

Вновь послышалось раздражённое сопение.

— Ты же не глупый «рысёнок», у которого всё время чешется между ног? — увещевал старик. — Есть ещё праздник Посвящения. Он больше подходит для создания семьи.

— Хорошо, я подожду, — с явной неохотой согласился молодой человек и тут же предложил. — Поможешь уговорить Бледную Лягушку стать моей женой, подарю тебе две волчьих шкуры.

— Три, — тут же поправил Отшельник. — Или одну медвежью. Староват я на них охотиться.

«Ну вот, меня уже продают, — скорбно вздохнула Фрея, чувствуя, что ей вновь наплевали в душу. — Работорговцы!»

— Уговорил, — согласился Глухой Гром и тут же принялся рассказывать, как добыл эти шкуры.

Девушка на ощупь добралась до своей постели. Очень скоро пришёл заморец, видимо рассказ удалого аратача не показался ему особенно интересным.

Перешагнув через неё, старик подбросил в печь дров и, кряхтя усевшись на лежанку, негромко сказал:

— Ты спишь?

Фрея продолжила размеренно сопеть.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо прошептал Отшельник, добавив несколько слов на непонятном языке.

Аратач предпочёл ночевать под открытым небом. В чём девушка убедилась, выйдя ранним утром по нужде. А когда шла из уборной, тот уже сидел, поджав под себя ноги, свежий, как будто и не спал совсем. Несмотря на утреннюю прохладу, молодой человек не спешил надевать рубаху, демонстрируя бронзовый торс с крепкими рельефными мышцами.

— Посиди со мной?

— Я спать хочу! — неприязненно буркнула Фрея, собираясь вернуться в хижину.

Но Глухой Гром уже заступил ей дорогу.

— Я хочу только поговорить с тобой перед долгой разлукой.

«Вот батман!» — мысленно взвыла она, но драться совсем не хотелось. После вчерашнего болело всё тело, а левый глаз заплыл и почти ничего не видел.

— Пойдём со мной? — с надеждой попросил охотник. — Ну, что тебе здесь делать одной?

— С Отшельником, — тут же возразила собеседница.

— Ну, вдвоём, — махнул рукой молодой человек. — А в стойбище много людей. Везде горят костры, бегают дети. Девушки песни поют, танцуют, старики истории рассказывают. Весело.

Она едва удержалась от горького смеха, вспомнив искажённые ненавистью лица аратачек, их горящие злобой глаза.

— Нет, Глухой Гром, я останусь здесь. В стойбище меня никто не ждёт.

— Тогда жди меня к празднику Первого Снега, — в голосе мужчины звенел металл. — И мы ещё поговорим о твоём обещании.

Фрея собралась напомнить, что уже всё сказала по этому поводу, но тут из хижины, позёвывая, выбрался хозяин. Пришло время храброму охотнику собираться в обратный путь, догонять откочевавшее племя.

За время коротких проводов он ещё несколько раз предлагал Бледной Лягушке идти с ним. Но девушка всё так же решительно отказывалась.

Проводив Глухого Грома настороженным взглядом и дождавшись, когда он исчезнет за деревьями, Фрея обернулась к старику.

— Проводи меня до Копытного озера, Отшельник.

Заморец, собиравшийся прикрыть входную дверь, удивлённо посмотрел на неё.

— Чего ты там забыла?

Нисколько не смущаясь крайне нелюбезным тоном, девушка объяснила:

— Хочу кое-что достать. Пока совсем не похолодало.

— Откуда и чего? — вскинул брови собеседник.

— Со дна, — по-прежнему невозмутимо продолжала она. — Там лежит какая-то… вещь из моего мира.

— Ничего не понимаю! — потёр ладонью лоб Отшельник. — Говори толком!

И не слушая её, направился к столу, что-то бормоча себе под нос.

Подождав, пока он усядется на лавку, Фрея спросила:

— Помнишь, мы ходили на озеро с вождём и Колдуном?

— Ещё бы! — хмыкнул старик. — Ты тогда здорово перепугала аратачей, ведь никто из них не умеет плавать.

Девушка терпеливо дала ему возможность высказаться и продолжила:

— Когда я ныряла в последний раз, то заметила на дне нечто непонятное. Но оно точно оттуда, откуда и я.

— Почему сразу ничего не сказала? — подозрительно прищурился собеседник.

— Сначала думала, показалось, а когда всё вспомнила, не до того стало. Сам знаешь, что случилось.

— Так, может, тебе на самом деле привиделось? — скептически хмыкнул заморец. — Под водой всё выглядит иначе. Вдруг это просто какая-нибудь коряга?

— Дерево так не блестит, Отшельник, — решительно возразила Фрея. — К тому же там было два обруча или…

Она замялась, поскольку в языке аратачей не нашлось слова «колесо».

— Ну, тех круглых штук, на которых передвигаются ваши повозки.

Встрепенувшись, старик подался вперёд.

— Кирус?!

— Наверное, — пожала плечами девушка, не понимая, о чём тот говорит.

— И ты сможешь найти эту вещь?

— Должна, — твёрдо заявила она. — Я далеко не заплывала, а в последний раз вынырнула почти у самого берега.

Отшельник задумался, хмуря седые, кустистые брови.

— Я понимаю, что ты устала, — заканючила Фрея. — Но надо спешить. Листья желтеют. Скоро будет холодно, и в воду не влезешь. А мне это очень важно.

После подслушанного ночью разговора, девушка больше не доверяла старику, но обойтись без его помощи в этом деле, увы, не могла.

— Тогда завтра же и пойдём! — хлопнул себя по колену заморец. — А сегодня нужно собраться, как следует.

— Благодарю тебя, Отшельник! — радостно вскричала Фрея. — Ты только скажи, что нужно, а я сделаю всё сама!

— Не такой уж я и старый, — заворчал собеседник. — Чтобы посиживать на скамеечке.

Он вдруг ехидно осведомился:

— А ты почему вокруг озера не бегаешь?

— Я? — растерялась девушка, не зная, что сказать. — Ну, это… Я… медведь…

— Или всё же передумала охотником стать?

— Не передумала! — буркнула она.

— Тогда переодевайся и бегом! — скомандовал вредный старик. — Заодно ловушку проверишь на озере. В дороге еда нужна.

За весь день Отшельник не дал ей присесть. Фрея несколько раз проделывала упражнения, чистила и варила рыбу, рубила дрова, поддерживала огонь в печи, где всё ещё продолжало коптиться мясо, помогала ремонтировать навес.

Не забыл заморец о стрельбе.

— Не правильно бросать начатое дело, — напыщенно проговорил он, протягивая ей лук и стрелы. — А когда вернёмся с озера, буду учить тебя метать дротики.

— И драться копьём, — буркнула девушка.

Сам же хозяин неторопливо собирал вещи для предстоящего путешествия. Меховые одеяла, верёвки, плащи и ещё много чего.

А вечером гостеприимный хозяин ошарашил Фрею ещё сильнее:

— С завтрашнего дня, как и положено «рысёнку», ты будешь есть только то, что добудешь сама.

Она так и застыла с ложкой похлёбки у рта. Старикашка не иначе с сосны рухнул. Или начинает выполнять данное Глухому Грому обещание.

— Но это же неправильно! — от души возмутилась Фрея. — Ты бы сначала чему-нибудь меня научил. А то я только рыбу умею добывать… из ловушки.

— Вернёмся с озера, я тебе всё покажу, — заявил ужасно довольный её реакцией Отшельник.

— Тогда и есть то, что добуду, я начну, когда вернёмся, — тут же поймала его на слове девушка. — Сам подумай, как можно нырять на голодный желудок?

— Есть жёлуди, орехи, ягоды, — явно издеваясь, перечислил собеседник. — По пути я покажу тебе кое-какие приёмы охоты.

Он усмехнулся.

— А уставать ты здесь будешь не меньше, чем на озере. Это я тебе обещаю.

Сообразив, что спорить бесполезно, Фрея вновь набросилась на похлёбку, стараясь наесться про запас.

Скорее всего, Отшельник опять собирался разбудить её хорошим пинком. Но едва он спустил ноги с лежанки, как девушка тут же села, спросив сонным голосом:

— Уже пора?

— Да, — разочарованно буркнул старик, шумно испортив воздух. — Одевайся.

Едва приподняв корзину, чтобы взгромоздить её себе на плечи, Фрея крякнула от неожиданности.

— Ты, что камней туда наложил?

— Нет, — рассмеялся Отшельник. — Всё самое нужное. Но если тебе тяжело, можем никуда не ходить?

«Вот козёл старый! — со злостью подумала девушка, поправляя ремни на плечах. — Точно что-нибудь подложил для веса».

Хорошо хоть на этот раз её пока никто не торопил. Понимая, что заморец не шутит, Фрея то и дело останавливалась, чтобы сорвать попавшуюся на пути ягодку. Отшельник не мешал, только ехидно улыбался, ужасно раздражая девушку.

Перевалив через гряду, он, наконец, разрешил устроить короткий привал.

С удобством расположившись на волчьей шкуре, которую достал из её корзины, старик стал с аппетитом трескать копчёное мясо, чей аромат вызвал у голодной Фреи столь обильное слюноотделение, что пришлось уйти в кустики, чтобы не захлебнуться.

Девушка отыскала траву, стебли которой они ели вместе с Лепестком Ромашки. Но на этот раз та оказалась такой горькой, что Фрея долго отплёвывалась, а потом ещё и полоскала рот водой из ручья. Так и не отыскав ничего съедобного, она нехотя поплелась на требовательный зов заморца.

— Пора идти. Солнце уже высоко!

У девушки имелся небольшой запас вареной рыбы, которую решила приберечь на ужин. Самоуверенно полагая, что обязательно отыщет, чем подкрепиться в течение дня. Увы, пока что ей попадались только ягоды, а это не слишком подходящая еда для молодого здорового организма с тяжеленной корзиной за плечами.

Возможно, Отшельник всё же её немного пожалел, или так получилось случайно, но следующую остановку он сделал возле небольшого орешника. И пока он блаженствовал в тенёчке, Фрея лазила по оврагу, торопливо срывая гроздья спелых орехов и складывая их в самодельный кожаный мешочек. К сожалению, приличные запасы ей сделать не удалось. Вредный старик, отдохнув, принялся кричать:

— Идём! Иначе придётся ночевать в лесу!

— Как будто тут гостиницы есть! — проворчала девушка, взвешивая на руке мешочек. Не густо.

Неожиданно Отшельник взял такой темп, будто торопился от кого-то убежать. Фрея за ним едва поспевала. А когда попробовала задержаться у обсыпанных ягодами кустов, старик так рявкнул, что она едва не подавилась.

— Ты же говорил, что я сама должна искать себе еду! — возмущённо крикнула девушка ему в спину.

— У тебя было достаточно времени, — не оборачиваясь, бросил Отшельник. — А сейчас надо спешить.

— Вот батман! — выругалась она, морщась от давящей на плечи тяжести.

Заморец привёл её к небольшой пещере или скорее нише в скале. Под низко нависшим каменным козырьком темнело старое кострище, а стены пестрели рисунками, которые Фрея даже не успела рассмотреть.

— Собери хворост и разведи костёр, — скомандовал старик.

Едва не падая от усталости, она поплелась в лес. Все мышцы ломило. Хорошо хоть опухоль на глазу спала. Встретив сухую лесину, девушка ловко обрубила топором хрупкие сучья и, перевязав охапку верёвкой, забросила на спину.

Но едва загорелся хворост, заморский злыдень послал её за водой к ручью, шагах в полтораста в сторону заката.

Потеряв терпение, Фрея взмолилась:

— Ты хоть покажи, куда идти?!

— По солнышку определи, — невозмутимо заявил Отшельник.

Девушка беспомощно посмотрела на небо. Приближался вечер, она попыталась представить дальнейшее движение светила. Определив таким образом направление, хотя и очень приблизительно, пошла в лес, держа в руках кувшин, который старый садист запихал ей в корзину.

— Куда? — грозно рявкнул заморец. — Копьё забыла! Мало ли кто там по зарослям шляется.

При этих словах Фрея тут же вспомнила недавний визит озабоченного медведя, а по спине холодными лапками пробежался страх.

А Отшельник… улыбался!

— Спасибо, что напомнил! — процедила она сквозь зубы.

Настороженно оглядываясь по сторонам, девушка долго пробиралась между деревьями и уже начала сомневаться в правильности выбранного направления, когда её ушей коснулся странный звук, в котором она узнала журчание воды. Воспрянув духом, Фрея пошла в ту сторону и вскоре оказалась на берегу ручейка, падавшего с метровой высоты в крошечное озерцо. Где в прозрачной воде лениво шевелили плавниками несколько приличного размера рыбин.

Рот девушки тут же наполнился слюной, а в сердце загорелся охотничий азарт. Осторожно положив кувшина на траву, она на цыпочках подошла к краю берега и резко ударила копьём, подняв со дна облако мути. Рыбы тут же попрятались в донную траву, а Фрея, подавшись вперёд, рухнула в воду. От голода, обиды и разочарования она тихо заплакала, хлопнув по воде кулаком.

— Ква! — прокомментировал кто-то. На широком листе водяного растения сидела большая зелёная лягушка и, раздувая бледное горло, таращила на неё выпученные глаза. Сразу вспомнились слова Глухого Грома о том, что охотиться ей только на лягушек. Громко шмыгнула носом, проводила взглядом неторопливо уплывавшее земноводное, тихо буркнув под нос:

— А их вообще-то едят?

В ответ память вновь продемонстрировала вредность характера, выдав информацию о деликатесе французской кухни.

— Ну, это пока подождёт, — пробормотала девушка, вылезая из лужи. Выжав носки и нижнее бельё, она заковыляла к стоянке, с тоской представляя, какую довольную рожу скорчит заморец, когда увидит её в таком виде.

Но старик ничего не сказал. Даже не скалился ехидно. Только выпил сразу полкувшина воды, рыгнул и стал раскладывать на земле одеяло, отбрасывая в сторону мелкие камешки, чтобы не давили на спину.

Девушка, быстро слопав варёную рыбу, принялась колоть орехи. Опасаясь, что Отшельник заснёт, она торопливо попросила:

— Покажешь завтра, как надо бить рыбу копьём?

— Это копьё слишком тяжёлое, — проворчал заморец. — Надо было взять дротик.

— У меня его нет, — вздохнула Фрея и тут же напомнила. — Ты же обещал меня учить! Я нашла озеро с рыбой. Хотела добыть и промахнулась.

Она решила спрятать самолюбие поглубже и откровенно рассказывать обо всех промахах и неудачах. Пусть смеётся, издевается, лишь бы учил, козёл старый.

— Копьё — плохой способ, — покачал головой Отшельник. — Лучше ловушка… или сеть.

— Но у меня и этого нет, — девушка уже начала злиться. — И я за одну ночь не сделаю ни того, ни другого.

— В этой луже, про которую ты говоришь, всю рыбу корзиной выловить можно, — проворчал старик. — Я расскажу как, и помогу. Немножко.

— Благодарю тебя, Отшельник! — воспрянула духом Фрея и тут же задала давно интересовавший её вопрос.

— Теперь, когда аратачи далеко, и никто ничего не услышит, расскажи, кто такая Гневная Мать. Я же всё равно уже многое знаю.

Её спутник повернулся на бок и, подперев голову рукой, посмотрел на огонь.

— Тебе уже известно, что это главная святыня Детей Рыси. Аратачи говорят, её сделал сам Великий дух, чтобы потомки праматери не забывали, сколь страшна она в гневе.

Девушка треснула камнем по ореху, рассказчик вздрогнул. Она испуганно ойкнула, отложив обломок в сторону.

— Где её прячут, знают только вождь и Колдун. Женщины и дети не должны видеть Гневную Мать, поэтому, когда её устанавливают на столб предков, их выгоняют из стойбища. Такое случается только в ночь посвящения. Или когда выбирают нового вождя.

— Но что она собой представляет? — спросила Фрея.

— Твой народ делает фигуры людей и животных из камня или дерева? — вместо ответа спросил собеседник.

Она кивнула.

— Гневная Мать — это голова вроде той, что сейчас на верхушке столба предков, — понизил голос старик. — Только из чёрного камня. Такого прочного, что его не берёт самая твёрдая бронза.

Девушка с хрустом разгрызла орех, но заморец продолжал, не обращая внимания на посторонний звук.

— Я в своей жизни много видел разных… фигур. Но ту сделал великий мастер. Она словно живая. Виден каждый волосок. Вряд ли такое под силу сотворить простому человеку. В ней чувствуется великая магия.

— Только это не голова рыси. У того зверя огромные клыки, широко раскрытая пасть, и он внушает ужас. А взгляд Гневной Матери имеет столь разрушительную силу, что её очень трудно удержать под контролем. Если она вырвется наружу, то беды могут обрушиться не только на аратачей, но и на весь мир! Вот почему глаз вкладывается в голову только на одну ночь. Дети Рыси рассказывают, что когда-то их было два. И то время они до сих пор считают самым счастливым. Даже невозможно представить, как разгневается Великий дух, если исчезнет второй глаз?

После услышанного у Фреи появилось ещё больше вопросов, но она решила не ломать себе голову. Главное она уяснила — от этой штуковины лучше держаться подальше.

Утром старик выполнил своё обещание. Освободив корзину и сняв штаны, девушка забралась в лужу, а он принялся лупить копьём по воде. Напуганные шумом рыбёшки заметались по водоёмчику, и ей легко удалось поймать четыре экземпляра средней крупности.

Более того, проявляя не свойственное ему великодушие, спутник оставил всю добычу Фрее. «Правильно, — мысленно проворчала та, одеваясь. — Сам лопает вкусное мясо, а мне оставил костлявую рыбу».

Лишний раз убедившись в несправедливости жизни, девушка пошла за гордо вышагивавшим спутником. Она легко узнавала знакомые места благодаря скалам, щедро разбросанным среди лесов.

Внезапно старик резко вскинул согнутую в локте руку, давая сигнал остановиться и замереть. Фрея стала тревожно оглядываться по сторонам.

— Тихо сними корзину и иди сюда, — обернувшись, шепнул заморец. — Только очень тихо.

Присев, она осторожно освободилась от ремней, а, поднимаясь, еле успела схватить, готовую упасть, корзину.

— Видишь вон там на дереве птицу? — склонившись к её уху, прошептал Отшельник, указывая рукой. — Смотри внимательно на ту сосну.

Девушка легко различила в зелёной кроне большое чёрное пятно.

— Покажи, чему ты научилась, — спутник сунул ей в руки лук и стрелу.

«Так вот зачем он заставил меня всё это тащить?» — мельком подумала она, в волнении облизав губы. Тушки глухаря ей на пару дней хватит, если сэкономить. Вот только стрелять на такое большое расстояние ещё не приходилось.

Лук солидно скрипнул, когда Фрея оттянув тетиву, с лёгким звоном послал стрелу в полёт. Девушка чуть не взвыла от разочарования, когда глухарь с шумом исчез среди деревьев.

— Теперь лезь за стрелой, — с привычной ехидной ухмылкой велел старик. — Ты же её сама не делала?

— Вот батман! — бормотала она, забираясь на дерево по остаткам старых сучков. Один из них с хрустом сломался, и девушка больно оцарапалась щекой о шершавую кору. Переведя дух, она вновь полезла вверх, но окончательно успокоилась только тогда, когда крепко ухватилась за первую ветку. Морщась от уколов, Фрея долго пыталась разглядеть заблудившуюся в кроне стрелу, пока не увидела её торчавшей в развилке. Вот только лезть придётся ещё выше, да и рукой вряд ли получится достать. Девушка мысленно похвалила себя за то, что взяла с собой топорик в перевязи через плечо.

Вдруг откуда-то справа и сверху донеслось грозное щёлканье. Она тут же прижалась к стволу, а когда подняла глаза, увидела мелькавшую рыжей молнией белку. Возбуждённо вереща, зверёк прыгал с ветки на ветку, похоже специально привлекая к себе внимание.

— Да пошла ты! — облегчённо выдохнула Фрея. Однако подобное поведение острожного животного показалось ей странным, и она решила подняться выше.

Разгадка оказалась в дупле, возле которого чернели насаженные на веточки сухие грибы. Вход оказался слишком узкий, но девушка без колебаний пустила в ход топорик.

— Извини, конечно, — попросила она прощения у рассерженной белочки. — Брать чужое нехорошо. Но уж больно есть хочется. Ты себе ещё насобираешь, а мне некогда.

Расширив отверстие, Фрея просунула внутрь руку и довольно улыбнулась, почувствовав пальцами гладкие орешки.

— Это я удачно зашла!

Быстро срубив сучок с застрявшей стрелой, она почти бегом спустилась вниз и, вручив её удивлённому Отшельнику, вновь деловито полезла на дерево, прихватив кожаный мешок.

— Что ты там делаешь? — крикнул вдогонку старик.

— Орехи собираю! — смеясь, отозвалась она.

— Что?! — вытаращил глаза заморец.

Но Фрея не стала углубляться в дальнейшие объяснения. У неё имелись проблемы посерьёзнее.

— Запасы белки нашла, — понимающе кивнул Отшельник, когда, вернувшись, она гордо продемонстрировала туго набитый орешками мешочек. — Хотя мы и задержались.

Незапланированные мероприятия по обеспечению продовольственной безопасности привели к тому, что ночевать путешественникам пришлось на открытой всем ветрам поляне.

Ночью поднялся ветер, а девушка, подбрасывая в жадно глотавший топливо костёр очередную порцию хвороста, с тревогой почувствовала в воздухе запах прохладной свежести. Появившиеся к утру облака только усилили её опасения. Вряд ли стоит ждать тёплого летнего ливня. Скорее всего, пойдёт холодный, осенний дождь. Что очень сильно затруднит поиски непонятной штуковины на дне Копытного озера.

Видимо, Отшельник тоже обратил внимание на эти тревожные признаки, потому что шёл очень быстро, делая лишь короткие остановки для того, чтобы подкрепиться. Да и Фрея не обращала внимания на попадавшиеся по пути ягоды. Не до них.

Однако к полудню облака, так и не пролившиеся водой, стали редеть, а вечером вновь ярко светило солнце.

Ночевали в расщелине скалы. По-прежнему глотавшая слюни от запаха копчёного мяса, которое беззастенчиво трескал её спутник, девушка придумала утончённый способ мести.

Занявшись мелким ремонтом одежды, она стойко дождалась, когда старик улёгся, укрывшись одеялом. И только после этого стала ужинать, стараясь как можно громче колоть орехи камнем.

Недолго повозившись, заморец, поняв, что под такую музыку заснуть не дадут, вдруг заинтересовался общественным устройством Российского государства.

Они уже как-то говорили об этом. Но тогда, сославшись на провалы в памяти, Фрея отделалась общими фразами. Сейчас, после того как Отшельник рассказал ей про Глаз Гневной Матери, девушка решила выложить всё, что вспомнила. Вряд ли есть смысл это скрывать.

Услышав о выборах президента и депутатов, собеседник понимающе кивнул.

— У нас когда-то давно тоже было примерно так же. Люди выбирали самых достойных в Сенат. Это что-то вроде Совета Старейшин. Они судили и принимали решения обязательные для всех людей, а для охраны нашей земли от врагов назначали вождей. Так тянулось много лет. Но постепенно… старейшины стали передавать свои места в Сенате по наследству, даже если их сыновья оказывались не достойны такой чести. Глядя на это… духи, у нас их называют «богами», отвернулись от моего народа. Жить становилось всё хуже. Сильные обижали слабых, отбирая у них землю, дома и рабов. А тут ещё соседнее племя едва не захватили наше главное стойбище. Тогда и проявил себя молодой вождь, сумевший не только разбить врагов, но и заступившийся за народ. Он заставил старейшин уважать их права. Люди вновь зажили счастливо. Но, однажды, когда он ушёл… за добычей в дальние земли, старейшины убили его… друзей и вновь вернули себе власть.

Голос рассказчика звучал неторопливо, как лесной ручей, а слушательница не могла отделаться от ощущения, что уже знает эту историю. Возможно, нечто подобное рассказывали в школе?

Девушка встрепенулась и закашлялась, едва не подавившись орехом. Заморец раздражённо засопел, недовольный тем, что его прервали.

— А этого вождя случайно звали не Юлий Цезарь?

— Нет, — покачал головой старик. — Его имя Ипий Курс по прозвищу Агербус, что значит… «сделанный из металла». А кто такой Цезарм?

— Вождь такой жил очень давно, — пояснила Фрея. — Он вроде тоже разогнал какое-то собрание и стал править один. Его потом убили. Кажется, отрубили голову или отравили? Не помню.

— Похоже, — удивлённо хмыкнул Отшельник. — Только Ипий Курс Сенат не разгонял. Это они решили драться против него. Когда вождь вернулся из дальних земель с верными… охотниками, то попробовал вновь захватить главное стойбище. У его стен произошла кровавая битва. Ипия Курса убили… старейшины праздновали победу. Но вожди отрядов, воевавших на их стороне, перессорились между собой.

— Это печальная и грустная история, — заключил заморец. — Иногда лучше один лев, чем сотня падальщиков.

— А что случилось дальше? — спросила Фрея, торопясь услышать продолжение рассказа.

— Ничего хорошего, — печально улыбнулся он. — Много лет мой народ терзали эти стервятники. Пустели… стойбища, зарастали лесом поля и виноградники. Воспользовавшись нашей слабостью, за добычей явились соседи. Те времена у нас называют: «Эпоха крови и слёз».

Старик замялся.

— Но об этом я расскажу как-нибудь в другой раз.

— Гражданская война, — одними губами произнесла она по-русски. — У нас это так называется.

Несмотря на усталость, девушка ещё долго сидела у костра, охваченная внезапным желанием, хоть как-то систематизировать те клочки знаний об этом, что недавно появились в её голове. Красные, белые, зелёные и голубые. Хотя нет, «голубые» к войне не относятся.

Добившись некоторой ясности, Фрея вдруг с грустью поняла, что всё это не имеет для неё никакого значения. Вся мешанина фактов по истории от Александра Македонского до последней Олимпиады не имеет к этому миру никакого отношения. Уж лучше бы ей вместо безликих, абстрактных знаний владеть какими-нибудь по-настоящему полезными навыками.

— Надо было вместо танцев химией заниматься, — буркнула она себе под нос. — Порох бы изобрела… или спирт.

Однако вспомнив, что для этого нужно, поморщилась. Ну, где она возьмёт здесь селитру или серу, если даже не знает, как это всё выглядит? А перегонный аппарат? Как его сделать без трубок и котла?

В очередной раз пожалев себя, Фрея закуталась в одеяло и стала смотреть на огонь.

Убедившись, что погода пока не собирается преподносить неприятных сюрпризов, Отшельник уж не спешил, найдя возможным обратить внимание спутницы на следы стада кабанов, на медвежий помёт и оленью шерсть на сломанной ветке. Учил различать прятавшихся в кроне деревьев птиц. Девушка то и дело стреляла по ним из лука, сломав две и потеряв одну стрелу. А вот добыть за весь день смогла только белку, случайно подвернувшуюся под выстрел. Не ахти какой зверь, но Фрея с удовольствием зажарила и слопала его на ужин.

Она попыталась разговорить старика и узнать, чем же закончилась «Эпоха крови и слёз», но тот ответил отказом, сославшись на усталость.

Отшельник продолжил свой рассказ только на следующий вечер. Когда они остановились в настоящей пещере, и девушка вновь взялась колоть орехи. Возможно, именно звуки удара камня о камень пробудили в нём воспоминания. Кто знает?

— Ничто не может длиться вечно, — сытно рыгнув, изрёк заморец.

«Где-то я это уже слышала», — хмыкнула про себя девушка, выбирая и отбрасывая в сторону скорлупки.

— Примерно восемьдесят лет назад война всех против всех постепенно затихла. Но мой народ оказался разделён на три… племени. В каждом свой вождь и свой Сенат. Который уже ничего не решал. Ещё лет через двадцать двое из них сговорились и напали на третье. А ещё через десять и эти племена объединились.

— Одно захватило другое? — спросила девушка, укладывая орешек на камень.

— Нет, — покачал головой старик. — Сын одного вождя взял в жёны дочь другого. Их сын и стал самым главным вождём.

— Хорошо хоть тут обошлось без крови и смертей, — вздохнула Фрея, почему-то вспоминая о многочисленных войнах в средневековой Руси и Европе.

— Нет, — со вздохом возразил собеседник. — Смертей хватало. Не всем… важным людям понравилось такое объединение. Их наказали, а многих просто убили.

— Ты случайно не один из них? — спросила девушка, уловив дрожь в его голосе.

— Я? — усмехнулся Отшельник. — Нет.

Но она ему не поверила.

«Ох, похоже, ты тоже здесь не по своей воле оказался, — подумала Фрея, глядя на повернувшегося спиной к костру старика и впервые заметив небольшую розовую лысину во вьющихся седых волосах. — Сбежал от кого-нибудь или прячется на краю света? Ладно, чего гадать. Захочет — сам расскажет».

Приняв столь мудрое решение, она тоже завернулась в одеяло.

— Всё-таки будет дождь, — морщась, сказал Отшельник, потирая спину, когда девушка торопливо собирала вещи.

— Почему? — удивилась девушка, глядя на чистое пронзительно голубое небо, купавшееся в лучах зари.

— Поясницу ломит, — наставительно ответил заморец. — И суставы. Верный признак.

Её спутник грустно улыбнулся.

— Мне теперь никакие приметы не нужны.

— До озера ещё далеко? — забеспокоилась она.

— После полудня придём, — не уверенно проговорил Отшельник.

Глядя на его болезненные гримасы, Фрея стала опасаться, что тот не сможет идти. И поначалу старик шёл, еле-еле передвигая ноги. Но постепенно разошёлся, и они взяли вполне приличный темп.

Становилось жарко. Проклятие здешних лесов: слепни, мухи и прочая летающе-кусачая нечисть норовили усесться на мокрую кожу, свисавшая с веток паутина липла к потному лицу.

На коротком привале, который заморец устроил в тени высокой столбообразной скалы, он протянул ей кусок мяса.

— Это за то, что ведёшь себя, как мужчина, — ехидно усмехнулся вредный старик. — Не жалуешься и не плачешь.

«Кого здесь тронут мои слёзы?» — мрачно подумала девушка, зашипев от боли. Какой-то кровопийца ужалил её в шею. Прихлопнув гадкое насекомое, она хотела гордо отказаться. Но орехи уже так осточертели, к тому же не давая сытости, что, спрятав гордость, Фрея взяла протянутый кусок тёмно-коричневого мяса с белыми пятнами жира.

Каким же вкусным оно оказалось! Да ещё с солью!! Девушка аж глаза зажмурила от наслаждения. А её спутник противно захихикал. Вот только Фрея не обратила на это никакого внимания. Жизнь успела закалить её, научив стойко реагировать на такие мелкие унижения.

— Мы только что прошли свежий олений след, — неожиданно сказал Отшельник. — Если хочешь, можем поохотиться?

Бросив взгляд на небо с начинавшими кучковаться облаками, девушка покачала головой.

— Нет, то, что на дне, для меня важнее.

— Тогда нечего рассиживаться, — с лёгким разочарованием скомандовал старик.

Как всегда озеро открылось внезапно. Широкая водная гладь, морщнившаяся от мелких волн, в окружении зарослей тростника.

Очень довольная тем, что наконец-то добралась до цели, Фрея почти бегом побежала к знакомому дереву, с кроной уже густо усыпанной пожелтевшими листочками.

— Стой! — остановил её властный голос заморца. — Не спеши. К важному делу необходимо подготовиться. Не забудь, что я говорил про дождь!

Морщась с досады, девушка подняла голову. За то время, пока они шли, большие, пушистые облака, напоминавшие клочья ваты, заполонили весь небосвод, оставив маленькое голубое пятнышко для ярко светившего солнца.

— Нужно сделать укрытие, — стал перечислять Отшельник, подходя ближе. — Собрать хворост, развести костёр.

— А если, пока мы возимся, начнётся дождь? — досадливо поморщилась она.

— Значит, у нас будет, где от него спрятаться, — невозмутимо заявил старик.

— Ну, тогда давай всё это делать хотя бы поближе к тому месту, где я буду нырять?! — предложила Фрея.

— Хорошо, — довольно кивнул заморец.

Даже сооружение простого шалаша оказалось делом долгим и хлопотным. Срубили и вбили в землю две рогульки. Положили сверху длинную палку, а уж на неё стали укладывать ветки. Несмотря на то, что Отшельник, видимо опасаясь за свою поясницу и суставы, принял самое активное участие в строительстве, провозились они долго. Солнце успело спрятаться за тучками, и сразу похолодало.

— Возьми, — сказал ей старик, протягивая маленькую берестяную коробочку с беловатой, неприятного вида массой.

— Что это? — отстранилась девушка.

— Медвежий жир, — охотно пояснил старик. — Намажешь им тело, перед тем как нырять, и дольше не замёрзнешь.

— От него же потом не отмоешься, — проворчала Фрея, нерешительно беря коробочку. — Да и вонять будет…

— Тебе чего надо? — раздражённо нахмурился её спутник. — Отыскать свою штуку и не заболеть? Или приятно пахнуть?

— И то, и другое! — огрызнулась она, но сало обратно не отдала.

Запашок от него действительно шёл убойный. «Может, он просто смеётся надо мной? — подумала девушка, развязывая пояс на штанах. — А ну и пусть, ему тоже нюхать придётся!»

Она быстро осталась в одних сверкавших дырками трусиках. И хотя Фрея уже перестала стесняться собственной наготы, она всё же повернулась спиной к старику, державшему в руках верёвку с привязанным сучком.

К другому концу прикрепили все имевшиеся у Отшельника ремни. Девушка надеялась, такой длины хватит, чтобы вытащить непонятную штуковину на берег.

Поначалу вода показалась даже тёплой. Берег в этом месте круто уходил вниз, и через три шага Фрея поплыла, оттолкнувшись ногами от дна. Она не рассчитывала на скорый успех. Поэтому, когда первое погружение оказалось неудачным, нисколько не расстроилась. Более того, уверенность в том, что эта вещь здесь, только возросла.

Девушка ныряла ещё и ещё раз, внимательно осматривая дно, обильно поросшее водорослями, похожими на длинные зелёные волосы, среди которых торчали причудливо изогнутые коряги.

Постепенно она стала замерзать. Несмотря на медвежье сало, тело всё более поддавалось холоду уже не летней воды. Тут из-за туч выглянуло солнышко, брызнув лучами на посмурневший лес и подарив ей немного тепла.

Как только перестали стучать зубы, Фрея, сделав несколько глубоких вдохов, вновь погрузилась в озеро. Где почти тотчас поймала краем глаза яркий отблеск. Уловив направление, девушка поплыла туда, убеждаясь, что это именно то, ради чего она здесь мёрзнет. Уже чувствуя нехватку воздуха, легко развязала узел на животе и, повозившись, кое-как засунула кривую палку между спицами колеса.

Всплыв, она замахала рукой скучавшему на берегу Отшельнику.

— Тащи! — крикнула и тут же закашлялась, поймав ртом озёрную воду.

— Вылезай! — отозвался тот. — Замёрзнешь!

Едва девушка, дрожа всем телом и вновь стуча зубами от холода, выбралась на берег, заморец тут же накинул на неё меховое одеяло.

— Давай! — с трудом выговорила Фрея. — Вытаскивай.

Не обращая внимания на эти слова, он повёл девушку под дерево, где уже горел костёр. — Садись, грейся.

Подавшись вперёд всем телом, Фрея впитывала исходившее от огня ласковое тепло, не выпуская из вида Отшельника, который, присев, с видимым усилием вытаскивал из воды туго натянутый кожаный ремень.

— Тяжёлая эта твоя штука, — крякнул он, когда над поверхностью появился первый узел.

Забыв о холоде, девушка стала торопливо одеваться. Вдвоём они легко извлекли ещё пару метров верёвки, но дальше она застряла намертво и только пугающе потрескивала, угрожая оборваться.

— Вот батман! — выругалась Фрея, наклоняясь над водой. Через поднятую со дня муть ясно различалась здоровенная коряга, которую они со стариком безуспешно пытались выволочь на берег.

Пришлось вновь раздеваться. Вожделенная штуковина умудрилась так запутаться в облепленных скользкой тиной сучках, что девушка вновь успела замёрзнуть, прежде чем Отшельник сумел вытащить на траву нечто невообразимое из колёс, ручек, чёрных эмалированных трубок и обрывков ткани.

Вскарабкавшись на берег, Фрея упала на колени, безуспешно пытаясь определить, что же перед ней такое?

— Оденься, — заметно дрогнувшим голосом сказал заморец, опять набросив на неё одеяло. Но та, ничего не замечая, водила руками по разложенным перед ней деталям.

Два отдельных маленьких колеса с резиновой окантовкой. Два больших на перекорёженной оси с тонкими, частично сломанными спицами, спущенными шинами и блестящим ободом, прикреплённым к каждому из них.

Девушка почувствовала, что начинает дрожать уже не от холода. Две обтянутые резиной рукоятки на концах согнутых под прямым углом труб и чёрная, похожая на шершавую кожу, материя с вшитыми пластиковыми вставками.

Мир словно взорвался, разлетаясь на крупные, неровно нарезанные куски, открывая знакомую больничную палату с телевизором на стене и неряшливо одетую женщину с опухшим от слёз лицом. Фрея точно знает, что это её мама. Только совсем не похожая на себя, постаревшая лет на десять, растерявшая ту элегантность и шарм, которым всегда гордилась.

Возле неё, чуть поддерживая за локоть, стоит молодой мужчина в коротком белом халате с маской фальшивого сочувствия на лице и откровенной скукой в глазах. А возле кровати точно такое же кресло. Для инвалидов. И как окончательный приговор звучат слова врача:

— Я предупреждал, что случай очень серьёзный. У нас такие операции не делают. Попробуйте обратиться в израильскую клинику. Я дам вам их электронный адрес.

— Там помогут? — с отчаянной надеждой в голосе спросила женщина, вцепившись ему в руку.

— Если всё сложится удачно, — доктор аккуратно разжал ей пальцы. — Она сможет ходить с палочкой.

— А танцевать? — с трудом выговорила девушка.

— Увы! — картинно развёл руками мужчина, посоветовав. — Попробуй найти себя в чём-то другом.

— Фрея! — разорвал кошмар воспоминаний чей-то знакомый голос. — Очнись, Фрея!

Открыв глаза, она увидела над собой озабоченное, даже испуганное лицо какого-то старика. — Что с тобой?

«Отшельник», — догадалась девушка. Присмотревшись, поняла, что лежит возле ярко пылавшего костра, заботливо прикрытая одеялом. А над головой тревожно шумит листвой знакомое дерево. То самое, что она увидела, едва первый раз открыла глаза в этом мире.

Она села, знаком попросив подать лежавшую в стороне скомканную рубаху. Заморец торопливо протянул ей вещи.

— Что это? — спросил он с плохо скрываемым любопытством. — Почему ты упала без памяти? Какая-то магия?

— Хуже, — мрачно буркнула Фрея, просовывая голову в узкий ворот. — Память.

— Причём тут она? — удивился собеседник, бросив на неё тревожный взгляд.

— Ты знаешь, что это? — спросила девушка, кивнув на обломки.

— Откуда? — пожал плечами её спутник.

— Ну, на что это по-твоему похоже?

— Какая-то…тележка, — предположил заморец, произнеся последнее слово на своём языке.

— Почти угадал, — хмыкнула Фрея, натягивая штаны. — Это сиденье на колёсах. Для тех, кто не может передвигаться сам.

Брови Отшельника поползли вверх. Вскочив, он подбежал к останкам кресла и, став на четвереньки, принялся их внимательно рассматривать. Чуть ли не обнюхивал каждую деталь.

— У вас делают такие замечательные вещи? — спросил старик, подняв голову.

— У нас много чего делают, — криво усмехнулась девушка. Похоже, он так ничего и не понял.

Однако Фрея в очередной раз его недооценила. Оторвавшись от изучения невиданного предмета, собеседник спросил:

— А оно чьё? Ты же сама ходишь?

Девушка почувствовала, как глаза начинает щипать от приближавшихся слёз, а горло перехватило холодным стальным обручем. С мягким шлепком упала первая капля дождя, оставив она оленьей коже рубахи тёмное пятно.

— Это я здесь хожу, — наконец, выдавила из себя Фрея, изо всех сил стараясь не разреветься.

— А там? — подался вперёд собеседник. — В своём мире? Не могла?

— Нет, — прерывисто вздохнула она, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— С рождения? — уточнил старик, с тревогой глядя на стремительно сереющее небо и приближающуюся полосу дождя.

— Нет! — только и смогла выговорить девушка, не замечая ничего вокруг. В голове всё перемешалось, мысли путались, словно ягодные плети, густо обвившие рухнувшее дерево.

Это что же получается? Та, многократно проклинаемая таинственная сила, что перебросила Фрею в это дикий, жестокий мир, не только лишила её матери, дома, привычной жизни и даже имени, но словно в качестве компенсации вернула способность ходить? Вспомнив себя в кресле у окна, за которым ездили машины, спешили по своим делам люди, гуляли дети, и неторопливо прогуливались парочки, девушка никак не могла решить, такой ли уж равноценный получился обмен?

Размышления прервал добравшийся до них дождь.

— Скорее в шалаш! — подхватив её под мышки, с трудом поставил на ноги старик и закричал. — Промокнешь!

Шлёпнувшись на охапку травы, Фрея упала на спину, подложив под голову руки, невидяще глядя в пахнущую берёзовым листом темноту и мрачно размышляя, каких ещё ждать сюрпризов от жизни… и от памяти.